Тайны и цветы

Впервые Киске Урахара встретился с Ичиго Куросаки, когда тому едва исполнился год. Рыжий малыш смотрел на него своими большими карими глазами. Несмотря на обоюдное нежелание Ишшина и Урахары, Масаки Куросаки передала малыша Киске. Эта женщина была непоколебима в своем решении. И ему ничего не оставалось кроме как вежливо улыбнуться и взять его на руки. Как правило, он был равнодушен к детям, но маленький сверток в его руках (насильно ему втиснутый) не был обычным человеком или просто шинигами. В нем были как часть квинси, так и шинигами. Достойный обладатель силы обеих семей. Киске читал, что среди человеческих детей высокий показатель смертности, поэтому, если Ичиго все-таки переживет свое детство, то станет величайшим творением природы. Урахара едва скрыл свое волнение, сгорая от желания поскорее увидеть, что произойдет дальше.

***

Вторая их встреча получилась довольно спонтанной. Хотя, трудно сказать, что это было случайно, поскольку реацу Куросаки - больше напоминавшее красный флаг корриды - буквально кричало о том, где находится обладатель такой духовной силы. С годами, однако, его реацу уменьшилось настолько, что остался лишь фоновый шум. Все это время Киске следил присматривал за этим грустным мальчиком. В один из таких дней угасание реацу его насторожило. Как оказалось, мальчик покинул свой безопасный район. Тогда Киске закрыл глаза и сосредоточился. Уловив силу Куросаки, он понял, что тот направлялся в не самое подходящее для детей место. Заинтересовавшись, он решил за ним проследить. Держась на небольшом расстоянии, Киске убедился в том, что мальчика никто не похитил и насильно ни к чему не принуждал. Ичиго просто шел вперед, пока не остановился возле сломанного забора. Выглянув с любопытством, он обнаружил заброшенный дом, а не магазинчик. Сам Куросаки не стал заходить внутрь, он сел на пороге у входа. Лавочник уже собирался уходить (в конечном итоге он просто наблюдал и вовсе не хотел влезать в его личную жизнь) но кое-что заставило его замереть от любопытства. Мальчик... плачет? Хотя чему удивляться, недавно была годовщина смерти его матери. Но зачем нужно было проходить весь этот путь чтобы просто поплакать? И почему в одиночку? Со слов Ишшина он знал, что его единственный сын был тем еще плаксой и не стеснялся показывать своих слез на публику. Но узнал он об этом два года назад. Прежде чем погибла Масаки. Может это и послужило триггером? Киске напрягся, размышляя об этом, и сдвинул брови. Возможно. Однако трудно сказать наверняка, учитывая множество возможных и неизвестных факторов. Ишшин не особо рассказывал о поведении и характере мальчика откровенно говоря, это было и незачем. Хотя, судя по тому, что происходило сейчас, с тех пор многое изменилось. Впрочем, какой смысл рассуждать о… Громкий всхлип вывел его из задумчивости. Где-то глубоко в душе он почувствовал укол вины за то, что стоит и рассуждает о скорби мальчика, сидящего в двух шагах от него. Серые глаза вновь смотрели на Куросаки. Мальчик больше не прикрывал лицо руками. Он пытался успокоиться, обнимая себя и раскачиваясь взад-вперед. Его глаза были совершенно сухие. Что было странно.       – Я должен... должен успокоиться, – пробормотал он хриплым голосом, который больше напоминал карканье. Куросаки пытался выровнять дыхание. На удивление у него это получилось. Мысленно отвесив себе пощечину, Киске вспомнил, что, вообще-то, взрослый здесь он и поэтому стоило бы утешить плачущего ребенка. Что ж, и как мне это сделать? Он задумался, сморщив нос. Урахара чувствовал себя виноватым, не имея ни малейшего представления оттом, как решить эту… конкретную проблему. Может дать ему конфетку, и он успокоится? Киске уже представил себе эту картину и тут же отмахнулся от нее. Это было бы жутко странно в любом случае. Даже если бы это успокоило мальчика, то что дальше? Ну же, Киске, где твоя гениальность? Думай! Должно же быть что... Прервав процесс самокритики, его взгляд снова метнулся к мальчику. Куросаки уже поднялся и похлопывал себя по щекам, делая глубокие вдохи. Теперь он выглядел хорошо. Настолько хорошо, что лавочник смутился своей поспешной реакции. Оставаясь в тени, Киске наблюдал как мальчишка, нахмурившись, с тревогой взглянул на часы и помчался домой. В спешке он забыл свой маленький бумажный цветок, который аккуратно упал на землю. Киске поднял его. Покрутив в руках, он решил, что оригами было подарком от матери. Бедный Куросаки-сан явно расстроится, когда узнает о пропаже цветка. Конечно, можно было бы оставить цветок здесь, но тогда есть вероятность, что его либо снесет ветром, либо кто-то заберет. И, к сожалению, бывший капитан двенадцатого отряда не мог сам отнести его Куросаки. Это вызвало бы слишком много вопросов, на которые он не был готов отвечать. Ему бы пришлось либо признать, что он следил за мальчиком, либо объяснить Ишшину как он там оказался (ни первый, ни второй вариант чести ему не сделают). Все что ему оставалось это ждать, когда Куросаки сам вернется к заброшенному дому. Что, конечно же, означало снова увидеть слезы ребенка. Чудненько.

