По ту сторону тьмы

***

— Нет, если вы хотите проникнуть в один из архивов крыс, то ради всего святого обходите все ловушки, и если заметите хоть что-нибудь подозрительное — сразу же сваливайте, без геройства и азарта, умоляю, — Даша только тяжело вздохнула, бросив трубку и переведя взгляд на Дазая, — Мы же на чём-то остановились, да?       Эта, на первый взгляд, до невозможного такая глупая вылазка за покупкой действительно отчасти могла расслабить. Следом в голове пробегает отнюдь неожиданная мысль — как же давно Донцова не отдыхала. По-нормальному. Полноценно. Не судорожно бежать в квартиру на пару часов, лишь бы только рухнуть на кровать или соприкоснуться с парой бутылок прекрасного или несколькими порциями табачной продукции. А это к отдыху никакого отношения и близко иметь не может. — То есть, у мистера модная шляпка есть твой номер, а у меня нет? — Это настолько важно? — в душе опять начало селиться лёгкое раздражение. — А если да? — А если нет?!       Снова это дурацкое одиночество. Идиотское чувство. Где-то в глубинах подсознания все эти годы так долго мечтала хоть о ком-то живом, с кем можно было бы разделить это глупое время. О ком-то, кому хотелось бы быть рядом без мерзкой корысти или ещё чего. И как только нечто подобное сумело произойти, начала всеми силами шугаться этого. Пятиться назад. Всячески рыкать. Ну, точно дикий волк. Дикий, одинокий и до ужасного забитый.       Ещё и эти вечные срывы. Их тоже раньше не было. А если вдруг и были, то не в столь гигантском количестве. И главное — будто бы и злиться-то не на что. Всё ведь наладилось. Ушла из столь гадкого и мерзопакостного места. От людей, что относились к ней с снисхождением, скорее, из-за её роли во всём этом процессе. Быть может, даже уважали в некоторой степени. Уважали, но не принимали. И уж тем более, ни о какой симпатии речи и близко идти-то не могло. — Ты не взяла ни одного плаща, — вдруг заметил Дазай, переводя тему, — Хотя ходила в них часто. — Ну, справедливости ради, я их никогда и не любила, — хмыкнула Даша, — Они неудобные, непрактичные.. Так, была необходимость их носить..

***

Около двух лет ранее..

— Это в честь чего?       Даша только вертит в руках в конверт, после заглядывая, дабы определить его содержимое, чем оказались деньги. Отчего в голове возникает ещё больше каверзных вопросов и желание послать кого-нибудь куда подальше. Ведь теперь уже знает, что от Достоевского ожидать хоть чего-то хорошего является занятием глупым и наивным. — Меня не устраивает твой гардероб, — от его объяснений тут же начала закатывать глаза, — Я не собираюсь наблюдать на тебе то безобразие, которое ты постоянно носила. Поэтому будь добра, займись покупкой плащей.       Фёдор действительно никогда особо не жаловал её любви к костюмам. И, разумеется, Донцовой об этом известно. Ровно так же, как и Достоевскому тот факт, что плащи, как минимум, ей неприятны, если не ненавистны. И он решил затеять эту нелепую игру. Посчитал, что может полностью распоряжаться Дашей как какой-то замученной временем вещью. Ах вот, что он действительно задумал. Ну, уж нет. Она больше этого не позволит. Ни за что. — А кто-то часом не наглеет? — цокнула языком. — И не пойти бы кому-нибудь на.. — Я не собираюсь терпеть твой грубый лексикон, — тут же остановил её, — Разве есть причины для пререканий? — Одна имеется, — в голосе Донцовой начала проскальзывать язвительность, — Называется «я не хочу». Или великим гениям такие примитивные слова плебеев незнакомы? — Конечно, у тебя могут быть собственные желания, — почувствовала, как начали методично касаться светлых волос, закрывая ими черты лица, — Но из-за них твоё поведение становится схоже с предательским. И, насколько я помню, ты всегда была очень верным человеком. Неужели ты готова отказаться от своих же принципов?       И знал же, за что именно нужно потянуть. Как уколоть посильнее. Додавить самое уязвимое место, что почему-то никуда не пропало. Очередные терзания. От чего именно Даше-то отказываться, если несколько лет назад она уже отреклась от них? Изменила. Изменила полностью самой себе. И в зеркало теперь мог смотреться кто-то совсем иной. Кто-то гадкий. И, к тому же, до ужасного слабый. Лживый и неправильный. — Чёрт с тобой, а.. — тяжко вздохнула. — Я надеюсь, ты при новых шмотках от счастья обделаешься, иначе я совсем разочаруюсь. — И, пожалуйста, соизволь отдать предпочтения тёмным цветам. Чёрный особенно пошёл бы тебе к лицу.       Жгучая ненависть. Мгновенно чувствует, как кровь чуть ли не вспыхивает в венах. Точно дьявол. Дьявол, прекрасно знающий всё до мелочей. И про то, почему и из-за кого чёрный плащ заставляет Донцову съёживаться с накатывающими болезненными воспоминаниями и желанием забиться в ближайшую стенку. Но и Даша не из слабых. Стерпит. Как-нибудь перетерпит. В который раз.

