Мир развратной слизи

Воздух, напоенный запахом хвои, пыли дороги и сладковатым душком покорённых гоблинш, казался мне вином. Я стояла, возвышаясь над тремя зелёными тёлками, которые теперь покорно лежали у моих ног, тяжело дыша и украдкой поглядывая на меня с смесью страха и обожания. Торговец, тот самый тщедушный человечек, смотрел на происходящее с таким выражением лица, будто видел, как его собственная повозка ожила и прочла ему лекцию по высшей математике. — Эй, человек! — мой голос, низкий и властный, разорвал его столбняк. — Твоё колесо я, пожалуй, починю. А в качестве оплаты... расскажешь нам, куда эта дорога ведёт. И есть ли поблизости какой-нибудь уютный городок, где много... симпатичных девушек, и желательно, девчонок... Он заморгал, словно сова, пойманная днём, и забормотал: —Д-Дорога ведёт к Перекрёстку! Городу торговому, госпожа... э-э... Сударыня! Там и таверны, и базар, и... и девушек всяких хватает! — Он нервно облизнул губы, его взгляд скользнул по моей голубой, полупрозрачной груди, по Аки, по гоблиншам, и он, кажется, окончательно решил, что сошёл с ума. — Я... я сам туда! Могу проводить! — Отлично, — я широко ухмыльнулась. — Аки, принеси-ка ему то сломанное колесо. Моя кошко-рабыня кивнула и, грациозно скользя в своём слизистом комбинезоне, подошла к повозке. Пока она возилась с колесом, я опустилась на корточки перед гоблиншами. Три пары жёлтых, хищных глаз уставились на меня. — Ну что, зелень? Осознали, кто теперь ваша Госпожа? Та,что со шрамом, кивнула, её грубые черты смягчились странной покорностью. —Да, Госпожа. Ты сильная. Сильнее вожака нашего клана. Мы... мы будем служить. — Она немного помолчала, а затем добавила: — Меня зовут Грэк. Это — Шик и Нок. — Она кивнула на своих подруг. — Прекрасно, — я провела рукой по её щетинистой голове. Мои пальцы, мягкие и податливые, на мгновение приняли форму гребня, расчесывая её колючую гриву. Грэк невольно потянулась к ласке, как котёнок. — А я — ваша Госпожа. Пока что вам имён не надо. Вы — мои гоблинши. Мои развратные, дикие зверюшки. Понятно? — Понятно, Госпожа, — хором проскрипели они. В этот момент Аки подкатила колесо. Я приложила к нему ладонь. Моя слизь потекла по дереву и металлу, проникая в трещины, уплотняя структуру, перестраивая её на молекулярном уровне. Через несколько секунд колесо было целым, даже прочнее, чем прежде. Торговец ахнул. — Вот... спасибо, великодушная госпожа! — Он засуетился. — Позвольте представиться — Бартоломью, торговец тканями и... э-э... диковинками! — Госпожа Слизь, — отрезала я, не удостоив его своим настоящим именем. — А это моя рабыня, Аки. И мои новые... питомцы. Садись в свою повозку, Бартоломью. Поехали. Аки, ты со мной. Гоблинши... бегите сзади. Разминка вам не помешает. Мы тронулись в путь. Повозка, скрипя, покатилась по грунтовой дороге. Я шла рядом, моё тело, принявшее человеческую форму, легко и плавно скользило над землёй. Аки держалась за мою руку, её хвост нервно подёргивался. Гоблинши, послушные, как выдрессированные псы, бежали позади, их когтистые лапы отбивали дробный ритм. — Госпожа, — тихо сказала Аки, — вы... вы не боитесь, что в городе будут проблемы? Вы... не похожи на других. — Я и не должна быть похожа, моя рабыня, — я усмехнулась. — А проблемы... Я их либо съем, либо трахну. Иногда и то, и другое одновременно. Дорога шла через живописные холмы. Солнце припекало, но мне было комфортно — моё тело регулировало температуру само. Я экспериментировала с магией по пути. Выстреливала в небо маленькими «фейерверками» из света, призывала на ладонь причудливые кристаллы, которые тут же рассыпались в пыль, и даже на несколько секунд материализовала