***

Киске возился с очередным экспериментом, когда почувствовал колебания реацу Куросаки-сана. Затуманенный разум не сразу осознал, почему это так важно и что он планировал сделать, когда это случится снова. В спешке содержимое пробирки расплескалось на пол. Чертыхнувшись, он оставил все как есть и выскочил из магазина. К счастью, ему удалось прийти раньше него и бережно оставить цветок там, где сидел мальчик. Его приближение не заставило себя долго ждать – светло-рыжая голова появилась в переулке, за которым внимательно наблюдал Киске. С пустым выражением лица мальчик пытался сесть поудобнее и замер, увидев тот самый бумажный цветок. Киске забеспокоился. Какое-то время Куросаки-сан просто таращился на цветок, пока его глаза не застелили слезы. Протянув дрожащую ладошку, он понял, что это тот самый цветочек. Улыбаясь, он взял оригами в руки и прижал к себе. По его лицу потекли слезы. На этот раз мальчик задержался, чтобы вытереть остатки слез, а затем убежал прочь. Скорее всего к могиле Масаки. Тем временем, Киске, сделав то, что должен был, ушел. Поэтому он не заметил, как Ичиго остановился и с любопытством разглядывал замысловатый след, оставленный возле места, где лежал цветок. В замешательстве он наклонил голову: рисунок походил на отпечаток ног, но разве бывает такая обувь, что оставляет еще и фиолетовый след? Возможно, это был зверек? Мальчик лишь пожал плечами и пошел дальше.

