Ты - мой новый герой

Учебный год завершился неожиданно спокойно и во всеобщем ожидании. Ребята сдали экзамены и дышали полной и свободной грудью. Хогвартс не закрыли, Дамблдора не сняли с должности, поэтому все были рады, счастливый и спокойны. По баллам победил гриффиндор, который благодаря геройствам Поттера и друзей получил колоссальное количество баллов, из-за чего обогнал слизерин. Уварова же начала выводить ребят на улицу во время своих лекций, что им очень понравилось. Читать стихи Блока, в иных случаях Байрона или "Страдания юного Вертера" Гёте, под зелёными кронами больших деревьев на берегу озера, когда солнце только всходит, или во дворе школы, где цветут разнообразные цветы, наполняя воздух восхитительными ароматами. Ну разве это не рай? В поздней весне, лете и ранней осени Софи смотрелась очень гармонично. Студенты слизерина были весьма специфичными ребятами, продолжая часто высмеивать и хамить Уваровой, она же в свою очередь продолжала стараться подбирать к ним ключики и оставаться терпимой. Скорее всего они по-прежнему думали, что она, как и другие преподаватели, будет занижать их за принадлежность к змеиному факультету. И чем лучше она вела себя с ними, тем сильнее были из подозрения. Контракт на следующий год работы был подписан, и Софья Михайловна была рада знать, что в сентябре вернётся к уже любимым ученикам. Что касается их "отношений" со Снейпом, они были весьма... целомудренными? Всегда на "вы", всегда в уважительной форме и по фамилии. Они редко оставались вместе, погружаясь в подготовку учеников к экзаменам. Никто из них не думал о дне отъезда, пока он не настал. Деканы факультетов пересматривали и пересчитывали детей, обходили гостиные, чтобы проверить, ничего ли не сломали или вынесли. Многие учителя тоже уезжали на поезде, ведь так было в большинстве случаев легче добраться до своих домов. Только когда Хогвартс-экспресс отошёл от станции, Снейп понял, что вместе с ним уехала и голубка. Растерянность накрыла мужчину, учащая дыхание. От неё Снейп не мог сдвинуться в места, безнадежно думая о том, что он с ней не попрощался, как её найти, вернётся ли она в сентябре? Но эти мысли были так легки и неуловимы, что медленно исчезали, поглощаемые обидным ужасом.

***

Даже в утреннее время столица Франции была наполнена людьми: как туристами, так и её жителями. Ярко-желтое нежное солнце идеально ложилось на высокие здания. Пока многие спешили по делам или на работу, девушка, идущая к Триумфальной арке, могла похвастаться полной свободой. Сев на свободную скамейку, рука потянулась к карману белых широких брюк, доставая от туда пачку Мальборо. Тихий щелк. Затяжка, дающая ещё больше расслабленности. Но если бы ей было чуть меньше лет, то и догадаться нельзя было, что этот штиль - предвестник бури. Стоило лишь мыслью дотронуться до этой истины, как она воплотилась в жизнь. - Oh, comme Paris a changé! (Ах, как изменился Париж!) - размеренное раздалось со спины. Источник голоса, не спрашивая, присел рядом, как будто они были друзьями и гуляли сейчас вместе. - Et les Parisiens! Ce sont des gens comme les gens. Ils aiment l'argent, mais cela a toujours été le cas... Eh bien, ils sont frivoles... Eh bien, eh bien... et la miséricorde leur frappe parfois au cœur... Les gens ordinaires... En général, ils ressemblent aux vieux ceux... le problème du logement est Je viens de les ruiner... (А Парижане! Они – люди как люди. Любят деньги, но ведь это было всегда… Ну, легкомысленны… Ну, что ж… и милосердие иногда стучится в их сердца… Обыкновенные люди… В общем, напоминают прежних… квартирный вопрос только испортил их…) Обладатель голоса был ей знаком до боли. Он пришел из самого тяжелого прошлого, говорил таким надменным тоном, упиваясь эмоциями девушки. - Решили в русский реализм удариться? Или вам больше не противны советские писатели? - девушка вопреки стараниям собеседника отвечала по-русски и совершенно не удивляясь его приходу. - Вам - преподавателю отечественной литературы, виднее - парировал мужчина, тоже переходя на русский. - Сложно же назвать Булгакова советским писателем, если только исходить из понятий времени. Цитата Сатаны, я так понимаю, тут символична? - мягкие черты лица сменились строгими. Взгляд девушки был направлен вперёд, зацепившись за кафе через дорогу. Всё, лишь бы не видеть сейчас его. - Софья Михайловна, вы всегда отличались глубокой проницательностью - откровенно льстил мужчина. Контраст неприятной ситуации, в которой находилась Уварова, и прекрасного парижского дня заставлял закончить неприятную часть. - Дашков, что вам нужно? - желая скорее избавиться от данной компании, в голосе Уваровой начали проскакивать нотки раздражения. Она пытливо взглянула на Дашкова - Вам лушче вернуться домой... - мужчина средних лет, довольно худ и высок, с густой каштановой бородой и волосами, весьма необычной гетерохромией. - Вы совсем идиот? Я с самого развала этой треклятой страны себе документы сделать не могу, чтобы хотя бы могилам поклониться - закипела Уварова, в которой мешался такой коктейль из эмоций и проклятий. Ему ли не знать, что с возвращением было туго. Дашков был из тех, по ком было видно недовольство. Но в данном случае он терпел. Из черного кожаного портфеля он достал папку и начал по очереди доставать какие-то документы - это ваш паспорт, увы, на вашу родную фамилию, это загранпаспорт, документы о полном владении дворцами и поместьями, документы о совместном владении. Это документы на часть ваших полностью заводов и совместных с Феликсом Феликсовичем - от упоминания этого имени по телу пошли неприятные мурашки - и так далее. Поздравляю, больше никаких греческих эмигрантских паспортов и английских, и французских ВНЖ. Вы снова полноправная княгиня. От навалившей информации перехватило дыхание. Сейчас в руках Софи лежало всё, что когда-то было отнято, что было убрано из памяти, спрятано в её глубинах. И что же нужно за такую щедрость? - недоверчивая истеричная ухмылка проскользнула по лицу девушки. - Просто вернитесь. Дашков скрылся также неожиданно как и пришел, оставив новоиспеченную, а