небольшой квадрокоптер, который, прожужжав над головами изумлённого Бартоломью, бесследно исчез. Мана во мне била ключом, неиссякаемым потоком. Я чувствовала себя ребёнком, который нашёл самую крутую игрушку на свете. Через несколько часов пути на горизонте показались стены и башни Перекрёстка. Город был больше, чем я ожидала. Высокие каменные стены, увенчанные зубцами, за которыми виднелись черепичные крыши, дым из сотен труб и шум многолюдного места. У ворот стояла стража — двое людей в потёртых кольчугах с алебардами. Их взгляды, скучающие и уставшие, резко оживились, когда мы приблизились. Один из них, коренастый детина с бычьей шеей, выступил вперёд. — Стой! — его голос прозвучал грубо. — Проходная пошлина — две серебряные монеты с человека. — Его взгляд скользнул по Бартоломью, потом по мне, задержался на моей голой, переливающейся груди, затем перешел на Аки в её откровенном наряде, и, наконец, с нескрываемым презрением — на гоблиншах. — И за нечисть — двойная такса. Бартоломью засуетился, полез в кошелёк. Я же подняла руку. — Монеты? — я сладко улыбнулась. — У меня есть кое-что получше. Я сконцентрировалась. В памяти всплыли образы золотых слитков из фильмов. Я не просто хотела создать золото — я хотела создать настоящее золото, с правильной плотностью, пробой, кристаллической решёткой. Моя ладонь светилась мягким светом, и на ней появился небольшой, но тяжёлый золотой слиток с идеально гладкой поверхностью. Я протянула его стражнику. Тот остолбенел. Он взял слиток, повертел в руках, даже попробовал на зуб. —Чёрт возьми... — прошептал он. — Настоящее... Этого хватит на целый отряд... Кто вы, госпожа? — Я — гость, — ответила я просто. — И мои спутники — моя собственность. Этого хватит за всех и за молчание? Стражник быстро спрятал слиток за пазуху, его наглое выражение сменилось на подобострастное. —Конечно, госпожа! Проходите! Добро пожаловать в Перекрёсток! Если что, меня зовут Гарн! Мы миновали ворота. Бартоломью, всё ещё находясь под впечатлением, указал на центральную улицу. —Лучшая таверна в городе — «Отдохновение путника». Скажите, что от Бартоломью, вам дадут хорошие комнаты. Мне же нужно на склад... — И он, поблагодарив ещё раз, поспешно скрылся в боковом переулке. Город оказался шумным, грязным и полным жизни. Крики торговцев, ржанье лошадей, запахи специй, жареного мяса, пота и нечистот. На нас смотрели все. Моя внешность, Аки с ушами и хвостом, три гоблинши — мы были зрелищем, нарушавшим скучную обыденность городского дня. Но золотой слиток, видимо, уже успел стать легендой, ибо никто не решался нам перечить. «Отдохновение путника» оказалось солидным двухэтажным зданием с вывеской, на которой был изображён усталый путник, припавший к кружке. Внутри пахло дымом, пивом и едой. Гул голосов стих, когда мы вошли. Десятки глаз уставились на нас. Хозяин, толстый мужчина с лысой головой и засаленным фартуком, с недоверием посмотрел на нашу разношёрстную компанию. —Комнаты? — буркнул он. — С вас десять серебряных в сутки. И за этих... — он кивнул на гоблинш, — чтобы без шума. У меня приличное заведение. Я снова призвала небольшой золотой слиток и бросила его на стойку. Он с глухим стуком покатился по дереву. —Меня зовут Госпожа Слизь. Это оплатит неделю наперёд. И лучшие комнаты. И еду. Много еды. И питья. Чтобы мои гоблинши были сыты и довольны. Понятно? Глаза хозяина округлились. Он схватил слиток, как утопающий соломинку. —К-как пожелаете, госпожа! Эй, Марта! Проводи господ в лучшие номера! И неси жареного кабана, хлеба, сыра и эля! Немедленно! Нас провели на второй этаж в просторный номер с двумя большими кроватями, столом и даже небольшим камином. Вид