Вечная благодарность

      Хуа Сеюн села на деревянный мостик и опустила в воду босые ноги. Казалось, будто в небольшом прудике растворён солнечный свет, так ярко играли блики на поверхности воды. Рыбы, чёрные в золотую крапинку, заинтересовались было Хуа Сеюн, но их внимание быстро переключилось на еду. Хэ Шуй вошёл по колено в воду и стал бросать корм своим любимцам.       — Смотри, как они подросли! — удовлетворённо проговорил юноша. — У меня впервые получился такой цвет.       — Красиво, — отозвалась Хуа Сеюн.       Родители отдали Хэ Шую часть острова, где он обустроил мелкие пруды, соединённые сетью протоков с Озером Чёрных Вод или же с морем, какие-то рыбы предпочитают пресную воду, какие-то солёную. Поскольку Хэ Шуй мог уходить сюда на целые дни, среди заводей имелась беседка для отдыха.       Когда-то Хуа Сеюн было скучно здесь, но теперь она любила проводить время с братом в месте, где всё говорит о нём, его интересах и его личности. Она с удовольствием смотрела, как Хэ Шуй кормит рыбок. Когда диди увлечён чем-то, будь то любимые питомцы или интересная книга, он выглядит очень счастливым и… Хуа Сеюн не знала, как это назвать. Ну не говорить же про брата, что он «одухотворённый» и «возвышенный»? Это же Хэ Шуй! Её Хэ Шуй!       — Цзэцзэ!       Хуа Сеюн вздрогнула и вышла из оцепенения, осознав, что брат уже давно зовёт её.       — О чём ты задумалась?       — Да так…       Не могла же Хуа Сеюн сказать, что думала о том, как красиво падает свет на его лицо. Капли воды, в каждой из которых как будто заключено маленькое солнце, стекают по его рукам и приоткрытой в вырезе одежд груди. Было жарко, Хэ Шуй снял верхнее ханьфу и закатал рукава. Между ним и Хуа Сеюн не было места неловкости… Но сейчас девушка вдруг ощутила, как приливает кровь к её щекам.       — Хочешь их покормить?       Хэ Шуй прошлёпал по воде к мостику и протянул ей мешочек с кормом. Хуа Сеюн знала, что со стороны брата это щедрый жест, он редко позволяет кому-то кормить своих любимцев. Наверное, ещё не забыл, как несколько лет назад его папа Ши отчего-то решил, что рыбы хотят поесть конфет, и папе Хэ пришлось использовать много духовной силы, чтобы спасти бедняжек.       Как только мешочек оказался в руках Хуа Сеюн, рыбы тут же устремились к ней. Разноцветный вихрь вился вокруг её ног, некоторые рыбы даже немного выглядывали из воды и открывали рты в ожидании угощения.       — Я взяла из библиотеки Линвэнь старое руководство технике барьеров, хочу попробовать завтра, потренируемся вместе? — предложила Хуа Сеюн, когда мешочек опустел, а рыбы наелись.       — Завтра утром у меня урок с дядей Хуа, не хочу пропускать. Помнишь, я обещал тебе статую?       Хуа Сеюн и не думала, что диди отнесётся так серьёзно к мимолётному разговору, что произошёл два года назад на горе Тунлу.       — А к вечеру освободишься? Сходишь со мной к Цзюнь У?       Хуа Сеюн почему-то казалось, что день, когда она не увидит Хэ Шуя хоть раз, будет прожит зря.       — Ты всё ещё хочешь его навещать? Даже после того, как узнала правду?       Хуа Сеюн вздохнула.       — Мне его жаль…       Он сам рассказал Хуа Сеюн и Хэ Шую всё без утайки, а Се Лянь потом подтвердил его слова. Принцесса не знала, что чувствует. Её гнев разбивался об мягкую улыбку отца. «Всё уже в прошлом», сказал ей тогда Се Лянь. И по его голосу, по спокойному взгляду Хуа Сеюн поняла, что он действительно смог отпустить.       — Знаешь, если что-то случится с Призрачным городом… я не уверена, что смогу сохранить свой рассудок.       — Но ты не станешь отнимать чужие жизни, чтобы заглушить собственную боль, — сказал Хэ Шуй.       — Ты уверен?       