точнее возращенную княгиню в тяжёлых мыслях. Она поехала. Не столько ради одного живого, сколько ради давно ушедших. С собой у неё был один чемодан среднего размера. Старый коричневый и потертый от времени чемодан, думалось, уже должен был продержаться немного, но держался на самом деле лучше всяких новых вещей. Как можно описать возвращение на родину после 76 лет отлучения от неё? Это возможно и невозможно представить одновременно. Каждый это поймет по-своему, в силу своей любви к отчизне и душевной организации. Ноги подкашиваются: насколько реальна эта земля. Всё тело немеет, оно готово упасть бессильно, безвозвратно. Щиплет в носу, в глазах, в сердце. Редкие, но такие святые слезы проступают на глазах, когда делается первый шаг на родную землю. И она опускается так медленно, сохраняя в памяти этот момент. Пальцы касаются шершавого асфальт, но нежнее и во всем свете земли быть не может. Сначала кончики пальцев, потом ладонь, как в тумане, как в ясном и чистом до невозможности. Хочется ещё сильнее выбиться, слиться с родной землей. А ведь раньше тут не было аэропорта. Выходя с его территории, Софи обуял страх того, что она увидит вместо родного города? Куда идти дальше, что искать? Изменился весь мир, но он был чужой, он был доступен, виден, был понятнее. А место, которое по-правильному должно быть понятнее всего другого, было совсем неизвестно. От осознания своей беспомощности на родине стало так горько, так обидно, что всю дорогу до города девушка ехала безжизненно глядя в окно. Ей помогла какая-то пожилая кондукторша, увидевшая смятение юной "туристки". Мимо глаз мелькали новостройки, неизвестные районы, но вот уже показались знакомые повороты, улицы, проспекты. Уже совсем Питерский воздух. Какого это осознавать, идя по знакомым с детства местам, что тут уже нет старых знакомых, что в том доме теперь живут уже давно совсем другие люди и выглядит он внутри совсем по-другому. Всё изменилось, обогнув Софи нагло, не спрашивая, хотя стоило бы. Она имела право на это. Она имела право на этот город, на этот воздух, на эту землю, на эти каналы. Это была и её родина тоже... Это есть и её родина тоже... И куда теперь идти? Рядом мойка, значит туда. Это ведь её дом. Снова. Перед дверьми величественного здания опять страх. Дергать за ручку? Стучать? Звонить? Что там теперь? Не могло же всё остаться таким, каким должно? В невероятном напряжении она всё-таки дёргает золотую ручку и... Закрыто. Стало легче? И вот уже собравшись уходить, её останавливает поворот замка. Из двери выходит женщина лет 50 в строгом черном платье и туго зачесанным пучком седеющих волос. - Княгиня - женщина приседает в небольшом реверансе. Софья точно в 20 веке? Заметив смятение хозяйки, женщина пояснила - я - экономка. Весь домашний персонал был восстановлен господином... - строгий голос женщины напомнил Уваровой Макгонагалл. - Очень в его духе - ответила ей Софи и приободрились, но оценивающий взгляд на её старый чемодан снова заставил девушку покраснеть. - Это всё? - женщина назло указала взглядом на скромный багаж, явно и пренебрежительно удивляясь. - Эмиграция научила. Её впустили, и какое детское удивление вызвала обстановка дворца, ведь всё отсалось нетронутым. Да быть такого не может! Хотя, зная, как в семье тряслись за сохранность семейного гнезда, Уварова предположила, что прадедушка поставил чары, непропускающие людей с злыми намерениями. - Расположение, значение комнат и вещей не изменилось - экономка оставила хозяйку посреди шикарной прихожей и мраморной белоснежной лестницы, что могла сравниться с лестницей Зимнего дворца. Сверху послышались мужские голоса, бурно обсуждающие что-то. Один резкий, шумный, звонкий выбивался из остальных, порождая вереницу воспоминаний. Нельзя же было наивно полагать, что она не встретиться со своим любимым братом, который зачем-то и сделал ей все документы. Он стоит напротив неё, смотрит в такие же зелёные глаза. Он вспоминает, он помнит. Совесть. Именно она не дала статному на вид молодому человеку сорваться с места. Растерянность, в отличии от девушки, была ему несвойственна. - Софи - голос заметно, но не желаемо дрожал. - Юсупов, к чему весь этот цирк... - она говорила так, будто никак не относилась ко всему вокруг. Её же вид был строг, что ещё больше сбивало с толку. - Ты тоже Юсупова - напомнил он, будто говоря ей что-то неприятное, запретное - неужели я всё также противен, ну ладно я, но наша фамилия... - Ты для этого сделал всё. И тут железной выдержке Юсупова пришел конец. Он опрометью бросился с мраморной лестницы, забыв про своих гостей и о том, что надо держать лицо. Как в безумье он хватает её руки, сжимает их, заглядывает в такие же как у него глаза. - Я... я... я вернулся, как видишь, вернул всё, всё, что эти твари плебейские забрали. Всё - он выделил это слово, заклиная девушку. - И что же тебя не устроило? - усмехнулась она, добивая еле живое сердце. - Я вернулся сюда, а тут всё осталось... - он сорвался - Софи, Сонечка, мне всё это не надо одному, мне дворцы эти, заводы, рестораны. Всё не надобно. Мне без тебя Россия - не Россия вовсе. Так надрывно и так необычно искренне лепетал Юсупов. Она легко своими тонкими пальцами перехватывает его ладони, отстраняя и вместо этого обнимая. Так крепко они друг друга обнимали, со стороны казалось, что они слились в одно целое. Прости меня, прости, умоляю - совсем жалобно кричал Юсупов, осознавая, что за все его приглашения его вряд ли простят. В прошлом Юсупов сильно некрасиво поступил, поэтому отношение сестры было весьма напряжным. Но нельзя исключить того факта, что она скучала по брату. Уварова наконец была дома, рядом с родным человеком. В Петербург вернулись многие старые друзья, поэтому лето было очень насыщенным, потому что приходилось изучать город будто заново, потом они ездили в разные другие города и даже страны большой компанией друзей. Столько фотографий, видео и воспоминаний до этого не было ни у кого. Естественно, Феликс уговаривал сестрицу остаться, но она четко решила вернуться, дав обещание писать и приезжать как сможет.

