По ту сторону тьмы

      Дождь. Мерзко. Противно. Да и к тому же, до невозможного зябко. День выдавался всё более отвратным и с каждой секундой всё меньше располагал к выполнению очередной миссии. Чёрт бы побрал всё это вместе.       Людей почти нет. Естественно, их нет. Ведь все адекватные люди греются в тепле и уюте, а не шастают невесть где из-за какого-то резко возникшего задания. Донцову злит всё это. Её здесь быть не должно. Будь проклято это задание. Будь проклят этот тупой город. Будь проклята эта тупая Япония. Будь проклята эта организация. Будь проклят тот, кто её сюда отправил и на кого она работала эти последние два года.       Работа неблагодарная. Так ещё и по-непонятному срочная, как о ней отзывался Фёдор, — всего-то зачистить какую-то контору информаторов, которые предоставляли ложные сведения. И на такую несусветную и непросветную глупость, абсолютно ничего не стоящую, отправили её. И главное — с кем.. — Если бы мы следовали маршруту, то давно бы уже были на месте, — от голоса Цветаевой хотелось закатывать глаза, не прерываясь, — И мы бы тогда.. — И мы бы всё равно блуждали кругами, потому что Федя не дал никаких точных координат, — Даша в который раз тяжёло вздохнула, — Умоляю, зуди поменьше. Правда, с каждым сказанным словом ты всё больше теряешь шанс стать милашкой.       Марина её раздражает. До невозможного. Так сильно, что и вообразить никоим образом не представляется возможным. Эти её непонятная скользкость и вечная одержимость Фёдором умели только выводить Донцову из себя. Особенно последнее. Слишком сильно будоражит старые воспоминания и незажившие раны.       Но при этом же в глубине души по-тоскливому ныло какое-то странное желание помочь этой девчонке, попытаться её вразумить. Глупое сострадание с желанием уберечь хоть кого-то. — Нам осталось не так уж и много, будь наготове.       Очередное заброшенное здание. Как скучно и банально. Но при этом чуть бросает в дрожь. Со стен наверняка уже давно слетела краска, открывая вид на старый бетон. От земли и до уровня первого этажа стена была в грязи и плесени с грибком. Выбиты стёкла. Кое-где стены уже начинали рушиться. От всего этого оно ещё сильнее нагоняло мрачную и угнетающую атмосферу, давая представление, что внутри ничуть не лучше. — Следи за входом, я пойду сама, — Даша не многословна.       Проблемы нужно решать самой. Полностью одной. Без глупого и инфантильного доверия кому-либо. Так проще. Так лучше. Донцова знает себя. Знает свои возможности. Знает, на что способна. Знает, что себя она подвести не сможет. Так надёжнее.       Найдя оптимально удобный вход в виде небольшой дырки в стене, куда она могла легко пролезть и так же легко вылезти. Просунула в неё только голову, осматриваясь и ища камеры — информаторы должны же знать, если к ним пожалуют гости. Не найдя ни одной, залезла полностью. Внутри здания вид был ещё хуже, нежели снаружи. Повсюду грязь. Уйма разбитого стекла и уже пустых шприцов. В полу дыры, упав в которые, можно было бы наверняка разбиться насмерть.       Дальше. Надо идти дальше. Бесшумные шаги, с помощью которых Даша аккуратно нащупывала безопасные места. Идеально. Как вдруг нога упёрлась во что-то странное, будто нечто круглое. Считанные секунды. Всё произошло настолько быстро и резко, что Донцова и заметить не успела, как уже висела верх тормашками. Быстро осмотрелась вокруг. В темноте что-то блестело. Кажется, какой-то железный ящик, обмотанный верёвками, или что-то вроде того. Противовес. Осталось только придумать, как с ним справиться.       Чьи-то шаги. Слишком быстрые. Похоже на бег. Нет времени думать. Яркая вспышка. Пистолет в руках. Только защита. Ничего более. Никакой паники. Только действия. Выстрел за выстрелом.       