***

      – Давай сюда, Киске! – прокричал Ишшин Куросаки через весь бар. Это место находилось ровно посередине между магазинчиком Урахары и клиникой Куросаки. И что важно: бар никогда не был переполнен. Киске хотел, чтобы так оно всегда и было, поскольку именно здесь они встречались с Ишшином. Ему претила мысль приглашать этого мужчину в свой магазин. Криво улыбнувшись, Киске направился к Куросаки.       – Чудный вечер, не находишь? – он занял место рядом с Ишшином. Сделав заказ, он наконец взглянул на бывшего капитана десятого отряда. – Давненько мы не виделись. Как поживают твои детишки? Ишшин расхохотался, а его дыхание с парами спирта тут же ударило в нос Киске.       – Лучше всех, старина! Да и ты, я думаю, не жалуешься, а? – он хлопнул его по спине с такой силой, что Урахара едва не поперхнулся.       – Ишшин-сан, ты можешь хотя бы минуту побыть серьезным человеком? – Киске не стал хмуриться или закатывать глаза, но в его словах отчетливо слышалось раздражение. На одно пугающее мгновение лицо Ишшина перестало выражать всякие эмоции, и он снова стал Шиба-тайчо, капитаном десятого отряда Готей 13.       –Дети справляются. Наверное… – бросив косой взгляд на заинтригованного Киске, он продолжил. – Хозяйством по дому занимается Юдзу-чан. Она решила взять на себя эту роль. Поэтому на кухне, как и в доме она главная. Ишшин не стал упоминать имя своей покойной жены, а Киске, не обострив на этом внимание, продолжил слушать.       – Карин тоже помогает, когда у нее есть время. Не по хозяйству, конечно, но ходит за покупками. Так что, моя помощь им точно не нужна, – Ишшин коротко рассмеялся.       – Почему ты так в этом уверен? – спросил лавочник и получил ироничную улыбку в ответ.       – Я же придурковатый папаша, забыл?       – Я уже говорил тебе, что эта твоя конспирация бессмысленна, – Киске фыркнул. – Знаешь, иногда слова «придурковатый» весьма хватает чтобы тебя описать.       – Они не дают помочь. А я и не настаиваю. Если им чего-то не хватает, так это матери. Они очень любили ее.       – Если хочешь, я могу прислать Уруру, ей нравится работать в магазине. Думаю, девочки смогут помочь друг другу, поделятся секретами в конце концов.       – Да, было бы здорово, – на этот раз старший Куросаки улыбнулся не так мрачно и, видимо, решил, что тема исчерпана, что выглядело весьма странно.       – А как твой сын? – не успев как следует обдумать, слова против воли сами вылетели из него. Ишшин удивился не меньше Киске (хотя и скрыл это).       – А что с ним?       – Как он справляется? – добавил Киске, порядком уставший от пояснения таких банальных вещей.       – Что ж, он помогает всем чем может. Оберегает девочек от хулиганов и так далее. Но… больше он не улыбается. Повисло молчание. Киске ничего не сказал по этому поводу и сделал глоток пива. Когда разговор на тяжелую для него тему себя исчерпал, Ишшин почувствовал облегчение. Остаток вечера они провели в непринужденной беседе. И как только Куросаки уснул прямо за столом, Урахара направился домой. Возможно, его осудят за то, что Киске оставил Ишшина там, но сейчас ему было все равно. Любопытно, что творится в голове у Куросаки-сана? Владелец магазина ненадолго задумался, но потом отмахнулся от этой мысли. Это уже явно не его проблемы. Мальчик был рожден с конкретной целью. И все что было важно сейчас помочь ему выжить до битвы с Айзеном.

***

Киске уже и забыл об этой мелочи, когда снова почувствовал колебания реацу подросшего Куросаки. Казалось, оно немного потускнело, но все еще посылало волны в том направлении, куда двигался Ичиго. Киске закончил свое дело и задумался. Он уже с точностью мог определить куда направляется мальчик, хотя преследовать его не было смысла. Но тут он вспомнил, что прошел почти год с тех пор, как ребенок последний раз приходил к тому месту. Значит ли это, что все было хорошо до этого момента? Вспоминая слова Ишшина о капризном сыне, он подумал, что мальчик наконец решил вернуться к своей старой привычке. Урахара понятия не имел, что сподвигло его снова вернуться к этому заброшенному дому. Он ничуть не удивился, увидев мальчик на том же месте, где тот всегда сидел. В этот раз он лишь потупил свой взгляд и смотрел на руки. Без слез и рыданий, его ничего не выражающее лицо было устремлено на свои ладошки. Так он и сидел, болтая ногами до самого заката. И когда одна слезинка скатилась по лицу, они оба замерли. Не дожидаясь потока слез, Куросаки зло скривился и поспешно вытерся. Разозлившись, он выругался и громко вздохнул. Этого Киске не ожидал. Откуда паренек понабрался таких слов? Немного погодя Куросаки встал и начал разминаться до тех пор, пока его реацу не стабилизировалось. Затем он напустил привычный хмурый вид и побрел к своему дому.

