Анютины глазки

Зимняя Москва дышала тяжело и неровно. Снег лежал серыми сугробами вдоль обочин, перемешанный с грязью и следами чужих шагов, фонари разливали по улицам желтый, усталый свет, а мороз щипал лицо так, будто напоминал: жизнь продолжается, как бы ни было. Дворы гремели эхом редких шагов и лая собак, из подъездов тянуло табаком и паленым спиртом. Дороги сковали пробки, машины нервно обменивались гудками. Люди смешно перепрыгивали через грязные лужи, которые уже успели образоваться. Температура воздуха, как девочка со скакалкой, прыгала то высоко вверх, то неожиданно опускалась вниз. И это ужасно, ведь сегодняшние лужи уже завтра застынут опасной гололедицей.    Анна сидела в спальне перед трельяжем, уставившись в зеркало. Быстрыми, отточенными движениями, она красила ресницы, наносила на веки блестки. Девушка могла плеваться на все, что заморское приносит Витя в дом, но от косметики ей отказаться было сложно. Как же ей нравилось ярко краситься на сцену, привлекая к себе все внимание зрителей. Так и сейчас, Нюта подводила губы темным карандашом, чтобы затем такой же темной помадкой их накрасить.    Без стука, в комнату зашел Пчелкин. И вот он, в черных брюках и идеальной, шелковой черной рубашке. Анечке хотелось выть на луну, когда её любимый выглядел так. Ей думалось, что она превращается в сплошное желание, которому срочно нужен Пчела. Хотелось выхаживать, красоваться перед Витенькой, вилять хвостом и волосами. Но в открытую она, конечно же, никогда ему этого не скажет. Лишь погладит по волосам, игриво спуская руку к лицу. Цапнет коготками щеку, притягивая к себе, и вновь оттолкнет.    – Павлин, – резкое умозаключение от девушки.   Витя с ног до головы осмотрел пассию. Анечка была в объёмном пиджаке насыщенного алого цвета, который свободным мужским фасоном подчеркивал её женственность. Под ним угадывалось короткое черное платье, едва видневшееся из-под края пиджака. Плотные черные колготки визуально удлиняли ноги. Ане вечно не нравилось, что в любом наряде она выглядит низкой, поэтому шла на всевозможные ухищрения. Волосы были навьючены в пышную укладку в разные стороны.    – Ну конечно, до тебя далеко, – усмехнулся Витя, раздевая глазами девушку.    Через пять минут им нужно было выходить. Белый, неожиданно для всех, решил собрать товарищей под крышей дорого казино. Пообещал выпивку, хлеба и зрелищ. Анна долго отказывалась. Конечно, она была бы рада провести время с Пчелкиным, которого у них было все меньше. Но делать это в компании Саши – сомнительное удовольствие.    – А кто там будет?    – Да знаю я что ли, – пожал плечами Витя, – наши подтянутся. Шмидт подскочит потом, еще кто-то.    – Эх, жаль, что Оля прилететь не успеет, вот бы её кто позвал…    – Ну начинается, – закатил глаза мужчина, выходя из спальни. Хотелось съязвить что-то в спину, прыснуть ядом. Но ругаться перед встречей было не желательно.    Молодые приехали на такси. Витя был намерен нажраться сегодня, и за руль не садиться. Казино «Империал» было огромным. Фасад здания кричал о себе издалека: желтые, алые и золотые огни наслаивались друг на друга, слепя и маня одновременно. Неон жужжал, вывеска мигала настойчиво, буквально заставляя зайти внутрь. «Империал» выглядел вызывающе, даже нагло – как дорогой костюм на человеке, у которого полно денег и полностью отсутствуют тормоза.    