По ту сторону тьмы

      Дом в который раз начал казаться чем-то таким неуютным. До невозможного чужим и неестественным. Вроде бы чудесное возвращение домой и случилось, но что-то, никак необъяснимое абсолютно никакими словами, по-прежнему давит. Так ещё и сильнее, чем прежде. Будто бы нигде не выходило найти себе места. Снова.       Отвлечься. Переключить внимание. Сделать хоть что-нибудь, лишь бы в голове вместо миллиона мыслей было целое ничего в виде нуля. Нужно разобраться с вещами. Или хотя бы с тем немногим, что от них осталось. Очередное вшивое осознание в голове. Какая же Даша дура. Намыслила сама себе, что в этот раз всё наверняка закончится и противиться этому она никак не собирается, отчего и большую часть одежды перенесла на базу крыс и место, где пришлось просидеть на цепи с демоном почти месяц. И после этого взяла и передумала. Так глупо и спонтанно. А вещи уже и не возвратишь-то.       Но, быть может, потеря одежды действительно пугала не так сильно, как нечто другое. Такое ценное и сокровенное. Остаток чего-то счастливого из той самой прошлой, тёплой и хорошей жизни, что Донцова по собственной же глупости успешно потеряла. Гитара. И вот эту потеря уже никак невозможно восполнить путём долгих слоняний по какому-нибудь торговому центру в поисках утерянного. Ведь как возможно вернуть то, что было подарено тем, кого уже несколько лет нет в живых, и в чём было заложено так много светлых воспоминаний о прошедших днях?       Распласталась по полу. И случайно задела, кажется, какую-то вещицу. Взгляд в сторону. Записная книжка. Вся в пыли. Чуть потрёпанная. Будто бы ей не пользовались несколько лет. И в последнем правда действительно была. Старый личный дневник, о котором Даша и забыть-то за столько времени успели. Распахнула книжицу. В глаза тут же бросается тканевая закладка с привязанным кольцом к концу. Помолвочное. Болезненная усмешка. Удивительно, что так и не выбросила эту дрянь куда подальше. Тихо отвязала его от ленты и закинула куда подальше. Не до него сейчас.

       «Прошло несколько недель, как он пропал всё случилось.. Из больницы всё ещё не выпускают. А следователи приходят, допрашивают. Будто бы им всем вместе взятым недостаточно признания моей вины в случившимся.. Нужно заняться похоронами, как всё закончится..»

      Точно, похороны. Как же Даша тогда сама подолгу со всем возилась. Как лично сообщала родными о безвозвратной пропаже тех, кого уже никогда не будет в живых. Как стыдно было смотреть им всем, вглядываясь в лица, на которых нависало невыносимое горе с непосильной утратой. Не находить ни единого ответа на вопрос, как же именно и почему подобная страшная гибель случилась. И знать, что в глаза никто и слова не скажет в адрес этой «командующей», но за спиной на Донцову наверняка лилось множество пожеланий смерти и мерзопакостных слов, составляющих целый океан ненависти. Значит, заслужила. Сама виновата. Не уберегла. Не уследила.

«Отобрали лицензию.. Честно, лучше бы к смерти приговорили, чем так.. Когда закрываю глаза — всё ещё вижу их лица..»

      И видит до сих пор. А кошмары по ночам за четыре года так никуда и не исчезли. Максимум — быть может, чуть сменили облик. Однако из раза в раз после пробуждения приходилось долго приходить в себя, пытаясь установить связь с реальностью. Такой мерзкой, гадкой и отвратительной. Такой одинокой и похожей на дурной сон, от которого кажется, что нужно всего-то просто взять и проснуться, и всё будет как прежде, и который, как на злость, никак не думал заканчиваться. Такой, в которой Донцовой и близко существовать-то и не должно. Ей тут определённо не место. Да и не рад-то никто.

«Несколько месяцев.. А этого ублюдка нет нигде. Хотя, не то, чтобы мне действительно было бы нужно его найти.. Так, задать парочку вопросов.. Да на кой хер ты это сделал?! Бросил и сбежал как паршивая гадина..»