Вдруг звуки исчезли. Неужели всё.. Вот же ж непутёвые ублюдки. Шуму наведут, а толку ноль. Но затем появился яркий свет, после которого последовал такой знакомый раздражительный голос. — Вы, кажется, застряли.. — Я и не знала. Думала, повисеть захотелось, — саркастировала блондинка, — Там где-то противовес, поэтому просто перережь верёвки.       Через некоторое время Донцова действительно смогла поздороваться лицом с землёй. Ни единой хоть каплю недовольной реакции не последовало. Разве что, только теперь девушка время от времени потирала несколько красную от этой резкой встречи скулу. — Надо осмотреться, — наконец сказала Даша, — Вдруг ещё какие-то сюрпризы затерялись, а не поздороваться со всеми гостями — явно невежливо.       Никакого холода или дрожи по спине более не пробегало. Хотелось уже поскорее расправиться со всем этим, чтобы наконец выдохнуть. Блондинка уже понемногу начала представлять, как именно проведёт остаток настолько противного дня. Но вдруг послышалось чьё-то дыхание. Тут был кто-то ещё. Тише и осторожнее. Звуки доносились из чего-то вроде шкафов или ящиков.       Однако открыв, Донцова впала в ступор. Ребёнок. Девочка лет семи, по всему телу гематомы и синяки, руки и ноги связаны тугими верёвками, и, кажется, кое-где виднелись следы от иглы. Всё резко стало на свои места. Похитили. — Убрала, — холодно выдаёт Даша, чувствуя, как за её спиной достали оружие. — Но как же.. — Я сказала, убрать. Это приказ, — из её голоса чуть вырвалось раздражение, после чего последовало несколько коротких вздохов, Донцова достала из кармана плаща нож, и верёвки были успешно перерезаны, — Успокойся. Всё хорошо. Я не трону, не причиню боль.       Чёртова доброта. Чёртово желание спасти и помочь. Чёртово по-прежнему слишком мягкое сердце. Сохранять холодный настрой больше не было ни желания, ни сил. Даша, ведь, никогда и не была ледяной машиной для убийств, что она уверенно пыталась скрыть. Она другая. Роль этакого злого, одинокого и голодного волка более не прокатывала. — Ты будешь возиться с ребёнком? — недовольно фыркнула Цветаева. — Ты понимаешь, насколько это проблемно? — Для тебя проблемно, для меня — нет, — старшая только пожала плечами, а затем чуть усмехнулась, — Миссия в любом случае закончена, а что я делаю дальше — это уже только моё решение, как распоряжаться личным временем. Или, что, побежишь к Феденьке? Наскулишь и нажалуешься на меня?       От этих подколов у Марины только стучат зубы. Она тут ничего не в силах решать. Она слабая. Слабее своей старшей. Ведь что бы не говорила Донцова, у неё была власть, которой она искусно вращала, пользуясь, как ей нужно. Она важна для Достоевского. Ей доверяют. Она правая рука. Двигатель всей этой организации. — Тогда я ухожу. Всего хорошего, — напоследок прошипела Цветаева. — На одну проблему меньше, — облегчённо выдохнула Даша, — Ещё раз пройдёмся по важной информации — я хочу помочь и вывести тебя отсюда. Договорились? — был получен положительный кивок. — Ходить, говорить можешь? — Д-да.. — Уже неплохо, — девушка потёрла переносицу, — Как зовут? — Хикэру, — девочка чуть притихла, — А вас?       Хочет что-то сказать, но вовремя себя одёргивает. Нельзя. Ничего знать нельзя. Ничего близкого и чего-то важного. К Донцовой не должны привязываться. Иначе будет хуже. С ней до ужасного опасно. Лучше уж быть совершенно одной, но чтобы все остальные были в безопасности. Так определённо будет лучше. — Этого знать необязательно. — П-подождите! Мы просто пойдём вот так? — А чего ты хочешь-то? — Сказку. Расскажите сказку. Пожалуйста.       