***

Подобное происходило из раза в раз. Киске стоял молча и незаметно, предлагая свою тихую и никому не нужную поддержку. Что еще он мог для него сделать? Он не знал. Куросаки-сан явно хотел сохранить все это в тайне. Беспечность со стороны отца навевала все более хмурый вид на мальчика.       – Да, я все знаю. Но он же все держит в себе! Мне кажется, это просто подростковый этап. Психоз какой-нибудь, не знаю… С тяжелым сердцем Киске наблюдал как этот мальчик, содрогаясь от рыданий, кричал в небо и ненавидел (себя?). Вряд ли это можно было назвать психозом. Пока он размышлял о том, стоит ли ему вправить мозги Ишшину, инциденты прекратились. Заинтригованный он пару раз следил за юношей, чтобы уловить изменения в его поведении. К сожалению, огромная духовная сила мешала распознать хоть какую-то эмоцию, даже самую сильную. Как и реацу Куросаки, его эмоции были подавлены. Даже будучи экспертом в подавлении, Киске не смог его прочитать. Нет, он не терял хватки, просто лицо парня ничего не выражало. Урахаре это не нравилось. Только его сестрам удавалось стереть эту хмурость с лица мальчишки. Но улыбка была таким редким гостем на его лице, что казалось он не улыбается вовсе. В конечном счете, это не его забота и даже не его проблема. Главное, что парень был жив, остальное неважно. Больше мысли о вечно хмуром подростке не преследовали его до определенного момента. Рукия Кучики пришла в Каракуру. С ее появлением Киске тут же вспомнил о том, что нужно было сделать. Он должен его спрятать. Сила Рукии переходила к Куросаки. Он почувствовал это и закрыл глаза. Удивительно, как сильно вина может разъедать изнутри.

***

Спустя некоторое время после прибытия Рукии, он наконец «встретился» с Ичиго Куросаки. Честно, он был удивлен, увидев того вблизи (душу и отдельно тело, которое занимала модифицированная душа). А ведь парень не такой, как его отец. Впечатляет. усмехнулся лавочник. Продолжая играть на сострадании подростка и Кучики, в конечном итоге он помог спасти модифицированную душу, при этом не забыв похвалить себя за хорошо выполненную работу. Помогая Рукии, он не переставал анализировать поведение Куросаки. Эмоции, которые ему удалось прочесть не вызывали восторга. Ему буквально открыли весь «волшебный мир», а любопытства он не испытывал. Почему? Казалось, он наоборот был печален. Ах, вот в чем дело. Годовщина смерти Масаки. И в этот раз у него не получится отправиться в то место без вмешательства Рукии Кучики. Тяжелые времена грядут. По мере приближение годовщины, Киске все чаще фокусировался на улавливаемых волнах реацу. Появление Рукии возле могилы не особо его удивило, но ощущение постореннего присутствия настораживало. Надоедливые шинигами. Киске сидел у входа в магазин и нервно барабанил пальцами по колену. Он гадал, что здесь делают другие шинигами. Хогьёку еще не успел окончательно слиться с Рукией, поэтому сейчас он не мог допустить ее ареста. Внезапный всплеск неприятно знакомого реацу выдернул его из размышлений. Великий удильщик снова здесь. Хаоса не избежать. Вскоре после поражения другого шинигами произошел едва заметный всплеск духовной силы Ичиго, который уже готовился вступить в бой. Киске вовсе не волновался. Нет, совсем нет. Затем реацу Ичиго ослабло… Неужели это признаки духовной силы Масаки? Быть не может. А Ишшин? Наверняка он не меньше Киске беспокоился за исход боя. Прежде чем он успел погрузиться в эти мысли еще больше, все закончилось. Только тогда он выдохнул и понял, что стоял на пороге магазина сжимая трость с такой силой что едва не переломил ее. Что он делал? Поражаясь самому себе он постарался расслабиться, сделав вид, что просто вышел подышать свежим воздухом. В конце концов он не собирался бежать на помощь, ведь так? Что с тобой происходит, Киске? Вопрос на который он не мог ответить.       – Хозяин, вы идете? – Тессай высунул голову в поисках Киске. Это сразу отрезвило его. Вновь контролируя свои действия, он покрутил Бенихиме в руке и, развернувшись, улыбнулся другу.       – Ах, Тессай! Да-да, уже иду. И что это с ним, в самом деле?