      Злиться после случившегося Даша начала действительно далеко не сразу. Лишь спустя некоторое время, всё больше осознавая, что именно смогло произойти, агрессия вперемешку с ненавистью начала накатывать на неё целиком, раз за разом всё стремительнее съедая души изнутри. Омерзительные. Долгие и пронзительные крики в пустоту. Куча разбитого стекла. Пробитых стенок. Вещей, скинутых ото всюду от очередного порыва злости, с которой более было невозможно справляться.

«Ты меня оставил.. Неужели я настолько последняя дура? Да чтобы я ещё раз хоть кому-нибудь так поверила.. Никогда больше не доверюсь. И не влюблюсь, тем более.. Это отвратительно. И ты.. Наши пути больше никогда не пересекутся. Никогда..»

      Скрестила пальцы пистолем, мысленно прострелив себе голову. Хотела просто отпихнуть дневник в сторону. А вместо этого только начала рвать листы. Стыд. Позор. И почему такой человек, как она, до сих пор существует? Ещё и ни черта не поменялась за эти четыре года. Всё такая же несуразная. И неудивительно, что бросили и подставили. Остаётся только опять кому-нибудь слепо довериться, и тогда весь список будет в полном объёме. Но нет. Последнего Даша никак не допустит. Ни при каких обстоятельствах. Себя она знает. Знает и понимает, чего ждать от самой себя. А от других никак нет. Так проще. Проще и надёжнее.       Вдруг странный звук. Резкий и чуть оглушительный. Будто бы дверь снесли с петель. Пытается медленно приподняться с пола, чувствуя, как тело всё ещё ломит. Глядит, кто именно попытался проникнуть в её обитель. От сердца тут же отлегло. Жить ещё можно. — Ты будто призрака увидел, — усмехнулась, смотря на застывшего Ацуши, понимая, что именно сейчас будет, а потом заметила сзади Накахару, — О, вы в полном комплекте, судари. — Извини за этот влом, — Чуя чуть съёживался, — Скажем так, мы очень сильно переживали и решили начать поиски со знакомых и безопасных мест. — Да я вижу.. — Прости, прости меня! — почувствовала, как её схватили за плечи. — Я наговорил тебе столько гадостей.. А ты оказалась права и пострадала ещё.. И я пойму, если ты не захочешь меня больше никогда слышать или.. — Чуть потише, а то я сейчас от криков же помру на месте, — Донцова попыталась отшутиться, — Я не злюсь. Ни тогда, ни сейчас. Бывали и похуже случаи.. — взгляд чуть потемнел, отчего пришлось болтнуть головой из стороны в сторону, дабы отвлечься. — В любом случае я рада, что сейчас ты в своём уме, с воспоминаниями и, как я понимаю, с новым парнем. — Ты смогла уйти сама? — Ну, скажем так, с небольшой помощью от детективного агентства, — вдруг о чём-то задумалась, — Кстати, о ней. Накахара, а у тебя случайным образом нет столь великого познания о номере телефона Осаму? — А вы друг с другом не пробовали сами коммуницировать? — хмыкнул рыжий. — То он пытается из меня твоё имя выпотрошить, то ты теперь.. Чего ж вас так тянет друг к другу-то?       Окончательно потеряла понимание во всём, что происходило ранее. Её искали. Да ещё и как. Готовы были хвататься за любую нить, лишь бы поиски оказались успешными. Только вот вопросов от этого становилось в разы больше. Зачем и для чего. И при этом будто бы самому Дазаю взамен от всех этих действий было ничего не нужно. Нет, глупости. Слишком подозрительно. Подозрительно и непонятно. Ещё не хватало, чтобы она повелась на такую несусветную ересь. Ни в этот раз. — Пытаюсь найти себе новый источник раздражения, которого я смогу бесить в ответ, — цокнула языком Даша, — Впрочем, не так уж и нужно. Особенно учитывая, что мы и так слишком много наговорились за последнее время, — чуть замешкалась, — Если что, за дверь не переживайте там сильно. Всё равно менять замки собиралась. — Что ты теперь будешь делать? — Следующие несколько дней точно проведу сама по себе. Уж простите, ребятки, мамочке нужно отдохнуть, — уголки губ вновь образовали усмешку, — А дальше буду заниматься вашими делами. Как минимум, разобраться с этим идиотским контрактом эсперов. — А есть какая-то ещё проблема помимо контроля сознания? — спросил Накаджима, словно готовясь к наихудшему ответу. — Вот в нём она-то и заключается, — потёрла переносицу, — Федя проделал слишком много всяких действий с тобой, поэтому теперь если он получит контроль над твоим разумом и телом, то выгнать его будет уже нельзя. Из чего есть два варианта — либо пытаться научиться держать твою светлую головушку под контролем и всячески прогонять эту гадину оттуда, что займёт немало времени и не даёт никакой гарантии, что у вас самих это действительно выйдет, либо попробовать найти другой вариант, как это можно обойти. — Разве ему будет не легче стереть мне воспоминания ещё раз? — После того, как они к тебе вернулись, без твоего согласия провернуть такое нельзя. Да и Федя не дурак, чтобы топтаться на месте и делать то, что и в первый раз-то не сработало. — Значит, справимся, — Чуя положил руку на плечо беловолосому, что начал впадать в смятение, — Тебе точно никакая помощь не нужна? Ты столько всего сделала для нас, и..       Помощь? С чем и в чём? Во всём том, что возникло только из-за её собственной глупости и наивности? Да и помочь-то в подобном никто, ведь, и близко не сможет. Разве только если кто-нибудь не попытается прикончить Дашу, положив конец всем этим бесконечным блужданиям по кругу и топтаниям по одному и тому же месту, от которых за эти годы она так знатно устала и перестала чувствовать, что в её жизни имеется хоть какой-то порядок. — Всё нормально. Правда, нормально..

