Once upon a time, was a fool who thought he'd find
Purpose in his life along the way
Don't you run and hide from the truth, you decide
Everything that lives is gone to waste
KXLLSWXTCH — WASTE
***
Эрен нервничает. Стоит с бутылкой вина. Перекатывается с ноги на ногу у потрёпанной двери пятиэтажки. Только цветов не хватает. Ну чисто принц пошёл принцессу завоёвывать. Так Карла и сказала, не догадываясь, что принцесса — это её пасынок.
Сплёвывает одолевшие сопли. Натягивает кепку поглубже, поправляет капюшон на чёрной, тёплой куртке, мартинсами в пол себя припечатывает, чтобы не струсить, чтобы не сбежать.
Жмёт на звонок у фамилии Йегер.
Спустя минуту дверь нехотя открывают.
— Херр Йегер, — снимает кепку, по-дурацки приветствуя сводного брата.
— Чего тебе? — Зик удивлён, но явно не расстроен позднему визиту.
Эрен изучает старшего брата, и тот не выглядит так, как если бы у него были гости или он кого-то ждал. Расслабленный, в домашних штанищах и голым торсом, что упрощает задачу. Немного раздражённый, что задачу усложняет. Однако…
— Мы разошлись, — поднимая бутылку явно за любовь, Эрен понуро проходит внутрь и привычно скидывает ботинки у порога.
— Соболезную, — Зик следует за братом, дверь за ними закрывая, — чего вы так?
Младший падает на миленький диванчик из икеи, что абсолютно не сходится со стилем потрёпанной квартиры–одиночки. Подтягивает ноги на подушки, скидывая массивную куртку за спинку мягенькой софы.
Начиная представление.
— Не сошлись характерами, — пожимает безразлично плечами, скидывая туда же и кофту, оставаясь в домашней майке и джинсах.
— Звучит странно. Может он узнал о том, что мы… — кричит Зик уже из спальни, в которой сменные штаны для гостя ищет.
Фразу не заканчивает, потому что не находит подходящих слов.
Это тот ещё вопросец, как правильно описать произошедшее между ними. Лет пять назад, или около того, и по очень тупому стечению обстоятельств, они немного заигрались. Ошибку оба признали и драму века решили не отыгрывать — закрыли на произошедшее глаза. Зато образовалась новая тема для смолтока. С перчинкой. Оба сошлись на том, что виноват отец, который сыновей так долго в тайне друг от друга держал. Впрочем, никто так и не решился о произошедшем ему лично сообщить.
Наверное Зик не соврёт, если скажет «переспали», но язык, хоть убей, не поворачивается.
Возвращается в гостиную, к Эрену. Тот уже на кухонной зоне хозяйничает, красное вино по большим бокалам разливает и сбавляет всё крупными кубками льда.
— Эрен! — порывается сообщить братишке, что красное со льдом не пьют, но видя, как тот, глазом не моргнув, опрокидывает бокал, бросает гиблое дело, — проехали.
— Нет, он об этом не узнал. У тебя есть мороженое? — Эрен сразу же вина себе доливает.
— Мгм, — Зик достаёт из морозилки ванночку клубничного, протягивает ему, — твоё любимое.
— Действительно, — забирает её и звучит немного удивлённо, — даже не начатое… Ты как знал!
Собирают вино, мороженое и ложки, передвигаются обратно на диван, подрубают нетфликс. Вечера с подобным набором переменных для них не в новинку, однако по одиночке предпочли бы пиво да пиццу. Странность. Одно «гилти плеже» на двоих.
Эрен как бы между делом переодевается: снимает джинсы, совсем брата не смущаясь, а вот Зик учтиво взгляд отводит.
На что младший хохочет:
— Чтооо? Теперь ты меня стесняешься? — и не торопится домашние штаны до конца натянуть, оставляет их демонстративно на коленках висеть, боксерами сверкая.
— Нет, просто подумал, что тебе так… — нерешительно Зик всё же оборачивается, — будет лучше.
