Вечная благодарность

      — Цзэцзэ! Цзэцзэ, очнись!       Хуа Сеюн медленно приходила в себя. Сначала она видела лишь пятно жёлтого света, и голос Хэ Шуя доносился словно через толщу воды. Хуа Сеюн ухватилась за этот голос, как за спасительную соломинку. Она нужна Хэ Шую. Ещё не придя в себя, не понимая, что происходит, она твёрдо знала, что должна быть рядом с ним, потому что… От мысли, что пронзила её вялое сознание, Хуа Сеюн вздрогнула. Зрение прояснилось, вернулось ощущение собственного тела.       Хуа Сеюн лежала на каменном полу в небольшой пещере. Она попыталась подняться, но обнаружила, что связана. И эти верёвки не получалось разорвать. «Нет, только не это!», подумала Хуа Сеюн, но увидев Хэ Шуя, получила подтверждение своей догадки. Дрожащее пламя оплывшей свечи позволяло рассмотреть окружающую обстановку, пусть и не очень ясно. Хэ Шуй сидел, прислонившись к стене, и он тоже был связан по рукам и ногам. От верёвок исходило слабое сияние. Не желая верить своим глазам, Хуа Сеюн обратилась к духовной силе.       — Я уже пытался, — сказал Хэ Шуй. — Это верёвки божественного плетения.       Хуа Сеюн едва не застонала от досады. Повозившись немного, она всё-таки приняла сидячее положение и придвинулась ближе к Хэ Шую. Он не ранен, у Хуа Сеюн отлегло от сердца. Но всё же если ничего не делать, то оба они вряд ли надолго останутся невредимыми.       — Где мой меч? — всполошилась Хуа Сеюн, заметив, что ножны исчезли с пояса.       — Не знаю, его уже не было, когда я очнулся.       Хуа Сеюн бросила взгляд вниз и облегчённо вздохнула, медальон был на месте. Значит, они с Хэ Шуем всё же не остались один-на-один с опасностью. Хуа Сеюн постаралась взять себя в руки. Она не должна паниковать, иначе им отсюда не выбраться.       — Как давно ты пришёл в себя? Видел нашего противника?       — Ничего я не видел, кроме тумана и этой пещеры, очнулся несколько минут назад, — последовал не слишком обнадёживающий ответ. — Как он смог схватить тебя? Ты ведь шла передо мной, я видел твою спину в тумане, отвлёкся на какой-то звук, и за мгновение ты исчезла.       — Но ведь это ты исчез!       Хуа Сеюн и Хэ Шуй смотрели друг на друга, недоумённо хлопая глазами.       — Как мы могли потерять друг друга в тумане? — произнесла Хуа Сеюн. — И почему магия перестала действовать?       Хэ Шуй нахмурился, а потом вдруг его брови взметнулись вверх.       — Какие же мы идиоты!       Юноша от злости стукнул затылком о стену и зашипел от боли.       — Это была иллюзия!       — Ты имеешь в виду вход в туннель? — уточнила Хуа Сеюн.       — Нет же! Помнишь, когда мы только прошли сквозь барьер, с духовной силой всё было в порядке, а в тумане она пропала. Какое заклинание ты использовала?       — Я призвала стрекоз, чтобы найти тебя. Я чувствовала свою духовную силу, но стрекозы не появились.       — На самом деле они появились, только ты этого не видела. А я пытался разогнать туман ветром и недоумевал, почему не получается, — Хэ Шуй тяжело вздохнул. — Белая мгла и тишина, это же простейшая иллюзия!       Хуа Сеюн даже не знала, что ответить. Они действительно повелись на нехитрую уловку, запаниковали и не заметили, как вдохнули яд. Это так глупо, что смотреть на себя в зеркало будет стыдно! Если, конечно, они выберутся отсюда и не умрут в пещере под неизвестным островком. Лучше уж выбраться, а потом умирать от стыда.       — Диди, ты можешь…       Хуа Сеюн замолчала на полуслове. Хэ Шуй тоже замер, услышав шаги. Кто-то шёл по туннелю и остановился прямо за окованной железом дверью камеры, где были заперты пленники. Лязгнул замок, и в тесную пещеру вошёл человек. Это был мужчина средних лет, одетый, как простой заклинатель. Вот только заклинатели обычно не носят кожаные фартуки. Хуа Сеюн прищурилась, разглядывая незнакомца. Света было недостаточно, но всё же ей показалось, что она уже где-то его видела. Судя по выражению лица Хэ Шуя, он тоже пытался вспомнить, откуда ему знакомо это во всех смыслах непримечательное лицо.       Несколько секунд мужчина смотрел на связанных подростков, потом приблизился, сел на корточки возле Хуа Сеюн и поднёс к её губам флягу.       — Ты хочешь пить?       Хуа Сеюн хотела, у неё в горле пересохло, но разве она стала бы пить жидкость из непрозрачной фляги, предложенную похитителем? Девушка отодвинулась, насколько смогла, но тут мужчина взял её за подбородок, заставляя открыть рот. Хуа Сеюн боролась и вырывалась, слыша, как рядом Хэ Шуй безуспешно пытается избавиться от пут. В конце концов, её всё-таки заставили сделать несколько глотков. Во фляге была обычная вода.       — Так-то лучше, тебе понадобятся силы.       Сказав это, мужчина подошёл к Хэ Шую. Зная, что сопротивляться бесполезно, Хэ Шуй сам открыл рот. Он тоже хотел пить, и, если уж предлагают воду, лучше воспользоваться шансом.       — Зачем вы держите нас здесь? — спросил Хэ Шуй, когда фляга опустела.       Мужчина не ответил. Он взял Хэ Шуя за плечо и развернул к себе боком, чтобы коснуться его запястья.       — Уровень духовной силы впечатляет.       Во взгляде юноши ясно читалось, что, не будь верёвок божественного плетения, вся сила, которой он располагает, обрушилась бы на незнакомца. Но того это, казалось, вовсе не волновало. Он снова вернулся к Хуа Сеюн и проверил её пульс. Хэ Шуй дёрнулся в путах, хотя прекрасно знал, что это бесполезно. Но он просто не мог спокойно смотреть, как этот человек прикасается к нежному запястью Хуа Сеюн. Удовлетворённо кивнув, незнакомец, поднялся на ноги.       — Сколько же раз я думал о том, как именно ваши души заключу в артефакты, и считал это лишь пустыми мечтами. Но вот вы сами пришли ко мне.       Несколько секунд царило молчание, которое прервал судорожный вздох Хэ Шуя. Хуа Сеюн не издала ни звука, когда на неё всей своей тяжестью обрушилось понимание. Этот человек — мастер магических артефактов, смертный заклинатель, и она видела его на рынке в Призрачном городе. И чтобы создавать мощные предметы, он использует души людей.       Хуа Сеюн когда-то изучала основы этого искусства. Вместо долгого и кропотливого труда многие выбирают более быстрый путь создания артефакта, но мало кто готов приносить в жертву части своего тела или души. Основой для артефактов становятся живые люди, и чем сильнее страдания жертвы, тем выше сила артефакта.       Безумная улыбка исказила лицо заклинателя.       — До сих пор не могу поверить, что самые необычные существа в трёх мирах оказались в моих руках! Демоническая и божественная энергия! Артефакты, в которые я заключу ваши души, станут вершиной моего творчества!       — У тебя будут большие неприятности, — спокойно сообщил Хэ Шуй.       Как и Хуа Сеюн, он испытывал отвращение к детям знатных семей, что в любой ситуации сразу упоминают свою родословную, но сейчас на кону их жизни. К тому же, Хэ Шуй сказал чистую правду, этого человека достанут даже из-под земли, когда правда откроется… если правда откроется…       — Никто ничего не узнает, — слова заклинателя звучали как приговор. — Вы ведь держали свои планы в секрете, верно? А когда я закончу с вами, то переберусь в другое место и найду покупателей на лучшие в трёх мирах артефакты.       