По ту сторону тьмы

      Приходить в себя трудно. Трудно возвращаться к прежней, той самой жизни. Но, кажется, Чуя действительно сумел начать делать шаги в верном направлении. Такие маленькие и порой даже робкие. Но всё же движения вперёд.       Выдохнуть. Нужно продолжать выдыхать. Нужно жить дальше. Нужно делать то, чем Ацуши бы смог гордиться. Нужно остановить шайку Достоевского. Нужно его уничтожить.       Ещё рыжего посещало некое странное и непонятное чувство. Ни чем не объяснимое ощущение того, Тигр никуда и не уходил вовсе. Словно он всё ещё здесь. Где-то рядом. Совсем близко. Настолько близко, только вот сам Накахара его найти не может.       Периодически кошмары вперемешку с чувством вины всё ещё его мучали и истощали морально. Он чересчур сильно скучал по Накаджиме. Иногда всё хотелось выть и сползать вниз по стенке. Это ощущалось как жуткий сон. Самый страшный из всех когда-либо возможных. Отчего оставалось только закуривать очередную сигарету.       Но сейчас не до всего этого. Нужно успокоиться. Нужно выдохнуть. Чуя ещё миллион раз успеет устроить себе перекур, но не сегодня. Не в данный момент. — Чуя Накахара, не так ли? — мафиози повернул голову, увидев Достоевского.       В горле встал ком. Ненависть. Злость. Горечь. Очередное желание. Он убил. Он уничтожил его Ацуши. И теперь имеет наглость являться к Накахаре? Хочет вести какой-то диалог? Им говорить? Да о чём, собственно? Тут может быть только один исход. — Знаешь, так непривычно видеть тебя вживую, а не сентиментальными глазами моего тигрёнка, — Фёдор провёл пальцем по его волосам, — Признаюсь честно, мысли Ацуши даже успели утомить меня.       Он издевался. Давил на самое больное. Знал ведь обо всём. Видел всё. И сейчас решил этим воспользоваться. Прекрасно понимал, что от этих слов рыжий не выдержит. Сорвётся же. — Что тебе нужно? — Чуя пытался как мог подавлять агрессию. — Я слышал, ты более вспыльчивый, — очередная усмешка, — Знаешь, ты бы даже мог работать на меня или быть.. — Очередной твоей паршивой слепой крыской? — Но, увы, это слишком сложно и рискованно для меня, — Достоевский манерно покачал головой, — К счастью, у меня уже есть другая значимая фигура в рукаве. Пускай это и слишком затруднительно. И по этой же причине мне запрещено причинять тебе вред. Досада, согласись? — Повторяю ещё раз для особо непонятливых — что именно ты хочешь? — Накахара начал срываться понемногу. — Ты чересчур нетерпелив, — его выражение лица резко сменило тон, — Я советую тебе изменить твой план действий, поскольку сейчас ты ходишь по очень тонкому льду. А лёд, знаешь ли, бывает не надёжным.       Ему угрожают. Пытаются запугать. Сдержаться? Проглотить? Да никогда больше в жизни. Ждать больше не было смысла. — И ты полагаешь, что я стану слушать тебя? Не слишком ли много чести? — Знаешь, ты чем-то напоминаешь мне мою старую знакомую. Она тоже слишком любит быть героем там, где этому нет ни единого места. И как жаль, что своими поступками она уже давно подписала себе договор, — Достоевский сделал несколько шагов назад, — Увы, наш с тобой диалог не заладился. Наверное, будет и впрямь грустно, когда ты столкнёшься с реальностью, которая разочарует тебя до такой степени, что вся твоя жизнь превратится в ночной кошмар, от которого ты не будешь знать, как именно проснуться, — очередная ухмылка, — Хотя к чему, собственно, это ненужное ожидание?       Фёдор словно испарился. Остался только странный дым. Как будто что-то начало душить Чую и выбивать воздух из его груди. Странный силуэт. Он начал приближаться. Вдруг зрачки резко сузились. Перед ним стоял Накаджима. Только ничего родного или прежнего в нём совершенно не было.       