Мир развратной слизи

Моя ухмылка, широкая и бесстыжая, казалось, отразилась в полумраке пещеры, заставив даже камни смущённо отворачиваться. Возбуждение, горячее и упругое, вновь пульсировало внизу моего живота, разливаясь по телу волнами приятного, предвкушающего томления. Дебафф «экзистенциальный кризис» был благополучно перезаписан, перекрыт мощным, всепоглощающим баффом «жажда обладания». Мир снова обрёл чёткие контуры: вот я — Госпожа, всемогущая слизь. Вот она — Аки, моя рабыня, моя собственность, мой живой, тёплый, стонущий трофей. А впереди — целый мир, полный потенциальных новобранцев в мой будущий гарем. — Вперёд, в неизвестное! — провозгласила я, и мой голос, низкий, властный, с лёгкой хрипотцой после недавних страстей, гулко отозвался в каменных сводах. — Надо же узнать, где мой гарем ждёт! Аки, всё ещё дрожащая и влажная от пережитого, поспешно и почтительно кивнула. Её уши нервно подрагивали, а хвост, запутавшийся между ног, выдавал смесь остаточного экстаза и робкого ожидания новой ласки или приказа. Она сделала шаг, но её ноги подкосились, и она чуть не грохнулась на каменный пол. Я молниеносно отреагировала — моя рука, удлинившись с нечеловеческой пластичностью, обвила её талию, поддерживая. — Слабенькая, — прошипела я беззлобно, больше констатируя факт. — Надо подкрепиться. И вообще, привести себя в порядок. Негоже моей собственности выглядеть ободранной кошкой. Я повела её глубже в пещеру, туда, где с потолка сочилась тонкая струйка чистой воды, образуя небольшой, почти идеально круглый бассейн. Воздух здесь пах сыростью, камнем и чем-то ещё, сладковато-пряным, возможно, мицелием подземных грибов. — Раздевайся, — скомандовала я, уже сама принимаясь за «одежду» — моя человеческая форма медленно стекала, собираясь в аккуратную полусферу у моих ног, оставляя на виду лишь пульсирующее ядро, которое я бережно прикрыла слоем прозрачной слизи. Теперь я снова была прототипом себя — большой, переливающейся голубой сферой. Аки, покраснев до кончиков ушей, с дрожащими руками принялась стягивать с себя остатки моей слизи, те самые «трусики», что я создала для неё ранее. Процесс был мучительно медленным и невероятно эротичным. Каждое её движение, каждый сдвиг ткани с её воспалённой кожи, обнажавший то упругую округлость бедра, то уплощённый от моего семени живот, то влажную щель между ног, за которым я пристально наблюдала, заставлял мое ядро сжиматься от нетерпения. Наконец, она замерла передо мной, полностью обнажённая, прикрываясь лишь руками да опущенным взором. Лунный свет, пробивавшийся из какого-то скрытого расщелины в своде, ласкал её тело, подчёркивая изящные изгибы, шрамы на боках, уже почти затянувшиеся под действием моей целебной слизи, и главное — тот самый, едва заметный, но уже неоспоримый изгиб её живота. Мой подарок. Моя метка. — В воду, — приказала я, и голос мой прозвучал чуть хриплее, чем планировалось. Она послушно зашла в бассейн, вздрогнув от прохлады. Вода омыла её кожу, смывая частички пыли, следы крови и те самые капли нашей общей страсти. Я наблюдала, как она, с детской осторожностью, пытается вымыть себя, и это зрелище было до неприличия невинным и оттого ещё более возбуждающим. — Хватит тебе, — проворчала я. От моего основного тела отделилось большое, плотное щупальце, взявшее у Аки из рук импровизированную мочалку из сгустка мха. — Сиди смирно. Твоя Госпожа сама позаботится о своей собственности. Она замерла, затаив дыхание, когда моё щупальце, обволакивающее и нежное, коснулось её плеча. Я принялась мыть её. Медленно, тщательно, с почти археологической скрупулёзностью. Я омывала каждую пядь её кожи, каждую ложбинку, каждый шрам. Слизь, из которой состояло щупальце, выделяла слабый аромат морской свежести и чего-то цветочного, успокаивая и очищая одновременно. Я провела им по её спине, чувствуя под собой напряжение мышц, по её изогнутой шее, заставив её откинуть голову с тихим стоном, по её упругим, не большим, но