Хуа Сеюн прекрасно знала, что спрос на такие вещи велик в каждом из трёх миров. Папа Хуа давно запретил продавать в Призрачном городе артефакты, содержащие души живых людей, но обычно такие сделки и не заключаются открыто. Боги, демоны, смертные правители… В трёх мирах много существ, которые не станут задавать продавцу вопросов.       — Через некоторое время я вернусь, чтобы накормить вас.       А что будет потом, объяснять было не нужно. Дверь с лязгом закрылась, оставляя пленников одних.       Самообладанию Хэ Шуя могли бы позавидовать умудрённые опытом взрослые, но и его сердце сделано не из металла. Хэ Шуй не показал ни капли страха перед лицом врага, но теперь привычное спокойствие изменило ему. Юноша часто и рвано дышал, в неясном свете Хуа Сеюн видела, как дрожат его побелевшие губы.       — Цзэцзэ, я не хочу становиться магическим артефактом!       Хуа Сеюн сама была напугана, и её к тому же грызло чувство вины. Это ведь она втянула Хэ Шуя в неприятности! Из-за неё жизнь самого близкого человека оказалась под угрозой! Но именно осознание своей ответственности помогло Хуа Сеюн не поддаться панике снова. Она сделала несколько глубоких вдохов.       — Диди, нам нужно выбираться отсюда.       Хэ Шуй посмотрел на неё. В глубине необычных глаз Хуа Сеюн он всегда находил умиротворение, нежное тепло и яркое пламя для него означали равновесие. Хуа Сеюн была в его жизни постоянством и вечной аксиомой. Хэ Шуй не знал, что в этот миг те же чувства открылись и ей.       — Ты можешь дотянуться до моего медальона? — спросила Хуа Сеюн.       Её сердце колотилось от страха и от других эмоций, что вдруг вырвались из тайных закоулков души.       — Попробую…       Они долго возились, Хуа Сеюн пришлось лечь на пол и подползти к Хэ Шую. Сначала кончики его пальцев коснулись её нежной шеи. Осознав свою ошибку, Хэ Шуй двинулся ниже и, наконец, среди складок шёлка нащупал прохладное серебро.       — Как его открыть?       — Достаточно было бы влить в него немного духовной силы, но если её нет, нужно надавить два раза на правое крылышко, а потом три раза на левое.       Хэ Шуй действовал вслепую, но в конце концов, ему удалось, медальон с тихим щелчком открылся. Хуа Сеюн откатилась в сторону и снова села. На первый взгляд казалось, что медальон пуст, но вот из него выбралась серебристая бабочка. Она расправила полупрозрачные крылья и перебирала лапками, ожидая приказов хозяйки. Бабочки внутри медальона подчинялись Хуа Сеюн, хоть и не были созданы ею. Чтобы раскрыть всю их боевую мощь, Хуа Сеюн нужно было подпитывать бабочек своей духовной силой, но на всякий случай запас энергии был и внутри самого медальона.       — Помоги избавиться от верёвок, — сказала Хуа Сеюн.       Бабочка спорхнула с её груди и полетела к связанным рукам.       — Нет, сначала диди.       Серебристая малютка послушно изменила направление и села на верёвку, плотно обхватывающую запястья Хэ Шуя. Хоть эти бабочки и выглядели безобидными, не зря их, как огня, боялись боги Верхних Небес. Острые крылышки малютки трепетали, разрезая жёсткие волокна. Справиться с верёвкой божественного плетения мало кому под силу, и конечно, одна бабочка не могла выполнить такую сложную задачу. Через некоторое время запас энергии исчерпался, и бедняжка развеялась. Но из медальона уже выбралась следующая бабочка, за ней другая, и скоро серебристое сияние окружило Хуа Сеюн и Хэ Шуя.       