***

Софья Михайловна прибыла в тот день, когда приезжали и ученики. Погода Англии совершенно соответствовала себе. Противный мелкий дождик, высокая влажность - заставляли мокнуть и сыреть медленно, отчего создавалось липкое и неприятное ощущение. В воздухе школы витало какое-то беспокойство. Все шептались также, как и в прошлом году, когда открыли тайную комнату. Было понятно: что-то произошло. И стало даже стыдно, что она так праздно прогуляла лето, не интересуясь магическими новостями. Уварова чувствовала себя некомфортно, как бывает в тех случаях, когда все вокруг знают что-то и даже что-то важное, а ты нет. На бывшем месте Локонса сидел мужчина лет тридцати четырех миловидной и приятной наружности и слегка рыжеватыми волосами. "Я уверена: мы сработаемся" - заключила девушка про себя, проанализировав того человека и садясь на свое место. Соседнее место поначалу пустовало, и с трепетом Уварова ждала своего соседа. Опять Снейп не получил место учителя ЗоТИ. И глядя на этого миловидного рыжика через место, Уварова думала, как Снейп будет припарировать несчастного. Ещё ей было совестно, что она не узнала, как ему написать. За этим размышлением к ней пришел такой вопрос: почему он тоже не спросил, как с ней связаться, где она живёт? Он же всё-таки мужчина. Мимика у нашей героини была просто бесценна, так как любая эмоция и любое размышление сопровождалось измененным даже чуть-чуть, выражением лица. Так и сейчас её светлые брови были слегка нахмурены, нижняя губа прикусанна, а взгляд где-то - где-то. Правда, завораживающий потолок своим золотым блеском поражал. Звёздное небо такое чистое-чистое, создавало уют и расслабленную атмосферу. Ученики с отличительными знаками факультетов радостно обнимались и смеялись, делясь впечатлениями о лете. После двух месяцев спокойного и не очень отдыха этот шум и гам был особенно шумным и долгожданным. Хогвартс был пропитан нереально волшебной и дружественной атмосферой. Сюда хотелось возвращаться, и Уварова даже завидовала по-хорошему, что её школьные годы не прошли тут. Что-то высокое и чёрное, создавшее сбоку короткий скрип стула, отвлекло девушку от потолка. Но вот уже и началась речь директора, которую услышать очень хотелось по двум причинам: она соскучилась по всему, что связано с Хогвартсом, а другая - может он объяснить, чего все такие нервные. Особенно напряжение чувствуется сбоку, так что в голове уже была пометочка не смотреть ему в глаза. Всё лето Снейп с ужасом думал о том, что девчонка не хотела ему писать и он вообще стал ей неинтересен. Самострадание - это наше всё. Всю жизнь зельевар привязывался редко, но метко, поэтому такая ситуация послужила поводом для настоящих приливов безумной тревожности и даже бессонницы. - Приветствую всех учеников и преподавателей! Начался новый учебный год, и мне нужно сказать несколько слов. Хочу напомнить всем, что заходить в запретный лес строго запрещено. Также в этом учебному году у нас две замены. Преподаватель по уходу за магическими существами ушел у отставку, чтобы проводить больше времени со своими оставшимися конечностями, так что его место займет не кто иной, как наш любимый Хагрид! - активнее всех аплодировал стол гриффиндора. Великан довольно улыбался, после чего его подтолкнула Макгонагалл, чтобы он встал и поклонился. Большой добряк немного задел стол, вставая, отчего бокалы упали. - Также мы приветствуем нового преподавателя Защиты от темных искусств - Профессора Люпина! - Милый мужчина с интересной и мягкой фамилией тоже встал и поклонился, сопровождаемый радостными аплодисментами детей и коллег. Выделился только неохотный Снейп, еле хлопающий. Дамблдору не нужно было даже просить детей помолчать, они сами уже, привыкшие, замолчали, слушая продолжение праздничной речи, которая стала уже более серьезной. - Всем вам известно, что из Азкабана сбежал темный волшебник Сириус Блек, поэтому замок будут охранять дементоры. Не волнуйтесь, они для вас будут неопасны. Рассказ директора о сбежавшем волшебнике удовлетворил первый вопрос девушки, но вызвал ещё больше: почему он сбежал? Что он сделал? Насколько он опасен? Кто такие дементоры? Может ли он сунуться в Хогвартс? Излишнее волнение привело к периодическим постукиваниям ногтем о столешницу, нужно подметить, что это совершенно не мешало окружающим. - Но не забывайте: счастье можно найти даже в самые темные времена. Просто не забывайте обращаться к свету... Последняя цитата директора очень понравилась Софи, отчего она улыбнулась, немного успокоившись. В Хогвартсе всё работало как единый организм. Всё и все были связаны между собой и довольно долгое время. Ученики подходили Хогвартсу, как и преподаватели. Но Уварова часто чувствовала себя слишком чужой тут, и это проявлялось не в том, что её не приняли, а в том, что она, можно сказать, полезла со своими правилами в чужой монастырь, например, полностью убив психику Снейпа в прошлом году своими выходками в образовательной сфере, или часто говорила о других правилах, нежели в школе, не боялась и сближалась с детьми очень сильно, хотя