Хуа Сеюн смотрела на него своими необычными глазами. Тёмный янтарь и яркий рубин… Нежное тепло и адское пламя… Хэ Шуй не хотел, чтобы огонь, который согревает его сердце, спалил дотла небо и землю.       — Я буду рядом с тобой и удержу на краю бездны.       Он редко врал и никогда не преувеличивал. Если Хэ Шуй сказал, что сделает статую своей старшей сестры, то он будет упорно учиться, чтобы исполнить обещание. Если он уверен, что не позволит ей ступить на путь мести, значит, Хэ Шуй скорее умрёт, чем допустит, чтобы Хуа Сеюн стала кошмаром трёх миров.       — Спасибо, диди.       Улыбка тронула её губы, такая же спокойная и нежная, как улыбка статуй её отца в пещере на горе Тунлу.       — Я тоже буду рядом с тобой, — добавила Хуа Сеюн.       «Но если тебя отнимут у меня… три мира погибнут в воде, а не в огне. Поэтому оставайся со мной».       Когда родители рассказали Хэ Шую о судьбе его бабушки, дедушки и тёти со стороны Хэ и дяди со стороны Ши, то первой его мыслью было: «Я поступил бы также». Это относилось и к отцу, и к покойному дяде. Он бы сделал всё, что угодно, ради своей семьи… и ради Хуа Сеюн. Именно тогда Хэ Шуй начал осознавать природу своих чувств к девушке, которую всю жизнь звал старшей сестрой.       Он не мог сказать, когда именно поселилось в его сердце это чувство. Наверное, оно было там всегда, выросло, словно цветок, из семени, посаженного в благодатную почву совместного детства. И вот теперь на гибком стебле нежной дружбы появился бутон иного чувства, настолько всеобъемлющего, что стоило его осознать, как оно поглотило душу без остатка. И в отличие от мимолётного увлечения, любовь к Хуа Сеюн слишком глубоко пустила корни в его плоть и кровь, чтобы вырвать её. Да Хэ Шуй и не хотел. Он наслаждался этим трепетным чувством. Что до взаимности… Хэ Шуй всегда был терпеливым. Пока что ему просто достаточно смотреть, как солнечные лучи путаются в волосах Хуа Сеюн и как сверкают её необычные глаза.       — Диди! А когда ты будешь делать мою статую, можешь изобразить меня с мечом?       Хэ Шуй не смог удержаться и немного подразнил цзэцзэ.       — Юной барышне из благородной семьи больше подходит музыкальный инструмент или рукоделие.       Хуа Сеюн даже обиженную мину скорчить не смогла, не выдержала и рассмеялась, а потом шлёпнула ножкой по воде, и Хэ Шуя окатило прозрачными брызгами. Глаза юноши сузились, Хуа Сеюн прекрасно знала, что это значит, и ждала ответного шага с восторгом. Рыб, что всё ещё кружили под мостиком, водный поток аккуратно отнёс в сторону, а потом волна покатила прямо на Хуа Сеюн. Девушка даже лицо закрывать не стала, кристально-чистая вода разом смыла летний зной и осталась приятной прохладой на коже.       Хуа Сеюн спрыгнула в воду и толкнула Хэ Шуя, но не смогла сбить с ног. По физической силе они были примерно равны, хоть теперь Хуа Сеюн и могла похвастаться тем, что переросла брата. За последний год она сильно вытянулась, её плечи и бёдра стали шире. Больше не девочка-подросток, а молодая женщина. Хэ Шуй спокойно принял свой проигрыш в росте. Но он тоже сильно вырос, его фигура стала мощнее, не утратив при этом гибкости и изящества.       Некоторое время юноша и девушка толкали друг друга, пытаясь повалить в воду, и брызгались. Они резвились, как дети, и по острову разносился беззаботный смех. Их родители, увидев эту сцену, были бы счастливы, ведь они смогли дать Хуа Сеюн и Хэ Шую жизнь, лишённую невзгод, потерь и тяжёлых потрясений. Ради чего заводить детей, если не мечтаешь, чтобы они жили лучше, чем ты? В возрасте семнадцати-восемнадцати лет им всем пришлось несладко, так пусть их дети наслаждаются этим чудесным временем, полным надежд.       — В чём дело, диди? — спросила Хуа Сеюн, когда Хэ Шуй вдруг замер.       