Это уже даже не смешно. Это абсурдно. Это полнейший сюр до невозможного. Рассказать ребёнку сказку. И сделать это нужно Даше. Даше, которая ни разу в жизни не походила хоть на какую-то пародию заботливой мамочки. Даше, которой последние четыре года уж точно приходилось быть серым волком. Забитым и одиноким. — Ну, ладно, — Донцова чуть болезненно усмехнулась, пытаясь выдумывать что-то на ходу, — Жил в одном королевстве мальчишка-бродяга, но однажды он совершил ошибку. Да такую, что ни горожане, ни король не смогли дать второй шанс и выгнали его, ни в чём не разобравшись. Юноша долго бродил по округе, свет стал ему совершенно не мил и он даже пришёл к обрыву. Но ему повезло — там он повстречал знакомого ему принца с огненными волосами. Он знал, что этот человек был из другого королевства. С виду оно было мрачное, но стоило познакомиться с ним поближе и сразу же становилось понятно — все жители были семьёй друг другу. И принц забрал бродягу с собой. Многому его учил, был всегда рядом, даже пустил к себе домой. Однако, к сожалению, на бродяге лежало страшное проклятие — его душа принадлежала одному гадкому тёмному волшебнику, чем тот постоянно пытался воспользоваться, но принц всегда приходил на помощь своему другу, а сам мальчишка делал всё возможное, чтобы тёмный колдун не навредил близкому ему человеку. Но долго это не продлилось — злой волшебник поймал бродягу, который настолько сильно испугался за друга, что пошёл на сделку с магом, отдав ему все свои воспоминания с прежней душой, лишь бы огненный принц выжил. — А принц? Он даже не попытался спасти бродяжку? — глаза девочки заблестели. — Я и не говорила, что сказка подошла к концу, — на лице девушки появилась слабая улыбка, — Слушай тогда дальше..

***

«Принц долгое время был в неведении, что именно случилось с мальчишкой. Но, как только узнал, сразу же начал придумывать множество планов, как вернуть друга домой. Далеко не все были удачными. Благо, однажды всё-таки у него получилось поймать бродягу, на которого злой волшебник наложил множество заклятий, от чего он совсем не верил своим старым друзьям и не помнил их. Однако принц не сдавался..» — Поболтаем?       Чуя чувствовал, насколько именно и как сильно выглядел жалко и беспомощно в данный момент. Он по-прежнему бьётся в наглухо закрытую дверь. Дверь, ключ от которой забрали и выкинули куда-то далеко и к которой никакая отмычка или хоть какое-то подобие ключа не подойдут. — О чём? — Ацуши только болезненно вздохнул. — Что вы бесцеремонно похитили меня, удерживаете невесть где и не доверяете до такой степени, что колите релаксант по часам? — он притих, а затем будто совершенно мертвенно выдал. — Проще уж уже убить было..       Внутри Накахары всё загорелось. Загорелось, что и потушить было нельзя. Так сильно, что захотелось дать этому глупому и запутавшемуся Тигру леща. Но рыжий лишь вовремя одёрнул горячую руку, только схватив Накаджиму за воротник больничной рубашки.       Это не мысли Ацуши. И никогда уж точно не были такими. Эти установки кем-то вбиты. Так отвратительно, мерзко. Подло и бесцеремонно. А глаза. А его глаза. Они же совсем недавно искрились. В этих янтарных взблесках можно было заметить целый фейерверк. А теперь пустота. Такая глухая и мертвенная. — Что он наговорил тебе, чтобы заставить так думать?! — наконец сорвался Чуя. — Это было бы логич.. — Хватит! Ты никогда не думал о логике.. И никогда не позволил бы забрать свою жизнь настолько глупо.       