***

      Порядок. Идиотский порядок. Он же должен в кои-то веки прийти. Нужно отвлечься. Не думать. Ничего не было. Ничего не случилось. Вдох и выдох. Нужно выйти на улицу. Пройтись, в конце концов. Как нормальный человек. Нормальный человек, у которого нормальный порядок. И в теле, и в душе. Особенно на душе.       Как там обычно говорится? На три вещи можно смотреть вечно — огонь, воду и звёзды. Но, пожалуй, сейчас можно ограничится последними двумя. Только вот всё равно не успокаивает. Ничего не успокаивает. Ничего и ни черта.       Да что с ней вообще могло начать происходить такого? Раньше же выдерживала. Всё и всегда. Особенно последние два года. А как только решила уйти из места, где было невозможно плохо, и от того, чей образ преследовал по ночам, так стало ещё ужаснее. Совсем размякла невесть от чего.       Потом. Всё потом. Сейчас достанет пачку сигарет. Закурит. Отгонит все мысли, поглядывая на дым. Постоит так некоторое время. Может, час или два. Затем — домой. Отыщет где-нибудь в квартире бутылку. Выпьет. И на ближайшее погружение в царствие морфия ни о чём думать не придётся. Ведь это будут уже проблемы кого-то другого. Кого-то, кто после пробуждения будет чувствовать себя ещё более отвратно, чем до. — Видимо, я сегодня всё-таки не один.. «Жизнь, ну, за что ты меня настолько ненавидишь-то? Где я так согрешить успела?», — обречённо подняла голову вверх, понимая, что разговора не избежать. Опять. — Скажи честно, ты за мной следишь, да? — самое главное — сдерживаться, чтобы опять не взорваться при виде Дазая, всего-то немного продержаться. — Иначе я не понимаю, какого чёрта мы так часто оказываемся рядом. — Ну, у меня цель достаточно конкретная, — подмигнул, как-то мысленно указывая явно на мост, — Но я не против поделиться. — Дурень, отсюда не выйдет, — Даша закатила глаза, — Место неподходящее. Не получится ни черта, а боль знатная будет. — Имеются какие-то особенные познания о мостах?       Ответа не последовало. Она определённо соврёт себе, если решит сказать, что ни разу не думала покончить со всем сама. Ещё как думала. И пробовала в том числе. Только не выходило никак. Отчего в какой-то момент все попытки сошли на нет. Ведь какой смысл в том, что не может даже нормального результата принести? Вот и остаётся-то немного. Тупо продолжать существовать с надеждой, что, быть может, эта чёрная полоса когда-нибудь перестанет быть настолько дурной. — Посоветуешь мне тогда нужное место? — Как только прибьём Достоевского — первым же делом, — язвительно шепнула она, — На самом деле мне, правда, не особо-то и интересно, как, где и когда ты себя прикончишь. Может, даже обрадуюсь тогда немного, что ли.. — По его плану ты должна была меня убить, да? — внутри всё начало непроизвольно съёживаться. — Знаешь, меня не покидает ощущение, что мы раньше виделись. Намного раньше.       