Мир развратной слизи

Проснувшись и, поняв что я просвечиваю (буквально, я же слизь), я поднялась. Голова немного гудела от... переноса из Бездны, наверно. Надуюсь, она уже заметила мой подарок, хе-хе. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь щель в скалах где-то наверху, пронзал мое полупрозрачное тело насквозь, играя бликами, что переливались, как масляные пятна на воде. Я потянулась, и мое тело охотно откликнулось, вытягиваясь в странную, аморфную струну, прежде чем снова собраться в нечто, отдаленно напоминающее человеческую форму. Да, быть слизью — это вам не штаны натягивать. Мой оптимизм и эйфория после вчерашней мясорубки... внезапно испарились, когда я посмотрела по сторонам: кости, кровь, кишки и мозги по всей округе. Картина, открывшаяся моим глазам, была на редкость... детализированной. Это не было просто полем боя. Это был натюрморт в стиле «адский мясник». Кишки, еще дымящиеся от внутреннего жара, висели гирляндами на обломках скал, а в луже крови, такая идеально круглая, что казалось, ее вырезали циркулем, плавало нечто, отдаленно напоминавшее глазное яблоко с прицепом из зрительного нерва. Воздух был густым и сладковато-прогорклым, пах железом, испражнениями и мимолетностью бытия. И, завершая картину, посреди этого всего, стоит "Абрамс", тихо ожидая, когда его хозяйка соизволит проснуться. Его стальная броня была щедро украшена багровыми брызгами и кусочками плоти, а дуло 120-мм пушки смотрело вниз с немым укором, будто спрашивая: «Ну что, довольна? Хватит? Или добавить?». Потреся головой — ампулой, которая с легким хлюпаньем повторила движение, — я отозвала танк. Он растворился в мареве, словшась обратно в ту субпространственную щель, откуда я его призвала. Оставив после себя лишь вмятины в грунте да усилившуюся тишину. Теперь кроме меня и последствий моего плохого настроения тут никого не было. Я направилась к Аки. Войдя в свою же слизь — часть моего тела, которую я оставила вокруг нее в качестве защитного кокона, — я взяла Аки на руки, и пошла отсюда. Ее тело было легким и хрупким, а уши, даже в бессознательном состоянии, подрагивали от каждого моего шага. Слишком много крови. Слишком много... неприятных воспоминаний у моей кошко-рабыни. Ее безмятежное лицо было таким, каким я её и оставила. Я прижала ее к своей груди, позволив слизистой оболочке моего тела обволакивать ее чуть сильнее, пытаясь создать иллюзию утробы, безопасности, отсутствия внешнего мира. Шла я долго. Адреналин (если и он был) схлынул, оставив после себя лишь свинцовую усталость и противное послевкусие на душе. Пейзаж медленно менялся с кровавой бойни поляны на редкий лесок. И вот, показался высокий вход в пещеру, похожий на подземелье. Темный, безмолвный, пахнущий сыростью и вековой пылью. Именно то, что нужно. Я вошла внутрь, и моё тело тут же начало слабо светиться мягким аквамариновым сиянием, освещая путь. Там было небольшое углубление достаточное глубокое. Туда я, собственно, и положила Аки, у которой очень незаметно, но увеличился животик. Легкая, едва уловимая выпуклость. Мой подарок. Моя метка. Зародыш новой жизни, что начала пульсировать в такт моему ядру. Хе-хе. Сев на ближайший камень, я начала понимать, что мой бафф "оптимиз" перерожденки на +12 к настроению куда-то улетел. Его сменил какой-то левый дебафф, вроде «угрызения совести» или «экзистенциальный кризис». Но... надо работать. Понемногу, но работать. Сидеть и рефлексировать — это не по мне. Надо двигаться, что-то делать, кого-то трахать, что-то ебать, а если не ебется -- ебать. Я уже начала мысленно составлять план на ближайшие часы: разведка местности (в кое-то веке) , поиск нормального дома (опционально), может, какая-нибудь эльфийская деревенька для разрядки (приоритено)... Но