По ту сторону тьмы

***

— Проснулся наконец?       Вид Достоевского её не особо и радует. Никакого чувства удовлетворения, злорадства или хотя бы капельки давно забытой справедливости на уме у Донцовой и не было. Только в очередной раз испепеляла его взглядом. Вот только совсем иным. Чересчур вдумчивым и, быть может, нервным. И на то было чересчур много причин.       Впервые за столь долгое время в глаза бросалось следующее — глаза у Фёдора полны беспомощности. И этот факт никак не укладывался в голове. Тот, кто всегда считал себя выше и умнее других. Тот, у кого все решения не подвергались ни единому сомнению. И именно этот человек сейчас выглядел таким беспомощным, как никто другой. Неужели сейчас он чувствовал себя уязвимым? Что ему более некуда сбежать и негде скрыться? Он хоть на каплю чувствует самую малую часть из всего того, что сама Даша испытывала годами?       Определённо нет. Она знает, что этого не случится ни при каких обстоятельствах. Ровно так же, как и знает, что именно этот человек попытается предпринять при осознании, в какой ситуации, схожей с запертой клеткой без единой замочной скважины, оказался. И Донцова знает абсолютно всё это, но касаний Достоевского всё ещё боится. Ведь перед глазами снова начнут плыть воспоминания, что вновь выведут её из реальности и заставят крутить по-прежнему незажившие раны по чёрт знает какому по счёту кругу. И на мгновение страх быть уничтоженной его рукой опять вернётся. Вся та боль вернётся. Однако за ней на этот раз последовала неожиданная странная усмешка. — Что такое, Феденька? Способность не работает? И контракт эсперов тоже? — начала язвить она. — Ну-ну, не переживай ты так, наблюдать за твоим драгоценным Тигром всё ещё можно, ведь нам же обоим нужно хоть как-то себя развлекать, пока он возвращает себе воспоминания. — Значит, всё это время ты была в сговоре с ними. И ни одно моё предупреждение на тебя не подействовало, — замечал он, — Бессмысленное и глупое, но всё ещё твоё право. — Умоляю, не заплачь только, а то я действительно начну верить, что в тебе есть хоть капля чего-то человечного. — Ацуши не сможет ничего вспомнить, как бы сильно Накахара не старался, — от появившейся улыбки Достоевского по спине начали пробегать мурашки, — Ты же прекрасно помнишь Булгакова? — Ты не это сделал, — прошипела Даша, сразу же догадавшись, о чём именно была речь. — Его способность помечает одного человека как «Маргариту», а второго — «Мастером» и контролирует разум первого. Маргарита полностью доверяет Мастеру и не подвергает сомнению ни одного его слово. Разве что, только если это не явная чушь, как если бы он сказал, что небо состоит из воды. И даже если Накахара предоставит абсолютно все доказательства, то Ацуши чисто физически не сможет ему поверить, — объяснял Фёдор, — Поэтому в этот раз мне даже не пришлось прилагать никаких усилий.       Внутри что-то защемило. Так крепко сжалось. Очередная ненависть к себе. Опять это мерзопакостное осознание того факта, что на Донцовой не использовались никакие способности, дабы заполучить её расположение. Она сама это позволила. Сама решила поверить во всё, что делал Достоевский. Сама ему доверилась. Сама разрешила сотворить всё то, что с ней сделали. Какая же она идиотка, чёрт возьми. Всё ещё идиотка. — И самое главное, что ты не сможешь передать эту информацию, — от его слов Даша нервно задышала, постепенно возвращаясь в реальность, — Даже привязав и обезвредив, ты по-прежнему меня боишься. Не находишь это ироничным? — Медленно раскатай губу и быстро закатай её обратно, — цокнула языком девушка, — И без нас справятся. А ещё печать начала трескаться ещё давно, и ты это тоже знаешь. — Спустя годы ты осталась такой же наивной. Ты действительно веришь, что такая способность не оказывает давление на человека и ментальное состояние Ацуши осталось прежним? — никакой колкости на этот вопрос не последовало. — Ты ведь осознаешь, что как только всё закончится, я тебя не оставлю? — Я знаю, Федя, — только слабая улыбка на лице, — Я знаю..