К тому моменту, как они освободились от пут, не менее половины бабочек уже развеялись. Чтобы открыть магический замок, пришлось пожертвовать ещё одной.       — Туда! — воскликнул Хэ Шуй, едва покинув камеру. — Ветер дует оттуда, там выход!       — А как же мой меч?       Хуа Сеюн посмотрела в другую сторону, туннель уходил вниз под небольшим уклоном. Как глубоко в недра острова он ведёт, и с чем им предстоит столкнуться там?       — В оружейной дяди Хуа сотни мечей, выберешь другой!       Хэ Шуй взял цзэцзэ за руку и потянул за собой. Хуа Сеюн вздохнула, но не стала возражать. Им нужно выбираться… Вот только, если выбираться придётся с боем, как она сможет защитить Хэ Шуя без меча? А надежда на то, что им удастся уйти незамеченными, развеялась так же быстро, как исчерпавшие свой запас духовной силы серебристые бабочки.       — Что это за звук? — спросил Хэ Шуй, резко остановившись.       — И что за тёмная ци?       Хуа Сеюн и Хэ Шуй посмотрели друг на друга, в глазах напротив каждый из них видел отражение собственной паники.       — Озлобленные призраки! — воскликнули они хором.       Хуа Сеюн и Хэ Шуй, не сговариваясь, рванули, что было сил, к выходу из туннеля, а все оставшиеся бабочки полетели в противоположную сторону, чтобы задержать тёмное облако, что неотвратимо приближалось. Призраки, находящиеся под контролем тёмного заклинателя, бесконечно выли, и их голоса отражались от каменных стен пугающим эхом. Сколько же людей он убил, чтобы заполучить такую армию?       Впереди забрезжил свет, но вой призраков приближался, каждую секунду Хуа Сеюн чувствовала, как очередная бабочка распадается на медленно гаснущие серебристые искры. К бабочкам из медальона присоединились и её стрекозы, но пока что они не могли сравниться со старшими сестрицами.       — Куда теперь? — спросила Хуа Сеюн, когда они выбрались на поверхность.       Оба понимали, что туннель, ведущий на материк, искать бесполезно, если только они не собираются погибнуть там. Хэ Шуй прикрыл глаза, ему понадобилась секунда, чтобы почувствовать свою стихию.       — Море там! Барьер не может быть намного больше самого острова, мы выберемся и позовём на помощь.       Добраться до воды… Лучше ставить себе небольшие цели и не думать пока о том, что будет дальше, когда они доберутся до воды…       Лес кончился резко, полумрак сменился ярким светом, и Хуа Сеюн едва успела затормозить перед краем обрыва.       — Что будем делать?       Вместо ответа Хэ Шуй прижал её к себе. Хуа Сеюн поняла, что сейчас произойдёт, и закрыла глаза. Она не боялась высоты, но видеть, как небо и море вдруг ринутся навстречу, не хотела. Её сердце и так замерло от страха, когда пропала твёрдая опора под ногами. Но спустя пару секунд падение сменилось полётом. Хуа Сеюн чувствовала, как напряглись плечи Хэ Шуя под её руками. Преодолев себя, она открыла глаза.       Пальцы правой руки Хэ Шуя были сложены в печать, на лбу выступили капельки пота. Он полностью сосредоточился на управлении ветром, и воздушные потоки мягко поддерживали их. Хуа Сеюн и Хэ Шуй медленно опускались вниз, где объятия ветра сменятся объятиями моря. Хэ Шуй пока не умел полноценно летать, даже планирование требовало от него предельной концентрации, поэтому Хуа Сеюн не смела его отвлекать. Она лишь смотрела на диди, тихо шепча:       — Ты можешь… Я верю в тебя…       И она действительно верила. Хуа Сеюн больше не боялась пропасти под своими ногами. Пока Хэ Шуй рядом, она не упадёт.       