***

Киске старался держаться в тени, но как не вовремя объявился мальчишка Квинси. Разумеется, глупость, но ему удалось сохранить самоконтроль. Он уверен, пока Великий удильщика где-то там, то с ним все будет хорошо. С кем? С ребенком, которого он обещал оберегать. Но реацу Ичиго только осложнило ситуацию. Киске нервно засмеялся, когда пустые нахлынули с новой силой. Гораздо больше, чем Квинси может уничтожить. Просто замечательно. Неужели мальчишка Рюкена не чувствовал аномально нестабильное реацу Куросаки-сана? Или он просто игнорировал его? Что ж, это будет стоить им жизни. Улыбка Киске померкла, он сел и закрыл глаза. Ему придется быть начеку, если… Огромная черная полоса разрезала небо. Размер ее был просто невероятен. Похоже здесь, Киске и вправду просчитался. И пока никто оттуда не вылез, ему лучше послать друзей Ичиго к нему на выручку, параллельно не забывая контролировать ситуацию. Черт, Меноса так просто не уничтожить. Значит, пора выяснить как там справляется Куросаки (единственный, кто способен выстоять). Киске знал, что рано или поздно Общество Душ сделает свой ход и схватит Кучики-сан, и к тому времени Куросаки должен быть готов.       – Мужик в сандалях и шляпе? – удивленно воскликнул Куросаки-сан, заметив его появление. Лавочник замер, осмысливая сказанное. Интересное прозвище. Значит так теперь его называют? Признаться, любой кто его знает, сразу бы понял о ком говорил Куросаки-сан. Забавно. Он уже начал было беспокоиться, когда решил, что планом его не протеже было уничтожение меноса грубой силой, как Исида-кун тут же вступил в бой вместе с Ичиго. Рукия не позволит Куросаки-сану так просто умереть, а Квинси покажет ему основы стратегии боя. Даже если эти знания ничтожно малы, любая информация будет кстати. Следя за действиями подростков, он с умилением думал, как нелепо они выглядят. Меч и... что это вообще? Хотя план хорош, да. И все же, какие же они идиоты… Им удалось изгнать Меноса, и наконец все наладилось. На первый взгляд так оно и было, пока внезапный всплеск энергии не обрушился на Куросаки-сана. Киске отстраненно наблюдал за кричащим подростком, когда духовная сила переполняла его настолько, что трудно было стоять. Но он должен был справиться. Ведь того количества реацу едва хватило, чтобы вместе с мальчишкой Квинси обуздать Меноса. Парень рос как на дрожжах, однако из самых глубин его души доносился едва различимый шепот. Когда настанет время, будет ли он готов дать отпор Обществу Душ?

***

      – Ну что, мальчишка готов? – как всегда, проницательная Йоруичи-сан бьет точно в цель. Обнаружив игрушку для кошки, лавочник обошел комнату и вернулся к ней.       – Киса, киса, киса! – произнес Киске, размахивая игрушкой перед мордочкой кошки. Йоруичи игнорировала его, пока он продолжал свою забаву. И, наконец, заметив отсутствие реакции, он вздохнул. – Я не уверен.       – Ну и чудеса, давненько я от тебя такого не слышала, – черная кошка насмехалась, не сводя с него глаз. – В любом случае, они уже здесь. Ты должен ему помочь. Как только игрушка оказалась на полу, Йоруичи тут же схватила ее и начала играться, как и полагается настоящей кошке. В сложившейся ситуации эта коварная женщина выглядела чересчур беззаботной. Киске решил, что поговорит с ней позже, а сейчас ему нужно было придумать, как незаметно помочь подростку.