***

— То есть, у тебя нет даже примерного плана, как возвращать воспоминания?! — Накаджима нервно болтал головой из стороны в сторону. — То есть, мы не знаем ни как вернуть их, ни как они вообще пропали? Да ты хоть что-нибудь знаешь?! — Ну, мы знаем, как они пропали, — пожал плечами Чуя и тут же словил гневный взор Тигра, — По крайней мере, я знаю. Фёдор стёр тебе всю пам.. — Он не делал этого! — взорвался беловолосый. — Это только твоя глупая и бредовая версия, которая не имеет ни одного доказательства. Хватит ею всё оправдывать.. — Ага, то есть, ты несколько месяцев работал на Мафию, всё прекрасно помнил, а потом пошёл на миссию, связанную с ним, и воспоминания резко улетучились?       Хотелось в очередной раз возмутиться, как вдруг перед глазами что-то промелькнуло. Выстрел. Какая-то жидкость в пробирке. Чьи-то голоса. Рукопожатие. Чей-то тревожный и взволнованный взгляд. Потом крики и рыдания сквозь сознание. И надрывающийся голос. Такой знакомый. Теперь уже знакомый.       Накахара. И тот голос. Вот кому он принадлежал. И наверняка ему же и принадлежали вся та уйма слёз на волосах Накаджимы, что успели намокнуть от рыданий. Очередное такое странное осознание. За Ацуши волновались. Да так, что готовы были рыдать навзрыд, напоминая дикого раненного зверя. А потом ещё и приложили такое количество усилий, лишь бы его вернуть. — Я умер у тебя на глазах, а ты всё равно продолжал искать меня.. — Тигр неровно задышал. — Не-ет.. Нет! Это всё глупости.. Т-ты что-то со мной сделал, и теперь я вижу галлюцинации.. Это не мои воспоминания.. — Как же он тебя надурил, — болезненно шепнул Чуя, — Достоевский просто создал удобную для него версию, в которую ты бы смог поверить, и не более.. — резко о чём-то задумался. — Значит, нам нужно всего лишь как-то провоцировать твоё сознание на пробуждение памяти.. — Это только догадки, нет никаких причин дум.. — Оно уже сработало. Ты уже вспоминаешь, Ацуши, — глаза неожиданно загорелись, — Чёрт возьми, ты даже вспомнил, что было, пока был в отключке.. Мы их вернём, и тогда.. — И что тогда? Разговор был только о том, чтобы память снова была на месте, и не более. И даже если Фёдор специально стёр мне воспоминания, то, может, он сделал это во благо? Вдруг моё прошлое было настолько полно боли, что я сам не хотел о таком помнить?       Очередное тревожное осознание, что что-то очень сильно тормозило и отвлекало их обоих. Что-то, что убивало весь смысл всего, чем они занимались из раза в раз. Накахара знал и чувствовал только одно — это что-то давит на Тигра. И давит так сильно, что он даже самостоятельно и думать не мог, ведь все мысли и слова принадлежали явно не ему. Нужно что-то делать с этим. И как можно скорее, даже если ради подобного придётся предпринимать такие действия, от которых станет мерзко самому Чуе. — Ладно-ладно, давай без ругани, — пытался отшутиться рыжий, после протянув собеседнику чашку чая, — В любом случае, ты и сам не спешишь возвращаться к Крысам. Не отрицай этот факт.       И это тоже было правдой. Ведь только в доме Накахары Ацуши никому не был нужен. Никто не дёргал каждую секунду с чем-нибудь. Никто не требовал от него чего-то такого, чего он бы сам не захотел делать. Никто больше не обворачивал манипуляции в заботу. А без взаимодействий с Достоевским на душе действительно становилось намного спокойнее. И, зная, что рядом кто-то вроде Чуи, такой заботливый, нежный и надёжный, ещё и теплее.       Резкая злость на самого себя. Нет, ну, что он себе только позволил? Накаджима ведь здесь ни ради какой-то теплоты, сюсюканий или ещё чёрт знает какой заботы. Задача только одна — втереться в доверие и нанести окончательный удар рыжему. Вот только из-за последнего муки совести начинали давить на Тигр. Нет, он так не может. Не может так поступить с тем, благодаря кому он в кои-то веки почувствовал себя совсем иначе. Слишком подло и мерзко. Но разве иной выбор действительно был? Ведь жалость, в конце концов, неуместна..       Вдруг перед глазами начали плыть круги. Всё размывалось. Резко потемнело. Неожиданное желание прикрыть глаза. Заснуть. Как же сильно захотелось заснуть. И наконец сон. Такой тупой и тяжёлый. Ничем прервать и не выйдет, пока не закончится действие препаратов. «Котёночек, ради бога, прости меня.. Но нам нужно, как можно быстрее найти способ, как избавить тебя от этой странной штуки..»