Он разрушил печать, когда их ноги уже почти касались гребней волн. Вода была холодная, на секунду Хуа Сеюн задохнулась.       — Ты как? Я могу тебя отпустить?       Хэ Шуй никогда не боялся холода, а море было его родной стихией. Хуа Сеюн закивала и осталась с бездной один-на-один без надёжной опоры и тепла чужого тела. Хэ Шуй снял серебряный браслет и активировал его своей духовной энергией. Глаза костяного дракона вспыхнули.       — Ему нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Ты продержишься?       У Хуа Сеюн нет другого выбора.       — Да, — уверенно ответила она.       Хэ Шуй никогда не сомневался в своей цзэцзэ. Он сделал глубокий вдох и нырнул. Несколько секунд Хуа Сеюн вглядывалась с синюю тьму морских глубин, пытаясь разглядеть там человеческий силуэт, а потом решительно тряхнула головой. Она обещала Хэ Шую, что продержится до его возвращения, значит, должна продержаться. А когда они выберутся отсюда, она скажет ему… В общем, чтобы произнести слова, которые рвутся из сердца, ей нужно дождаться Хэ Шуя.       Хуа Сеюн не владела силой водной стихии, поэтому поплыла к ближайшей скале, что возвышалась над поверхностью воды. Окружённая пенящимися волнами, мокрая и продрогшая, Хуа Сеюн казалась маленькой и жалкой… Но пока внутри неё есть хотя бы капля духовной энергии, она будет сражаться. Вой призраков приближался, Хуа Сеюн не стала посылать новых стрекоз, чтобы сохранить как можно больше энергии. Она всегда была хороша в ближнем бою.       Боевые искусства, соединённые с духовной силой, когда нематериальная энергия становится продолжением её тела, и сила каждого удара возрастает многократно. Этому Хуа Сеюн никто не учил, эту технику она создала сама. Сияние духовной энергии окутало её руки, божественная и демоническая ци переплелись, чтобы стать её оружием и доспехом. Когда озлобленные духи ринулись на неё с обрыва смертоносным водопадом, Хуа Сеюн была готова.       Она сражалась на пределе сил, каждое её движение было чётким и выверенным. Трудно не добиться успехов в боевых искусствах, когда тебя обучают Верховный Бог войны и Князь демонов, но природный талант и старание тоже играют большую роль. Хуа Сеюн ещё и любила боевые искусства почти также сильно, как её папа Се, поэтому в момент битвы не на жизнь, а на смерть, в момент напряжения сил она была прекрасна. Её правый глаз полыхал адским пламенем, при одном взгляде на неё не оставалось сомнений, что через несколько лет в трёх мирах не будет равных этой девушке. Возможно, кроме одного человека…       Море забурлило, что-то тёмное и пугающе-огромное приближалось из глубины, но вместо страха Хуа Сеюн чувствовала облегчение. Она дождалась. Из морских глубин вырвался костяной дракон, уже не малютка, способный уместиться на запястье, а чудище длиной не меньше двух чжанов. Между рогов дракона стоял Хэ Шуй, сложив руки в атакующей печати. С волос юноши стекала вода, а в потемневших почти до синего цвета глазах бесновались океанские волны. Воплощая собой мощь водной стихии, для Хуа Сеюн он воплощал и надежду, и уверенность, и всю красоту трёх миров.       — Пробейся через барьер! — крикнул Хэ Шуй.       Дракон прорезал орду призраков, словно молния, прошивающая тёмную тучу, и исчез под водой, но лишь чтобы появиться вновь и броситься в атаку. На обрыве над морем появилась человеческая фигура, и большая часть призраков сконцентрировалась вокруг неё. Дракон устремился к берегу, стремительно рассекая волны. Хэ Шуй хочет отвлечь заклинателя на себя, чтобы дать Хуа Сеюн время. На мгновение у неё возникла мысль уговорить его поменяться местами, но разве может она тратить драгоценные секунды, пока Хэ Шуй рискует собой?       