Однако желание обнять, вцепиться в Ацуши и ни за что, больше ни за что и никогда не отпускать его, было сильнее. Накахаре глубоко плевать. Даже если этот Тигр другой, не такой, как прежде. Даже если вымысел. Ему важны эти несколько секунд. Ему они нужны. Ему нужен Ацуши. — Ты действительно думаешь, что мне нужны твои объятия? — рыжий почувствовал, как его оттолкнули. — Никчёмный трус.. Ты взял и бросил меня! Бросил на смерть.. — Это неправда! — его небесные глаза наполнялись слезами. — Прости.. Прости меня.. — Ты спасовал, как только всё посыпалось! — от каждого слова, сказанного Накаджимой, ком в горле стремительно рос. — Ты даже не попытался меня спасти, — тишина на несколько мгновений, — Я мёртв из-за тебя, Чуя..       Накахара молчал, чувствуя лишь то, как тряслась нижняя губа, и в груди обжигало сомнение, но Ацуши не переставал этого повторять. Хотелось закрыть уши. Хотелось отрезать их. Лишь бы не слышать всего этого. — Прекрати.. — шептал Чуя, а затем стремительно срывался на крик. — Замолчи! Заткнись! — Знаешь, по сравнению с тобой, даже Достоевский был бы лучшим парнем, чем ты, — вдруг Накаджима саркастично улыбнулся, что было совсем ему несвойственно, — Хотя, подожди.. Мы же никогда и не начинали встречаться. Ты ведь такой трус, который побоялся признаться в чувствах, даже когда тебя спросили в лоб.       Резко всё исчезло. Пропало. Растворилось. Этого всё не было. Это было не по-настоящему. Это была неправда. Это был самый худший из кошмаров. Из абсолютно всех возможных. — Видимо, ты попал под способность, — неожиданно раздался чуть растерянный голос Дазая, — Я так понимаю, дело в Ацуши? — Тебе не понять, — мафиози только хмыкнул. — Чуя, ты идиот. Ацуши — моя семья. И мне, правда, жаль.. Жаль, что всё вышло так. — Семья, значит, — Накахара посмотрел на него с усталостью и почти полным безразличием, — Не было никогда у тебя семьи. Ты просто не знаешь, что это такое. Вы все дружно бросили его. Да так, что пацан пошёл с моста прыгать. А потом резко прискакали, и теперь ты говоришь мне что-то о семье? — Его убили не из-за меня. И ты это знаешь. — Да ты никогда ни в чём не виноват, — болезненная усмешка, — Мне хватило сегодня обмена любезностями с Фёдором. Поэтому ещё одна неуместная фраза — пеняй на себя. — Ацуши, возможно, жив, — от этих слов Чуя рухнул на колени, — По некоторым сводкам, недавно был замечен человек с похожей внешностью. Правда, выглядел он так же, как до вступления к вам. — Где именно вы его видели? — Накахара резко поднялся и вцепился в воротник своего собеседника. — Где это было? — Ночью, несколько дней назад. На мосту, — вдруг Осаму покачал головой, — Послушай, это всё ещё не до конца проверенная информация. Не надейся на многое.       Однако рыжему все эти факты и условия безразличны. Даже если это окажется ошибкой. Даже если в конце концов эта глупая и несуразная ошибка причинит ему ещё большую боль, чем до этого. Ацуши жив. И этого факта уже достаточно.       Чуя готов обежать все улицы, подворотни, перекрёстки, мосты. Да что угодно, чёрт возьми. Он обязан найти Накаджиму. Хотя бы просто ещё один раз его увидеть. Чего бы этого не стоило. Даже если цена будет слишком высока.

«Я, обезумев, бросаюсь за каждым прохожим Чьи волосы цвета ржи А тонкие запястья Лишь слегка на твои похожи Через пару дней Из трещин в потолке составляю твои черты Я искал тебя в каждой чёртовой очереди магазина Где ты?»