***

Ичиго был не готов. От слова совсем. Несомненно, сила парня значительно выросла, но едва ли ее хватало, чтобы столкнуться с настоящим соперником. Стратегия и обдумывание плана во время боя вот что ему не доставало. Но времени рассказать, а тем более обучить уже не было. Сила его реацу напрямую зависела от эмоций, которые в нем кипели. И за этот просчет Киске винил себя. Парень привык уничтожать обычных пустых, так чего же он ждал от него, когда отправил сражаться с опытными бойцами? Чудовищно высокий уровень реяцу не компенсировал многолетний опыт, тем более если Куросаки-сан не имел ни малейшего представления о том, как правильно его использовать. Если что-то пойдет не так, вина за его смерть ляжет на плечи Киске. Как только бой закончился и группа шинигами покинула город, с мгновенной поступью Киске ринулся к Ичиго, не обращая внимания на протесты Йоруичи. Россыпь капель заливала его лицо. Пошел дождь. Он раскрыл над собой наспех взятый зонтик и направился к раненным подросткам. Сначала он подошел к Куросаки. Весь покрытый ранами, он едва оставался в сознании. Но для Киске этого уже было достаточно, чтобы ощутить хотя бы толику облегчения среди всепоглощающей вины.       – …я не смог…защитить…не хочу… – пробормотал парень, но Киске решил, что этот разговор стоит отложить. Для начала нужно было убедиться, что они все смогут выжить. Однако Рукии Кучики он уже помочь не мог.

***

Громкий возглас стал оповещением о том, что Куросаки-сан наконец пришел в себя. Киске выдохнул с облегчением, отодвинул недопитый чай в сторону и отправился в комнату к мальчишке.       – Полосатая шляпа? Это ваш дом? – спросил Куросаки, как только Киске подошел к нему. Хозяин магазина улыбнулся и уже собирался предложить завтрак, когда подросток добавил, понизив голос. – значит, это вы спасли меня. Ошибаетесь, Куросаки-сан. Именно по моей вине вы чуть не погибли. Внезапно, Киске понял, что на самом деле имел в виду Ичиго. Новый ком беспокойства осел у него в желудке.       – Как досадно, неужели вы хотели там умереть? Молчание. Лицо Куросаки помрачнело, и он поспешил сменить тему.       – Где Исида? Еще было слишком рано, чтобы строить планы по спасению Рукии, но пытливый разум Киске нашептывал ему поскорее подтолкнуть Куросаки к действию. Позже он расскажет ему как подавлять в себе комплекс героя. Но не сейчас. Ведь сейчас это только на руку. Видеть, как парень мучается от своего бессилия было выше его. Однако он не имел права показывать слабину. Стоило только указать место, и Куросаки уже пустился бы во все тяжкие лишь бы спасти Рукию.       – Я помогу вам попасть в Общество душ при одном условии. В течение последующих десяти дней я буду тренировать вас технике боя. И если после моих тренировок я сочту что вы не готовы, то договору конец. Мальчишка начал спорить повышая голос и распыляясь все больше и больше. Ответная реакция не заставила себя долго ждать, Киске разозлился и сорвался. Он уверял его, что если выйти на бой сейчас, то исход будет только один. Конечно, не очень умно было давить на больное место. Однако все, чего хотел Киске это убедить парня не лезть на рожон. Присутствие Йоруичи он так и не заметил. Весь его запал уходил на то, чтобы достучаться до мальчишки и донести одну единственную мысль «не спеши умирать».       – Если вы и правда всем сердцем хотите спасти Кучики-сан, у вас все получится, – он понятия не имел, что заставило его это сказать. Потому что сам он явно не лучший пример для подражания. По итогу, Куросаки согласился с его идей. Более того, он почему-то выглядел почти благодарным. Киске оставалось только гадать, почему.