Он всегда хорошо умел скрывать свои эмоции, поэтому Хуа Сеюн видела лишь, как её брат нервно сглотнул. Она не знала о вихре, что поднялся в его сердце. А ещё не видела себя со стороны. Мокрая одежда облепила девичье тело, как вторая кожа. Хэ Шуй, честно, старался не смотреть ниже шеи Хуа Сеюн, но и его самоконтроль не был идеальным. Взгляд падал то на контуры округлых бёдер, то на вставшие от холода соски, что проглядывали под тканью… Хэ Шуй потряс головой, и капли воды разлетелись во все стороны с его волос.       — Идём, нам надо переодеться, — произнёс юноша чуть хрипловатым голосом.       — Ага… — отозвалась Хуа Сеюн.       Поглощённый собственными переживаниями, Хэ Шуй не заметил, как взгляд цзэцзэ мечется от его шеи к плечам, талии, стройным, длинным ногам, чтобы вернуться назад и остановиться на прикушенной нижней губе. Если бы Хэ Шуй в эту минуту повнимательнее присмотрелся к лицу Хуа Сеюн, то обязательно заметил бы растерянность в её глазах… Но даже спокойный нрав уступает юности и тем желаниям, что она приносит с собой.       Два года назад Хэ Шуй поцеловал Хуа Сеюн. Это была шутка, игра, вызвавшая неловкость и только… Теперь, осознав свои истинные чувства, Хэ Шуй мечтал, чтобы Хуа Сеюн снова сказала: «Поцелуй меня». Но она молчала, даже не вспоминая о том дне. Что ж, Хэ Шуй всегда был не по возрасту терпеливым.       Они вышли на берег моря, и Хэ Шуй призвал тёплый ветер, чтобы высушить одежду. Потоки воздуха обнимали Хуа Сеюн, перебирали её волосы, и Хэ Шуй мягко улыбался. Пусть он не чувствовал физических прикосновений ветра, но ветер всё равно был словно продолжением его сущности, как и вода. Хуа Сеюн пробежала по полосе песка и ступила в прибой. Море ласкало её ноги, и вся она, одетая в белое с голубым, казалась чудесным видением.       Пока Хэ Шуй смотрел на Хуа Сеюн, её взгляд был прикован к горизонту. Хуа Сеюн любила простор, будь то бесконечная степь или гладь моря, даже пустыня казалась ей прекрасной, потому что там нет препятствий между человеком и небом.       — Тебе не кажется, что наша жизнь… скучная?       Хэ Шуй пожал плечами. Порой жизнь казалась слегка однообразной, особенно если папа Хэ загружал заданиями и приходилось зубрить наизусть классические тексты. Но в жизни Хэ Шуя есть искусство, интересные книги… Хуа Сеюн, в конце концов!       — Хочешь, сходим в оперу или ещё куда-нибудь? — предложил он.       И если Хэ Шуй всегда искал рациональный и простой выход из ситуации, то его цзэцзэ наоборот.       — Я имею ввиду, что нас не воспринимают всерьёз. Мне уже восемнадцать лет, а тебе семнадцать. В твоём возрасте папа Се вознёсся! Он уже был богом войны Верхних Небес! Жизнь проходит мимо нас, диди!       — А в твоём возрасте оборвалась человеческая жизнь дяди Хуа, в твоём возрасте папа Хэ потерял семью. Может, оно и к лучшему, что жизнь проходит мимо нас?       Хэ Шуй не понимал, куда цзэцзэ всё время спешит. Взять хотя бы её причитания два года назад, что она останется старой девой. Это просто смешно!       — Но мы ведь должны стремиться к вершине, верно?       Судя по тому, как загорелись глаза Хуа Сеюн, она что-то задумала. Хэ Шуй заранее тяжело вздохнул.       — И как ты надеешься всех убедить, что нас нужно воспринимать всерьёз? — спросил он.       — Очень просто! Мы докажем, что уже взрослые, выполнив задание для бога войны.       Брови Хэ Шуя удивлённо взметнулись вверх. Верховному богу поступает очень много молитв, и он физически не способен исполнить все просьбы верующих. Если людям угрожает опасность, то молитва передаётся одному из богов войны. Все задания собирает и распределяет дворец Линвэнь, и конечно, Хэ Шуя с Хуа Сеюн даже помощниками не возьмут на опасную миссию. Если только они обманом не получат задание.       — Нет-нет-нет!       Хэ Шуй отступил на пару шагов и замахал руками.       — Я больше не ввязываюсь в твои авантюры! С меня хватит! Помнишь, чем всё закончилось в прошлый раз?       — Если ты имеешь в виду гору Тунлу, то мы всего лишь пару недель потрудились в библиотеке, а взамен получили кучу интересных историй от бывшего Небесного Императора. И нам даже заплатили за работу, как духам литературы.       — Рыбам на корм такую работу! — воскликнул Хэ Шуй.       — Диди!       Хуа Сеюн видела, что её брат настроен решительно, но и сама сдаваться не собиралась, вот только рациональных аргументов, которые так хорошо действуют на Хэ Шуя, у неё не было.       — Тогда я пойду одна, и ты потом будешь жалеть, что не пошёл со мной!       «Скорее я никогда себя не прощу за то, что отпустил тебя одну», подумал Хэ Шуй и снова тяжело вздохнул. Если Хуа Сеюн действительно полезет драться с каким-нибудь древним монстром, она может пострадать. Хэ Шуй, хоть ему и не нравилась вся эта затея, понимал, что должен пойти с цзэцзэ. Он всегда был спокойным, искал во всём логику… Но его спокойствие разбивалась вдребезги, когда дело касалось Хуа Сеюн.       — Когда отправляемся? — спросил Хэ Шуй с обречённостью в голосе.       Хуа Сеюн захлопала в ладоши и побежала обнимать брата, его кислая мина совсем ей не мешала.

***

      — Вы собираетесь сделать… что?       Рука Цзюнь У замерла над бумагой. Пленник горы Тунлу рисовал пейзаж с панорамой города. Если приглядеться, можно было различить мелкие детали, людей, снующих по оживлённому рынку, солдат на городских стенах. А над городом разлился алый закат… в который из-за удивления художника добавилась лишняя капля киновари.       Хэ Шуй промолчал, всем своим видом демонстрируя покорность судьбе. А вот Хуа Сеюн готова была своими руками творить их общую судьбу.       — Мы собираемся выяснить, что за тварь убивает людей на побережье, и разобраться с ней.       В руках у Хуа Сеюн был бамбуковый свиток, в котором описывалась череда трагических происшествий, которым она собиралась положить конец.       — И как вам дали задание? — спросил Цзюнь У.       «У Линвэнь всё в порядке с головой?», подумал он про себя.       — Нам его не давали, — вздохнул Хэ Шуй. — Мы сами взяли.       Несколько секунд царило молчание, а потом бывший Небесный Император расхохотался.       — Вы стащили свиток с заданием для бога войны!       Он смеялся до слёз и не мог остановиться. Кажется, со времён своей человеческой жизни Цзюнь У так не веселился.       Хуа Сеюн обиженно поджала губы.       — Не стащили, а одолжили.       — Твои стрекозы унесли его прямо со стола Линвэнь. Это называется «одолжили»? — вспылил Хэ Шуй.       Цзюнь У согнулся в очередном приступе хохота. Только через несколько минут он успокоился и сделал глубокий вдох, кажется, смех перешёл в небольшую истерику… Просто эти дети казались ему такими милыми и забавными… А ещё они очень сильные, он это видел. Ещё несколько лет самосовершенствования, и каждый из них сможет на равных сражаться со средним богом войны. Но в сердце Цзюнь У поселилась тревога. Сейчас Хуа Сеюн и Хэ Шуй ещё не готовы.       — Я взгляну?       Он протянул руку, и Хуа Сеюн передала ему свиток. Отношения между нею и Белым Бедствием со стороны выглядели странными. Многие, узнав об их дружбе, не смогли бы понять, почему Хуа Сеюн не пылает ненавистью к этому человеку. Но близкие знали, как сильно в её сердце сострадание. Хуа Сеюн и Хэ Шуй находились как раз в том возрасте, когда дети отдаляются от родителей, но всё же им нужен старший товарищ, кто-то, у кого можно спросить совета, не опасаясь получить в ответ долгие нравоучения. Как ни странно, таким человеком для них стал Цзюнь У.       — В городе и его окрестностях находят изуродованные трупы, большинство из них приливом выносит на берег… Не похоже на нападения животных… Следы насильственной смерти и пыток… Среди убитых несколько заклинателей высокого уровня…       Цзюнь У поднял взгляд от свитка на двух подростков, что смотрели на него чистыми и ясными глазами. Разве им уже пора столкнуться с жестокостью этого мира?       — Это плохая идея.       Хэ Шуй хотел было согласиться, но, признаться, Хуа Сеюн уже удалось его увлечь. Немного. Чуть-чуть. Хэ Шуя привлекали загадки, и он хотел помочь людям, которых неизвестная тварь держит в страхе. Если цзэцзэ уже «одолжила» свиток, почему бы не попробовать?       Видя, что его совету не готовы внять, Цзюнь У вздохнул и продолжил:       — Тела обнаруживают в окрестностях одного и того же города, значит, у этой твари там есть логово.       Он сделал многозначительную паузу, но дети продолжали всё так же смотреть на него.       — Вам придётся сражаться на чужой территории, — пояснил Цзюнь У. — Если её защита напоминает проклятье Чёрных Вод, то вы точно окажетесь в невыгодном положении.       — Проклятье Чёрных Вод очень сложное, — возразил Хэ Шуй.       — А вот барьер, внутри которого не работает духовная сеть, поставить проще простого. Логово, наверняка, хорошо защищено, возможно, находится под землёй…       — Почему вы так думаете? — спросила Хуа Сеюн.       — Потому что всех жертв пытали прежде, чем убить, а никто ничего не видел и не слышал. Тварь умна, это не мелкая нечисть, которая рвёт плоть зубами и когтями. Не знаю, есть у неё какая-то цель, или она просто реализует желания своего больного разума. Но во всяком случае, вам не надо туда соваться.       Цзюнь У хватило одного взгляда на детей, чтобы понять: он их не убедил.       — Сеюн, медальон на твоей шее, в нём есть заклятье поиска или только защитные чары?       — А?       Хуа Сеюн машинально бросила взгляд вниз, на серебряную бабочку, что раскинула крылья на её груди.       — Как вы поняли, что это не просто украшение? — спросила Хуа Сеюн. — Снаружи на бабочке нет ни следа духовной энергии.       — Твои родители хорошо потрудились над артефактом, сначала я действительно не понял. Но ты была столь добра, часто навещая меня, и я заметил, что серьги, заколки и браслеты ты меняешь, а медальон носишь с любым нарядом.       Хуа Сеюн обвела пальцем контуры узорчатого серебряного крылышка. Когда папа Хуа надел ей на шею этот медальон, то сказал, что однажды он может спасти Хуа Сеюн жизнь.       — Там было заклинание поиска, но я его стёрла.       На этот раз Цзюнь У не смеялся, только пару секунд непонимающе хлопал глазами. Девчонка стёрла магию Непревзойдённого демона. Наверняка, Хуа Сеюн приложила много усилий, чтобы незаметно изменить структуру мощного артефакта. Она из тех, кто добивается того, чего хочет.       — А что насчёт твоего браслета? — обратился Цзюнь У к Хэ Шую, примерно представляя, каков будет ответ.       Маленький костяной дракон из серебра обвился вокруг запястья юноши, это украшение Хэ Шуй тоже носил, не снимая.       — Цзэцзэ научила меня, как убрать заклятье поиска, не повредив всё остальное.       Ну, конечно, дети стремятся сбежать от контроля родителей! На их месте Цзюнь У поступил бы точно также, но… Но сейчас ему что делать? Сообщив кому-то об их плане, он предаст доверие Хуа Сеюн и Хэ Шуя. Прошли сотни лет с тех пор, как он дорожил доверием других людей, и Цзюнь У, правда, не хотел терять то, что обрёл сейчас. Он не мог бы сказать, что именно подарили ему Хуа Сеюн и Хэ Шуй. Просто с ними он снова чувствовал себя живым, хотя бы немного. Он чувствовал, что может начать всё с начала… Пусть это и был самообман, которому Цзюнь У не поддавался полностью, он позволял себе наслаждаться мимолётными мгновениями искренности и радости.       — У меня есть шанс вас отговорить?       Наверное, даже спрашивать было бесполезно…       — Нам нужно идти, — сказала Хуа Сеюн, поднимаясь.       Хэ Шуй последовал за ней без колебаний. Его преданность вызывала восхищение. Интересно, замечает ли Принцесса любовь и обожание в его взгляде? Скорее всего, нет, иначе не вела бы себя с диди так непринуждённо.       Цзюнь У проводил их до подземного озера, что являлось единственным проходом в его жилище… то есть, в место его заключения. Хотя Цзюнь У воспринимал многоуровневый барьер скорее, как защиту от всего, что способно его побеспокоить. Лишь раз внешний мир, который он больше не хотел видеть, напомнил о себе, ворвавшись в размеренную жизнь пленника горы Тунлу звонкими голосами детей.       Когда Хуа Сеюн попрощалась с ним и уже вошла по колено в воду, Цзюнь У собрал оставшуюся духовную силу, которой было немного, и сложил печать. Тонкая шёлковая нить спрялась из воздуха и поплыла к Хуа Сеюн. Девушка не заметила, как нить надёжно спряталась в её причёске. Цзюнь У вздохнул с облегчением… Но через секунду беспокойство накатило с новой силой. А что если следящее заклятье окажется не чрезмерной предосторожностью? Он должен отыскать себе какое-нибудь оружие, прямо сейчас!

***

      Когда Хуа Сеюн бросилась навстречу приключениям, не разбирая дороги, и потянула за собой Хэ Шуя, она не думала, что это будет так… Не думала, что согнётся пополам, едва сдерживая рвотный приступ, когда впервые увидит человеческий труп.       — Не смотри, диди! — воскликнула Хуа Сеюн и перехватила руку Хэ Шуя, что хотел поднять край белой простыни.       Они пробрались в покойницкую местной префектуры, чтобы осмотреть последнюю жертву до похорон. Никто из местных не узнал этого человека, что неудивительно, учитывая, что его тело пару дней пролежало в воде, а перед смертью несчастный подвергся пыткам.       Хэ Шуй прислушался к цзэцзэ и отступил на шаг.       — Попробуем «призыв души»? — предложил он.       Эту технику часто использовали заклинатели для расследования странных убийств. Если человек умер недавно, то с его душой можно поговорить напрямую и даже увидеть последние воспоминания перед смертью.       — Ты или я? — спросила Хуа Сеюн.       — Давай я.       Хэ Шуй проверил звуконепроницаемый барьер и стал нараспев читать мантру… и ничего не произошло. Юноша нахмурился и повторил ритуал с начала.       — Где я ошибся? — спросил он после ещё двух попыток.       Хуа Сеюн пожала плечами, ей казалось, что брат всё делает правильно. На всякий случай девушка тоже попробовала, но и у неё ничего не вышло, душа этого человека не могла ответить на призыв.       — В том месте, где его убили, наверняка, есть духовная энергия, попробуем пойти по её следу.       Хуа Сеюн взмахнула рукой, и из её рукава вылетела серебристая стрекоза. Насекомое немного покружило над мёртвым телом, а потом устремилось в оконный проём.       — Я говорил тебе, насколько прекрасны твои стрекозы?       Хэ Шуй обычно был скуп на похвалу, и тёплые слова из его уст очень обрадовали Хуа Сеюн. А ещё она отчего-то смутилась.       — Следуем за стрекозой!       Хуа Сеюн выпрыгнула из окна на соседнюю крышу. Стрекоза кружила в воздухе, ожидая хозяйку, и, заметив Хуа Сеюн, полетела куда-то на запад. Девушка устремилась за стрекозой, слыша лёгкие шаги Хэ Шуя позади. Хотя ей и не нужно слышать, чтобы знать: диди всегда следует за ней. А если вместо стрекозы дорогу им будет указывать ветер, то Хэ Шуй с готовностью поведёт её за собой.       