По ту сторону тьмы

      Пешая прогулка до дома прошла практически без единого диалога или перекидывания хотя бы парой слов. Ведь и говорить-то было, собственно, о чём? Никакой дельной мысли не лезло в голову ни одному из них. Из-за чего максимум того, что было, в принципе, чисто физически возможно услышать — лишь тихие всхлипы Накаджимы, на которые в этот раз даже сам Чуя не знал, как именно следовало реагировать, поскольку спугнуть этого наивного и запутавшегося во всём тигрёнка так не хотелось.       Неожиданно в который раз Накахара подметил то, чего не происходило, казалось бы, уже целую вечность — он снова стал таким сентиментальным, стоило Ацуши оказаться рядом. Хотелось только держать его в объятиях и больше никогда не выпускать из них, чтобы больше никакие демоны не смогли добраться до этого сокровища. И всё-таки мафиози подобное не положено. Чуе подобное не положено. Однако имело ли это хоть какое-то значение во всей этой сумасшедшей и абсурдной ситуации, в которой им обоим пришлось оказаться по неволе? Определённо нет.       В доме рыжего дышать становилось определённо спокойнее и легче. И целый фонтан таких приятных и почему-то до невозможного родных ароматов. В той крысиной норе действительно такого никогда не было. Да и выглядело всё до такой степени знакомо, что, кажется, Тигр мог бы ходить здесь закрытыми глазами и всё знать. Опять падение в наиглупейший транс, выходом из которого стал рыжий, махающий перед ним рукой. — Ацуши, Земля, — Накаджима только заморгал глазами, потихоньку возвращаясь в реальность, — Приём, Ацуши вызывает Земля. Реагируй хоть немного, хорошо? А то я совсем испугаюсь, — усмехнулся мафиози, после вздохнув с некоторым волнением, — Ты ж весь промок.. Ты чего на улице делал-то? Обидел кто?       Последняя фраза показалось такой знакомой и отозвалась в сознании Тигра этаким дежавю. Словно когда-то давно она действительно была уже сказана Накахарой. Только манера была чуть другой. И место, кажется. И как и тогда рыжий получит только какой-то колкой или не многозначный ответ от того, кому этот вопрос и был задан. — Это не ваше дело, — с обидой шикнул Ацуши, — Гулял просто.. И-и.. И вообще вас это касаться не должно. — В следующий раз обязательно приму к сведению, что у людей, находящихся на грани истерики во время ливня на улице, никаких проблем нет, — цокнул языком Чуя, а потом заметил, как Тигр ещё больше притих, — Ладно, проехали.. В смысле, ты этого не признаешь, но у тебя и, правда, не всё в порядке, и не поверишь мне, что я действительно хочу тебе хоть немного помочь, насколько это возможно. — Вы правы, — кивнул Тигр, — Я вам не поверю..       Резко начал всматриваться в глаза Накаджимы и не мог понять, что же именно настолько ужасного могло произойти, дабы в них не осталось ни капли того огонька и пыла, что были раньше, и разглядеть было возможно только боль, холод и что-то совсем мёртвое. Словно никакой личности Тигра и близко не осталось, а на его место пришёл кто-то иной, но оболочку почему-то оставили прежнюю.       Ожидая очередного начала не нужных нотаций, Ацуши только излишне удивился, что Накахара не стал ввязываться ни в какой спор в попытке что-то доказывать, а лишь взял его крепко за руку, бурча что-то под нос. Хватка у рыжего действительно была стальной и, как выяснилось, ещё и завораживающей, ведь должна же была быть хоть одна причина, почему погружённый в свои мысли Тигр так и не смог заметить, как они зашли в ванную, придя в себя лишь в момент, когда начался раздаваться звук льющейся воды из под крана, и затем переведя внимание на Чую, по всей видимости, набирающего ванну. — Я пока воду наберу, а ты снимай одежду. И так весь мокрый, простудишься же ещё обязательно, — от таких заявлений Накаджима только быстро захлопал глазами, опешил и сразу же залился краской. Над ним хотят поиздеваться, что ли? Да чтобы он вот просто взял и разделся в присутствии Накахары? Ни за что! — Ацуши, ты же в курсе, что у нас в штанах одинаковое всё, да? Я сверхнового там ничего не разгляжу, не переживай.       