Накаджиме странно от этого. В голове только невнятные попытки сложить этот до ужаса странный и абсурдный паззл. На него кричали. Кричали, чтобы он жил. Кричал тот, кто должен был навредить ему. Тот, о ком Достоевский не сказал ни единого доброго слова. Тот, кого он совершенно не помнил, но находил что-то до ужаса знакомое. — Это было бы лучшее ваше решение, правда.. — повторил Тигр. — В том смысле, что вы всё равно проживёте недолго. Как только мы найдём книгу, Достоевский сможет стереть грех способностей из этого мира. Безусловно, многие исчезнут.. Но так будет лучше. Способности делают нас агрессивными, подвергают соблазну. Создают разрушения и монстров. И я тому пример.. Если миру будет действительно лучше без меня, то я обязан это сделать, понимаешь? Из-за моего эгоистичного желания жить не должно страдать всё человечество. — Долго эту речь готовил? — Накахара усмехнулся. — Уничтожение эсперов не спасёт мир. Преступления всё так же будут совершаться, а насилие не прекратится. Нет никакой разницы, если ты изначально жестокий человек. Одарённые, обычные люди.. Мы все хотим только одного — жить счастливо. И ты к этому стремился.. Неужели ты готов всё это отбросить ради мимолётного желания? Причём, даже не твоего собственного. Это только мысли Фёдора, но никак не твои. Ты не обязан им следовать, если ты сам того не хочешь.       Ацуши по-странному злится на это. Да почему все вокруг возомнили себя великими гениями, знающими, что, как, зачем и почему лучше для него. Они его не понимают. Даже не так. Его никто ни на одно мгновение и попытался понять. А Достоевский понял. Понял и принял его таким. Дал крышу над головой и позволил ему быть частью чего-то важного. — Если мне нравятся его идеи и мысли, то почему я не могу им следовать и поддерживать их?! — прошипел Тигр. — Меня всё полностью устраивает. — Делать то, чего ты на самом деле не хочешь, только из-за угрозы, что тебя вышвырнут, тебе действительно нравится? — Чуя резал без ножа. — Я слышал тогда ваш разговор. И это не забота. Ацу, послушай, если ты останешься здесь, то обещаю, тебе больше никогда не придётся что-либо выполнять, что тебе совершенно не нравится или даже вредит, чтобы доказать свою значимость и заслужить любовь близких. «В одном из снов злой волшебник нашептал околдованному бродяге, чтобы тот подыграл принцу и притворился его другом, ведь только в таком случае юноша мог вернуться к магу. Только последний не учёл, что своими речами огненный принц постепенно разрушал все те множество заклятий, что лежали на бродяжке, который пусть всё ещё и не верил этому такому знакомому незнакомцу, но понемногу уже не хотел уходить от него так же сильно, как и раньше..»       Впервые за столь долгое и мучительное время Тигр осознаёт такую жуткую и пугающую его самого вещь — в голове поселилась какая-то мелкая и до ужаса глупая мыслишка остаться. Остаться рядом с этим надоедливым мафиози. С ним по-другому. Не так, как с Достоевским. Как-то совершенно по-странному спокойно. От него здесь действительно ничего не требуют. Он здесь ничего не должен. Ничего и никому. «Однако тёмный маг и не думал прекращать строить свои козни..»       Глупость. Несусветный бред. Накаджима обязан быть на стороне Фёдора. Он же пообещал. Сказал же, что будет следовать всем своим словам, подтверждая сказанное поступками. Это всё большая ошибка, на которую он не должен вестись. «Действие релаксанта скоро закончится. Не пропусти этот момент, и продолжай изображать друга Арахабаки. Ты же не подведёшь меня, Тигрёнок?» — раздался голос Фёдора в голове, от чего Ацуши сразу же прикрыл глаза, лишь бы Накахара этого не увидел и не заподозрил неладного. — Ты в порядке? — мафиози мгновенно вернул его в реальность. — Д-да, — Накаджима пытался отдышаться, — Извини за твою руку. — Надо же, а где же родное «я перережу тебе горло»? — саркастировал рыжий. — В любом случае, она уже не так сильно и болит. — Если бы ты не накинулся на меня, то ничего бы не было, — фыркнул Ацуши, — И всё это не значит, что мы в момент стали с тобой друзьями или что-то подобное. Кстати, тебе нужно завязывать свою повязку по-другому, если хочешь, чтобы рука поскорее зажила. — Ты мне покажешь? — Каким образом, сволочь? Вы сами накачиваете меня релаксантом. — Извини, совсем забыл, — на лице Чуи появилась слабая усмешка. — Если ты хочешь, чтобы я вам доверял, сделай так, чтобы хотя бы эту ночь я провёл без компании с препаратами. Цепи с наручниками можешь оставить. — Хорошо..       