Хуа Сеюн сбросила сапоги и верхние одежды и прыгнула в море. Она плыла, и волны, послушные Хэ Шую, подталкивали её. Хуа Сеюн уже чувствовала край барьера и видела скалу, на которую будет удобно забраться. Стрекозы смогут пробить барьер, и как только хоть одна из них вырвется на свободу, то установит связь с бабочками папы Хуа, а Хэ Шуй использует море, чтобы призвать драконов из Чёрных Вод. Сейчас Хуа Сеюн даже не волновало, что их обоих дома съедят живьём…       Волны вдруг перестали поддерживать её, и это могло значить только одно: Хэ Шую не хватает сил. Хуа Сеюн обернулась, и её сердце замерло от страха. У костяного дракона уже не хватало нескольких рёбер, но он продолжал яростно сражаться. Хэ Шуй контролировал и его, и небольшой смерч, которым пытался достать человека на берегу. Но управлять призраками с близкого расстояния намного легче, чем издалека, поэтому теперь противник стал сильнее. Хуа Сеюн не смогла бы выстоять на месте Хэ Шуя, но диди упрямо продолжал атаковать, не позволяя заклинателю отвлекаться на что-то другое.       Взгляд Хуа Сеюн метался от острова к барьеру и обратно. Если она сейчас не поспешит на подмогу Хэ Шую, то… Она даже в мыслях не могла этого произнести! Но что Хуа Сеюн способна сделать? Если бы у неё было оружие!.. Тут в голове девушки всплыла страница когда-то прочитанной книги. Оружие… Чтобы создать самое мощное божественное оружие, нужно чем-то пожертвовать.       Разум Хуа Сеюн работал так быстро, что она даже не успела осознать до конца весь ужас того, что намерена сделать. Хуа Сеюн не дала себе времени передумать. Конечности нужны ей, чтобы сражаться… Без внутренних органов она не выживет… Значит…       Хуа Сеюн собрала духовную энергию на кончике пальца и подняла руку на уровень лица. «Оставлю алый, он нравится диди», подумала девушка. Всё же какая-то часть её души кричала в панике, дыхание Хуа Сеюн сбилось, но рука почти не дрожала, пока огонёк духовной энергии приближался к левому глазу.       — Даже думать не смей!       Импульс чьей-то духовной энергии ударил по воде, Хуа Сеюн с головой накрыло волной, и она не успела сделать то, что намеревалась. Девушка запрокинула голову, чтобы увидеть силуэт человека на мече, что быстро приближался. Глядя против света, Хуа Сеюн не сразу узнала его, а когда поняла, кто пришёл ей на помощь, не смогла сдержать удивления.       — Цзюнь-сюн!       Хуа Сеюн уже давно не называла его так. Во-первых, они всё-таки не из одного поколения, во-вторых, это уж точно было бы странно.       Цзюнь У протянул Хуа Сеюн руку, и она встала на меч за его спиной. Хуа Сеюн любила оружие и сразу обратила внимание, что меч этот массивный и явно очень старый, в некоторых местах тронутый ржавчиной. Цзюнь У подобрал его на горе Тунлу? Она обязательно спросит, но потом.       — Диди…       — Я помогу ему, твоя задача — пробить барьер. Надо было мне сразу позвать на помощь, но я решил, что вытащу вас один... У тебя ещё остались силы?       — Я справлюсь, — уверено кивнула Хуа Сеюн.       