***

Настоящее время..

— На самом деле я даже рада, что они не сохранились, — Даша только хмыкнула, — Надо же иногда избавляться от мусора в своей жизни, — вдруг начала от чего-то кривиться. — Что-то не так? — Ощущение, будто я что-то упускаю и не могу найти. — А если попробовать так? — Дазай протянул ей пиджак светлых тонов и убрал пару непослушных блондинистых прядей с лица. — У тебя вся одежда, кроме рубашек, тёмных цветов. И, как я понимаю, костюмы ты носишь, в том числе, и на повседневной основе.       По привычке захотелось начать тараторить, что ей такое нельзя и носить подобное она никак не может. Как вдруг резко ударившее в голову осознание — а запрещать-то больше некому. Ставить дурацкие условия, чтобы угодить кому-то там, некому. Запугивать и манипулировать её чувствами. Всё это теперь просто некому делать. Отчего проскальзывает ещё одна неожиданная мысль — Даша может сама решать, что именно ей делать. Может сама хотеть чего-либо. И за это не осудят. Не обзовут её выбор глупым и несуразным. Не упрекнут её саму. — Пытаешься переманить меня на сторону своего стиля? — даже рассмеялась, а потом призадумалась. — У тебя какой размер? — С каких пор мы задаём странные вопросы друг другу? — Господи, вечно вам нужно всё разжёвывать, — потёрла переносицу, после приступив к объяснениям, — Тебе нужен костюм, и это не обсуждается. И лучше несколько. Тем более, если нам придётся работать вместе, то кому-то необходимо приодеться, чтобы выглядеть в серьёзных местах по-человечески. — Ты думаешь, у меня есть на подобное деньги? — Вот балда, — Донцова в очередной раз вздохнула, — Деньги есть у меня. Можешь считать это очень щедрым подарком с моей стороны, — поймала на себе чуть покосившейся взгляд Осаму, — И ещё мне вроде как стыдно, что я пыталась несколько раз тебя убить. Доволен теперь? — Дон-дон, тебе нужно поработать над образом злого и страшного волка, иначе ещё, не дай бог, начнёшь нравится людям, — ехидно улыбнулся. — Я могу быть страшной и обаятельной одновременно, — по-детски обидчиво фыркнула, а потом вдруг что-то осознала, — Подожди.. Как ты меня назвал?! — А ты имеешь что-то против? — Ты.. Ты.. Тогда ты.. — Я весь в предвкушении. — Ты долбозвончик! Вот ты кто!