Эрен садится совсем рядом, складывает локоть на спинку дивана, кулаком затылок подпирая и совсем не заботясь, джоггеры по–человечески надеть. Очевидно: он снова Зика изучает, препарирует его реакцию.
— Понятно, — и звучит он немного отрешённо.
Зику кажется, что Эрен смотрит на него.
Но всё же мимо.
— Он тебя бросил?.. — неуверенно предполагает, отпивая вина и листая фильмы стриминга.
— За кого ты меня принимаешь? — не скрывая разочарования в голосе, — мы поговорили. Потрахались. Поели. Поговорили. Он плакал. Потрахались. И я уехал к тебе.
— Получается, ты его бросил. Зачем? Ещё недавно говорил, что всё прекрасно.
— Я видел его с новыми друзьями в универе, — отвлекается на свои кривые ногти и разодранную кутикулу, игнорируя любые формы невербального контакта с братом.
— Он тебе изменил? — с серьёзным тоном продолжает гадать тот.
— Боже, Зик, — гасит насмешливую полуулыбку на подходе, — ты же знаешь Райнера, он — сама прямота… Не нужно видеть его с кем-то, чтобы понять, что он кого-то трахнул.
— Тогда?...
— Он выглядел таким счастливым в кругу своих одногруппников… Со мной он таким никогда не был, — шепчет, обиженно утыкаясь подбородком в локоть, — у них у всех есть пара и среди них нет геев. Понимаешь о чём я? Не хочу портить ему жизнь.
— Ммм, благородно, — делает очередной глоток, морщясь, добавляет, — может стоило у него сначала спросить?
— Какой правильный мальчик… — подкалывает старшего.
— Такой уж уродился, — пожимает застенчиво плечиками.
— Это бессмысленно..., — выдыхает уставше, усаживаясь поудобнее, — мы оба хотим свободы, но он себе в этом никогда не признается. Я его люблю, поэтому помогаю понять это пораньше, чтобы не тратить зря наше время.
— Которого у вас, конечно же, в обрез. Что за грандиозные планы у тебя впереди?
— Зависит, — звучит он многообещающе, на Зика смотрит также.
— От?
— От твоих, — сверяя время на своих наручных часах, — ты никого не ждал?
— Почему? — старший откладывает пульт в сторону, заторможенно отвечая, — нет, не ждал.
— Могу у тебя остаться или мне на вокзал тогда надо? — намекая на отсутствие общественного транспорта после полуночи.
— Тебе на диване норм спать?
— Да уж не привыкать, — Эрен ухмыляется, — мне завтра никуда не надо, так что с меня завтрак за ночлежку.
— По рукам, — для пущей краски руки жмут, а Зик использует момент, изучает ладонь брата на предмет свежих ранок, которыми он сам себя время от времени награждает.
— Я видел на нетфликсе прикольную документалку. Можно? — вытягивается к пульту, что лежит на придиваном столике, на бёдра Зику ладонями опираясь.
— Конечно, — от Эрена пахнет вкусным парфюмом, который он сам себе во Франции подобрал.
Древесина и сандал. Кожа и мускатные нотки. Звучит очень возбуждающе, так Зик ему тогда и сказал.
Включает что–то из предложки стриминга о космосе и квантовой физике с дедами из Оксфорда в роли приглашённых экспертов. Усаживается поближе, делая очередной глоток из бокала.
— В общем, я бы хотел провести с тобой какое-то время, если ты не против. Хочу занять себя чем-то, чтобы не сорваться и не натворить глупостей.
— У меня утром встреча, рекомендую следующим пунктом твоей программы проведать родителей.
— Они потерпят, — ведёт медленно пальцем по сгибу локтя к плечу, — нужно провести время со старшим братиком, — улыбается.
— Я вернусь поздно, — Зик дальновидно предупреждает, взглядом преследуя стремительное продвижение чужих пальцев к своей шее.
— Я подожду, — гладит загривок, накручивая светлые прядки на палец.
Звучит до боли гипнотически.
Другой рукой тянет Зикову ладонь, кладёт её на своё бедро и ведёт по коже выше к животу.