На входе встречала охрана. Анна знала, что она ничего не крала, никому не угрожала и ничего опасного с собой не проносила. Но мужики у дверей смотрели так, что ей самой захотелось сдаться с поличным. И лишь минуя церберов, удалось во всей красоте увидеть этот ад. Внутри «Империала» было просторно и шумно. Казино жило своей отдельной жизнью. Восторженные голоса людей, их смех и музыка – все смешалось в один ком. Где-то играла западная попса, перемешанная с джазовыми мотивами. По залу тянулись ряды столов: зеленое сукно рулетки, карты блэкджека и покера, кости, рассыпанные фишки, чьи цвета слепили глаза. Игроки сидели плечом к плечу. Кто-то напряженно считал, громко матерился и бил бокалы. А кто-то уже пьяно улыбался удаче, просил официанта принести третью бутылку и сорил купюрами. В глубине зала светился бар – длинная стойка, бутылки, выстроенные в идеальный порядок, и бармен, ловко мешающий алкоголь. Делал он это так виртуозно, словно показывал представление. Между столами курсировали официанты в безупречной форме, предлагая виски, коньяк, шампанское. Вдоль стен стояли низкие столики с мягкими диванами. Именно за этими местами сидели самые влиятельные гости «Империала». Говорили они негромко. Лишь изредка косились на гостей, щелкали пальцами, дабы подозвать официантов и раскуривали табак.    За одним из таких столов сидела братва. Наконец похожий на человека Космос, одевшийся в серый костюм. Как всегда, с иголочки был одет Валера, чью бабочку на воротнике рубашки сто процентов завязывала Томка. В последнюю очередь Сакк обратила внимание на Белого. Вальяжный, он весь в черном сидел за столом, приглашая товарищей сесть.    – Ну сколько можно было ехать, друзья, – встрепенулся Кос, отодвигаясь и пуская на свой диван Нюру.    – Да плелись за грузовиком, мать его за ногу, – ругнулся Витя, садясь около спутницы.    – Фил, а Тамара не приедет? – мягко улыбнулась Анечка, смотря на старшего товарища. Она надеялась хоть на какую-нибудь женскую компанию этим вечером.    – Нет, – махнул рукой Валера, поджимая губы, – ну ты же понимаешь, она к таким местам не очень.    – Понимаю.    – Я нам занял пару столов, так что будем играть без очереди, – Белый довольно кивнул своим словам. – Ах, как же хорошо так собраться всей гурьбой!   Саша без слов подозвал официанта, и тот принес целый поднос с алкоголем. Для мужчин на столе нарисовался виски. Официант заботливо кинул в стаканы по три кубика льда, а вместе с этим поставил тарелку мясной, ароматной нарезки и пиалы с орешками. Для прекрасной половины этой компании официант поставил бокал яркого, золотого шампанского, а также опустил на стол клубнику и маленькие конфетки в серебряной фольге.    – Спасибо, – Аня взялась за ножку бокала, и вдруг её осенило. На столе два бокала с шипучкой.    – Саш, ну я не буду больше играть! Обдурили меня на сто баксов, нахалы, – роковая блондинка подошла к столу бригады, по-хозяйски хватаясь за второй бокал шампанского.    Незнакомка очень подходила этому месту. Короткое платье, глубокое декольте. Ноготки красные, острые. Весь её облик так и кричал о желании занять собой как можно больше пространства. Незнакомка выглядела как глянцевая картинка, которую нечаянно приклеили в семейный альбом.    Ане вдруг стало ужасно неуютно. Её платье уже не выглядело таким красивым, ноги худыми, макияж удачным. Захотелось спрятаться за Витю, натянуть пиджак до самой макушки, лишь бы её никто не видел.    Горячая блонда допила свое шампанское и поставив фужер на стол, уселась на колени к Сане. Анин рот раскрылся от изумления. Взгляд холодных, серых глаз прилип к Белову. Ах, как же ты блядская сука. Непонимание, тотальный шок и ахуй смешались воедино. Сакк нервно усмехнулась, после чего и вовсе рассмеялась, пряча лицо в плечо Пчелкину.    – Анютка, ты че, шутку вспомнила, а нам рассказать забыла? – посмеялся Кос, отправляя в рот скрученную колбаску.    – Ах, тезки получается! – улыбнулась блондинка, протягивая раскрытую ладонь Сакк.    Аня вновь села прямо, закидывая ногу на ногу. Началась игра. На кону большие ставки, но Сакк готова идти ва-банк.    – Прости, жать не буду. Испачкала руки, когда из машины выходила, – закивала Анечка, улыбаясь. – Анюта, значит…и чем вы занимаетесь?    – Я актриса, – хищно блеснула глазками блонда, переводя взгляд на Фила, – мы с Валерой вместе снимаемся.    – Да, кстати, я хотел вас пригласить…    – Прикольно, – перебила Анечка Фила, покачивая ножкой. – Не, ну я была на съемках Валерки, там правда прикольно. Боевичок, фантастика… Но вас не видела. А вы в каких жанрах обычно принимаете участие?    – Не поняла? – хохотнула актриса.    – Ну, имею ввиду, там же куча жанров. Вы в русской классике снимаетесь? Или больше немецкое кино любите? – как ни в чем не бывало, Сакк широко улыбнулась. Лишь на секунду изобразила смущение, а затем снова бесстыдно натянула довольную гримасу. – Нам с Витькой немцы не зашли как-то, не знаю… Девушки там карикатурные какие-то, орут да стонут, а к ним еще даже притронуться не успели. Наши получше снимают. Любви там больше.    – О, Пчела, так вы значит посмотрели ту кассету, которую я тебе давал? – отозвался Кос, закуривая. Валера еле слышно усмехнулся.    Витя сжал бедро Ани, защипывая. Лицо его стало злым, недовольным. Хотелось схватить девчонку за шкирку и встряхнуть как следует, приводя в чувства. Но Пчелкин продолжал сидеть. Закипал, краснел, но сидел молча.    – Ну, значит, не понимаете вы ничего в кино, – вздохнул Саша, проводя ладонью по ноге тезки. – Кем ты там последний раз была? Царевна, что ли… Богиня какая-то.    – А вы знаете, что Александр женат? – наконец, выдала Сакк. Пчелкин тяжело вздохнул.    – Был женат, да, – кивнула блонда, пожимая плечами. – ЗАГС долго рассматривает заявление.    – Точняк, – хохотнула Анечка, невинно ложась на плечо Вити. – Ну вы с его женой лучше не встречайтесь, она… Хотя, чего она, вы лучше её сестру бойтесь. Ладно, запугала я вас, забудьте!    – Нет, уж продолжайте, – качнула головой актриса. – Хочу быть во все оружия.    – О да, это точно вам пригодится! – хмыкнула Сакк. – Я уж точно не знаю, не видела, но слышала, что как-то её сестра влезла в потасовку и выцарапала кому-то глаза. Ой, с корнями прям… Кровищи было, мерзость. Её кое-как оттащили.    – Ты бы мне хоть сказал, что меня ждет, – хохотнула блонда, переводя взгляд на Белого. Саша молчал. Тоже вскипал, но тоже молчал.    – Сам в шоке, – ответил Саня. – Ань, ну ты перегибаешь. Не стоит. А-то не красиво так, при хозяине вечера.    – Ладно, – пожала плечами Сакк, вставая с дивана. – Пойду шары покатаю. А-то, зря я что ли, немецкое кино смотрела.    С этими словами девушка удалилась к столам для бильярда. Блондинка вскочила следом, и вот две девушки уже потерялись в толпе.    – Сука, – громко выдохнул Пчелкин, хватаясь за стакан с виски. Рука его дрожала, но он поднес алкоголь ко рту, высушивая до последней капли. – Сука, сука, достала меня, сука!    – Витя, Витя, – засуетился Валера, подсаживаясь к товарищу. – Успокойся, не надо так.    – Да я как лох уже просто! Хаваю её дерьмо, терплю. А потом краснею! – Пчелкин расстегнул верхнюю пуговку на рубашке, ощущая, как ему не хватает воздуха. – Я ей предложение сделал. Отказала.    – Ну не просто так, наверно, – пожал плечами Фил, откидываясь на спинку дивана. Мужчина сложил скрещенные руки на груди. – Я же знаю её.    – Ну мне от этого не легче! – гавкнул Пчела, хмурясь. Витя поймал взгляд Белого.    – Ты не торопись с этим делом, Пчелкин, – протянул Саша, берясь за виски. – Успеешь еще разочароваться в жизни. Я вот поторопился, и что?    – И что? – переспросил Фил. – Сань, ты знаешь, я никогда не встаю на чью-то сторону, но сейчас ты не прав. У тебя прекрасная жена, сын. Мой крестник, между прочим. А ты так отзываешься. Это не дело.    – Да, было у меня вот так все хорошо, подловил! – Белый развел руками, открываясь перед друзьями. – Просрал все, получается.    – Вот именно, – процедил Витя, смотря на товарища. Саше не понравились эти слова. – Так что не учи меня жизни.    – Да ты зубами обзавелся, Витя Пчелкин, – усмехнулся Саня. – За это надо выпить.    Диалог не шел. Казалось, еще слово за слово, и дело примет вовсе опасный оборот. Саша знал, как давить на человека, и делал он это искусно. Распространял собой зло, и было ему неважно, даже если перед ним близкий человек.    Пчела откинулся к дивану, уводя взгляд в толпу. Отчаянно рыскал по фигурам, в надежде найти красное пятно среди всех. И она нашлась. Держала кий, печально пуляя шары в лузы. Сколько чувств его сразу одолело. Злость – она была вязкая, тяжелая, как перегар во рту, как мокрое пальто на плечах. Обида – ужасно унизительная, скребущая, ноющая. И такая противная горечь оттого, что она сказала "нет". И слово это, как оглушительный выстрел, как взрыв, стояло грохотом в его ушах. И даже в шуме казино, оно продолжало эхом отдаваться в его сознании. Конечно, он знал: мог бы плюнуть. Причем в любой момент. Послать все это нахуй, напиться, и уехать домой с первой попавшейся девкой. В зале таких было полно, и многие из таких знали Витю. По слухам, само собой. Но взгляд мужчины все равно возвращался к Нюте. Как будто невидимым поводком, она тянула его за собой. Аня била шары рассеянно, небрежно, словно не старалась. Будто ей было все равно.    Пчелкин сидел. Замечал каждого, кто подходил слишком близко к Сакк, задерживался дольше положенного около неё, позволял себе лишнюю улыбку. А ведь на её руке даже нет кольца. Такая красивая, и такая одинокая девушка. Это ведь зеленый свет любому толстосуму в этом казино. Эти мысли били кувалдами по вискам. Витю ужасно злило, что у Нюры нет ничего, что говорило бы о том, что она его. Принадлежит ему по праву. Отвернуться бы к чертям, да пропустить еще по одной. Или вовсе, переброситься картами в покер. Но Пчелкин все равно сидел, сжав челюсти, готовый в любой момент подняться. Только Анна могла заставить его почувствовать все это. Боль, обиду, унижение, злость, непонимание, смирение, любовь... Но куда деть эти чувства, он не понимал. Знал только одно: даже злой, даже пьяный, даже униженный – он не позволит никому к ней прилипнуть. Он просто не может допустить того, чтобы кто-то отобрал Аню у него.    – Давай вместе поиграем.    Блонда подошла к Ане, перебирая меж палец темный кий. Сакк глубоко вздохнула.    – Я не собираюсь с тобой играть. Иди.    – Да ладно тебе! – актриса коснулась плечами Сакк, но та брезгливо отстранилась. – Я так понимаю, мы часто будем встречаться на таких вечерах. Так почему нам не найти общий язык?    – Да потому, что у Саши есть жена, а я её подруга, – спокойно ответила Анна, выпрямляясь перед новой знакомой. Она была сильно выше, пришлось поднять голову, чтобы увидеть её лицо. – А ты просто сука, которая легла под Белого. Я не знаю зачем, роли у тебя наверно есть, бабки тоже. Ну может тебе просто весело. Но ты не больше, чем подстилка.    Блондинка слушала молча. Лишь улыбалась изредка, кивая словам Ани.    – Ты с Витей, да? Пчелкиным, – актриса кивнула в сторону столов, где по-прежнему сидели мужчины. – Саша рассказывал про него. Забавно выходит. А тебе самой-то приятно встречаться с таким бабником? Или невинно веришь, что ты для него единственная, до самого гроба? Так вот, малыш, так не бывает. Особенно у таких людей, как Витя.    Игра закончилась. Сакк проиграла.    – Дамы! Шампанского? – официант легко включился в разговор, оказываясь около девушек.    – Ага. Она хочет, – кивнула Аня, указывая на хищницу.    Не успел официант подать фужер девушке, как Сакк схватила бокал и выплеснула содержимое на актрису. Люди, что стояли рядом, удивленно заохали. Блондинка застыла на месте, медленно переводя взгляд на вымоченное платье. Ну теперь-то с таким нарядом вечер не продолжишь.    Пчелкин и Белый ужаснулись картине. Мужчины переглянулись между собой, и если Белый остался сидеть, то Пчела вскочил с дивана. Витя расталкивал всех, пытаясь быстрее добраться до спутницы. Аня и не заметила, как мужчина резко и больно ухватил её за руку, уводя в сторону.    – Скажи спасибо, что я тебе кий в задницу не вставила, сучка! Соси! – визжала Сакк актрисе, пытаясь вырваться из хватки. И где она такого понабралась? Вот оно, влияние Космоса.    – Я убью тебя, – процедил пьяный Витя, выводя девушку в коридор.    – Пусти меня, разбойник! Отстань!    Пчелкин шел все быстрее и быстрее, сворачивая за очередной закуток казино. Наконец, он дернул первую попавшуюся дверь и почти забросил девушку в комнату, заходя вторым. Рывком закрыл дверь, щелкнув щеколдой в замке. Аня сердито надулась, озираясь по сторонам. Явно не используемое помещение, куда приносят вышедшие из строя игры. В комнате темно, лишь вывески «Империала» за окном создавали какой-то свет здесь, отражаясь от уличных баннеров.    – Ты вообще пизданулась? – обычно, Витя не матерился на Аню. Но сегодня был не тот случай. – Ты как себя ведешь? Ты зачем лезешь не в свои дела?    – А, ну да, это ведь только у меня хватает смелости сказать что-то против Сашки, – усмехнулась девушка, собирая руки на груди.    – Чего? – хохотнул Витя. – Аня, я все последние месяцы то и делаю, что терплю твои закидоны, но сегодня…я сидел, как ну идиот просто, краснел перед пацанами! То ты сама решаешь не разговаривать со мной, за мелочи придираешься… И после всего этого я скотина?    – Да как ты можешь нас сравнивать?! – ахнула девушка. – Да, Витя, ты скотина, ты сын сучий! Вы грабите людей, убиваете их, забираете себе то, что вам не принадлежит. Как я после этого должна относиться к тебе?! Как я должна смириться? Или ты думал, дашь мне кольцо и все, оно решит все наши проблемы?    – Да я хотя бы что-то пытаюсь сделать, чтобы вернуть тебя прежнюю! – прикрикнул Пчелкин. – Чтобы поговорить с тобой нормально, делами заняться, с ребятами встретиться. А ты мне твердишь одно и то же, попугай ты блядский!    – Ты вообще понимаешь, кем стал? – почти с презрением шипит Анна, сжимая кулаки. – Витя, мне страшно с тобой жить! Я боюсь за тебя, за себя, за наших близких. Ты убиваешь меня с каждым днем все сильнее и сильнее. Я смирилась с этой грязью Белова, я до последнего ничего не говорила Ольге... Но то, как поменялся ты - такого тебя я ненавижу.    – Ах, как красиво ты заговорила, – развел руками Пчелкин, усмехаясь. – Готовилась? Писала речь, цветочек? И что же ты молчала? Продолжала ложиться со мной в кровать, суп мне наливала. Смелости не хватило?    – Прости, родной, я не такая крутая, как ты, - брызнула ядом Анечка, морща нос. – Витя, я билась об стенку все эти месяцы. Я дома тебя не видела. Мы даже сексом заняться не могли, Господи!    Анна вплеснула руками, усмехаясь сказанным словам.    – Я, как дура, готовила ужины, встречала тебя без белья, а потом засыпала на диване, потому что не дожидалась, – не могла успокоиться Сакк.    – А в твою красивую голову ни разу не приходила мысль о том, ради кого я все это делаю? – Пчела опасно сократил расстояние между ними, делая шаг вперед. – Ты у меня живешь, как принцесса. Ты обласканная, целованная в задницу девка. Я делаю все, чтобы...    – Витя, мне нахуй это не нужно! – перешла на крик Аня, хватаясь за голову. – Мне ты дома нужен, живой! А тебе плевать на это! Ты думаешь о деньгах, о проблемах Саши, о каких-то поставках и контрактах, а моих проблем будто не существует! Обо мне ты не думаешь!    – Я не думаю о тебе?.. – Витя словно не поверил услышанному. Слова застыли эхом в ушах, отказываясь проникать в сознание. – Да я как блядская псина, плутал где угодно, лишь бы домой не являться. Не хотел настроение портить своей мордой. Ты думаешь я рад тому, что моя женщина меня шугается? Не дает взяться за себя?    Пчелкин замолчал. Смотрел в огромные, печальные, серые глаза. И все равно, после стольких своих проступков и слов, он продолжал видеть свое отражение в её глазах.    – Я знаю, что я сука. От себя не уйти. Но почему ты не ушла от меня?    Действительно, блять.    – Моя проблема в том, что я люблю тебя сильнее, чем ненавижу.    Она спустила курок. Щелчок глухим звуком раздался в ушах обоих. В один момент влюбленные оказались рядом, почти набрасываясь друг на друга. Витя, как будто зверь, хватался за пиджак девушки. Нужно срочно его сбросить. Эмоций так много, столько хочется сделать, но с чего начать? Определиться сложно. Их языки боролись, сопротивлялись друг другу, а воздуха становилось все меньше. Они прервались лишь на секунду, чтобы заглянуть друг другу в глаза. "Здесь?" – без слов спросила она. "Ты сейчас серьезно?" – всем своим видом ответил он, вновь прильнув к её губам. Аня вцепилась в мужскую рубашку, впопыхах выправляя её из брюк. Пчелкин отбросил ненужную тряпку с девушки, исследуя её грудь. Целовал, кусал, снова целовал, не хотел отпускать. Будто издеваясь, Анечка не спеша расстегивала каждую пуговку черной рубашки Вити, пока не дошла до последней. На шее Вити висела серебряная цепочка, которая стала единственным его элементом одежды сверху. Мгновенно переписав правила, Сакк оттолкнула Пчелкина от себя, опускаясь вниз. Не брезгуя замарать юбку платья, она вцепилась в ширинку его брюк, расстегивая. От столь красивой, и почти забытой сцены у Вити перехватило дыхание. Он положил свою руку на её голову, мягко взявшись за прядь волос.    – Пиздец, что же ты со мной делаешь...    И делала она это старательно, глубоко и мокро. Не стеснялась смотреть ему прямо глаза снизу вверх. Понимала, что ведет, контролирует, и не могла насытиться этой властью над ним.    От быстрой смены позы заискрило в глазах. Витя уложил Анечку прямо на старом столе для рулетки. Весь обшарпанный, цифры и маркировка давно стерлась, но кого это волновало. Пчелкин навис над Сакк, словно угроза. Заслонил собой все пространство и просто не оставил ей выбора. Но разве могли тут быть иные варианты? Оторваться Вите от неё пришлось лишь на секунду, чтобы стянуть с девицы дурацкие колготки. Без них поднимать её ноги было куда проще. Пчелкин с силой прихватил запястья Ани и пригвоздил их над её головой. И каждый его толчок все с большей силой впечатывал девушку в стол. А та извивается, как зачарованная змея во власти факира. Анюта смотрела на Витю так, как он этого не достоин. Он знал это. Более того, это выводило его из себя. Но как же приятно было осознавать, что этот ангел находится в его руках.    Одна рука Вити бесстыдно исследовала девичье тело, остановившись у самой точки желания. И чем сильнее, быстрее Пчела на неё давил, тем сильнее задыхалась Аня. Мокрые пальцы Вити водили по кругу, затем вверх-вниз и снова по кругу, наращивая темп. По Аниным ногам пошла приятная, согревающая волна. Коснулась живота и выше, предсказывая "вот-вот". Дыхание и вовсе пришлось задержать, чтобы не спугнуть столь сладкий, сильный, желанный восторг. Движения Витиными бедрами участились, стали грубее. Он вбивал себя в неё, оставляя за собой громкие шлепки. Пчелкин не сдержал стона, затем еще и еще. В такие моменты его низкий, властный голос превращался в мягкий, невинный звук. Мужчина уткнулся лбом в женскую грудь, выплескивая все то, что так давно копилось. Оргазм был настолько сильным и ярким, что воздух приходилось набирать ртом, лишь бы прийти в себя.    