***

— Мы точно всё проверили? — Ацуши выглядел взволнованным, попутно ощущая в воздухе какой-то чуть слышимый сладковатый запах. — Проверили, обезвредили и намотали несколько кругов перед тем, как сюда войти, — загибал пальцы Накахара, — Главное — расслабиться и сосредоточиться на поисках. А потом вернёмся домой и устроим что-нибудь там, — посыпалось несколько лёгких поцелуев в шею.       Ещё одно чувство дежавю. Опять архивы. Опять поиски. Опять эти грязные игры от Достоевского, которые только пугают, заставляя себя чувствовать ещё более уязвимым, чем никогда прежде. Это раздражает. Выводит из себя. Но нужно успокоиться. Ради них двоих. Ради Чуи.       Случайный взгляд на одну из папок. Начал пролистывать страницы, внимательно всматриваясь в содержимое, от которого постепенно глаза начали загораться. Вся информация об амнезии. Вчитываясь в написанное, всё больше кивал головой, мысленно ставя галочки в голове, иногда отвлекаясь на лёгкие зевания. «При нужной концентрации один из носителей контракта способен стирать себе воспоминания самостоятельно..»       Вот оно. То самое. Именно то, что и было нужно Тигру. Так будет проще. Легче. И наверняка даже правильнее. Уж точно правильнее, чем выглядеть сопливым и время от времени, то и дело, ноющим существом, которого рыжий вынужден всё время успокаивать. Это определённо пойдёт на пользу. Им обоим. — Ты сладко зеваешь, — Чуя вернул беловолосого в реальность, затем зевнув самостоятельно, — И заразительно, к тому же.. — Аг-га, — вырвал необходимые листки и быстро начал их прятать, — Как успехи? — Очередные шифры, — Накахара чуть раздражённо качал головой, — И бред какой-то выходит. — В смысле? — Силы нету — нужен ум, — глаза бегали по тому немногому, что удалось перевести, — Победи врага Э. в битве со своей головой.. — тихо вздохнул. — Для книжки с мотивационными цитатами звучит хорошо, конечно, но нормальных ответов всё ещё ноль, — какой-то резкий звук, будто что-то рухнуло на пол, — Ацуши! — начал пытаться растормошить его, после убеждаясь, что Тигр всего лишь крепко уснул. — Что за чертовщина..       Неожиданно веки начали казаться до невыносимого тяжёлыми и будто бы неподъёмными. От чего никакого варианта, кроме как того, чтобы непроизвольно, без всяких сопротивлений их прикрыть, не рассматривалось. Тело приобрело особую грузность. Однако невозможно приятную чуть ли не до одурения. Погружение в царствие Морфия было наконец завершено.

***

— Мы теперь по домам, да? — голос Дазая, помогавшего уложить множество пакетов с одеждой, проносился сквозь Дашу.       Невнятная тревога. Будто бы что-то в голове так и кричало. Чуть ли не вопило навзрыд. Уезжать сейчас нельзя. Что-то случилось. Что-то такое, где без постороннего вмешательства не справиться. Без Донцовой не справиться. И затем уже нечто иное, такое вдумчивое, рассудительное и рациональное, подсказывает ненавистную ей мысль — без Осаму тоже не справиться. Ненавистную, но правильную.       Работать с кем-то Даша не любит от слова совсем. И доверять людям в том числе. Так ещё и кому и с кем именно. Но смысл в этой невыносимой гордости и невозможном упрямстве, если от них не становится легче, а вред растёт в геометрической прогрессии? Тем более, это и не доверие вовсе. Так, вынужденная и, что ещё важнее, временная необходимость ради общего блага. Отчего выходит прорычать что-то невнятное, дабы, выругавшись, выпустить пар и наконец перейти к действиям. — Нет, нужно кое-куда съездить и проверить одно место, — выдыхает Донцова, а затем произносит такое тихое, — Ты мне нужен. — Каков план? — Ты так легко соглашаешься без каких-то пояснений? — Если тебя это настолько сильно волнует — значит, повод имеется, — только пожал плечами, — Так, что мы делаем, Дон-дон? — Я не верю, что у этих глупышей вышло самостоятельно, без единой проблемы, зайти в архивы, — в раздражении начала тереть пальцем висок, — Тем более, если Федя сейчас не в самом лучшем состоянии, то мало кто подумает перерабатывать систему входа, а, значит, я смогу с помощью своего ключа как всё ещё правая рука, и никто ничего не заподозрит. — Ключа? — Ну, у меня он всегда под рукой, — улыбнулась и вытащила из глотки пистолет, с которым после начала методично возиться, пока в руке не оказалась пуля с гравировкой, — Вы, гении, всегда подолгу придумываете множество муторных планов с сотней шагов, из-за которых никогда не можете переиграть друг друга, хотя всё можно решить в разы проще.