идеальной формы грудям. Её соски моментально затвердели, упёршись в скользкую поверхность моей плоти. — Г-Госпожа... — её голос сорвался на шёпот, когда щупальце сползло ниже, к её животу, ласково обводя тот самый, драгоценный изгиб. — Молчи, — я приказала мягко, но не допуская возражений. — Расслабься. Ты в безопасности. Моё щупальце опустилось ещё ниже, скользнуло между её дрожащих бёдер. Аки ахнула, и её ноги сами по себе раздвинулись, приглашая, позволяя. Я не стала сразу лезть внутрь. Я ласкала её снаружи, водила упругим кончиком щупальца по её влажным, вздувшимся от возбуждения губам, кружила вокруг клитора, заставляя её тело вздрагивать и извиваться в воде. Её тихие, прерывисто-послушные стоны были лучшей музыкой. Затем я позволила щупальцу проникнуть внутрь. Нежно, медленно, всего на пару сантиметров. Аки застонала глубже, её руки вцепились в скользкие края бассейна. Я не двигалась, просто позволяя ей привыкнуть к ощущению, к тому, как её внутренности облегают мою плоть. Затем я начала пульсировать. Легко, едва заметно. Вибрация, исходящая изнутри щупальца, проникала прямо в самую её сердцевину. — Ах!.. Д-да... — она уже не могла сдерживаться. Её бёдра сами по себе пошли навстречу моим движениям. Я добавила второе щупальце, обвив им её шею сзади, не сдавливая, просто касаясь, напоминая о своём присутствии, о власти. Третьим я принялась теребить её сосок, вытягивая его, слегка пощипывая упругую плоть. Аки потеряла всякий контроль. Её стоны стали громкими, отчаянными, эхом разносившимися по пещере. Она металась в воде, её тело извивалось в сладостных конвульсиях, полностью отданное на мою милость. Я чувствовала, как её внутренности судорожно сжимаются вокруг моего щупальца, как нарастает дрожь, идущая из самой глубины её существа. И сама чувствовала ответный отклик — моё ядро пульсировало в унисон, посылая волны удовольствия по всему моему аморфному телу. — Кончай, рабыня, — прошептала я, и мой шёпот, казалось, прозвучал прямо у неё в мозгу. — Кончай для своей Госпожи. Её крик, сдавленный, хриплый, сорвался с её губ. Тело напряглось, выгнулось, и затем её накрыла волна оргазма. Изнутри хлынули тёплые струйки, смешиваясь с водой бассейна. Она вся обмякла, тяжело дыша, поддерживаемая только моими щупальцами. Я медленно, нежно извлекла их из неё. Она смотрела на меня затуманенным, полным бесконечной преданности и благодарности взглядом. — Спасибо... Госпожа... — выдохнула она. — Это только начало, — пообещала я, уже формируя в своём теле новый, куда более внушительный и требовательный «инструмент». — Мы только начинаем. --- После купания и небольшого отдыха мы покинули пещеру. Аки, облачённая в новое «платье» — эластичный, полупрозрачный комбинезон из моей же слизи, подчёркивающий все её изгибы и тот самый округлившийся живот, — шла рядом, её рука доверчиво лежала на моей скользкой «руке». Я же снова приняла человеческую форму — высокую, статную, с пышной грудью и бёдрами, с лицом, которое, как мне казалось, должно было выражать надменную властность. Мы вышли на опушку леса. Впереди расстилались холмы, а на горизонте виднелись дымки, возможно, от деревень или городов. Воздух был свеж и пах свободой. Но долго идти нам не пришлось. Вскоре мы наткнулись на странное зрелище: на обочине слабо наезженной дороги стояла повозка с сломанным колесом. Рядом суетился тщедушный человечек в одеждах торговца, а вокруг него сновали три... существа. Они были похожи на гоблинов, но... женского пола. Ростом чуть выше пояса, с зеленоватой кожей, большими заострёнными ушами и хищными, но не лишёнными своеобразной привлекательности чертами лиц. Их тела, несмотря на малый рост, были удивительно пропорциональны и соблазнительны — упругие маленькие груди, тонкие талии, округлые бёдра. На них были лишь набедренные повязки из грубой ткани, оставлявшие на виду больше, чем скрывавшие. Это были гоблинши. И они явно что-то требовали у торговца, тыча в него заострёнными