Стрекоза привела их к берегу моря. Перед Хуа Сеюн и Хэ Шуем раскинулся простор, вдалеке виднелось несколько поросших лесом и ощетинившихся скалами островов. Стрекоза замерла у края обрыва, как бы говоря, что самое интересное внизу. Хуа Сеюн вытащила из ножен меч и, встав на него, подала руку Хэ Шую. Конечно, её брата обучали фехтованию, но он избрал для себя иной путь самосовершенствования и отказался от ношения меча, так что иногда Хуа Сеюн приходилось ему помогать.       Её меч был лёгким и для взрослого мужчины слишком коротким. Говорят, его выковали для одной принцессы, чьё имя уже никто не помнит. Клинок хранился в оружейной Хуа Чэна, пока Хуа Сеюн не разрешили носить настоящее оружие и она не выбрала именно этот меч.       Из-за длины лезвия Хэ Шую приходилось стоять совсем близко к Хуа Сеюн. Спускаясь с высокого берега на пляж, она чувствовала холод морского ветра и тепло тела диди. Наконец, они ступили на песок, и стрекоза повела их дальше. Иногда она теряла след и начинала кружить над пляжем, Хуа Сеюн не торопила её. Стрекозы ещё несовершенны, им далеко до бабочек папы Хуа… Но подумав немного, стрекоза всякий раз находила нужный путь. Вот только привела она юных расследователей к сплошной скале.       — Может, дать ей ещё немного времени? — сказал Хэ Шуй, когда стрекоза уже минут десять парила на одном месте.       Тут насекомое вообще развеялось серебряными искрами, которые вернулись в рукав Хуа Сеюн.       — След духовной энергии ведёт сюда.       Девушка решительно шагнула к скале, её ладонь легла на тёмно-серый камень. Хэ Шуй видел, как цзэцзэ нахмурилась, ему было интересно, но он не решился отвлекать её. Хуа Сеюн закрыла глаза, её духовная энергия всколыхнулась… и часть скалы, что казалась монолитной, просто исчезла. Не было ни грохота падающих камней, ни скрежета открывающейся двери.       — Это была иллюзия, — заключила Хуа Сеюн.       Хэ Шуй зажёг «пламя на ладони» и первым заглянул в тёмный проход.       — Тут лестница вниз.       — Значит, спускаемся!       Голос Хуа Сеюн был, как всегда, звонким, но Хэ Шуй слишком хорошо её знал. Цзэцзэ нервничает, её тоже грызут сомнения. Может, всё-таки отступить? Позвать родителей? Не лезть в этот тёмный провал, где воздух холодный и затхлый? Не связываться с существом, что жестоко убивает людей? Но прошла секунда, и глаза Принцессы полыхнули решимостью. Если сейчас она повернёт назад, пострадает её гордость. Хэ Шуй чувствовал то же самое. Если уж они ввязались в это дело, должны дойти до конца.       Держась за руки — не от страха, конечно, а чтобы не поскользнуться — они начали спускаться вниз. Через некоторое время лестница сменилась ровным коридором. Он был достаточно широким для того, чтобы два человека шли плечом к плечу, и Хуа Сеюн с Хэ Шуем не потребовалось отпускать друг друга.       — Кажется, мы движемся в сторону моря, — нерешительно сказала девушка.       — Море уже над нами. Скорее всего, проход ведёт на один из островов, что мы видели с берега, — ответил Хэ Шуй.       Хуа Сеюн бросила взгляд вверх, на слабо освещённый и не кажущийся очень надёжным потолок туннеля. При мысли о том, что там, наверху, вода, ей стало неуютно. Хуа Сеюн крепче сжала руку брата. В случае чего с Хэ Шуем она точно выплывет. Но препятствием на их пути стало отнюдь не обрушение туннеля. Они просто уткнулись в барьер, причём, буквально, ударились об него носами.       — Ай! Цзюнь У был прав, логово этого паразита хорошо защищено!       Пока Хуа Сеюн потирала пострадавшую часть лица, Хэ Шуй положил руку на барьер.       — Не такой мощный, как я ожидал, — произнёс юноша через несколько минут.       — Барьер подпитывается духовной энергией владельца. Быть может, у того, кто обустроил логово внутри, не так много сил?       — Или он просто не умеет ставить барьеры, — пожал плечами Хэ Шуй. — Вот только и мы с тобой не специалисты. Пройти сможем, но вряд ли у нас получится сделать это незаметно.       — Тогда пусть знает, что мы идём! Таким образом мы выманим его к краю территории.       С этими словами Хуа Сеюн обнажила меч и, покрыв его своей духовной силой, нанесла удар по невидимой стене. Барьер вспыхнул, и на несколько секунд его действие ослабло. Как только Хуа Сеюн и Хэ Шуй прошли, барьер восстановился. Не слишком мощный, но гибкий… Хэ Шуй задумался на секунду, а не было ли специально подстроено, чтобы они так легко смогли войти?       — Духовной силы не стало меньше, значит, этот барьер действует не как Чёрные Воды, — с облегчением заметила Хуа Сеюн.       — А вот духовная сеть не работает. Всё, как и предупреждал Цзюнь У.       Возможно, это значит, что опыт всё-таки имеет значение… Но эту мысль Хэ Шуй решил оставить при себе. Они шли дальше, и юноша чувствовал, что слой воды над их головами становится всё тоньше и тоньше. Вскоре туннель снова сменился лестницей, на этот раз Хуа Сеюн и Хэ Шуй шли вверх. Они выбрались наружу посреди леса. Должно быть, выход из туннеля находится где-то в середине острова, блеска воды не было видно за деревьями.       Хуа Сеюн шла первой, Хэ Шуй следовал за ней. Они двигались вглубь леса, деревья росли всё гуще, их кроны почти не пропускали солнечные лучи. В полумраке Хуа Сеюн не сразу заметила, что свет вокруг стал каким-то мутным. Лёгкая дымка стояла в лесу, и с каждой секундой она сгущалась, превращаясь в туман.       — Тебе не кажется, что?..       Девушка обернулась, и за миг в её сердце хрупкое спокойствие сменилось удивлением, а удивление ужасом.       — Диди! — закричала Хуа Сеюн во весь голос.       Хэ Шуя не было. Только что он шёл за ней, и вот теперь неожиданно пропал. Хуа Сеюн не почувствовала всплеска духовной энергии, не слышала никаких звуков. Её младший брат как сквозь землю провалился! От волнения забыв о том, что находится внутри барьера, Хуа Сеюн приложила два пальца к виску, но Хэ Шуй ожидаемо не ответил ей в духовной сети.       — Диди!       Хуа Сеюн думала, что готова… Она была уверена, что готова к любым трудностям, но когда Хэ Шуй пропал, она растерялась. И дело не в том, что Хуа Сеюн осталась одна на территории врага, нет. Её брат в опасности! Она повела его за собой и не смогла защитить!       — Диди! — в отчаянии звала Хуа Сеюн.       Она взмахнула рукавом, собираясь выпустить сразу несколько десятков духовных стрекоз, но даже серебристой искорки не появилось. Сердце Хуа Сеюн замерло. Её магия не работает? Мгла вокруг сгущалась, становясь молочно-белой и почти осязаемой. И где-то в этом тумане Хэ Шуй совсем один. Возможно, он ранен, возможно, сражается и ждёт помощи.       — Диди!       Хуа Сеюн старалась казаться взрослой и серьёзной, но на самом деле она была лишь юной девушкой. Мысль об опасности, угрожающей Хэ Шую, вызвала у неё настоящую панику, и Хуа Сеюн побежала, не разбирая дороги. Грудь сдавило, воздух застревал в горле… Хуа Сеюн списывала это на волнение, и когда наконец, поняла, что удушье вызвано отнюдь не эмоциями, было уже слишком поздно.       Перед глазами всё плыло, но не белый туман был тому виной. Хуа Сеюн шатало, ей было трудно дышать… Яд! В какой момент он попал в её тело? Хуа Сеюн понятия не имела. Она могла думать лишь о том, как спасти Хэ Шуя. Если она сейчас потеряет сознание, то не сможет ему помочь! Используя недавно выученную технику, Хуа Сеюн попыталась вывести яд из своего тела, но он уже слишком глубоко проник в кровь. Девушка прошла ещё несколько шагов, шатаясь из стороны в сторону, как не упокоенный дух, а потом повалилась на траву. До того, как окончательно потерять сознание, Хуа Сеюн слышала чьи-то шаги.