***

      Тихое и тёмное место. Гадко и сыро. Склизко. Неприятно. Кровь в жилах начинала кипеть с каждым мгновением всё сильнее. От страха, все попытки обуздать который, хотелось сглатывать, надеясь хоть на какие-то разъяснения.       Ни одна из попыток встать на ноги не уворачивается успехом. Отчего у Ацуши выходит только бить кулаком будто бы не по земле, а какой-то невнятной субстанции, дать определение которой никак не удаётся. И ползти. Долго. Еле передвигая конечностями. Пронзительно и мучительно.       Неожиданно руки резко озаряются светом. Целиком покрытые бордово-алой жидкостью. Да такой, что почти не видно единого белого участка кожи, что была ею не истерзана. Чьи-то крики. Предсмертные. И голос. Такой знакомый. Взгляд в сторону. Бездыханное тело. Обезображенное почти что полностью. Рыжие волосы, что закрывали лицо, устремившееся вниз к земле. Мысли наконец сложились, образовав цельную цепочку. — Ч-чуя.. — глаза всё ещё отказываются признавать увиденное за действительность. — Вставай.. Слышишь? Вставай.. Вставай, твою мать!       Это его вина. Везде, всегда и абсолютно. Ни одного хоть немного верного решения. Постоянная слабость. Плевать на способность. На контракт. На «Порчу», в конце концов. Ведь какой хоть в чём-то из них смысл? В чём суть и полезность, если ничего из этого списка и близко не помогало стать сильнее? Нужно что-то иное. Такое, что порубило бы всё на корню, но смогло бы защитить Накахару. И цена этому чему-то никак не важна.

«Если захочешь, ты всегда сможешь отыскать дорогу в место, где вы оба счастливы. Нужно только захотеть и следовать по жёлтой дороге..»