палками и покрикивая на своём скрипучем наречии. — О, путники! — завизжал торговец, завидев нас. — Помогите! Эти твари хотят меня ограбить! А может, и съесть! Гоблинши обернулись. Их взгляды, жёлтые и хищные, скользнули по мне, задержались на Аки, и в них вспыхнул неприкрытый, дикий интерес. Одна из них, повыше ростом и с шрамом через глаз, облизнулась, ухмыльнувшись во всю свою оскаленную пасть. — Новые игрушки пришли, сестрёнки, — просипела она. — Особенно кошечка пухленькая... хорошая будет... Аки съёжилась, инстинктивно прижавшись ко мне. Её рука сжала мою так сильно, что пальцы почти утонули в моей слизистой плоти. Я же... я почувствовала, как во мне закипает не злость, не ярость, а какое-то дикое, первобытное возбуждение. Да, они уродливы. Да, они воняют потом и дичью. Но в их хищности, в их дикой, необузданной природе была своя прелесть. Отличные кандидатки в низший эшелон моего гарема. Для начала. — Не бойся, — тихо сказала я Аки, и мои губы растянулись в широкой, хищной улыбке. — Госпожа сейчас поиграет. А ты... понаблюдай и учись. Я сделала шаг вперёд, моя форма слегка поплыла, став ещё более внушительной и угрожающей. — Эй, зелень, — громко бросила я. — Отойдите от человека. Он не ваша добыча. Гоблинша со шрамом повернулась ко мне, её ухмылка стала ещё шире. —А кто ты такая, чтоб приказывать? Большая синяя кукла? — она фыркнула, и её подружки захихикали. — Я та, кто сейчас будет трахать вас всех по очереди, пока вы не забудете, как себя зовут, — заявила я просто и без затей. Наступила секунда ошеломлённой тишины. Даже торговец замер с открытым ртом. Затем гоблинши разразились грубым, визгливым хохотом. — Ты? Нас? — через смех выдавила вожак. — Да мы тебя на... Она не успела договорить. Я не стала тратить время на разговоры. Моё тело взметнулось вперёд с неожиданной для моего размера скоростью. Из моих рук выстрелили два длинных, упругих щупальца, обвившиеся вокруг двух ближайших гоблинш, как удавы. Третья, та самая со шрамом, попыталась было увернуться и броситься на меня с заострённой палкой, но я просто отбросила её в сторону мощным ударом своей «ноги», превратившейся на мгновение в подобие тарана. Хаос длился недолго. Мои щупальца, сильные и неумолимые, сковали двух гоблинш, прижав их руки к бокам. Они затрепыхались, зашипели, пытаясь укусить скользкую плоть, но тщетно. Я подтащила их к себе, к самой груди. Их маленькие, сильные тела отчаянно бились в моих объятиях, и это трение, эта борьба лишь подстёгивали моё возбуждение. — Видишь, Аки? — сказала я, не оборачиваясь. — Иногда нужно просто взять то, что хочешь. Я опустила голову и прильнула губами к шее одной из гоблинш. Та вздрогнула и замерла, когда мои губы, холодные и обволакивающие, коснулись её кожи. Я не кусала её. Я... впустила в неё часть себя. Тонкая струйка моей слизи, насыщенная афродизиаком и успокоительным, проникла в её поры. Её борьба ослабла, её тело обмякло, а в глазах, ещё секунду назад полных злобы, вспыхнуло недоумение, а затем — туманное, нарастающее желание. Она тихо застонала, непроизвольно прижалась ко мне своим упругим животом. Тем временем третья гоблинша, придя в себя, с диким воплем бросилась на меня сзади. Я даже не обернулась. Со спины у меня выросло ещё одно щупальце, длинное и острое на конце, словно копьё. Оно не стало её пронзать. Оно просто упёрлось ей между ног, в самое слабое, самое уязвимое место, прижав её к земле. Она ахнула, замерла, почувствовав холодную, неумолимую угрозу у самого входа в своё лоно. — Лежать, — бросила я через плечо. — Ждать своей очереди. Она зарычала, но подчинилась, застыв в унизительной и возбуждающей позе. Я отпустила первую гоблиншу, та безвольно опустилась на траву, тяжело дыша, её глаза были мутными от нахлынувшего желания. Я перевела взгляд на вторую, всё ещё зажатую в моём щупальце. Её подруга уже не сопротивлялась, а смотрела на меня с животным страхом и... любопытством. — Теперь ты, — прошептала я. Моё