***

Да, Ичиго был славным парнем, но… Если они хотят добиться успеха, Киске нужно отбросить свою сентиментальность подальше. Потому что… Потому что одной лишь силы шинигами будет недостаточно. Ее не хватит, чтоб спасти Рукию и ее определенно будет мало, чтобы одолеть Айзена. Подготовив лучший план, который только мог придумать, он постарался максимально повысить вероятность того, что Ичиго переживет тренировки и сможет идти дальше, даже если путь его не будет долгим. Игра началась.

***

План состоял из трех этапов, и нарушение любого из них могло привести к необратимым последствиям: смерть Куросаки и последующая победа Айзена. Шаг первый. Вбить в Куросаки немного здравого смысла. И здесь он преуспел. Киске поверил в него, а Ичиго оправдал это доверие. Парень понял, что отступать больше нельзя. Он либо подчинит свою силу, либо умрет. Шаг второй. Убить Куросаки-сана. Самый опасный этап, на протяжении которого Киске нервничал все время. Испуганное и замученное лицо и этот взгляд преданного человека, всплывали в памяти Киске раз за разом, напоминая ему о том, на что он его обрек. Он надеялся, что Ичиго не превратится в пустого. Уж слишком он упрям. И все же, сомнения оставались. В первую ночь он отправил всех спать (даже Тессая), а сам остался дежурить возле ямы Куросаки. Мальчишка находился на грани сознания. Мужчина сидел на самом краю ямы в тишине. Бывало, что он проводил здесь какое-то время по причинам ведомым лишь ему.       – Боритесь, Куросаки-сан, – пробормотал он себе под нос. – Докажите, что моя вера в вас не напрасна. На вторую ночь он вновь пришел сюда и на этот раз беспокойство съедало его изнутри.       – Не сдавайтесь, Куросаки сан. Только не сдавайтесь! И простите, что впутал вас во все это… – слова сами шли из него, он не мог их контролировать. Сработал звук оповещения. Прошло сорок девять часов. – Мне жаль… Спустя семьдесят часов после начала второго этапа прогресса не последовало. Куросаки умирал. Им оставалось только надеяться... верить, что подросток победит смерть, преодолеет свое превращение в пустого и станет полноценным вайзардом. Надежда все еще теплилась в нем. Он верил в Ичиго. Последнее, что он хотел видеть, как Бенихиме перерезает горло мальчишке чтобы спасти всех от пустого. Наконец, момент, которого он так боялся, настал. Стараясь не думать о том, что он собирается сделать, Киске взял Бенихиме в руки. Но к его удивлению, дым почти рассеялся, а существо, появившееся за ним, стояло на месте. Он решил выждать еще мгновение и понаблюдать что случится дальше. Возможно, есть шанс, что Куросаки справился. Десять секунд. Десять секунд безмолвного напряжения. И наконец, тупая рукоятка меча, ударяя о маску существа, разламывает ее вдребезги. Он едва сдержался от аплодисментов, настолько ярко ощущалась чужая жажда жизни и непокорности. Это было блестяще. И несомненно, громче любых слов. Словно он бросил вызов всему миру, не желая подчиняться пустому. Тихий вздох вырвался из него, и он захлопал. Наверное, со стороны казалось, что он издевается. Но черт побери, сейчас он был горд как никогда!