— Эрен? — старший напрягается, пытается руку отдёрнуть, но Эрен держит крепко.
— Ты сказал, что я нравлюсь тебе…
Тут Зик не выдерживает, недовольно цокает. Ненавидит свою несдержанность, когда дело касается брата.
Ну ведь можно ж было промолчать?
Ну не смертельно ж было.
Можно было не смолточить на той дурацкой день-рожденной-вечеринке. Знал же, что опять этим всё и закончится. Нет. Сам подошёл. Сам заговорил про их с Райнером отношения — сунул нос не в свои дела на правах «старшего брата». Повысил градус алкоголя и через сорок минут они уже зажимались где-то в подсобном помещении, пока снаружи вовсю музыка играла. Оба опытом наученные — обычно дальше невинных обнимашек не заходят, а Зик в тот раз возьми да ляпни с серьёзным лицом: «ты мне нравишься, Эрен». Ещё и тоном таким, будто для самого Эрена этот факт когда-то оставался тайной.
Его так с происходящего прорвало, что он, согнувшись в три погибли, неистово хохотал, из последних сил за чужие плечи держась. Остановился только в тот момент, когда Зик приподнял его за подбородок, заставляя на себя взглянуть.
Выглядел до неприличия
горячо серьёзно.
— Да, но… — Зик может и хотел на это что-то возразить, да Эрен их сплетёнными руками ныряет под свою майку, перебивая любой мыслительный процесс.
Пальцами ощущает тепло чужой кожи, натыкается на пупок, а хозяйская рука ведёт выше, к сердцу.
— Чувствуешь? Я очень рад, — прикрывает умиротворённо глаза, — ты мне тоже нравишься, Зик.
— Эрен, мы ведь даже толком ничего и выпить не успели, — руку не отдёргивает, пусть и удивляется, — почему ты так странно себя ведёшь?
— Я продолжаю то, на чём мы остановились в прошлый раз. Как там было дальше? — цитирует брата трёхнедельной давности, на коленях выпрямляясь и за подбородок его на себя приподнимая, — «поцелуй меня, Эрен»?
Между их носами миллиметры пространства. Зик следит за его губами будто под гипнозом, будто отвечать на вопрос и не собирается вовсе.
— Не стесняйся, — а тому ответы и не нужны вовсе, продевает чужую руку у себя под майкой, сжимая ею свою шею, — гладь меня, сколько захочешь... Задуши, если такое по душе.
— Зачем?
— Я же тебе нравлюсь. Мы могли бы немного повеселиться, — доверительным тоном предлагает варианты, — как раньше.
— Я бы не стал… — изо всех сил взгляд прячет.
— Почему нет? — ладонями манит его лицо обратно к себе, — у тебя кто-то есть?
Эрен хочет его поцеловать, а Зик нерешительно от каждой попытки уворачивается. Знает, что тогда сорвётся. Лбом упирается в лоб, выигрывая сантиметры пространства между ртами.
— Нет, но…
— Но?
— Ты помиришься с ним, а потом будешь жалеть, — жадно вдыхает запах французкого парфюма. Насладившись, уточняет, — об этом.
— Ты не прав, — он целует руку излешне нежно, будто Зик королевских кровей, и смотрит на него пронзительно, взглядом своим убеждая, — я ни разу не сожалел.
Зику приятно, но давно забытое чувство горечи вернулось, подступило прямо к горлу аж до тошноты. Потому что, что бы брат сейчас ни говорил, но у «них» нет ни шанса в долгосрочной перспективе. Они могут играть друг с другом хоть до посинения, но предел их близости уже достигнут. «Больше» или «сильнее» никогда уже не будет. Он знает, что этот вариант Эрену тоже не подойдёт и сегодняшняя ночь принесёт ему новый шрам не только в сердце, но и на теле.
Выбирает меньшее из зол и пытается грубостью его спугнуть:
— Тебя же уже трахнули сегодня дважды? Зачем я тебе ещё нужен? — надеется, что младший сэмоционирует и сдастся.