щупальце, удерживающее её, изменило форму. Оно обвило её ноги, раздвинув их, обнажив её маленькое, аккуратное, уже влажное от возбуждения и страха влагалище. Из центра моего основного тела выдвинулся мой член, уже готовый, твёрдый и пульсирующий. Я не стала церемониться. С мощным, властным толчком я вошла в неё. Гоблинша взвыла — не от боли, а от шока, от неожиданности, от грубой силы, с которой я заполнила её всю. Её тело, маленькое и тугое, сжалось вокруг меня с невероятной силой. Я начала двигаться, держа её на весу, её ноги беспомощно болтались в воздухе. Её стоны, сначала протестующие, очень скоро стали совсем другими — прерывистыми, хрипыми, полными неистового, животного удовольствия. Она впилась своими маленькими коготками в мою слизь, её голова запрокинулась, и она полностью отдалась набегающим волнам насильственного, но столь желанного экстаза. Я трахала её яростно, безжалостно, демонстрируя и ей, и Аки, и самой себе свою силу, своё право владеть. Её крики смешивались с тяжёлым дыханием её подруги, лежащей в траве и уже вовсю ласкающей себя, и с тихими, шумными всхлипами их вожака, пригвождённого к земле моим щупальцем. Когда я почувствовала, что её внутренности начинают судорожно сжиматься в оргазме, я не стала останавливаться. Я ускорилась, доводя её до пика, и в момент, когда она закричала, я выпустила в неё мощный поток своей спермы, заливая её изнутри, помечая как свою. Её тело затряслось в конвульсиях, и она обвисла в моих щупальцах, безвольная и полностью покорённая. Я бросила её рядом с первой. Та тут же прильнула к ней, жадно вылизывая мою сперму, что вытекала из её подруги, сама стеная от возбуждения. Теперь настала очередь вожака. Я повернулась к ней. В её глазах уже не было злобы. Был только страх, азарт и дикое, неконтролируемое любопытство. Я отпустила её. — Ну что, — сказала я, подходя к ней. — Всё ещё хочешь поиграть? Она не ответила. Она просто смотрела на мой член, с которого капала сперма её подруги. Затем она медленно, на глазах у всех, опустилась на колени и склонилась передо мной в глубоком, почтительном поклоне. — Сильная... Госпожа, — просипела она. — Мы... мы твои. Я ухмыльнулась. Легко и просто. — Конечно, мои, — я провела рукой по её колючей щетине на голове. — Встань. Она поднялась. Я обняла её, притянула к себе и поцеловала. Грубо, по-звериному, впиваясь губами в её тонкие, потрескавшиеся губы. Она ответила с такой же дикой страстью, впиваясь в меня когтями, её язык встретился с моим в яростном танце. Затем я опустила её на землю, на спину. И вошла в нею. Не так грубо, как с первой, но с не меньшей властностью. Она приняла меня с громким, одобрительным рыком, обвив мою спину ногами, впиваясь пятками в мою плоть. Мы двигались в унисон, как два диких зверя, её рычание смешивалось с моим тяжёлым дыханием. Она кончила быстро, громко и беззастенчиво, изгибаясь подо мной всей своей зелёной тушкой. Я позволила себе насладиться её телом подольше, чувствуя, как её внутренности судорожно и преданно сжимаются вокруг меня, прежде чем и самой достичь кульминации, заполнив и её своим семенем. Лёжа на траве, окружённая тремя покорными, тяжело дышащими гоблиншами, я посмотрела на Аки. Она стояла там же, где и была, с пылающими щеками, с широко распахнутыми глазами, в которых читался шок, страх, смущение и... странное, неподдельное восхищение. Её рука непроизвольно ласкала свой живот, а между ног на полупрозрачном слизистом комбинезоне проступало явное влажное пятно. Я подмигнула ей. — Видишь, рабыня? Воля и сила — вот что делает тебя хозяйкой положения. Запомни это. Затем я повернулась к торговцу, который всё это время сидел, прижавшись к колесу своей повозки, с лицом, выражавшим полнейшую прострацию. — Эй, человек! — крикнула я. — Твоё колесо я, пожалуй, починю. А в качестве оплаты... расскажешь нам, куда эта дорога ведёт. И есть ли поблизости какой-нибудь уютный городок, где много... симпатичных девушек, и желательно, девочек...