в этот момент... Аки. Моя миленькая Аки... хотела подняться от сна и... больно ударилась об потолок углубления. Звук был негромкий, но до ужаса знакомый — глухой стук кости о камень. Я резко подскочила, активируя и выделяя себе на ладонь целебные хуйни, чтобы устранить боль на её лбу. Из пор моей слизистой кожи выступила густая, перламутровая субстанция, пахнущая хуйней и магией. - Тихо, тихо сладкая. Все впорядке. - Проговорила я. Мой голос, голос Госпожи, низкий, властный, пронизанный незримой силой, должен был устранить страх. И он устрашил. Он был законом, и этот закон гласил: «Я здесь, и значит, безопасно». - В-Вы не должны, Госпожа, я... сама виновата... - Её голос звучал тихо, пискляво, полный стыда и самоуничижения, но в моем ядре он отражался сильнее ядерного взрыва. Каждая дрожь в ее интонации отзывалась во мне резонансной болью. Она моя. Ее боль — моя боль. Ее унижение — мое недоработка. - Нет, ты моя рабыня, Аки. И я несу ответственность за любое твоё действие -- потому что любое твоё действие -- мое действие. Понятно? - Я аккуратно приложила ладонь с целебной слизью к ее лбу. Кожа под моими пальцами была горячей, а на месте удара уже наливалась сине-багровой гематомой. Моя субстанция жадно впиталась в кожу, и синяк начал растворяться на глазах, будто его смывало невидимой водой. - Я решаю, когда тебе больно, а когда — нет. Сегодня я решила, что нет. - Д-Да, Госпожа. - Казалось, это придало уверенности Аки. Ее плечи расправились, а хвост, который был зажат между ног и прикрывал слизе-пояс-верностт, слегка дернулся. Ее большие, все еще испуганные глаза смотрели на меня с обожанием, смешанным со священным ужасом. Идеально. Наконец, залатав её расшибленный лоб, я опустилась рядом с ней. Было чувство, будто я... да, я убила людей. И зверо-людей. Надо... черт, мысли путаются. Картинки всплывали перед внутренним взором с пугающей четкостью: человек в рваной кольчуге, пытающийся собрать свои кишки обратно в живот. Молодой зверолюд с волчьей мордой, за секунду до того, как гусеница «Абрамса» превратила его череп в мокрое пятно. Его взгляд. Не злобы. Страха. Обыкновенного, животного, предсмертного страха. Я схватилась за голову. Мои пальцы, липкие и бесформенные, утонули в слизистой массе моего темени. Даже... даже возбуждение пропало, мой двигатель за неполные пару дней -- полная тишина. Тошнотворная, звенящая тишина. Убийца. Я. Убийца. Не героиня, не рейдер, не повелительница. Просто убийца. Конвейер по переработке живого в мясной фарш. Моё тело затрясло, как в лихорадке. Слизь заволновалась, пошли мелкие ряби, нарушившие гладкую поверхность. Я чувствовала, как сжимается мое ядро, выдавая импульсы чистого, неметамфетаминового ужаса. Аки... моя Аки проявила неслыханную дерзость — она обняла меня, погрузившись в слизь моего тела. Ее маленькие ручки обвили то, что условно можно было назвать моей талией, а ее лицо уткнулось в мою грудь. Она не сказала ни слова. Она просто держала меня. Ее тепло, ее дрожь, ее запах — моей слизи, питательной жижи и кошачьей шерсти — проникли сквозь слои слизи и дошли до самого ядра. Понемногу я успокоилась. Ее дерзость была наказана самой ее покорностью. Она нарушила субординацию, чтобы доказать свою преданность. Идиотизм. Но это сработало. Волнение улеглось, сменившись привычной, удобной апатией. Ну да, я убила. Но и они меня ранили! Они напали первыми! Они хотели меня убить, а Аки трахнуть! Пошли они нахер! Все до единого! А их ебанный шарик жира на ножках идет к хуям мордатым! - Ладно, спасибо Аки. - Искренне сказала я. - Рада... помочь, Госпожа. - Смущенно ответила Аки, ее уши залились краской, а хвост принялся неистово вилять, выдав всю ее радость от простой похвалы. Мой взгляд упал на ее шею, на