другие преподаватели четко выстраивали определенную стену между собой и учениками. Девочки не могли пойти и рассказать Флитфику, например, о том, что их бросил парень, но могли к Уваровой! Это хоть было и не особо правильно, но очень нужно. А ещё она была слишком далека от магического мира магии Англии. Кто мог не знать о Тёмном Лорде? Наша любимая Уварова! Всё время приветственной речи директора, зельевар краем глаза смотрел на сидящую рядом девушку, по которой очень соскучился, хотя до конца не признал этого. Несколько лет назад он продал родительский дом, не в силах справиться с воспоминаниями о детстве, поэтому теперь он проживал в Лондоне возле Ричмонда на небольшой улице, где жили волшебники, однако всё равно приходилось соседствовать слишком тесно с маглами. Но даже смена места жительства не помогла ему жить... интереснее? Большое количество времени он либо читал, либо занимался зельеварением. В середине августа преподаватели могут приезжать в Хогвартс, поэтому как можно раньше мужчина старается приехать в школу и заниматься любым бумажным бредом. Обычный же его день склыдыался так: Просыпался он рано, пил кофе, читал какой-нибудь трактат 16-го века о зельеварении или ещё что-нибудь, обедал, после чего чаще всего занимался практикой и шел спать. Изредка выбираясь в магазины и Косой переулок, он не особо разглядывал свой район, который, между прочим, в Лондоне считали самым живописным. В этом же году его спокойный уклад жизни потревожила девчонка. Часто от чтения отвлекали мысли: а что было бы, если бы она была сейчас тут? Они приходили внезапно и также уходили, оставляя после себя приятный след в грудной клетке, где сердце, казалось, не билось. В блюдах появилась праздничная еда, заманивая видами и ароматами. В животе невольно начинало бурлить от вида мясного пирога, сушёной тыквы, рагу с овощами и подобными вкуснятинами. Оглядев "поле работы", девушка заключила на выдохе - сюда б армянского шашлыка. Это вышло так утвердительно и серьезно, что кто-то недалеко засмеялся. Это оказался новый профессор - профессор Люпин. Он повернул свою рыжеватую голову в сторону Софьи и улыбнулся также мягко, как и звучала его фамилия - Римус Люпин - он протянул ей руку за спиной Снейпа, которую она пожала в ответ. - Софья Михайловна Уварова. - Что же вы ведёте? - русская гостья весьма удивила Люпина, так что он даже позабыл о профессоре на соседнем месте, собственно, как и Уварова. - Литературу - глаза девушки зажглись привычным огнем, какой появляется в глазах человека одержимого своим делом. Профессор ЗоТИ подумал о том же, о чем раньше подумала и Софья, но только уже выразил словесно - мне кажется, мы сработаемся. Что касается настроения Снейпа, то тот замер, вслушиваясь в диалог двух преподавателей, которые явно забыли о его существовании. И может бы ещё ничего, если бы это не были Люпин и Уварова. Жуткая ревность зажглась в зельеваре, но с самодисциплиной тут у него было всё в порядке. Решив использовать новое знакомство, Софья Михайловна спросила у Люпина о том, что это за злой волшебник такой - Сириус Блэк. - Он убил 12 маглов и школьного товарища, оставив от него лишь палец. Некоторая печаль, конечно, блеснула в глазах Люпина, но было видно, что он уже привык об этом говорить - А ещё сдал местоположение двух хороших людей, из-за чего их убили. Родители Гарри Поттера, а ведь они дружили... От испуга и неожиданности зелёные глаза невероятно раскрылись и округлились. Софья знала, что мальчик сирота, но что такая жуткая история стоит за этим, она не знала. Жалко человеческую жизнь всегда, что бы ни произошло. Обстоятельства лишь, которые окружают смерть человека, придают всегда ещё больше печали. Тут решил о себе напомнить Снейп, тяжело кашляя, явно показывая недовольство. - Не обращайте внимания - отвлекал Люпин от сурового коллеги девушку - профессор Снейп был влюблен в Лили Поттер. Снейп явно разгневался, не желая более держать язык за зубами - Люпин, я вижу: вы сама тактичность, или жизнь наскучила? - процедил он привычно. Злость была причиной того, что было убийственно вспоминать тот день и факт смерти Лили, и того, что Люпин выносит его личную жизнь, и наконец того, что он рассказал это голубке, отчего та явно не знала куда деться. Самая больная рана, которая уже начала заживать, была варварски разодрана. От Люпина такой несдержанности ожидать было нельзя, да и сам мужчина это понял. Нового преподавателя, который был на самом деле неплохим человеком, начала мучить совесть, и он извинился, на что получил лишь тяжёлое молчание Снейпа и круглые глаза Уваровой. Она обернулась, глядя в свою тарелку и принялась медленно к праздничному пиру, параллельно обдумывая полученную информацию. Теперь понятно, почему Снейп был таким... злым. Хотя это не прям оправдание его скверному характеру, но половину его холодного поведения объясняло. Из чистого любопытства стало интересно: какой была эта Лили? Какими вообще были родители Гарри? Почему их хотели убить и убили? Зельевар украдкой поглядывал на свою соседку, на лице которой