Анютины глазки

Как же Аня любила спать. Нет, правда. Она бы могла проспать сутки, не будь у неё дел. Когда рабочая неделя заканчивалась, и наступали выходные, Анечка прятала будильник в тумбочку. Иногда Аня и Витя опаздывали на какие-то мероприятия, потому что девушка просыпала. Тогда Пчеле приходилось вытаскивать пассию из-под одеяла за ноги. Будь Нюра зверем, она бы совершенно точно была бы медведицей. И все ради того, чтобы просто впадать в спячку на несколько месяцев.    Аня открыла глаза под звуки из душевой. На кухне вскипал чайник, противно пахло зернами кофе. Она не любила этот напиток. Для неё он «вонял». Девушка любила выходные, ведь вместо того, чтобы бежать в «Ритм», можно было залезть на Витю и уже ему не давать спать. Залазила на него сверху, кусала за плечи, лохматила волосы. Но все чаще Пчелкин вставал первым, будто сбегал из спальни, лишь бы не попадаться на глаза любимой. И это утро не стало тому исключением.    Завязав ремешки халата на талии, Анечка неспешно вышла из комнаты, невольно поежившись от свежего, морозного воздуха. Шум в ванне прекратился, и через пару минут оттуда вышел Витя, повязав на бедрах полотенце. Сакк уже сидела на кухне, не спеша заваривая крепкий, черный чай.    – Есть планы на сегодня? – Витя закинул перемолотые зерна кофе в кружку и щедро залил их кипятком.    – А какие у меня могут быть планы без работы?    – Не знаю, вот и спрашиваю, – немного помолчал, – вдруг, с Олькой встретиться, с Томой.    Ответить было нечего. Передержанный чайный пакетик был ловко закинут в раковину. Анечка добавила в кружку две ложки сахара с горкой. Приторный вкус встал комом в горле.    – Давай поговорим. Мы живем, как сожители. – Ты знаешь, почему я так себя веду. – Мне казалось, прошло достаточно времени, чтобы ты со всем смирилась.    Пчела сел за стол перед Сакк. Недавно проснулся, а глаза уже такие уставшие. Глаза, в которых так давно не загоралась искорка.    – Вить, – вздохнула Аня, уводя взгляд в сторону, – я не знаю, что нас ждет. Я не знаю, как с этим можно смириться.    – Ахренеть, реально? – кажется, Пчелкин был удивлен, услышав это. – Ты вообще хочешь быть со мной?    Посмотреть ему в глаза все же пришлось. Конечно, это уже давно не тот мальчик. Все еще наглый, упрямый и временами задиристый, но уже порядком уставший мужчина. Вечно где-то пропадает, ни о чем не рассказывает, но обещает воздушные замки.    – Пчелкин, мне категорически не нравится то, что ты, нет, что вы делаете, – всплеснула руками Анна, да так, что чуть не снесла кружку. – Ну да, я понимала, что такой жизни, как у всех, у вас не будет. Но все заходит слишком далеко, и однажды просто…    – Але, ты не ответила на вопрос.    Витя нахмурился. Нервно поджал губы, не сводя точного прицела с девушки. Он не повышал голос. Просто ждал – и это ожидание давило сильнее любого крика. Пчелкин сидел неподвижно, только челюсть ходила ходуном, будто он пережевывал слова, которые не позволял себе сказать.    – …Да. Да, Витя. Но…    – Ну и отлично!    Пчела почти вскочил из-за стола. Стукнул ладонями по столу, поставил точку, закончив короткий разговор. И это все? Настолько сильно его устроил этот вымученный ответ?    – Прости, манюня, не хочется отвлекать тебя от твоего выходного, но ты мне нужна, – повышенным тоном говорил Пчелкин, уже ускользнув в комнату. – Съезди сегодня к Космосу. Его отец уезжает, а оставаться один дома он пока не может.    – Да сейчас, ага! – зло ухмыльнулась Анюта, закатив глаза. – Бегу и падаю.    