По ту сторону тьмы

      Дом. Такое странное слово. Ещё страннее от него начинаешь чувствовать, когда не можешь вспомнить, когда он, собственно, был у тебя, да и что это вообще такое было. Да и в чём смысл этого самого дома, если он причиняет тебе больше боли, чем приносит радость или тепло?       Но одно Даша знала точно — база Крыс никогда не была для неё домом. Хотя, пожалуй, она определённо пыталась этому поспособствовать. Пыталась всячески обставить выделенную ей комнату, ещё всегда обычно запирала её на ключ, чтобы никто уж точно не мог посягнуть. Однако домом от всех этих действий она так и не смогла.       Отчего при первой же попавшейся возможности Донцова всегда вырывалась из лап мерзкой шайки Достоевского и как угорелая бежала в свою квартиру. Ту тоже домом можно было назвать с трудом, но там хотя бы не было настолько противно.       Кажется, в последний раз она была тут несколько недель назад. Но даже эти несколько пресловутых недель ощущались как пытка длиной в несколько месяцев или даже лет.       Пожалуй, радовало Дашу достаточно вещей. Как минимум, Фёдор так и не смог узнать о нахождении этого места. Да и вроде ничего здесь не поменялось. Всё тот же подъезд с неработающим лифтом. Всё та же квартира. В гостиной на одной из стен по-прежнему красовалась надпись «Сдохни, Фёдор! Сдохни», состоящая из следов от пуль. Кажется, это произошло в один из первых дней после переезда в Японию. Донцова тогда ещё жутко напилась и то ли в истерике, то ли в порыве очередной злости на Достоевского достала из глотки пистолет и сотворила данный шедевр, стреляя через плечо.       Кое-где неразобранные коробки стояли до сих пор. Руки так и не дотянулись до них. Слишком уж много личных и дорогих сердцу вещей в них хранилось, чтобы до них можно было так легко добраться.       Медленно скатилась по стене спиной вниз. Как же она устала. Хотелось себя ущипнуть. Ударить. Сделать хоть что-нибудь, чтобы убедиться, что это всё глупый кошмар, который слишком надолго затянулся. И ровно каждый раз она проигрывала в этой глупой игре.       Только теперь Донцовой неспокойно и здесь. Как будто бы нигде, совершенно нигде ей не было место. Встать. Нужно встать. Как обычно, сейчас полежит и встанет. Просто плохое настроение. Просто неудачный период. Просто всё шло не так, чёрт возьми.       И что ей теперь? Плакать от этого, что ли? Только вот этого Дашка делать и не умела. Больше не умела и не могла. Слишком уж много опыта приобрела когда-то, чтобы сейчас так открыто на что-то реагировать. Ну ж нет. Она же не слабая. Она же должна быть не слабой.       Дальше стандартный сценарий. Блуждание по квартире в поисках бокалов и нужного алкоголя, ибо девушка как всегда забыла, куда же именно в последний раз запихнула их. Затем следовало молчаливое выпивание какого-то очередного вина из коллекции, которую Донцова сама не знала, зачем именно собирала. Нужны же ведь какие-то радости в жизни.       После вина сигареты всегда кажутся особенно горькими. Даже противно. Ещё противнее от осознания того, что сама же Даша курить не любила от слова совсем. И делала это только от того, что по-другому стресс, агрессию и злость на саму себя снимать не выходило. До чего же дурацкая привычка всё-таки.       Вдруг резкий звонок. Неожиданно и странно. Видимо, в этот раз всё же забыла отключить телефон. Тяжёлый вздох. Всего пару часов побыла дома, и, видимо, хватит с неё. Опять нужно возвращаться обратно. К работе. — Да, буду я, буду, — монотонно отвечала Даша, — Нет, не пила. Умоляю, только ты не бузи, — задрала голову к потолку, — Чего? Кто-то попал к нам? И ты умудрился потерять Ацуши? Господи, ну, и кто тут из нас глава организации?! Я или ты, Федь?!       Опять невольно осознала, что являлась правой рукой Достоевского. Опять начало тошнить. Опять разбираться со всем. Опять уходить из дома. Вот чёрт.