Эрена постановка вопроса и в правду немного задевает, но он видит намерения брата так ясно, что всё что ему остаётся, это по–доброму над ним усмехнуться:
— Бог любит троицу, — и продолжить.
Рукой ныряет под нижнее бельё, сжимая крепко Зиков член.
— Эрен, — тот рычит сквозь зубы ему в губы.
— Зик… не сопротивляйся. Ты же и сам… Всё понимаешь.
Расстояния между лицами почти нет, все их чувства друг у друга как на ладони. Носом задевает нос, губами — губы. Мажет влажными по скулам, пытаясь всё-таки попасть. Опускает взгляд ниже — там его рука скользит по члену рьяно, то и дело задевая уретру и вызывая у брата дрожь в теле. Эрену такая его реакция нравится, довольствуется собой, ухмыляясь.
— Остановись, — просит Зик, беспомощно откидывая голову на спинку дивана.
— Я, просто, хочу тебя, — Эрен принимает подобный жест за разрешение, свободной рукой стягивает с себя майку и льнёт ближе к чужой голой груди.
Эта близость Зика опьяняет.
Жмурится.
Явно она, потому что бокал красного со льдом на такие ощущения не способны.
Брат дрочит ему добросовестно, прижимаясь ближе и ближе, жаром разгорячённого тела припекая. С этими мыслями Херр Йегер изучает потолок своей квартиры: идеально ровный, без трещинки или грязного шва. Отвлечься от тревожных мыслей не выйдет.
Закатывает блаженно глаза, когда чуть погодя Эрен берёт в рот.
Это мгновение растягивается до самого начала: видит перед собой облако на небе, шов в голубой ванной, битый пиксель в телевизоре и того парнишку с плюшевой обезьяной наперевес. Словно очередной психоделический трип — всего лишь картины из их общего прошлого. Опускает взгляд ниже: там тёмная макушка скользит по его члену самозабвенно, будто Зика тут и вовсе нет.
Он не видит его лица, но ощущает, что это всё неправильно.
— Ты… — отрывает брата от члена, как от соски, тянет за талию на себя, — Эрен, ты чего?
Усаживает его у себя на коленях и заправляет выбившиеся пряди за уши. У него лицо без эмоций, только глаза покраснели. Он смотрит на Зика сверху вниз, но Зику кажется, что снова мимо. Младший лоснится ближе, ёрзая у старшего на коленках.
Задевая горячей кожей невзначай чужие соски, рукой под собой намеренно сжимая чужой член, он вызывает у Зика несдержанные стоны-выдохи. Пусть тот их умело и маскирует, нижнюю губу каждый раз закусывая.
— Не надо было… — он морщится от ощущений, с трудом сдерживая очередной стон.
— Зик… — Эрен шепчет отрешённо, внимательно наблюдая за его реакцией.
— Ммм?
— Давай не будем усложнять? — нежно держит в руках его лицо, смотрит на него так чисто и так просто, что тут сложно устоять.
Эрен наклоняется ниже, осторожно целует сухие губы. Без проникновений, лишь слегка задевая их. Зику это подходит. Он отвечает также сдержанно, взгляд с него не сводя. Заботливо им успокаивая. Он для него глубокий океан, а Эрен ему — дремучий лес. Обнимает гостя за талию, нежно прижимая к себе. Стягивает с колен домашние штаны и выбрасывает их куда-то рядом с его курткой и кофтой.
Брат сказал, что хотел себя чем-то занять, лишь бы не натворить глупостей.
Зику кажется, что он соврал. То, как Эрен двигается, то как он говорит и особенно, как он сейчас на него смотрит — Эрену нужна забота. Самые тёплые объятия в мире, которые убедят его в том, что он прав. Что он не совершает глупостей прямо сейчас, что всем будет только лучше от его решения и каждый окажется на своём месте: Райнер найдёт себе милейшую подружку, Эрен будет свободен, а Зик будет просто рядом.
Эрен хочет знать, прав ли он. Тот ли путь он для них выбрал.
Но Зик этого не знает и Эрен это понимает.