Цзюнь У остановил меч прямо над скалой, которую заприметила Хуа Сеюн. Девушка спрыгнула, она не оглядывалась, и без того зная, что Цзюнь У развернулся и полетел к острову. Теперь жизни Хэ Шуя ничто не угрожает. Хуа Сеюн успокоилась и собрала оставшиеся силы. Целое облако серебристых стрекоз устремилось к барьеру. Стрекозы рассыпались искрами, но их место тут же занимали новые. На этот раз пробиться через барьер было намного сложнее, хозяин острова не хотел никого выпускать. Хуа Сеюн уже потратила много духовной энергии, её рот наполнился кровью, а грудь разрывало от боли. Но она обещала, что позовёт на помощь. Хуа Сеюн не оглядывалась, потому что верила в Хэ Шуя и Цзюнь У, а они верят в неё, и она не может их подвести. Ведь если они все умрут на этом острове, она никогда не сможет сказать Хэ Шую… сказать, что любит его!       Барьер замерцал и на несколько секунд в нём появилась брешь. Этого хватило, чтобы стрекозы вырвались на волю.       — Диди! — закричала Хуа Сеюн, изо всех сил напрягая лёгкие.       Волна, увенчанная шапкой пены, перехлестнула через барьер, Хуа Сеюн чувствовала в воде духовную энергию Хэ Шуя. Барьер закрылся обратно, но теперь им всем нужно продержаться совсем чуть-чуть. Конечно, Хуа Сеюн не стала сидеть и ждать помощи, она тут же поплыла обратно.       Битва шла уже на берегу. Костяному дракону не нужен был контроль всадника, чтобы справиться с призраками, что ещё метались над водой. Хэ Шуй прикрывал спину Цзюнь У, который пробивал себе путь к заклинателю духов. Старинный меч в его руках, конечно, не шёл ни в какое сравнение с мечами из коллекции Верховного Бога, да и уровень духовной силы был уже не тот, но навыки, в отличие от клинка, не покрылись ржавчиной за годы, проведённые под горой Тунлу.       — Никогда… Никогда не суйся на чужую территорию без предварительной разведки!       Хэ Шуй рассёк очередного призрака клинком, сформированным из воды, одновременно внимая наставлениям бывшего Небесного Императора.       — Никогда не вламывайся открыто в логово врага, если у тебя нет двукратного преимущества в силе! И никогда…       Цзюнь У вдруг замолчал на полуслове, и его вырвало кровью, но танец меча не прерывался ни на миг.       — …не привыкай к большому запасу духовной энергии.       Хэ Шуй метнулся к Цзюнь У, желая поддержать его, но тот оттолкнул юношу.       — Я в порядке! Помоги своей сестре!       Хэ Шуй действительно услышал, как Хуа Сеюн зовёт его. Волна аккуратно подняла девушку на высокий берег, но только Хуа Сеюн хотела ринуться в бой, как призраки рассеялись сами по себе. Цзэцзэ смотрела куда-то ему за спину, и Хэ Шуй оглянулся как раз вовремя. Тёмный заклинатель уже упал, пронзённый старинным мечом, а Цзюнь У пошатывался, вот-вот готовый потерять сознание, его небольшой запас духовной силы был исчерпан. Хэ Шуй подхватил его, подбежала Хуа Сеюн, её ладони уже светились от духовной энергии, которую она хотела передать Цзюнь У.       — Ты ранена, давай лучше я, — произнёс Хэ Шуй.       — Ты тоже ранен.       Из уголка его губ стекала кровь, а лицо было демонически-бледным. Но ведь Цзюнь У выглядел ещё хуже. Хуа Сеюн собиралась стоять на своём, Хэ Шуй тоже не хотел уступать. Но на их счастье барьер вокруг острова рассыпался, и они почувствовали мощную духовную силу богов и демонов, что уже спешили на помощь.

