По ту сторону тьмы

      Время тянулось так противно, медленно и бессмысленно. Концентрация на работе рыжего более не спасала. Голова опять была забита мыслями, к которым он невольно возвращался из раза в раз. Будто бы что-то в голове плотно засело на корню, образовывая бесконечный запертый и порочный круг из воспоминаний, который разорвать никоим образом не было возможным.       Чуя уже и со счёту умудрился сбиться, как часто возникали ситуации, когда единственным вопросом, который застревал на корнях памяти, словно напоминая жвачку в волосах, мог оставаться только один — как там его тигрёнок? Ему больно и плохо? Что именно с ним происходило? Как ему вообще можно было бы, в принципе, помочь во всей этой такой отвратительной и мерзкой ситуации, что успела сложиться?       Попытался переключить взгляд. Опять эти глупые фотографии. Как будто бы они специально захотели остаться на видном месте, чтобы так часто раздражать мафиози и, быть может, даже дразнить, будто крича ему вслед что-то вроде, мол, глянь, какой именно жизни ты лишился из-за собственной глупости, трусости и слабости.       Однако сейчас проблема была не только в этом очередном болезненном потоке мыслей и сожалений. Внимание всё больше заострялось на одном единственном факте — одной фотографии не доставало. Той самой, которую Накахара сам же показывал Тигру. В голову даже не лезло ни единого предположения, когда, где и как именно она могла потеряться. Да и идей, кому же она могла настолько сильно понадобиться, что её, считай, взяли и украли, тоже по-прежнему на уме не наблюдалось.