выражалась истинная задумчивость. Вот и пришел тот момент, которого он так боялся - момент, когда надо рассказать голубке хоть что-то про себя. Так сказать, перейти на новую стадию межличностных отношений. Зная этого святого человека, она простит почти всё, всё поймет, но он не хотел быть в её глазах монстром. Эта девушка жила в современном неведении о страшных событиях 13 лет тому назад, и впутывать в это он её не хотел. Однако беседа после двухмесячного расставания должна была произойти. Теперь же она была просто неизбежна. Они встретились по дороге к своим комнатам. Все ученики уже были в своих спальнях, бурно обсуждали прошедшие два месяца, предполагая, каким будет новый учебный год, делились последними новостями и сплетнями, играли в настолки. Профессора таким, к сожалению, не занимались, а сидели на собрании в учительской, где сообщались не очень приятные новости. Их инструктировали по поводу ситуации с Сириусом Блэком, распределяли дежурства, выдавали расписание, знакомили поближе с новыми коллегами. После этого уставшие преподаватели наконец шли к себе, чтобы поскорее плюхнуться на кровать, высыпаясь перед первым учебным днём. Почему-то Снейп тянул до последнего. Он не знал: предложить ей поговорить или нет? Но пока он думал, девушка уже закрыла за собой дверь своих комнат, оставив мужчину наедине со своими мыслями. Первый учебный день Снейпа проходил без происшествий. Так прошло целых две недели. В пятницу второй недели Снейп уже было расслабился, но забыл, что последним уроком литература у слизерина и гриффиндора. А в такие моменты всегда надо быть на чеку. Ученики дрожащими руками варили зелье, с страхом перед учителем, который смело мог снять с них пару десятков баллов за любую ошибку. Он же занимался заполнением списков учеников слизерина, их данных, как широкая дверь кабинета зельеварения открылась, и в неë влетела ученица третьего курса слизерина Пэнси Паркинсон. По выражению лица девочки можно было понять, что что-то произошло. - Профессор, там в кабинете литературы Малфой с Поттером дерутся! Снейп хотел был сказать, что это проблемы учителя литературы, но быстро смекнул, что если его зовут, то она явно не справляется. Подорвавшись с своего места, мужчина вышел по направлению к месту драки. За ним где-то бежала мисс Паркинсон, наверное, чтобы объяснить, что же произошло. Уже на подходе к кабинету были слышны громкие крики Поттера и Малфоя. Зайдя, перед Снейпом предстала картина, где двое парней огрызаются друг с другом. Сначала Поттер пытался сказать Малфою о том, что тут всё-таки учитель, но тому было кристально кхм... кхм... Они уже просто накинулись друг на друга, игнорируя полностью любые действия Уваровой, которая буквально встала между ними, чтобы остановить драку. Но это был бесполезно. Двое мальчиков-подростков весьма высоких и крепких имели больше физической силы. Слава богу, они забыли на рабочих местах свои палочки. Малфой первым рванулся на Поттера, крича всякие оскорбления в его адрес. Тогда Уварова со всей силы постаралась сдержать студента, параллельно напоминая о том, что драться нельзя, они всё-таки на уроке и в школе. Предмет их разногласий явно был не пустяковый. Пока зельевар оценивал обставку, Малфой сильно оттолкнул преподавательницу, отчего она буквально прилетела в Снейпа, который сразу же отреагировал, словив её за плечи. Кроме ярости за испорченный день и плохое поведение, добавилась злость за девчонку, у которой явно сейчас случится истерика. Действие Драко немного отрезвило всех находящихся, и теперь они заметили присутствие декана слизерина, который исподлобья оглядел студентов, давая понять, что им будет не сладко. Прозвонил колокол, но никто не шевельнулся, пока негромкое, но строгое - все вон - Снейпа не донеслось до их ушей. Не прошло и секунды, как в кабинете остались лишь растерянная Уварова, злой Снейп и двое безумных подростков. Рон и Гермиона хотели остаться, но даже их персонально выгнали. Чувствуя, что сейчас тут будет взрыв пучка русских нервов, зельевар дал указание ученикам живо идти в его кабинет и не сметь даже слово друг другу сказать. Они ушли, предчувствуя свою скорую смерть. Еле дойдя до своего рабочего стола, Уварова закрыла лицо руками и заплакала. Не громко, истошно, как предполагал Снейп, а тихо, стараясь как можно меньше шмыгать носом. Снейп почувствовал резкое желание её успокоить, хотя по-прежнему не знал, что делать с женскими слезами, который вводили его в ступор. Она плакала как ученица, получившая незачет, как ребенок, у которого забрали конфету. Снейп никогда не понимал её формы преподавания, но она явно не заслужила такого отношения учеников. Девушка действительно испугалась, не понимая, как поступать в данной ситуации. До последнего она никого не звала, надеясь на благорассудство парней, но те её ожиданий не оправдали. Ещё её острием своим прожигала рана задетой гордости и чести. Не стоит забывать о том, что наша героиня росла с повышенным понятием этих двух вещей. Мужчина подошёл к ней и положил руку на подрагивающее плечо, после чего