тонкий ошейник, на ее гибкую талию, на все еще испуганные, но преданные глаза. Пустота внутри тут же заполнилась. Чем-то горячим, тяжелым, требовательным. Дебафф «угрызения» сменился баффом «жажда обладания». Настроение улучшилось. Поработали мою травму, теперь можно и отдохнуть. По-своему. - Иди ка сюда, моя рабыня. Я подтянула её тело к себе, одновременно нарастив себе член. Процесс был быстрым и отлаженным: из лобковой области моей аморфной массы начала вытягиваться плотная, упругая структура, обретая знакомую, устрашающего размера форму. Слизь сгущалась, твердела, становясь плотью, плотью моей воли. Он пульсировал легким внутренним светом, излучая тепло и животную, первобытную магию. - Госпожа?... - Лишь успела пискнуть кошко-девочка, ее глаза расширились от понимания и предвкушения. Ответом ей был мой жесткий, властный толчок. Я не сталa долго готовить ее. Ее тело и так должно было быть всегда готово для меня. Мой член вошёл в её анал, заставив её закричать от боли, и накатившегося за ним блаженства и возбуждения. Ее заднее, девственное отверстие сжалось вокруг меня с такой силой, что даже мне стало больно — приятно-больно. Ее ногти впились в мою слизистую спину, не оставляя царапин, но оставляя ощущение. - Т-Т-Так г-глубоко... Госпожа! — ее голос сорвался на визг, слезы брызнули из глаз. - Молчи. Принимай. — Я прошипела ей в самое ухо, начиная двигаться. — Это твоя работа. Твое новое предназначение. Дав ей немного привыкнуть — секунды три, не больше — я начала двигать, попутно теребя её затвердевшие соски. Аки стонала так сильно, что закладывало уши (если они у меня вообще были). Ее стоны эхом разносились по пещере, смешиваясь с влажным чавканием моей плоти о ее плоть и с моим тяжелым, хриплым дыханием. Она была вся в моей власти, ее тело выгибалось, подчиняясь моим толчкам, ее хвост бешено бился по камням. Я в свою очередь, рычала от удовольствия. Чувство ее кишки, ее жар, ее абсолютная, тотальная покорность — это был лучший наркотик. Лучше любой крови, лучше любой победы. Это было доказательство моего права владеть, ломать и воспитывать. И наконец — бум! Мы пришли почти одновременно. Аки закричала, её спина выгнулась дугой, и казалось, она сейчас сломает себе позвоночник. Ее внутренности судорожно сжались вокруг моего члена, выжимая из меня все. - О ДА, СУЧКА! ПРИМИ ВСЮ СВОЮ ГОСПОЖУ, РАБЫНЯ! - Закричала я, кончая в её маленькую попку. Горячие волны моего семени, густого и насыщенного магией, афрозодиаком и спермы заполнили ее, переполнили, заставив ее живот и без того выпуклый, стать еще круглее. Успокоившись, мой член выскользнул из неё, и слизе-пояс-верности закрылся, не дав вытечь моей сперме. Тонкая, почти невидимая пленка моей слизи затянула ее растянутое отверстие, запирая мое семя внутри, помечая ее, оплодотворяя её задний проход. Она вся моя. Теперь и навсегда. - Моя... Госпожа... я... спасибо... - Голос Аки заплетался от удовольствия, экстаза и переполнявших ее чувств. Она лежала на камне, вся взмыленная, дрожащая, с остекленевшими от пережитого наслаждения глазами, с блаженной улыбкой на лице. Ее рука лежала на своем округлившемся животике. - Забей, детка. — Я отозвала остатки своей слизи обратно в основную массу, снова приняв более-менее человеческую форму. — Я вернула свой запал, и хочу трахнуть каждую встречную эльфийку. Или человечка. Неважно -- главное двигается и выглядит как богиня. Я встала, чувствуя прилив сил. Дебаффы слетели, баффы вернулись. Мир снова заиграл яркими красками. - Отдохнула? — спросила я, глядя на нее с высоты своего роста. Она кивнула, с трудом поднимаясь на дрожащие ноги. - Тогда вперед, в неизвестное! — я широко ухмыльнулась, указывая рукой выход темной пещеры. — Надо же узнать, где мой гарем ждет!