***

      Оставаться наедине с самим собой и, что ещё ужаснее, со всей грудой тревожных мыслей, что напоминали целый водопад, становилось настолько невозможно, что Накаджиму в подобные моменты всё чаще посещало желание биться головой о стену, пока боль от ударов не заменила бы прежнюю, полученную от собственных размышлений.       Хотелось сбежать буквально от всего. Всё осточертело до такой степени, что хотелось быть где угодно, но только не здесь, чёрт возьми. Вот бы просто сорваться с места и бежать так долго, пока не перестанут держать ноги и придётся упасть на землю от усталости. Лишь бы больше никто не смог тронуть или сказать что-нибудь такое, что на протяжение множества ночей будет не давать сомкнуть глаза.       В бледных, ледяных и до ужаса дрожащих руках клочки бумаги, что ещё совсем недавно были полноценной фотографией, а теперь, скорее, напоминали этакий паззл, что Ацуши сначала просто прикладывал, дабы посмотреть, как оно будет смотреться, а затем раздобыл скотч, благодаря которому эта хлипкая аппликация даже стала напоминать полноценное изображение.       От усталости лёг на пол и начал пялиться на потолок, протягивая к нему руку, в которой была фотография. Прикрыл глаза на пару минут. Неожиданно поплыли странные картинки и образы. Чей-то объектив. Множество вспышек, смеха и улыбок. Какие-то непонятные и глупые догонялки, кажется, за шляпой, что ли. Татуировки. Запах. Такой родной и приятный, но как будто бы почему-то забытый напрочь.       Снова эта непонятная паника. Такое неприятное возвращение в реальность. Нелепая попытка отдышаться, дабы прийти в себя. Только вот.. Каким образом это могло бы быть, в принципе, возможно, если ты ни на йоту себя и близко-то не знаешь?       Очередной взгляд на фотографию был обращён в истерику, которая вот-вот накрыла бы Тигра волной окончательно. Обратил взор на зеркало и к своему отражению поднёс фотографию. Как же они с этим черноволосым пареньком с алыми глазами были до странного похожи. Различие же было только одно — улыбка. Улыбка, которой сейчас у Накаджимы в последнее время и близко наблюдаться не могло. Кажется, он, в принципе, напрочь забыл об умении улыбаться и смеяться. А юноша с фотографии наверняка мог позволить себе подобную роскошь далеко не один раз, а, быть может, даже делал это регулярно.       Ацуши даже не мог вспомнить, когда в последний раз, кроме пустоты, проявлял хоть какие-нибудь эмоции, неважно, были бы они положительными или отрицательными. Он напоминал куклу. Этакую глупую и нелепую марионетку, что выполняла абсолютно все действия по чужому щелчку, слову или команде. Такую противную и позорную.       Опять это паршивое желание найти хоть кого-нибудь, кто мог бы быть рядом. Даже если и не единого слова и произнесено не будет. Нужна была такая глупая и жалкая опора как просто чьё-то плечо, на которое можно было пустить пару горьких и солёных слёз, которые сейчас было возможно пускать только на ткань рубашки. Он один. Совсем один.       Вдруг то ли в голове, то в душе, то в сердце что зажглось, напоминая своим оглушением взрыв и грохот гранаты. Тигр и сам не понял, как именно мгновенно вскочил, засунул в какой-то из карманов фотографию, несколько раз чуть не врезался то в стены, то в мебель, то в лестницу. Странный гул в ушах, из-за которого если и чьи-то возгласы были произнесены, то они остались лишь эхом позади.       Мысль о том, что он сбежал, настигнет Ацуши когда-нибудь потом. Да даже если и сбежал, даже если и повёл себя как последний трус, скрывшись от всех окружающих и проблем, то и что с того? Другие крысы будут его искать? Так пусть ищут. Всё равно из этой невидимой стальной клетки с железным ошейником и поводком на цепи окончательно сбежать-то и не выйдет. Он должен побыть одному. Побыть там, где его точно никто не сможет достать хотя бы пару часов.       От всего этого мерзко. Мерзко и от самого себя. Так ещё и дождь решил «подлить масла» в огонь. Холодно, склизко и противно. По телу начала пробегать такая мерзопакостная дрожь, от которой как будто бы Накаджиму начало лихорадить. Но душевные терзания были куда сильнее, чем-то какой-то глупый ливень или множество луж, в каждую из которых Тигр, кажется, уже умудрился наступить.       Постепенно всё смешивалось воедино. В один гигантский и такой противный ком из болезненных мыслей, этого мерзкого дождя и, что самое ужасное, столь отвратительного осознания, что не было никого и близко, кто мог бы быть действительно рядом. Ацуши и впрямь остался ни с чем. Ни с чем и без никого.       Вдруг случилось что-то странное. Словно Тигр во что-то упёрся. И, вероятнее всего, даже не в что-то, а в кого-то. Такое тёплое. Такой знакомый запах. А потом и ледяные капли наконец-таки перестали падать. Первые несколько минут прошли в трансе и совершенном непонимании, что же именно сумело произойти. Затем резко взял и поднял глаза, хлопая ресницами от удивления и, быть может, некоторого шока с неверием, что происходящее, в принципе, было реальным или возможным. — Н-накахара? — язык Ацуши заплетался от удивления и того, что беловолосый очередной раз умудрился всплакнуть. — Ацу, — голос мафиози звучал так тихо, как никогда раньше, но при этом и настолько же мягко насколько это было возможно, — Боже мой, до чего ты себя довёл.. — неожиданно сорвалось с его губ, после чего Чуя наконец вытер слёзы с фарфорового лица Накаджимы, — Пошли домой, Ацуши..       Беловолосый только косо глядел на протянутую ему руку, такую тёплую, шершавую и мягкую, да и не заметить-то не успел, как на него накинули плащ, от чего тоже становилось заметно спокойнее на душе. Впервые за столько времени. Впервые, как будто бы, во всей его жизни, что он сейчас мог, в принципе, помнить.       Однако затем какой-то прежний тревожный ступор вернулся. Что он, чёрт возьми, творит? Вот так просто взять и довериться проклятому врагу? Только, вот, Накахара как будто бы и на злодея-то не тянул. А, может, стоит остаться с ним и наконец воплотить план, от воспоминаний о котором на пару мгновений стало даже как-то гадко?       В момент все мысли, переживания и тревоги стали пустыми, такими безразличными и более неволнующими Тигра. Дом. Такое заманчивое и тёплое слово. Что-то такое, чего, словно, у Ацуши и не было ранее никогда, и что хотелось так сильно обрести, даже если ради этого придётся перейти какую-то необъяснимую и совершенно неясную, абсолютно непонятную черту.       Ладони наконец соединились. Всё-таки у Чуи до невозможного тёплые руки, что не хватит и слов, что объяснить все эмоции от этого ощущения. Неожиданно захотелось то ли разрыдаться, то ли закричать от счастья. Ацуши рядом. Наконец-таки рядом. Здесь и сейчас. В реальном мире. Не в очередной фантазии или кошмарном сне, после которого мафиози, как и всегда, проснётся в холодном поту и начнёт проклинать себя, что это всё не взаправду. Однако теперь всё иначе. Наконец-таки спустя столько времени всё иначе. — Спасибо, — Накаджима говорил так тихо, что рыжий его еле услышал, — Знаете, Накахара-сан.. Я не могу этого никак объяснить, но почему-то я рад, что мы с вами встретились..       Чуя и не заметил, как опять был заворожён взглядом Тигра. Будто бы пришлось покинуть дом на сто лет и только сейчас удалось вернуться. И совершенно неважно, что Ацуши еле-еле улыбался и его улыбка была настолько слаба и потеряна, как и он сам. Накахара больше никогда, ни при каких обстоятельствах и никому не позволит сделать так, чтобы беловолосый вновь исчез. Со всеми остальными трудностями и проблемами они разберутся определённо позже. Однако сейчас это всё и смысла или значения-то не имело. Ведь тот, кто был потерян настолько давно и надолго, наконец-то рядом. И Чуе этого и впрямь пока вполне достаточно. — Я тоже, Ацуши.. Я тоже..