девушка прижалась ближе. Подсознательно зельевар понял, что её нужно обнять, и он со всей нежностью, с которой мог, прижал девушку к себе. Ему даже стало обидно за неё. Ни криков, ни громких истерик и слишком из ряда вон слез. И это добивало в этой ситуации. Уже давно он начал задаваться вопросом, что же такого случилось, что его жизнь стала такой насыщенной. Где он так провинился? Просто бросить голубку сейчас он не мог, поэтому потащил к себе в кабинет, где уже ожидали в страшном молчании своего приговора Малфой и Поттер. Каждый из ребят был готов с пеной изо рта доказывать свою правоту, так что стояли они с лицами гордыми, думая только об отстаивании своей позиции, совсем забывая про то, что они натворили на уроке, и даже совсем забыв про учительницу. Запал их приутих, когда зашёл Снейп, таща за собой, как маленького обиженного ребенка, Уварову. Плечи их сразу опустились, вся уверенность иссякла, и уже переглядывались они больше испуганно. Находясь глубоко в пучине своего сознания, девушка села на место Снейпа. Точнее её туда определили. По щекам текли молчаливые слезы. Поттеру стало стыдно, Малфою - страшно. - Я хочу знать, что же побудило вас на столь опрометчивые действия? За три года обучения у Снейпа ученики уже понимали по тону голоса его, насколько дело гиблое. Сейчас они уже мысленно прощались со всеми своими знакомыми, друзьями и родными, глядя на напряжённое лицо преподавателя зельеварения. В один голос парни начали рассказывать историю, но их быстро заткнули, и тогда уже не ного очнулась Уварова. - Мы проходили "Кавказского пленника" Пушкина, я начала рассказывать им про сорокалетнюю русско-кавказскую войну. Это важно. Тогда Мистер Малфой - тот опустил глаза в пол - решил высказаться резко в адрес ребят, у которых родители не волшебники. Сравнивая и... - успокаивающийся вздох, который бывает всегда после плача - намекнул на мисс Грейнджер, её начали защищать я и Гарри. Мальчики сразу же начали бурно спорить, встали с своих мест, ругались, почти дрались, ну и вы знаете. Всё это время с детей не сводил глаз Снейп, который мысленно придумывал им самые неприятные наказания. Сняв по тридцать баллов с каждого факультета, Снейп обещал сообщить о данной ситуации Макгонагалл и позже сообщить о наказании. Гарри расклеился совсем, думая, что нужно извиниться перед профессором литературы, но понял, что сейчас не лучшее время. Сидя в кресле Снейпа, мысли в голову уже не лезли, она слишком устала, поэтому бессильно откинулась на него, подпирая голову рукой, лежащей на подлокотнике. Единственный человек в комнате, кроме неё, в ожидании смотрел на девушку, думая, что делать с ней дальше. Голубка действительно умела удивлять, поэтому вместо какой-либо печальной фразы или вздоха, она выдала. - Блять, завтра проснусь с опухшим лицом... Будь то причиной характера её или возраста, девчонка морально сильной была. При учениках держалась, при нем плакала тихо, стараясь сдержать этот поток обиды, сейчас вместо того, чтобы кинуться на него или снова рыдать, она просто сидела в кресле и думала лишь о том, что завтра будет опухшей. Честно, Снейпу было бы легче и понятнее увидеть что угодно, но не такое настроение Уваровой, потому что оно было вовсе не понятно. С этим неизвестно, что делать. Чем больше она присутствовала в его жизни, тем больше запутывала свой образ, делая его очень странным и неоднозначным. А всё, что происходило в Хогвартсе, было как-либо связано с ней, будто она таскала за собой рой всяких ситуаций или наоборот. Как выразился бы Гоголь: "Человек - история". Такого персонажа забыть или не заметить просто невозможно. Как интересны были их отношения, так что они оба задумывались об одном и том же. Снейп смотрел на расслабившуюся в кресле девушку. Он любил её точно, сильно, даже мистически, можно сказать. Если с любовью к Лили всё было понятно: откуда она и какой она была, то с голубкой было всё по-другому. Никогда не просто по имени, никогда не на "ты". Она также живо улыбалась ему, как могла дать пощечину или нахамить. Она спала с ним в одной кровати, уходя на следующий день совершенно спокойно и ни о чем не думая. С каждым днём каникул Снейпу хотелось сильнее и сильнее оказаться рядом с ней. Просто стоять рядом, сидеть, смотреть на неё. И сейчас ему было достаточно просто её присутствия. Кто бы мог подумать, что тот самый злой профессор Снейп станет так привязан к человеку, тем более такому, как Уварова. Макгонагалл донесли о приключениях Поттера, так что уже к понедельнику ему выдвинули наказание. Жизнь в Хогвартсе текла своим чередом, все даже подуспокоились с побегом Блэка. Софья Михайловна то была часто на глазах, то вообще почти нигде не появлялась, невольно заставляя Снейпа прибывать в постоянном напряжении. За это время она сдружилась с Люпином. Вкус в шоколаде у них совпадал, так что они часто обсуждали его. Как бы смешно не звучало. Самой же Уваровой казалось, что Снейп стал какой-то слишком замкнутый и холодный. Так что с целью не отгребсти лишнюю порцию проклятий, она несильно показывалась ему на глаза.