В глубине души раздался какой-то странный смешок, совсем не свойственный Тигру. Нет. Фёдор важнее. А этот Накахара. Такой наивный и глупый. Его настолько легко убедить в ниоткуда возникшей дружбе, что даже и напрягаться особо не пришлось. Всё так просто. Даже чересчур. «Бродяга дождался наступления ночи, когда принц наконец уснул и снизил свою бдительность, и начал снимать оковы, чтобы бежать..»       Очередная тревожность. Опять глупый страх. Опять эта тупая неуверенность. Снова эти глупые мысли остаться. Нужны выкинуть их. Избавиться напрочь. Он тут не нужен. Да и глупо бросать дело на полпути. Просто сбежать. Достоевский наверняка уже ждёт его где-то.       Вдох. Выдох. Случайно что-то задел в темноте. Заскрипели полы. Вот чёрт. Теперь проблем ещё больше. Чуя прямо перед ним. Стоит и смотрит. Кажется, собирается подойти поближе и мягким голосом сказать что-то важное и настолько успокаивающее. На него почему-то так больно смотреть. Так стыдно. Ацуши ведь обманул этого мафиози. Так нагло и подло. «Тогда злой волшебник и решил взять дело в свои руки..» — Знаешь, Накахара, ты оказался даже глупее, чем он, — глаза Тигра заблестели по-ядовитому фиолетовым цветом, — Повестись на такую глупость.. Даже маленькие дети не настолько доверчивы. — Я не позволю его забрать, — прошипел Чуя, а затем, так и не заметив, насколько быстро всё произошло, рухнул на пол, периодически взвывая от боли в ноге, что была проткнута тигриными когтями. — Я бы этого не советовал. Ещё одно движение — и я заставлю Ацуши активировать его силу. Согласись, будет жаль, если все ваши труды по восстановлению его хрупкого организма пойдут насмарку и он пострадает ещё больше, чем до этого. Или я не прав?

***

— А дальше? Неужели принц так просто всё оставил? Он же потом победил злого волшебника? А бродяжка? Он вспомнил своего друга? Вернулся домой? — тараторила Хикэру, не давая Донцовой вставить и слова. — А сама как думаешь? — Даша только слабо улыбнулась. — Принц знал, что только он может вернуть бродяге чистый разум. После каждого сказанного им словом всё больше проклятий уходило из сознания бродяжки, а к утру уже больше не околдованный юноша пришёл в себя. Он долго плакал и в слезах извинялся перед огненным принцем, а последний успокаивал его, заверяя, что уже всё хорошо и тёмный колдун им больше нестрашен и никогда в жизни не разлучит их снова.       Она знает, что ничего из этого неправда. Знает, что у Фёдора опять получилось, а Накаджима уже наверняка опять где-то слонялся по базам Крыс. Знает, что Достоевский в очередной раз поиздевался над сознанием Тигра и, может быть, даже стёр несколько воспоминаний, чтобы у беловолосого не возникло ни единого сомнения. Как же они все беспомощны, чёрт возьми. — Вот мы и пришли. В том здании — детективное агентство, люди оттуда помогут тебе. А мне уже пора. Дальше сама.. — Спасибо.. Спасибо вам огромное!       У реальности действительно нет того самого счастливого конца. Но пускай хотя бы в этой до одури глупой и наивной сказке так будет. Пусть хоть где-то будет тот самый небольшой лучик надежды. Так проще. Донцовой так проще.

«По крайней мере, в моей сказке всё закончилось именно так..»