Ни кольцо, ни секс не могли решить всех проблем. Но стало так неожиданно хорошо. Впервые за долгое время находится рядом было так спокойно. А стоило лишь честно поговорить друг с другом.    – Нужно вернуться скорее, ребята наверно волнуются, – тараторила Анна, впопыхах натягивая на бедра платье.    – Кос перед моим уходом заказывал водку, так что, не, они не волнуются, – усмехнулся Витя, заправив рубашку в брюки.    Взглянул на девушку, которая пыталась застегнуть платье. Он подошел к ней со спины, аккуратно беря замочек, потянул его вверх по молнии.    – Спасибо, – тихо ответила Сакк.    – Брось, мелочи. И не выйду отсюда пока не придет, Не выйду отсюда пока не придет – Доктор твоего тела, Доктор твоего тела.    Витя очень долго прощался с ребятами. Они что-то обсуждали в сотый раз, просили друг друга не забыть о чем-то и обговорить это еще раз. Аня стояла у входа в казино, перескакивая с ноги на ногу. Холодно, но после всего выпитого и съеденного, заходить в казино уже не хотелось. Казалось, её вырвет от одного запаха этого места.    Вместе с тем, чтобы дождаться Пчелкина, Анна долго решалась на важное дело. Девушка вытащила телефон и начала замерзшими пальцами набирать короткий номер. Гудки были долгими. Настолько долгими, что уже хотелось сбросить вызов…    – Ало! – на том проводе ответила Катя.    – Катя, привет, – оживилась Анечка, начиная нервно тереть одну голень о другую. Но даже это от холода её не спасало. – Саня сказал, он тебе билет во Флориду купил. Ты к Оле летишь?    – Ну да, а ты че, не знала? – удивилась Катя. – Через неделю вылет у меня. Надо навестить Олечку, Ваньку. А-то они там одни совсем.    – Слушай, можешь кое-что передать Оле от меня? Ты явно быстрей прилетишь, чем письмо.    – Конечно! Она так обрадуется. Соскучилась, бедная девочка. Что такое?    Надо сказать. Надо собраться и сказать.    – У Саши…    Анна замолчала. Слова встали преградой в горле, и никак не выходили. Никогда прежде правда не была настолько горькой и ядовитой. Она ведь разобьет ей сердце.    – Ало! Ало, Аня? Связь, что ли, пропала, – Катя с силой дунула в трубку.    – Да не, Кать, я тебя слышу, – быстро ответила Аня. – Передай, что у Саши все хорошо. Жирует.    – Ну слава Богу, – вздохнула Катя. – Сам бы позвонил, говнюк такой.    Пчелкин наконец вышел из казино, тут же подхватывая пассию за талию. Потянулся поцеловать, но Сакк быстро подставила щечку.    – Кать, я тебе потом наберу, ладно? Давай, до связи, – заторопилась Аня, сбрасывая вызов.    Пьяный Витя устало оперся на Аню, выслеживая каждую машину на дороге. Тишина улицы была намного приятней, чем гул «Империала». Витя сверху вниз глянул на Анечку, между тем доставая сигарету. Снежинки аккуратно падали на её нос, тая в маленькие капельки. Щеки порозовели от мороза. Такая аккуратная, мягкая, грустная.    – Вить, – тихо произнесла Анна.    – М? – Пчелкин наклонился к девушке, чтобы лучше слышать. Музыка, доносившаяся из казино, мешала разговору.    – Мы же пройдем это? Ну, то есть… Все будет хорошо?    Пчелкин провел ладонью по голове девушки, притягивая её к себе. Она прислонилась к его груди. Щека коснулась мягкого замшевого пальто. Анюта прикрыла глаза, наслаждаясь этим моментом.    – Конечно. Я с тобой до победного, ты же знаешь, цветочек, – Витя улыбнулся, опуская свой подбородок на макушку девушки.    Наконец, подъехало такси. Пора ехать домой.