***

— Ты его нашёл, — чуть удивился Дазай, — А что это у вас за игры для взрослых с наручниками? Ацуши разве не слишком мал для под.. — Ты помогать пришёл или поржать? — шикнул Накахара. — И всё равно, давай потише, — тяжелый вздох, — В общем, мне кажется, что вот эта херня на ноге — чья-то способность, которая контролирует его разум, поэтому, будь добр, коснись этой штуки или как это обычно делается. — Если его сознание под контролем было целый месяц, то ты ведь понимаешь, что психика Ацуши в любом случае пострадала и какое-то время он всё равно будет продолжать доверять Достоевскому? — на этот вопрос никакого ответа не последовало. — Ясно. Обнулить, так обнулить.. — странная метка наконец исчезла. — Кстати, наручники же аннулируют как ваши способности, так и действие контракта? И последнее явно не могла сделать только одна Мафия. Тогда кто? — Ну, у меня имеются свои связи, — усмехнулся Чуя, — Как оказалось, даже среди Крыс есть те, кто ненавидит этого ублюдка. — Уже даже страшно подумать, что это за счастливчик, — хмыкнул Осаму. — Вообще-то счастливица. Это девушка.       От последних двух слов в груди что-то неожиданно ёкнуло. Дазай себе определённо соврёт, если скажет, что у него ни разу не возникало мысли найти ту самую загадочную незнакомку в костюме. И если при первых встречах никаких догадок и близко возникнуть не могло, то со временем всё становилось намного очевиднее — она точно работает на Достоевского. И почему-то из раза в раз так противится выполнять его приказы.       Но ещё страннее было то, что найти информацию о ком-то, кто был бы с нею схож, из раза в раз никак не получалось. Последней, как казалось, искрой стал ребёнок, приведённый кем-то в детективное агентство. И раз уж этот кто-то скрылся, то сразу же начинали сыпаться догадки, кто именно это мог быть. Отчего, как казалось, Осаму просидел с этой девочкой уйму времени, пытаясь выцепить хоть какую-нибудь информацию. «Ну и кто тебя сюда привёл-то?»

«Красивая и милая тётя..»

«А красивая и милая тётя случайно не была блондинкой в костюме?»

«Д-да! Только она в плаще была.. Но, может быть, и костюм был..»

«Эта загадочная тётя то ли в костюме, то ли в плаще случайно не говорила, как её зовут?»

«Она сказала, что этого знать необязательно..»

— Девушка? Блондинка в костюме? — спросил Дазай, перестав прокручивать воспоминания в голове, на что получил положительный кивок и заодно чуть косой взгляд рыжего. — Как её зовут? — Она бы этого не одобрила, — Чуя отрицательно покачал головой, а потом чуть ехидно улыбнулся, — А что? Есть причины, почему так интересно? — за этим последовала только тишина. — Она сейчас занята важными делами, но как всё закончится, определённо ещё друг друга достать успеете.. Если не перебьёте раньше этого, конечно.       Но сейчас всё наконец-то вставало на свои места. И подумать только.. Всё это время та самая загадочная незнакомка была совсем рядом. Может, и бывала в доме Накахары не раз. Теперь становилось всё яснее, почему раз за разом она так сильно не горела желанием представляться, пускай доподлинно всё причины не были ещё понятны. Резкое облегчение. В следующую встречу Осаму точно узнает её имя. Бесповоротно и наверняка.