***

Шаг три, последний. Боевой опыт. Пришло время обучить его тому, что он не успел сделать в прошлый раз. Больше он не допустит подобной ошибки. На этот раз Ичиго будет готов. Отбросив всю жалость и не обращая внимание на изнеможденного и уставшего парня, Киске сделал первый выпад. Надо же, даже в запечатанном виде ему было трудно сдерживать жажду крови Бенихиме. Любопытно, что это говорит о нем самом? Почувствовал ли Ичиго то же самое, когда они скрестили мечи? Или он ощутил то, как на самом деле был рад Киске, что Куросаки остался жив? Впервые за долгое время он воззвал к Бенихиме. Отрадно было видеть, как после этого в голове Куросаки что-то щелкнуло. Мелкая угроза со стороны Киске в виде убийственной ауры Бенихиме, навела на подростка неподдельный страх. Досадно. А ведь он вовсе не собирался его убивать. Больше нет. Внезапно в самый разгар битвы юная душа замерла. Не чувствуя ничего вокруг себя и не реагируя на яростные атаки Киске, парень просто стоял не шевелясь. Урахара остановился. Скорее всего, разум Куросаки был далеко за пределами тренировочной площадки. И тут его осенило: занпакто взывал к Ичиго. Куросаки выкрикнул имя своего духовного меча, когда новая вспышка реацу захватила его. Зангетсу. Ни рукоятки, ни гарды. Да и на меч не особо похож. Мясницкий нож. Что ж, лучше и не придумаешь. Меч выкрикивал имя Ичиго Куросаки, точно также как Бенихиме звала своего хозяина. Значит, настало время…       – Извините, Урахара-сан. Я не стану сдерживаться. Поэтому, пожалуйста, постарайтесь увернуться, – уверенность в голосе поражала и Киске не успел вовремя среагировать. Опасность.       – Кричи, Бенихиме! – отбросив всякое притворство, он выставил щит, прежде чем атака такой чудовищной силы настигла его. Опасность исходила от него волнами. Много времени прошло с тех пор, как инстинкты Урахары кричали об угрозе. И подсознание безошибочно улавливало источник данной угрозы. Драгоценную шляпу сдуло, и как хорошо, что это было единственной проблемой. А мог бы лишиться еще и руки. Страшный он ребенок. Обладатель огромной силы, хоть и грубой. А значит, ставка на него весьма оправдана. Подняв голову, он с удивлением обнаружили не менее озадаченный взгляд подростка.       – В чем дело, Куросаки-сан? Гадаете как я все еще жив? – пошутил он.       – Нет, я просто… в этой шляпе вы выглядите гораздо старше, – а вот это удар ниже пояса. Киске надулся, и подросток тут же нахмурился.       – Какой вы грубиян, Куросаки-сан! Моя шляпа – источник моей привлекательности!       – То-то здесь так много женщин, как я погляжу, – к его изумлению резко поднятая бровь добавляла подростку еще больше уверенности. Очевидно, у парня еще были силы на обмен колкостями. Однако мягкая улыбка Киске отчего-то насторожила мальчишку.       – Полосатая шляпа, вы чего улыбаетесь? – парень вновь нахмурился, но его глаза были такими опухшими и впалыми, что казалось, будто он просто щурится.       – Я подумал, вы сможете дать мне пару советов. Как я погляжу, вы пользуетесь популярностью среди женщин. Кучики-сан и та девушка, Иноуэ, кажется? А еще… – Киске намеренно дразнил его. Улыбка тут же превратилась в наглую ухмылку, что вызвало возмущённый возглас.       – Стойте-ка… Откуда вы знаете Иноуэ? Вы что маньяк-преследователь?! Наглая морковка с упреком тыкала в него пальцем. Киске закатил глаза. Вероятно, у него были подобные наклонности (но он вовсе не маньяк). И сознаваться в этом он не хотел.       – Я вижу, энергий вам не занимать, Куросаки-сан. Бодрый как огурчик.       – А? Похоже на то… хотя не думаю, что сейчас есть смысл… защищаться… – начал было он, но тут же засопел. Уснул прямо здесь. И опять это слово. Защищать. Неужели он не хотел, чтобы его защищали? Похоже, свое спасение он тоже не оценил? Почему? Нравилось ли ему защищать других и получать защиту взамен, как это принято среди обычных людей? Нет. Что стоит за таким явным отрицанием? Возможно, детская травма. Связано ли это со смертью Масаки? Она умерла, защищая сына? Киске вернулся в реальность и с умилением взглянул на спящего подростка. К таким выводам и пришел Куросаки-сан. Это в его стиле. Бережно подхватив подростка на руки, он отнес его во временную палатку, установленную совсем недавно, и уложил на кровать. Уже на выходе он услышал слабое бормотание и не мог сдержать улыбки, тронувшей его губы.       – Я иду, Рукия… дождись… меня… Эх, вы, горе-спасатель.