Тело будто сковали от волнения и переживаний. Ну уж нет. Ничего из прошлого вылезти не должно. Ещё и настолько раннего. Это всё испортит. Создаст неловкость. Вызовет ужас и страх. Навредит. Растопчет. Полностью и бесповоротно. Никакого прошлого. Никаких встреч. Ничего не было. Абсолютно ничего. — Навряд ли, — сухо отчеканивает слова, — Я переехала в Японию чуть больше двух лет назад. Никак раньше этого ты меня увидеть не мог. — Но какая-то причина, почему ты хотела от меня избавиться и из-за чего потом передумала, всё равно ведь была. — Ты просто оказался чуть меньшим редкостным придурком, чем тот, на кого я работала. Доволен? — Даша выдохнула. — И в отличие от него ты хотя бы немного смешной и чуть лучше строишь из себя кого-то, кому на меня, ну, вроде как не плевать, — опять притихла, — Послушай, ты, правда, чересчур хорошего мнения обо мне. И оно того не стоит, даю тебе слово. — Но я о тебе ничего не знаю, чтобы твои слова имели вес, — неожиданно Осаму хмыкнул с шутливой обидой, — Ведь тебе наверняка обо мне известно всё по определённым причинам. Это нечестно. — Потому что оно не нужно? — приподняла бровь в некотором раздражении. — И неужели ты думаешь, что я была белым и пушистым кроликом, пахнущим розовым маслом, работая на кого-то вроде этой гадины? Почему тебя вообще ничего не напрягает в этой ситуации? — Если бы ты действительно хотела быть вселенским злом, то давно бы уже им была. — Разговор закончен, я надеюсь? — глаза на нервной почве начали бегать из стороны в сторону. — Мы с тобой быть друзьями не обязаны. И хватит ко мне лезть. Я этого не просила, — в который раз захотелось себя прибить, — Твою мать.. Никаких разговоров не было, ничего не было.. Я просто почему-то размякла, и.. И всё тут.. Не могу места найти себе.. Почему-то.. — Ну, тебе больше не нужно себя сдерживать, — медленно пожал плечами, — Я бы предложил одно занятие, но боюсь, получу отказ. — Да ты ни от одной девушки двойного самоубийства не дождёшься, это абсурд, — цокнула языком Донцова, после задумавшись о чём-то, — Я большую часть своих вещей вроде как посеять умудрилась, и мне рук на всё не хватит, чтобы унести. Поэтому в этот раз я буду не так уж и сильно возражать, если придётся терпеть твою компанию. Это единоразовая акция. — А с каких пор Фёдор платит своему начальству так много, так ещё и счета не закрывает? — На жизнь хватало. И, к тому же, он много чего не знал. В том числе, и про отдельную карту, — впервые за столько времени в глазах первые появились искры, — Тем более, не поведёшь же тебя в моё любимое заведение. Первым же верещать там будешь. — Боюсь я ещё не дорос до подпольного казино. — Какая жалость-то..       Вверять кому-то что-либо по-прежнему всё ещё страшно. Страшно и непонятно. Но и этот мистический порядок, кажется, становился на один маломальский шажок ближе. Всё однажды вернётся в норму. И, быть может, в том числе и Даша Донцова.