***

      Глаза быстро бегали из одной стороны в другую. С Накахары, что выглядел весьма умиротворённо и, кажется, даже чуть улыбался во сне, на Ацуши, бьющегося в судорогах и будто бормотавшего сквозь сновидения что-то отнюдь невнятное, из-за чего его поведение больше походило на какой-то припадок или лихорадочное состояние. Быстро проверила пульс, убедившись, что это действительно сон. Только невозможно крепкий. До такой степени, что прервать его было никоим образом нельзя. Резко почувствовала в воздухе странный, быть может, даже чуть приторный, сладкий запах. Кажется, пару раз зевнула. От чего картинка сложилась, приводя в немой ужас. — Осаму, быстро взял меня за руку, — в некотором испуге начала тараторить Даша. — Ты же говорила, что не любишь прикос.. — Ты хочешь, чтобы я тоже вырубилась, и тебе пришлось угадывать, как разбудить уже троих?! — после взрыва последовал угрожающий шёпот. — Живо. Взял. За. Руку.       Сонливость немного отступила, отчего на пару мгновений на душе поселился штиль. Затем пришла и злость. Благо, в этот раз не на себя. Перевела взгляд на тех, кто наверняка уже давно видел десятый сон. Страх, перемешанный с гневом. Точно же всё сказала. Чуть ли не на пальцах объяснила. Так, нет же. Настолько глупо попасться на эту идиотскую ловушку со способностью. Если проснуться, то точно всё выскажет. Абсолютно всё. — Будут какие-то объяснения, Босс? — так нелепо попытались вернуть её в реальность. — Один из крыс. Александр Волков, — последовали чёткие и быстрые разъяснения, — Его способность позволяет усыплять людей, погружая их в сон, разбудить от которого физически невозможно. И проблема в том, что если пройдёт достаточно времени, то он способен перемещать жертв в что-то вроде отдельного пространства, и.. Короче, в любом случае ничем хорошем это закончится не может, — в тревоге прикусила губу, — Видимо, его дар использовали в качестве защиты архива. И теперь надо что-то думать.. — Точно так же коснуться их не рассматривается в качестве варианта? — Не сработает, — Донцова замотала головой, — Явно пару часов, как минимум, проспали здесь. Даже меня в сон клонит, хотя ты меня за руку держишь, — начала прокручивать мысли, — И даже если вынести, то будет абсолютно всё то же самое. — Их поведение так сильно отличается. — От психики зависит, — глаза снова начали бегать туда-сюда, — Одному точно снятся кошмары, а другому.. А вот это уже неплохо. Значит, будем приводить в чувства силой. — Силой? — Как легче всего вывести человека из равновесия? Причинить немного боли, — взгляд устремился в сторону оружия, — То есть, нужно прострелить с достаточной силой, но не смертельно, — вырвала руку из хватки Дазая, — Там ящички где-то, постарайся найти аммиак и вату. — Ты точно уверена? Ты же заснёшь опять. — Я не знаю, как именно с твоей способностью будет взаимодействовать мой пистолет, — начала объяснять Даша, всячески жестикулируя пальцами, — Тогда и регенерация точно работать не будет.. И если начну спать, то тут же коснись меня. Вроде бы всё..       Сонливость накатила практически мгновенно, заставляя Донцову всё больше зевать. Постепенно закрывались глаза, отчего количество того, что можно было разглядеть собственным взором, заметно сокращалось. Ноты приторного аромата разносились всё слаще и стремительнее. И наконец — лёгкие посапывания со сном.       Окружение резко сменилось. Мерзкий холод, пробегающий по всему телу. Тело скованно. Кажется, туго к стулу привязали. Яркий свет, больно бьющий по глазам. Пытается что-то выкрикнуть, как вдруг подмечает — голос-то другой. Совсем подростковый ещё. И чёлка. Не чувствует её на лбу. Заметна и другая длина волос. Как и одежда. Такая, которую Даша более никогда в жизни не носила. От чего в голову ударяет осознание, от которого хочется, разве что, только убиться.       