Поэтому и говорить им бессмысленно.
Поэтому Зик должен сыграть заботливо отведённую ему роль: обнимать брата крепче всех на свете, целовать жадно, трахать жёстко. Даже, если он будет плакать. Не бросать. Пока он сам не уйдёт. И потом не догонять, отпустить. Не ждать, что он вернётся. Но если он вернётся, гостеприимно его принять. Обнимать, целовать и делать всё, что он захочет.
Зик понимает и улыбается ему тепло.
— Мне это подходит, — давит младшему на шею, принуждая к поцелую.
Проникает глубоко.
Кусает его губы, руками изучая талию, неотвратимо скользя пальцами вниз.
У Эрена подкашиваются коленки и он обессилено падает на бёдра Зику — зависают на равной высоте. Лицом к лицу. Пальцами брату за плечи цепляется, то ли прижимая, то ли отталкивая его, пока тот сжимает оба члена в руке. Эрен стонет и бёдрами в широкую ладонь толкается, жалобно вглядываясь в ледяные глаза напротив.
Сжимает его шею за загривок, в позвоночнике от ощущений вытягиваясь.
Больно. Приятно. Щекотно. Сладко. Приятно. Горько. И снова до невыносимого больно.
Ладони старшего брата значительно больше и твёрже, чем его собственные или даже Райнера. Следит за их рваными, хаотичными движениям внизу. Мокро и остро, но ему этого мало.
— Зик, Зик, — своей ладонью мягко накрывает ручищу, сжимающую их члены, — я так не кончу. Мы можем… — выдыхает утомлённо, — можем заняться сексом?
— Уверен? — не останавливаясь внизу ни на секунду.
— Да… — выстанывает из себя согласие, захлёбываясь чувствами.
— Мне тебя растянуть? — заботливо уточняет, сжимая в руках его задницу как губку, проникая пальцами внутрь, — нужны смазка и презервативы?
— Нет, — упирается кулаками в колени Зика позади себя, открываясь его ласкам, подставляясь под его касания, — просто трахни.
— Вот так просто? — переспрашивает, ухмыляясь.
Ему нравится наблюдать, как брат пытается что-то связно отвечать. Тот балансирует между болью и удовольствием в ощущениях, морщит недовольно нос, выгибается в спине сильнее, словно акробат, отдаваясь чужим поцелуям. Зик ведёт губами от тазовых костей до его пупка, тянется к соскам, но те слишком высоко.
Цокает.
Перехватывает его за талию и на руках уносит в спальню. Падают один за другим на кровать. Зик нависает над Эреном, совсем как в их
«первый и последний
» раз.
— Тоже чувствуешь это? — гость вытягивает ногу, кладёт её на крепкое плечо, — дежавю.
Зик залипает, любуется своим зеленоглазым ангелом. Ловко перехватывает щиколотку с плеча и целует её нежно. Разводит ноги шире. Он знает, что это неправильно — себя не обмануть. Знает, что ничего у них не выйдет.
Ухмыляется себе под нос, поднимаясь поцелуями по бёдрам выше. Ведёт языком вдоль члена, Эрен следит за ним дрожащим взглядом, сдерживая стоны, закусывая губы. Выгибается и плавится в Зиковых руках. Тянет его за волосы то на себя, то глубже взять.
Кончает, пальцами вцепившись крепко в плечи.
Затуманенным взором наблюдает, как движется его кадык, когда старший брат всё глотает.
— Радует, что не придётся стелить диван, — хрипит уставше, Зика в объятья руками маня.
— Радует, что не придётся готовить завтрак, — вместо этого, тот педантично откладывает очки в сторону, притягивая Эрена к себе за бёдра.
Так просто он его теперь не отпустит. Младший с интересом ухмыляется, сам ближе к брату подползая, задом натыкается тому на член.
— Скажи, идеально получилось? — многозначительно улыбаясь.
Зик не знает.
Но Эрен просил его сегодня не усложнять.
Поэтому он наклоняется ближе, целует его грубо и отвечает лишь вдоволь насладившись вкусом.