И только спустя несколько минут ещё большего смущенного взгляда Тигра мафиози наконец сумел осознать всё сказанное, всё больше краснее от собственных же слов. От чего сразу же начал мысленно себя ругать за эти неуместные и дурацкие подколы уровня младшеклассников. И, быть может, они бы оба так и стояли, всё больше заливаясь алым цветом, если бы беловолосый не начал снимать верх. Стыд постепенно начал утихать. — Ну, вот, вроде готово. Ты купайся, я чуть позже занесу одежду, — тихо выдавливал из себя слова Чуя, спеша удалиться и оставив Тигра наконец одного. Однако даже за закрытой дверью вслед послышалось что-то совсем тихое и почти беззвучное. — Спасибо..       Наконец-то тишина, умиротворение и уединение, при котором никто более не смущал и не мог помешать снять мокрые и слизкие вещи, теперь аккуратно сложенные на одной из тумбочек. Можно и в воду. Приятная и тёплая. В ней так и хотелось просто взять и раствориться. Такая самобытная и пустяковая вещь, но почему-то такая неизведанная в Крысиной норе. Будто бы подобных ощущений там никогда и не было вовсе.       Усталость накатила в момент. Более скрывать её присутствие чисто физически не выходило, да и не было смысла. Надежда прикрыть глаза на пару минут с треском провалилась, ведь истощено было не только эта глупая оболочка в виде тела, но и душа. Чересчур сильно. Так сильно, что лишь в этот момент тигриный организм смог получить то, чего ему не доставало уже полтора месяца.       Вернувшись через некоторое время в ванную Чуя несколько минут глядел на бывшего напарника, прежде положив чистую одежду, дополнительно радуясь, что хоть какую-то часть вещей Накаджимы он всё-таки отговорил себя выбрасывать, будто бы предчувствуя что-то. Вдруг заметил, что Тигр даже и близко не обратил внимания на присутствие в комнате Накахары. Подошёл поближе. Только проверил, что Ацуши действительно просто задремал и с ним всё в порядке. Наконец всё в порядке. — Всё хорошо, котёночек. Ты дома, — шепнул мафиози, поглаживая белоснежные волосы, а затем поцеловав Накаджиму в макушку.       Пробуждение сопроводилось только тупым долгим взглядом в потолок. Спинка ванны отдавала прохладой, что было приятно ощущать с еле заметным холодком по тёплой спине. Мотнув головой, Ацуши окончательно отогнал все остатки сладкого сна. Взгляд в сторону. На одной из полок чистые вещи. Видимо, Чуя всё-таки успел побывать здесь. Резкое смущение на пару минут. Опять.       Но ни времени, ни желания погружаться в такие мысли попросту не осталось. Как можно быстрее сориентировавшись, Тигр вытащил пробку, включил воду и открыл шампунь, от которого по всей комнате начал стремительно разноситься аромат кокоса и ванили. Такой нежный и приятный. «Волосы Накахары пахли так же.. Чёрт, это, что, действительно важные мысли?! Блин, Ацуши.. Соберись немедленно! Ты же должен следовать плану Фёдора..» — одно за другим проносились размышления в голове Накаджимы.       Неожиданно раздумья напополам терзаниями опять сумели проникнуть ему в душе. Опять слишком много вопросов, ни на один из которых Тигр не помог подобрать даже короткого или немногозначительного ответа. Оставаться здесь казалось чем-то настолько неправильным и отвратным, чуть ли не предательством, но при этом здесь было так по-родному и тепло. Да и исполнить задуманное будет значительно легче, находясь бок о бок с Чуей. Дело оставалось за малым — всего-то втереться в доверие и поиграться в лучшего друга. Много времени на это тратить определённо не придётся. И потом всё будет как прежде. А, может, даже ещё лучше, ведь у Достоевского тогда точно больше не останется ни единого сомнения.