Челюсть невольно разжимается от пронзительной боли в руке. И, кажется, раздаётся чуть слышимый смех её мучителя. Снова этот один дьявольский сверкающий среди всей окружающей темноты глаз. И выпытает ведь всё. Абсолютно всё до каждой крупицы правды. Донцова же не умеет ещё терпеть и затыкаться, не смотря ни на какую агонию. И научится всему этому только после случившегося. А пока что с губ непроизвольно всё ещё может сорваться то самое никому и никогда более не произнесённое.. — Хватит.. Хватит! Отпусти.. Отпустите, умоляю! Они.. Они всё заплатят.. Отдадут.. Правда! Только прекратите.. Прошу! Или убейте.. Лучше тогда убейте! Пожалуйста.. Я хочу домой.. Я никому и слова не скажу! На колени встану.. Только отпустите, слышите! От-тпустите-е..       Резкая боль в солнечном сплетении, заставляющая разлепить глаза силой. Вскрикивает. Медленно оглядывается. Дазай. С двумя глазами. Плащ. Светлый плащ. Галстук-боло. Другой. Совсем другой. Не такой, как в этом кошмаре, что наверняка проецировал их первую встречу. Значит, проснулась. И сейчас в реальности. Значит, её идея сработала. И с Накахарой тоже выйдет. Значит, осталось только успокоиться.       Вот только этого никак не выходило. Отчего получалось только тупо, словно в неком трансе, испепелять Осаму таким ужасающим и напуганным взглядом, что и вообразить-то сложно. Это больше не взаправду. Это давно не так, как тогда. Даша это знает и понимает. Вот только что-то совсем иное ноет, будто незастывшая рана, в разы сильнее. И глаза всё сильнее пропитываются такой непосильной и ужасающей обидой. — Прости, прости, Дон-дон, — кажется, в его лице читалось даже что-то вроде сожаления, — Ты уснула и никак не приходила в сознание, — пытался поднять её на ноги, постепенно приводя в чувства. — Н-нет, всё правильно, — понемногу начала возвращаться в реальность, — Значит, работает.       Раздался выстрел, схожий по звуку с неким хлопком, что непроизвольно силой заставил открыть глаза рыжему. Шок сопроводился рыком от боли, что постепенно начала утихать. Попытка сопоставить факты. Такой приятный. С нотами карамели. Состоящий из приятных воспоминаний. Ацуши. Его улыбка и смех, что согревали сильнее всех вместе взятых горячих напитков на Земле. И заканчивается всё агонией и дыркой в пузе. Да что за чёрт-то.. — Спокойно, споко-ойно, — в глаза бросились свисающие блондинистые волосы, — Накахара, это я. Ну, мы, вернее. — Что за.. — Этим вопросом должна интересоваться тут я, — тревога отошла на второй план, а в голос вернулось раздражение, — Вы схерали тут наделали-то, а?! Что в моих словах об осторожности неясного было? — Мы всё проверили! — Запах, рыжуля, запах, — ещё немного, и точно начала бы шипеть от гнева, — И зёв. Неужели не додумались сразу ноги делать, как только начался концерт из звуков? — попытка успокоиться. — Ладно, неважно. Что прикажешь с твоим парнем делать? Потому что вот как его растормошить, у меня идей нет, Накахара. — Ацуши, Ацуши.. — Чуя начал трясти его за руку, а затем стал прислушиваться к бормотаниям, понятным, как казалось, только ему одному. — Я здесь.. Здесь, слышишь? Со мной всё хорошо. С нами всё хорошо. Мы в безопасности. Просыпайся только, ладно? — наклонился и нежно поцеловал.       Сердцебиение участилось. И тело, кажется, резко начало согреваться. Быстро захлопал ресницами, понемногу отгоняя остатки сна. Накахара. Накахара перед ним. Живой. Встревоженный, но полон сил. Тут же вцепился в рыжего. Затем — долгие и тёплые объятия. — Ч-чуя.. Чуя, — Накаджима обхватил его шею руками, постепенно приходя в себя и начав рассматривать всё вокруг. — Ну, раз вы оба теперь бодрствуете, — парни вдвоём почувствовали полученные подзатыльники одновременно, — И заработали лечебный нагоняй, то моя работа здесь окончена, — вдруг Донцова притихла на пару секунд, — Накахара, одолжи листик с ручкой. — Зачем? — мафиози протянул ей необходимые вещи. — Хочу кое-кому письмо счастья передать, — быстро что-то начиркала и свернула бумажку, оставив её на полу, — И надеюсь, что вы дойдёте домой без приключений, потому что нам с забинтованным долбозвончиком уже пора. Доброй ночки, мальчики.. — А ты тоже потерял ту нить, как они связаны, да? — шепнул Накахара, смотря вслед уходящим Даше и Осаму. — Понятия не имею, — Тигр покачал головой, после о чём-то задумавшись, — Но они смотрятся мило, что ли? — Мило? Да они вскоре глотки перегрызут друг другу, вот увидишь. — Ну, с Дазаем Донцова выглядит чуть счастливее, чем в крысах, в любом случае, — на лице появилась лёгкая улыбка, — В конце концов, приятно быть кому-то нужным..