Аня уже и не помнит, когда Кос перестал являться для неё «братом». Наверно с того времени, как озлобился на весь мир, на своих товарищей, на самого себя. А вместе с тем, погряз в густой пучине наркотиков и вседозволенности. Холмогоров растерял весь свой шарм и обаяние, не думая обменял их на удовольствия и пороки. А раньше все было по-другому. Их дуэт был хорош собой – Кос придумывал, Аня реализовывала. А теперь, никому это уже не надо. Остались лишь воспоминания.    Но в аварии Анюта бывшему товарищу посочувствовала. Никому не пожелаешь увидеть смерть так близко. Хоть и где-то глубоко внутри, в самом потаенном уголке души она знала, что это было кармой. Ничего не проходит бесследно.    – Анют, я не ради себя прошу, – Витя вышел из комнаты, уже одетый, – а хотя бы ради Юрия Ростиславича. Он-то мужик нормальный, ты понимаешь.    – Да, жаль только, что сын гандон, – фыркнула Сакк, вставая из-за стола.    Девушка развернулась в направлении к комнате, как была ловко перехвачена мужчиной. Пчелкин поймал ту за ремешок халата, притянув к себе. А в её больших, серых глазах искры злости. Великолепное зеркало души.    – Я тебя обожаю.    – Фу, не подлизывайся.    – Нет, правда обожаю. Я бы убил за тебя луну.    – Кошмар, – наконец улыбнулась Анна, покачав головой. Пчела вытащил из кармана брюк связку ключей. Те были от квартиры Холмогоровых. Он вложил ключики в карман халата Нюры.    – Я довезу тебя и поеду. Ладно?    Можно было не отвечать. Витя все решил за двоих.    Аня была не такой частой гостьей дома Холмогоровых, как бы ей того хотелось. Юрия Ростиславича она видела лишь пару раз за жизнь, но это хватило, чтобы мужчина произвел на неё крайне положительное впечатление. Сдержанный, умный и холодный, с ним было приятно вести беседу и перемалывать косточки не самым выдающимся личностям. А интерьер дома Холмогоровых соответствовал его хозяину. Роскошный, дорогой. Вот только Анечке казалось, что Космос на этом фоне выглядит как немного потрепанная, забытая кем-то вещь.    Замочная скважина провернулась два раза и Сакк прошла внутрь. В квартире стоял сильный запах крепкого мужского одеколона. А вместе с тем, стояла тишина. Анечка тихонько прикрыла за собой дверь, не спеша расстегнула сапожки и повесила шубку на вешалку. Был бы дома Юрий Ростиславович, он бы уже вышел и поприветствовал старую знакомую. Но ни отец, не сын не встречают. Стараясь не шуметь, Аня взяла в руку пакет с продуктами и свою сумку…    – Стоять, сука!    – Господи!!!    От испуга, девушка выронила все из рук. В проеме гостиной показался Космос. Весь побитый, перебинтованный, как старая игрушка, которую чинили сотню раз. В руке, которая была не в гипсе, мужчина держал револьвер. Аня прилипла спиной к двери, пытаясь ухватиться за ручку. Не сразу двое поняли, кто перед ними.    – Блять! – шумно выдохнула Сакк, хватаясь за сердце. – Ну ты и Рэмбо, чудик… Убери пукалку!    – Емае, Анька, – также тяжело вздохнул Кос, опуская руку с оружием. – Ну ты бы хоть крякнула что-нибудь!    – Ну конечно, если бы я знала, что ты набрасываешься на всех подряд с оружием, то да, – хмыкнула девушка, вновь берясь за пакет.    – Да я крышей еду, внатуре, – пожаловался космонавт, печально опуская голову.    Сакк прошла дальше в квартиру, наконец входя в гостиную. Парень кое-как держался за угол двери, растопырив забинтованные ноги. Огромная балерина заскакала на одной ноге, пытаясь вернуться в кресло.    – Да стой ты, а-то рухнешь и окончательно сломаешься.    Быстро забросив пакет на стол, Анюта подхватила бывшего товарища за талию и повела к креслу. И видимо, Кос слишком поверил в силу подруги, перестав самим опираться о стену. Ане вдруг показалось, что сейчас её завалит неподъемная груда костей, бинтов и мужской гордости. Очень захотелось выпустить придурка из рук, но отчитываться перед Юрием Ростиславовичем за мертвого сына желания не было. Анюта с трудом нашла опору в столе, оперившись на него.    – Ну ты хотя бы помоги мне!    – А че я сделаю-то?    Рывком, Аня забросила Космоса в кресло, да так, что тот упал с громким вздохом. Слава Богу не промахнулась. Она подала раненному и костыль, который выпал, когда Кос, видимо, готовился «встречать гостей».    – Сиди тут и не рыпайся, понял? – пригрозила пальцем Сакк. – Мне тебе еще обед готовить, так что не отвлекай меня.    – Ой, какая цаца важная, – замахал головой Кос, – вообще могла не приезжать!    – Ты знаешь, и не хотелось особо, – натянула улыбку Анечка, разворачиваясь в сторону кухни. – Скажи спасибо Пчелкину, а-то так бы и сдох тут.    – Ни тебе, не твоему жуку я ничего не скажу! – словно пес, гавкал в спину Кос.       Ну это уже слишком.    – Извини, я не так расслышала?    – Все ты так услышала, – опять закивал Кос, дергая рукой в гипсе. – Че думаете, раз приехала «помочь», хотя на самом деле поржать, так все сразу, в Святых переоденетесь?    – Ты что мелешь вообще… – абсолютное недоумение захлестнуло Нюру. – Слушай, мне вообще по боку ваши стычки, ясно? Мне плевать, что у вас там, но так вышло, что парни заняты. А я, добрая душа, согласилась помочь Вите и посидеть с тобой. Если «спасибо» ты так и не намерен говорить, то я пошла.    – Ну конечно, плевать ей. Думаешь, святой твой ловелас? Не схватишь его за яйца? А ты знаешь, что твой ненаглядный в Чечню оружие отправляет?    – Кос, я не…    – Иди к шоссе, посмотри на грузовики с пацанами. Как думаешь, благодаря кому это все?    – Да, благодаря Вите, – нервно засмеялась Аня, дергая плечами. – Все, ты меня достал.    Сакк быстро скрылась на кухне, хлопнув за собой дверью. Космос прокричал что-то в след, но слов уже не разобрать. Уйти бы по-хорошему, да оставить этого доходягу одного. Но не могла. Не могла себе Аня позволить сделать это. Почему-то она была уверена, что окажись она в такой же ситуации, прошлый Кос не оставил бы её.    Не долго шарясь по кухонным ящикам и тумбам, Анюта достала разделочную доску, ножик, кастрюлю и сковороду. Нужно сварить борщ. Но перед этим, следует вспомнить всю последовательность ингредиентов. Что кинуть на сковородку, когда поставить мясо вариться, сколько добавить соли… Ножик соскользнул с картошки, врезаясь в указательный палец. Пискнув от неожиданности, Аня схватилась за рану, сжимая палец. Но кровь и не думала останавливаться, текла сильно, пачкая собой и вторую руку. Видимо, был задет капиляр. Пришлось второй раз копаться во всех ящиках в поисках аптечки, но той нигде не было. Как же не хочется выходить в гостиную.    – Где у вас аптечка? – устало спросила Сакк, вставая в проходе в большую комнату. Кос по-прежнему сидел в кресле за столом, перекатывая пустую банку пива.    – В серванте, – обиженно буркнул Космос.    Девушка прошла к большому шкафу, открывая красивые, стеклянные дверцы. За сервизом, что покрылся пылью, пряталась небольшая коробочка. Чистой рукой Аня достала её из-за посуды и поставила на стол. Достала ватные диски, перекись. Рана защипала острой болью, когда соприкоснулась со смоченной ваткой. Стало вдруг так обидно, что захотелось плакать.    – Бля, я же мог умереть…    – А? – отозвалась Анечка, пробуждаясь от собственных мыслей.    – Говорю, я сдохнуть там мог, на дороге, – повторил Космос, поднимая взгляд на Сакк.    – Да, непруха, – кивнула Нюра, поджимая губы.    – Аня, ты сестра мне или нет?    Слишком сложный вопрос. Последнее время вообще слишком много сложных вопросов.    – Какое сейчас это имеет значение, Космос? – устало протянула Аня, наконец, также смотря на мужчину.    – Я уже забыл, когда мы просто могли сидеть и пить, говорить, – печально произнес космонавт, – ну, как раньше. А я ведь я давно, еще тогда, сказал тебе, что ты мне сестра.    – Кровные узы рушатся, так бывает.    – Ну бред! Говоришь бред! – запротестовал Кос, и хотел сказать что-то еще, но ему не дали.    – Кос, ты отказался меня благодарить за помощь. Ты назвал Витю «жуком», – усмехнулась Сакк, – ты кинулся на него с кулаками. Ты вообще помнишь, как назвал меня тогда, в ресторане?    – Когда тогда?    – Когда были поминки Татьяны Николаевны. Ну, уже ночью, когда остались только самые близкие. Космос, ты за столом назвал меня проституткой. Ну, что я жопой на сцене кручу.    – Я? – удивлялся Кос крайне искренне. – Да быть такого не может, я!.. А, стой. Я же угашенный тогда был, ну и выпил еще!    – Пиздец, точняк! – усмехнулась Анечка, посильнее сжимая порез ваткой. – Ну это моментально все поменяло. Все, не виновен.    – Бляха-муха, Анька…    – Кос, ты наркоман, – прошептала Сакк. – Ты неадекватный. Ты сам себе могилу роешь просто, ты понимаешь? Или ты только сейчас, на трезвую голову допер, что реально мог сдохнуть собачьей смертью?    – Ты этого не надо, Аня, – Кос прихлопнул свободной рукой по столу, – это вообще херня. Я бросить могу в любой момент, и вообще…    – Мне братом был Космос, который стихи на день рождения Ваньки писал. Да такие стихи, что у Елизаветы Андреевны уши в трубочки сворачивались. А кто ты такой, я не знаю.    Эти слова крутились в мыслях, на языке, но сказать не получалось. А сейчас, как будто груз спал с плеч. И правда, Ане не хватало своего товарища. Когда Сакк и Пчелкин ругались, Кос всегда вставал в защиту младшей сестры. Всегда помогал, чем мог. А даже если не мог, то делал только хуже, но все равно старался. Был так искренен и честен, как ребенок, что открыт миру. Но годы и невзгоды взяли свое. Украли ту искорку, благодаря которой Кос зажигал всех вокруг себя.    – Анька… – Космос всхлипнул. Поджал губы, виновато пряча взгляд. – Капец, Анька, ты прости меня… Я совсем запутался походу, ну не хотел я, правда. Ну ты же знаешь, ну, блин. Ну дорога ты мне.    Ну подумаешь, невоспитанный и порой грубоватый. Но ведь Космос не был плохим человеком. Был ведомым, впечатлительным, ранимым, вспыльчивым, но не плохим. Сакк видела это все и в себе. Наверно, поэтому именно она, как никто, понимала его.    – Ну какой же ты… – пролепетала Анечка, запрокидывая голову. Ей тоже не хотелось плакать. Но нос покраснел, губы задрожали. Девичьи слезы хлынули по раскрасневшимся щекам.    Нюра подошла к товарищу, крепко обнимая того. Космос хотел ответить тем же, но смог коснуться подругу лишь одной рукой. Она знала, что мужчина не мог ничего обещать. «Я исправлюсь, я изменюсь, все будет иначе» – он уже не в том возрасте для этих слов. Но услышать раскаяние, увидеть мужские слезы…этого было достаточно, чтобы она наивно поверила.    – Ань…    – Да?    – Отведи меня в туалет.    – Пиздец, Кос.    Вечер подкрался незаметно. Борщ, все-таки, был сварен. Товарищи успели и поесть два раза, и в шахматы поиграть, и пива выпить. Когда план на день был выполнен, Коса потянуло ко сну. Мужчина устало плюхнулся на диван, смотря на вечернюю Москву из окна. Аня села в кресло, впервые спокойно выдыхая за долгие часы. Сегодняшний день убедил девушку в одном – ближайшие годы никаких детей. Еще одного такого дня она просто не выдержит. Череду мыслей прервала вибрация телефона, прозвучавшая из сумочки. Аня достала электронный кирпичик, поднося его к уху.    – Привет! Ты можешь говорить? – на том проводе радостно прозвучала Ольга.    – Привет, дорогая. Да, могу…    – Олька, здарова!!! – взбодрился Кос, криком поздоровавшись с девушкой.    – Извини, у меня тут буйный ребенок, – фыркнула Сакк, вставая с кресла и выходя в другую комнату. Аня остановилась у кухонного окна. – Вот теперь говори.    – Ты сейчас упадешь. Саша купил нам билеты во Флориду! – пищала в трубку Белова. – Сам, представляешь? Принес домой, а там фотки, такой домина, ты такого никогда в жизни не видела.    – Флорида? – ахнула Аня, захлопав глазами. – С ума сойти, это же из страны вылетать, в такую даль… А чего вдруг Саня так? Витя не говорил, что вы собираетесь куда-то.    – Ну да, мы с Ваней одни летим.    – Одни? – переспросила Сакк. Это слово резануло уши.    – Ну ты же понимаешь, у него работа, – вздохнула в трубку Оленька, – от неё не деться. Оставить кого-то за себя он тоже не может. Куда ему в отпуск. Зато Ванька отдохнет, на море посмотрит.    – Так вы на долго, значит?    – Не думаю. Туда и обратно. Если хочешь, можем…ах! Ваня! Положи, это папино! Ань, я побежала, созвонимся.    Попрощаться не удалось. Белова первая скинула звонок, оставив Сакк наедине с гудками. Как обидно-то. Все так неожиданно. А сердце так щемит от несправедливости по отношению к подруге. Был ли это «отпуск», или очередная грязная идея Саши? Скоро должен был вернуться Юрий Ростиславович и принять эстафету по сидению с раненым. Но дождаться его и поприветствовать лично все же не удалось. Под окнами Холмогоровых раздался резкий автомобильный гудок. Знакомый голос подала черная бэха.    – Витя освободился. Ладно, Кос, я пойду. Что-то надо напоследок?    – Да не, иди, – махнул рукой товарищ.    – Передать что-нибудь Вите от тебя? – мягко улыбнулась Сакк.    – Ты давай мне глазки не строй, иди я сказал!    Смеясь, Нюра все же подложила Космосу подушки и принесла чай с кухни. Пожав загипсованную руку, девушка поспешила на выход.    Намытая до блеска БМВ стояла у подъезда. На улице стало совсем темно, и только благодаря ярким фарам можно было что-то разобрать. Подтянув шубку к горлу, Аня поспешила к машине, запрыгивая внутрь.    – Ну что, медсестричка, как день? – усмехнулся Витя, тут же целуя избранницу.    – Я рада, что не пошла работать в эту степь, – устало вздохнула Анна, устраиваясь в кресле. – Спать ужасно хочется.    – Согласен, но сначала нам нужно будет кое-куда заехать.    – Витя, ну нет, куда? – заныла девушка.    – Терпение, цветочек.    Машина ехала быстро. Пчелкин постоянно перестраивался из ряда в ряд, будто куда-то торопясь. Пару раз случайно проскочил на красный, пару раз специально. Мужчина настукивал на руле какую-то мелодию. Он был весел и бодр. Давно Аня не видела Пчелу таким. Особенно под конец дня.    Наконец, бэха остановилась у набережной, уставившись металлическим капотом на реку-Москву. Вид этот показался Сакк очень знакомым, но все воспоминания словно скрыты пеленой. Пчелкин сидел молча, постоянно бегая взглядом между набережной и Анной. И наконец, прояснение случилось. Та самая ночь, когда Витя нагло выкрал девушку из общежития в одной пижаме, увез на сером «Линкольне» и привез сюда. В ту ночь Москва-река стала свидетельницей их первого поцелуя.   – Ого, – улыбнулась Нюра, тут же взбодрившись. – Это же сколько мы тут не были? Лет пять, нет… Ай, ладно. Давай выйдем, подойдем поближе!    – Аня, – Витя прервал девушку, накрывая её руки своими. Стало страшно. – Я люблю тебя. Я знаю, я сволочь, и вряд ли уже изменюсь, но я так рад, что ты со мной. Я рад, что у меня есть смысл возвращаться домой каждый день.    Пчелкин замолчал. Да и у Сакк найти слов не получалось. Подсознание начало давать подсказки, к чему клонит мужчина.    Витя залез в бардачок, доставая оттуда маленькую, зеленую, бархатную коробочку. Такую красивую и аккуратную. Руки Пчелы тряслись. Он выставил футляр под кольцо перед Аней, открывая его.    – Выходи за меня.    