***

В октябрьский вечер пятницы к зельевару постучались. Готовый уже послать любого, кто сейчас пришел к нему, он был рад видеть на своем пороге Уварову. - У вас есть шоколад? - непринужденно спросила она, хлопая своими длинными ресницами в ожидании ответа. Непонятно даже для себя, он ответил ей грубее, чем планировал - идите к Люпину, он у нас шоколадом занимается - и хотел было закрыть дверь, как она возразила. - К нему идти далеко, да и поздно. Не буду я беспокоить малознакомого человека ночью. Тут уже захотелось возразить: "То есть меня можно беспокоить так поздно?". Но он прекрасно знал, что она его несильно беспокоила, и он просто маялся чтением книги. Тем более, даже если бы он спал и ему было плохо, он бы всё равно нашел на неё силы и время. Несмотря на то, весь вид мужчины, который выражал то, что ему далеко не всыпался этот шоколад, она продолжала выпытывать у него - у вас есть шоколад? А дело было в том, что ночью ей очень часто хотелось шоколада, особенно в учебное время, стресс там и всё такое. И вдруг этот шоколад закончился, и кроме как к Снейпу, она не знала куда пойти. С Люпином они хорошо общались, но не так как с Снейпом, да и было бы странно идти к Люпину, если есть зельевар. - У меня нет шоколада но если вы очень захотите, то успеете в Хогсмид. - Куда? - не поняла девушка. - Деревня рядом с Хогвартсом, там можно ваш шоколад достать - Снейп только сейчас понял, что она не знала про Хогсмид, а ещё с этим он понял, что она не знает, как идти туда. Решив, что не плохо бы проводить её туда, он взял свое пальто, сказав ей тоже собраться, потому что он проведет её туда. Комично выглядела эта парочка: Снейп, в своем привычном строгом стиле и черном пальто, и Уварова в пижаме, с наскоро накинутым пальто. Погода была сносной. Дождя нет и на том спасибо. Пара шла по дороге, заметенной золотыми листьями, хотя цвет их сейчас было не увидеть из-за темноты. Первый признак осени - рано темнет. Воздух был прохладным и влажным, уже последние капли лета ушли из него, оставляя только аромат опавших листьев и приближающихся холодов. Всю дорогу Снейпа сопровождали рассказы девушки про то, что осень очень любил Пушкин, что осенью родились Лермонтов и Достоевский, например. Она с радостью цитировала русские стихи про осень. - Унылая пора! Очей очарованье! Приятна мне твоя прощальная краса — Люблю я пышное природы увяданье, В багрец и в золото одетые леса, - Снейп совсем не понимал как можно любить такую серую и унылую пору года. Хотя, он принимал во внимание, что ему не нравилось решительно всё, так что он подумал о том, что будет стараться быть позитивнее. - В их сенях ветра шум и свежее дыханье, И мглой волнистою покрыты небеса, И редкий солнца луч, и первые морозы, И отдаленные седой зимы угрозы. Совестно стало Снейпу, что он так хладнокровно отнёсся к ней и так некрасиво общался, а она ведь пришла именно к нему и сейчас рассказывала о чем-то интересном, совсем не обижаясь. Хогсмид представлял собой небольшой городок в минутах 20 от Хогвартса. У него была одна центральная широкая улица, все остальные, шедшие от неё, были наоборот довольно узкими. Двухэтажные серые домики стояли в рядок, соприкосаясь друг с другом. Городок явно был старинным. На центральной улице находился один дом с большой вывеской. Его знал каждый ученик. Сладкое королевство - местная кондитерская и магазин сладостей, который мог потягаться с любой пристижной магловской фирмой сладостей. Разнообразных шоколадок, конфет, мармеладок и так далее там было больше, чем во всем мире. Обычно тут были огромные очереди, но сейчас, за полчаса до закрытия, тут не было никого. - Как я понимаю, вы шоколад молочный любите? - то ли спрашивал, то ли утверждал Снейп. - Я разный шоколад люблю... - она приготовилась рассказывать ему про любимые шоколадки, которых в волшебном мире не было точно, попутно рассматривая чудесный магазин, но ей ответили быстрое - Понятно. Только закончив огляд магазина, Софье в руки всучили крафтовый пакет, весьма тяжелый по весу, в котором лежало много шоколадок. И также она не успела ничего сказать, как её вывели обратно на вечернюю прохладу. Конечно, она поняла, что он решил ей таким образом подарить вкусняшки, как часто делают парни своим девушкам, но это так странно и необычно выглядело от Снейпа. - Извините... пожалуйста. Он действительно старался выдавить из себя извинения, так как к такому не привык. Ещё более погано ему стало, когда она счастливая сказала искреннее - Спасибо! И обняла его, чего он вот уж правда не ожидал. - А теперь есть его пойдёмте - взяла она Снейпа за локоть и повела в сторону школы. - В смысле "пойдёмте"? - не понял он. - Я без вас есть не буду! - твердо заявила голубка. Оказывается, она могла смотреть не только мило и дружелюбно, но и строго, утвердительно, как сейчас. Вот уже не женщина, а беда. - И вы планируете это всё за один вечер? - оглядел Снейп внушительное количество шоколада в пакете. - Конечно. Я, знаете ли, спокойно вообще к конфетам отношусь, мармеладками там, но вот шоколад... Вы любите шоколад? Всю обратную дорогу голубка задавала ему вопросы, начав бурную беседу. Сначала Снейпу было сложно отвечать на вопросы о