***

— Кофе на ночь?       Предложение от Даши зайти к ней вкусить столь действенный напиток против усталости показалось Дазаю действительно странным. Как и все закрытые в её квартиры комнаты, за исключением кухни. Безусловно, всё ещё хочется узнать чуть больше, но видя, насколько это был чуть ли не титанический шаг для самой Донцовой, ради которого ей наверняка пришлось переступить через себя, можно было довольствоваться и малым. — Ну, не моя вина, что кому-то утром на работу, очень желательно в трезвом виде, — только чуть улыбнулась с ехидной ухмылкой, — Тогда бы я, конечно, перелопатила все свои вина. Но увы и ах. Будем довольствоваться малым. — Мило, что ты заботишься обо мне. — Ха, ты просто никогда не видел, как мастерски я его готовлю, — опять начала колдовать над кофеваркой, стоящей на плите, — Если что, я отвезу тебя до дома. — Не нужно, правда, — в голову перестали лезть слова, — Откуда у тебя столько денег? — Федя действительно платил мне намного больше, чем я нуждалась, — Даша в некоторой растерянности пожала плечами, — И по итогу мне было просто не на что их тратить. Ну, разве что, иногда раскошеливалась и докупала одежду, алкоголь там.. Или в казино ходила.. — Часто выпиваешь?       Что-то внутри болезненно начало подвывать. Ну, уж нет. Донцова же не похожа на какого-то запетого и напрочь отбитого алкоголика, что почти никогда и не просыхает. Она же не такая. Больше не такая. И даже на человека походит. А запас ещё не пустых бутылок— это так, на случай чёрных дней, когда в очередной раз станет невыносимого плохо и захочется как-нибудь отвлечься. — Ой, только не делай вид, что ты святой и пьёшь реже меня, — с недовольством закатила глаза, — Проскальзывает иногда, — вновь взглянула на свой магический напиток, который чуть не убежал, — Вот поэтому я и люблю пить этот шедевр богов. Едкий, конечно. Зато тонкий и приятный, — принялась разливать кофе по первым попавшимся под руку кружкам, — Держи. — Спасибо, — чуть было не прикусил языком, задумавшись о чём-то, что гложило настолько сильно, что все мысли сводились только к одному, — Дарья? — Что такое? — Извини за тот удар. Я испугался и, по всей видимости, не рассчитал силу, а ты..       От услышанного захотелось ущипнуть себя по руке. Никакой веры в происходящее или реальность попросту не было. Попросили прощения. Искренне. Максимально честно. Волнуясь и переживая, что ей причинили дискомфорт и боль. Да ещё и кто. Тот, кто когда-то наверняка наслаждался её мучениями и слабостью в прошлом? И он же извинялся перед ней? Звучит как невозможный сюр, никоим образом неспособный произойти в жизни. — Забей, — попыталась как можно быстрее прервать эту нить разговора, понимая, чем именно всё закончится. — Тебе же было больно, и я, правда, переборщил.. — Я сказала, забей! — Даша прикрикнула, чуть не выпустив раскалённую от кофе чашку из рук. — Всё нормально. Я не злюсь и не обижаюсь. Было бы глупо расстраиваться из-за меры необходимости, — но болезненный опыт всё равно предательски выдавал утаённое, — Просто неприятная ассоциация из прошлого. — Но у этой «ассоциации» наверняка есть причина, — поймал на себе раздражённый взгляд Донцовой, — Перегибаю палку? — Да, — только сухой ответ без подробностей, за которым последовало не слишком продолжительное молчание, — Осаму, протяни руку, — обнаружила на столе какой-то фломастер, который тут же пошёл в дело, — Мой номер. Мне больше нравится, когда меня допытывают по телефону, а не застают врасплох на улице, — покривила губы от очередной тишины, за которой последовало то, о чём сама же потом успела пожалеть, — Звони мне, ладно?       Осознание всего произошедшего приходит только в момент, когда Дазай начинает рассматривать расписанные почерком Даши бинты. Дура. Идиотка. Такая немыслимая и глупая. Ещё и сказала-то как. Будто ей это важно. Нужно. И, похоже, на какой-то нелепый флирт. Да такое даже если сильно взбредёт в голову, додуматься не сможешь. А она, вот, смогла. Молодец. Ещё одно тупое достижение получено. Так держать.       Ну, уж нет. Ни о каком доверии речи и близко идти не может. И о дружбе тоже. Это всё так, возникшие никак не по её личной воли обстоятельства. Вынужденные меры, избегать которые было невозможно. Временные и даже противные. Но такие нужные в трудный. Без них, ведь, точно никак не обойтись.