***

      — Мэй-Мэй?       Цзюнь У с трудом разлепил потяжелевшие веки.       — Нет, это я, — раздался спокойный голос Се Ляня.       И действительно, когда бывший Небесный Император сфокусировал взгляд, то увидел Императора нынешнего, что передавал ему духовную силу.       — Сяньлэ…       С трудом, но Цзюнь У смог сесть. Обнаружив, что маскировка пропала, когда у него закончились силы, он снова убрал шрамы с лица. Жаль, что дети видели его в истинном облике. Кстати, о детях… Цзюнь У огляделся. Они всё ещё находились на острове. Хэ Шуй сидел в позе для медитации, и Хэ Сюань, приложив ладони к его спине, помогал восстановить ровное течение ци. Хуа Сеюн, кутаясь в алое верхнее ханьфу Хуа Чэна, сидела рядом и с беспокойством смотрела на брата. Увидев, что Цзюнь У очнулся, она, словно извиняясь, коснулась края одежд Хэ Шуя, и подошла к бывшему Небесному Императору.       — Спасибо, что спасли нас.       Цзюнь У покачал головой, слабо улыбаясь. «Я слишком много задолжал твоей семье». Он не говорил этого вслух, но девушка и так поняла.       — Это я виновата, что вы пострадали.       Плечи Хуа Сеюн ссутулились, голос слегка дрожал.       — Надеюсь, ты извлекла урок из произошедшего.       — Ещё нет, но обязательно извлечёт.       Редко можно было услышать такие интонации в голосе Се Ляня. Хуа Сеюн ещё ниже опустила голову, даже не смея возражать.       — Дочь готова принять наказание.       — Сяньлэ, мне кажется, чтобы избежать таких ситуаций в будущем, тебе стоит иногда отправлять Сеюн на задания с какими-нибудь богами войны в качестве младшей помощницы. Она наберётся опыта и…       — Я сам разберусь, как воспитывать мою, — последнее слово Се Лянь выделил голосом, — дочь.       По губам Цзюнь У снова скользнула слабая улыбка.       — Я всегда знал, что ты будешь хорошим Императором.       Се Лянь ничего не успел сказать, хотя собирался, но Хуа Сеюн задала вопрос:       — Старейшина Цзюнь, а откуда у вас этот меч? Он выглядит очень древним.       — Под горой Тунлу, помимо всего прочего, находятся самые ранние усыпальницы правителей Уюна.       — Ты что, ограбил усыпальницу?       Се Лянь удивлённо поднял брови.       — Нет, я одолжил меч у своего предка, намереваясь вернуть и попросить прощения… Чем мне и следует заняться…       Цзюнь У попытался встать, и ему это даже удалось, правда, не без помощи Хуа Сеюн. Его слегка шатало, но он мог идти.       — Сяньлэ, я самовольно покинул место своего заточения, но надеюсь, ты сочтёшь причину достаточно веской. Теперь я возвращаюсь.       Опираясь на древний меч, чтобы удержать равновесие, он побрел прочь. Пешком до горы Тунлу дня два пути… Отличная возможность проветриться…       Хуа Сеюн осторожно приблизилась к отцу и зашептала ему на ухо:       — Папа Се, а может…       — Сеюн! — Цзюнь У обернулся. — У тебя доброе сердце, не растрачивай свою доброту зря. Даже если мне будет позволено покинуть гору Тунлу, я не хочу. Я возвращаюсь домой.       — Тогда давайте мы хотя бы вас проводим!       Хуа Сеюн боялась, что по пути с ним что-то случится, и Се Лянь на самом деле разделял её чувства.       — Я открою сжатие тысячи ли и предупрежу наставника Мэя…       Тут Хэ Шуй открыл глаза и неожиданно присоединился к разговору.       — Я думаю, нам всем стоит отправиться на гору Тунлу, чтобы мы с цзэцзэ могли лично принести извинения вашему уважаемому предку.       Здесь даже родителям нечего было возразить. Когда они прибыли на гору Тунлу, Мэй Нянцин уже с ума сходил от беспокойства, ведь Цзюнь У ушёл, не предупредив возлюбленного. Бывшего Небесного Императора предоставили его заботам, после чего Хуа Сеюн в сопровождении Се Ляня и Хуа Чэна отправилась в Призрачный город, а Хэ Шуя Ши Цинсюань и Хэ Сюань забрали в Чёрные Воды. Детям дали лекарство для восстановления ци и уложили в постель. Им нужно отдохнуть, пока родители готовят для себя отвар из успокаивающих трав.