себе. Редко люди интересовались даже самыми простыми вещами о нем, да даже, признаться, и он сам. На душе стало опять тепло и хорошо, но мысли о том, что она потом снова уйдет, не покидали мужчину. Никто не видел, как они зашли в Хогвартс, и никто из них не понял, как уже Уварова сидела на полу в гостиной Снейпа и читала необычные названия шоколадок с такими же необычными вкусами. Зайдя, они просто покидали верхнюю одежду на пол. Знаете те прекрасные мгновенья, когда остаётесь с близким и любимым человеком, не важно будь то ваша любовь, родственник или друг, никто вам не нужен и вы никому не нужны. Вы совсем одни друг с другом, не обременены ни чем и беззаботны, словно дети. Вы делаете буквально что хотите, и границы в вашем сознании стираются. Становиться по-настоящему хорошо. Вы счастливы. Снейп такого не знал, но сейчас впервые чувствовал. - Профессор, - из практичного состояния вывел её голос. Из-за звенящей тишины её слова звучали слишком громко, хотя таковыми не были - я не кусаюсь, не надо на меня, как на врага народа смотреть Всегда, когда в жизни мужчины появлялось что-то хорошее и приятное, и он принимал это в свою жизнь, то оно исчезало самыми болезненными способами. Такого беззаботного счастья он терять не хотел. Не зная, как все свои чувства объяснить даже самому себе, хотя он это делал очень редко, чаще не принимая их вообще, он молчал и перед Уваровой. Но та предательски подняла на него свои глаза. В один вечер Снейп столько не чувствовал никогда. До этого не было такого, что его душу разрывало что-то. Он всегда душил всё, что касалось его души. - Я боюсь, что вы уйдете - второй раз за этот вечер рот его не слушался мозга. Немного растерявшись от такого откровения, девушка замялась. Это могла бы быть смешная шутка, но Снейп на шутника не походил вовсе. Приятно, ведь он не хочет, чтобы она уходила. Софья, если честно, тоже не хотела, поэтому улыбнулась зельевару и ответила - я могу вообще не уходить. Вы знаете, я за любой движ, кроме голодовки - и она искренне рассмеялась, наблюдая, как вечно недовольное лицо Снейпа изменяется в лёгкой улыбке. - Ну так оставайтесь - не только же Уварова может брать его на слабо, что очень удивило её. Но так как Софи у нас за любой движ, кроме голодовки, то она согласилась, поражаясь тому, как смогла довести грозу подземелий, самого страшного и взыскательного учителя в Хогвартсе, от которого все шарахаются, до таких смелых предложений. - Но если вы продолжите рассматривать меня так, будто я кого-то убила, то уйду прямо сейчас. Подчинившись голубке, зельевар покорно сел напротив неё, куда указывал взгляд девушки. И следующие двадцать минут она пыталась заставить его съесть шоколад, причем это увенчалось успехом, и такими темпами к ночи он перепробовал все вкусы молочного шоколада, которые водились в Хогсмиде. - Насколько мне остаться? - спросила как бы между прочим она. Снейп решил не лукавить - навсегда. Убедившись, что про "остаться" они не шутили, Софи пошла за какими-то своими вещами, отказавшись от помощи Снейпа. Пока она думала, что ей нужно, зельевар наедине с собой очень разволновался, но как всегда не показывал этого. С момента выпуска из Хогварста ему не приходилось делить свою жилплощадь с кем-то, особенно с девушкой, особенно с той, которую любил. Подсознательно было понятно, что жизнь меняется, меняется быстро и сильно, хотя никогда Снейп не мог подумать, что его застанут перемены. Ещё он волновался, чтобы ей было тут хорошо, боялся лишний раз сказать не то и не так. Хотя... Имеет же он право на счастье!Особенно, когда оно само беспардонно врывается в его жизнь, заполняя её полностью, когда оно само идёт к нему бесспорно и без оглядки. Пока Снейп решал это, голубка уже снова стучала к нему. Что поразило Снейпа, так это то, что в её руках была одна небольшая косметичка. Обычно девушки набирают большое количество вещей, а тут... Заметив удивление мужчины, Уварова поспешила объяснить ему свою гениальную задумку. - Это такая вещь классная. Мы с подругой придумали! Она буквально бездонная, и в неё помещается столько, сколько надо. Очень удобно. Дабы избежать неловкой тишины, Софи продолжала говорить - вы имейте в виду, что жить со мной невыносимо! От такого заявления собеседник мог только усмехнуться, учитывая, что им был Северус Снейп. Не может она быть хуже него. Выделив ей пустующую тумбочку, Снейп показал ей её часть шкафа, всё ещё удивляясь, как спокойно она отреагировала на предложение остаться. Девчонка действительно была немного невыносима. Её было много, она была везде. Постоянные комментарии, вопросы. И хотя прежняя часть мужчины обречённо вздыхала, другая же наслаждалась её присутствием. Снейп думал, что его душа раскололась, изменилась, когда он вступил в пожирателей смерти, но как оказалось нет. Меняло совсем не зло, а любовь. Как Снейп, так и Уварова, засыпали обычно очень долго, поэтому через несколько минут после того, как они уже пожелали друг другу спокойной ночи, мужчина почувствовал, как девушка прижалась к нему сбоку, приобняв. Эта была первая ночь, когда она осталась тут просто так, потому что хотела, потому что обоим хотелось, а не потому, что это было необходимо.