***

      Звуки из коридора. Дверь, ведущая в ванную, наконец отворилась. И теперь перед Накахарой стоял Тигр с настолько то ли виноватым, то ли подавленным взглядом, что у мафиози сердце сжималось почти что каждую секунду и с каждым разом всё сильнее, увеличивая боль в геометрической прогрессии. Так и хотелось сжать Накаджиму в объятиях, уверяя его, что всё будет хорошо, Достоевский более не страшен и не тронет его, а воспоминания вот-вот вернутся. Но рано. Всё ещё, чёрт возьми, рано. — Та-ак, пару мгновений, чай уже на подходе, — Чуя неожиданно для самого себя начал тараторить, — Ну, я полностью в твоём распоряжении. Я тебя слушаю, Ацуши.       Слушать. Его хотят слушать. Выслушать. От такого осознания хотелось только щипать себя за руку, ни на каплю не веря в сказанное Накахарой. Ведь Достоевский не слушал никогда. А если пытался, то, скорее, просто делал вид, стараясь убедить Тигра, что его действительно слышат, и затем всегда начинал гнуть свою линию, попутно убеждая в чём-то единственно правильном и конкретном.       Слёзы стали наворачиваться с такой мгновенной силой и быстротой, что Ацуши не успел даже попробовать их остановить. Да и не вышло бы. Перед глазами была только пелена из-за моря слёз, выход на свет которым спустя столько времени наконец смогли дать. Истощение взяло верх над всеми попытками держать себя под контролем и не выбиваться из ритма. Ни единого внятного слова, схожего с человеческим языком. Только уткнулся в плечо Чуи, попутно чувствуя, как нежно и трепетно гладили его волосы. — Я знаю.. Я всё знаю.. У меня, правда, нет воспоминаний.. Я даже не знаю, кто я.. И кто вы.. Почему вы из раза раз пытаетесь бегать за мной.. И-и.. Та фотография.. Я-я порвал её.. Мне так стыдно.. — время от времени Накаджима захлёбывался в собственных слезах. — Не знаю, почему именно, но я уверен, что там я.. И я не знаю, что мне делать, чтобы выглядеть так же, как и на ней.. Таким же счастливым.. Так же улыбаться.. Да я же.. Я ни черта не знаю! — резкая волна вины. — П-простите.. Простите! Простите, Накахара-сан.. Простите, что приходится терпеть меня! Я ж-же.. Теперь должен вам.. — Ты дома, Ацуши, ты дома. Всё, правда, в порядке, — прижал Тигра поближе, — Ты мне ничего не должен.. Я здесь ради тебя. Ты можешь остаться здесь. Со мной. В безопасности. Где ни Фёдор, ни кто-либо ещё тебя не достанет. И ты не обязан возвращаться к нему из чувства долга, если ты сам того не хочешь. — А е-если.. А если он.. — Заботятся просто так. Без повода или корысти. И я помогаю тебе, потому что ты мне важен. Просто важен, понимаешь?       От Накахары веет чем-то совсем иным. Такой искренней, живой и теплой заботой. Без обязательств после или настолько большой цены, что и расплатится не выйдет-то. И всего этого Накаджима понять и близко не может. После всех его ошибок. Всех тех отвратительных поступков по отношению к рыжему. Абсолютно всего, что между ними случилось. Зачем действительно всё это нужно? — Ну, а если я вдруг останусь.. — Ацуши замялся. — Вы поможете вернуть воспоминания? — Чуя, зови меня просто Чуя, — вздохнул мафиози, — Я не знаю, как именно это сделать, но даю слово, что они будут на месте. Вот здесь, — Накахара коснулся его лба, а затем указал пальцем на грудную клетку, — И здесь.. — Спасибо вам, Чуя-сан..       Все мысли о работе, моральном долге и обо всём остальном будут определённо позже. Нужно избавиться от этой изнуряющей усталости и такой долгой боли. И, к счастью, рядом с Чуей она наконец стала отступать. Среди темноты всё-таки проступил свет.