По ту сторону тьмы

***

— Ты сколько не спал?       У Ацуши синяки под глазами. До невозможного глубокие. Синюшные. Кожа вся бледная. Ему кошмарно плохо. И сам юноша не в силах отвлечься хоть на что-то. Накаджиму лихорадило. Тошнило. Никаких сил уже практически ни на что не оставалось.       Хочется прикрыть глаза. Хотя бы на пару мгновений. Но при подобном раскладе Тигр опять увидит самые жуткие картины, которые он только мог вообразить. А это уже выше его сил. От этого станет только хуже.       Спать. Ужасно хочется спать. Заснуть. Наконец глаза закрылись. Самому Накаджиме показалось, что он собирался моргнуть или совсем ненадолго, буквально на долю секунды, прикрыть уставшие глаза. — Твою ж, — лишь выругался Чуя, поймав Тигра, потерявшего сознание, — Что ж ты вечно в передряги попадаешь, а?       Только сейчас он почувствовал, насколько же сильно и как часто Ацуши дрожал и дёргался, словно находясь в некотором припадке. Неужели он пробыл в подобном состоянии несколько суток? Слишком ужасно. Слишком страшно, чёрт возьми. — Ты в порядке? — испуганно спросил рыжий, когда Накаджима наконец захлопал ресницами, а затем тут же осознал глупость собственного вопроса. — Так не пойдёт. Будешь отсыпаться в моей комнате. — Не над.. — Не нокай, — Накахара цокнул языком, после вздохнув, — У меня кровать мягче.. И вместе спать будем. Так побезопаснее будет. И спокойнее.       Ацуши словно в бреду. В неком трансе, который был похож на своеобразную ловушку. Клетку, сбежать из которой не представлялось возможным. Получалось только бормотать что-то до нереального сумбурное и непохожее хоть на какие-нибудь человеческие слова. — Привяжи меня, — Накаджима выдаёт несколько слов, который Чуя мог распознать и хотя бы понять, — Или.. Нацепи цепь.. Наручники..       Он боится Достоевского. До невозможного. И ещё страшнее от мысли, что этот человек мог навредить кому-то из его новообретённой семьи. В особенности Накахаре. Этого Ацуши позволить не мог. Ни при каких обстоятельствах.       Внутри него сидит монстр. Да чего уж говорить. Он — сам теперь монстр. Все были правы на его счёт. Это неизменно. Неисправимо. Нужно убежать от всех. Исчезнуть. Лишь бы никому не навредить. Иначе это будет страшнее пытки. — Его здесь нет, — голос Чуи разрывает эту тишину с непрерывающимся циклом страданий, — Тут есть я. Есть ты. Есть мы. Мы. Только мы вдвоём. Но никак не он. И я даю тебе слово, если мы перетерпим дни, когда чувствуем себя очень несчастными, то сможет дождаться тех дней, когда будем очень счастливы. Пожалуйста.. — А если.. — А если ты сможешь сейчас заснуть и потом проснёшься, то значит выиграл тут ты, а не он, — рыжий шутливо коснулся лба Тигра, — Всё разговоры — днём. Или вечером. Или сколько ты там высыпаться будешь.

***

      На удивление, пробуждение не оказалось настолько тошным, насколько кошмары и самые жуткие образы рисовали такую картину в голове Накаджимы. Это всё ещё он. Всё ещё его тело. Всё ещё его сознание. Можно было облегчённо вздохнуть хотя бы на пару мгновений. — Глядите, какая соня проснулась, — улыбнулся Накахара, — Подожди, сейчас чай заварю.       И только с этим рыжим Ацуши останется спокойным, а его душа будет находится в равновесии. И только ради Накахары он переступит через себя и пересилит абсолютно всё, чтобы обратиться к тому человеку, которого он если не презирал, то к которому относился достаточно холодно. Ради сохранения этого тепла с тем, кого он же так трепетно и нежно любил, Накаджима пройдёт через всё. Абсолютно через всё. Ведь Накахара сделает ровно то же самое. — Спасибо, Чуя..