В зеленой коробочке пряталось украшение. Кольцо было золотым, тонким, почти воздушным, с простым, строгим силуэтом. По центру – белый камень, в котором отражалась вся серьезность момента. Оно было невероятным. Витя знал толк в украшениях. Молчали все, кроме кольца – оно говорило о намерении, точности и важности решения, которое оно символизировало.    Аня замерла. Сердце билось так, что казалось, оно вот-вот вырвется наружу. Она хотела улыбнуться, но губы отказывались слушаться. Стало вдруг очень страшно – как же так, такой важный и ответственный вопрос, а она не может тут же выпалить ответ. Стало паршиво, мерзко. Впервые от самой себя.    – Витенька… – прошептала девушка. Она потянулась вперед, но не к кольцу, а к мужчине. Накрыла его щеки своими руками, смотря прямо в глаза.    Юн, красив и обаятелен. Иногда Анне казалось, что о Пчелкина можно порезаться. Об его решимость, принципы, убеждения, поступки. Находясь рядом с ним, температура тела всегда подскакивала выше, чем должна быть. Он разжигал собой пожар, устраивал бедствия, сводил с ума. Он снился во снах. А каждый сон, где он не появлялся – превращался в кошмар. Он ужасно громко ссорился, но так тихо и блаженно мирился. Его руки были капканами, которые не отпускали от себя ни на шаг. Был воздухом, быть водой, был зависимостью.    – Нет…    – Чего? – хохотнул Пчела.    – Нет, Витя. Я не могу.    Это было странно, непонятно. Этого ответа просто не могло существовать в природе.    – Я не понял, – голос Пчелы погрубел. – Ты сегодня утром сказала, мне хочешь быть со мной.    – Это правда! – залепетала Аня, спуская руки с лица на шею мужчины. – Я люблю тебя, и хочу быть с тобой, но жить так, как сейчас, я не могу тоже…    Серые грустные глаза встретились с еще более печальными голубыми. С трудом убрав руки от Вити, Аня вновь ровно села в кресло. Девушка нервно колупала ногти, срывала заусенцы, дергала забинтованный порез.    – Витя, пока вокруг тебя происходит весь этот хаус, – с тяжелым вздохом, она продолжила, – я, как и сказала утром, не вижу будущего. Я не могу бросаться замуж за мужчину, который вечно где-то пропадает, лишает людей жизни… Витя, ты бандит.    – Ну и… в чем смысл? – Пчела с хлопком закрыл коробочку с кольцом, сжимая её в кулаке. – Быть вместе. Жить с этой ненавистью. Зачем?    – Затем, что я люблю тебя, – это был исповедный шепот. Анечка посмотрела на мужчину, – и я знаю, что все это – не на всегда. Я буду ждать. Ждать, когда все наладится.    – Ты же понимаешь, что это выбор между тобой и…парнями.    – Витя, я не заставляю тебя выбирать, Господи! – всплеснула руками Анна. – Черт с тобой, и с ними. Я знаю, что наступит время, когда все эти проблемы и ужасы исчезнут. Когда вы наиграетесь в эти войнушки. Но сейчас, пойми меня, просто не время для этого.    Витя смотрел на Аню непрерывно. Вслушивался в каждое её слово. А внутри лишь злость. На неё? Нет, на себя. Ужасное бессилие, пустота, мрак. Она, как всегда, была права. И эта правда резала сильнее ножа, приставленного к горлу. Абсолютная безысходность. Выбор, не предполагающий правильного ответа.    Пчелкин трепал коробку, пока наконец не разжал кулак. Футляр намок от влажных рук. Без лишних слов, он взял ладонь Ани и раскрыл. А на неё положил коробочку.    – Оно твое в любом случае. Носить не обязательно.    Витя мягко приложил ладонь к её затылку и притянул Нюту к себе, так что их лбы соприкоснулись. Они закрыли глаза. В этом мгновении мир замер, но тихие всхлипы вырвались из неё. Витя почувствовал дрожь Аниных плеч, слышал, как она еле слышно плачет. Она смертельно устала.    – Витя, я хочу домой.    – Поехали. Поехали домой. Не плачь, ещё одна осталась ночь у нас с тобой, Ещё один раз прошепчу тебе: «Ты мой», Ещё один последний раз твои глаза В мои посмотрят, и слеза вдруг упадёт на руку мне, А завтра я одна останусь, без тебя, Но ты не плачь.