из окна открывался на главную площадь. Как только дверь закрылась, я обернулась к своим «питомцам». — Так, слушайте сюда. Вы теперь мои телохранители и... разведчицы. Ваша задача — изучать город, слушать слухи, искать интересных личностей. В первую очередь — красивых девушек, которые могли бы пополнить мой гарем. Но без насилия. Пока что. Понятно? Гоблинши кивнули, их глаза горели хищным огнём. Им нравилось задание. —Аки, твоя задача — отдохнуть и хорошо поесть. Ты носишь моё дитя, тебе нужны силы. —Да, Госпожа, — она устало опустилась на кровать. Вскоре принесли еду. Вид жареного кабана, свежего хлеба и кувшинов с элем заставил гоблинш пустить слюни. Они набросились на еду с диким восторгом, чавкая и рыча. Аки ела аккуратно, но с не меньшим аппетитом. Я же... я не чувствовала голода в человеческом понимании. Но мне было интересно. Я отломила кусок хлеба, поднесла к своим губам и позволила частице своего тела поглотить его. Ощущение было странным — не вкус, а скорее анализ структуры, состава. Энергии в нём было мало. Скучная пища. Пока они ели, я подошла к окну. Город жил своей жизнью. Я видела, как Грэк, Шик и Нок, получив от меня несколько серебряных монет (призванных по подобию тех, что я увидела у Бартоломью), выскользнули из таверны и растворились в толпе. Мои глаза, мои уши. Вечером, когда стемнело и Аки уснула, убаюканная сытностью и безопасностью, я решила исследовать город сама. Приняв форму тёмного, почти невидимого в сумерках слизня, я выскользнула через окно и поползла по стене, а затем по крышам. Это был потрясающий опыт. Я была тенью, призраком, наблюдателем. Я видела, как воры обчищают лавку ювелира, как влюблённые парочки тайком встречаются в переулках, как богатые купцы в своих особняках обсуждают сделки. Я слышала обрывки разговоров о войне на севере, о новых налогах, о странной голубой женщине, что появилась в городе с гоблиншами и золотом. Моё внимание привлекло большое здание в самом центре города, украшенное гербами и знамёнами. Магистрат. Или ратуша. Место, где сосредоточена власть. Интересно... Я просочилась внутрь через замочную скважину (прелесть быть слизью!) и оказалась в роскошном кабинете. За массивным столом из тёмного дерева сидел человек в богатых одеждах и вёл оживлённую беседу с капитаном городской стражи — тем самым Гарном, что был у ворот. — ...и я тебе говорю, это не просто какая-то чудачка! — горячился Гарн. — Она золото из воздуха материализует! Я сам видел! И гоблинши с ней — не дикие, а послушные, как псы! Да она либо артефакт могущественный имеет, либо сама... не знаю, архимаг какая! Человек за столом, полный, с умными и жадными глазами, постучал пальцами по столу. —Артефакт... — задумчиво протянул он. — Или врождённая магия, о которой мы не знаем. Лорд Кельвин, — представился он, словно я могла его слышать, — был бы не прочь заполучить такой источник богатства... и силы. Гарн, удвой караулы вокруг «Отдохновения». И узнай всё, что можно об этой... Госпоже Слизи. Но осторожно. Не злить её. Я усмехнулась про себя. Уже плетут интриги. Мило. Я ретировалась так же незаметно, как и появилась. Пусть думают. Мне это только на руку. На следующее утро мои гоблинши вернулись, переполненные новостями. Оказалось, они провели ночь не только в разведке. —Госпожа! — Грэк, её глаза блестели от возбуждения. — Мы нашли кое-кого! В квартале ремесленников есть кузнец-дворфийка! Одна! И она... очень сильная! И красивая! — Гоблинши, видимо, имели своеобразный вкус. Дворфийка? Интересно. Я всегда представляла дворфов бородатыми и приземистыми. Но дворфийка... Сильная, красивая... Звучало заманчиво. — Хорошо, — сказала я. — Покажите мне её. Мы оставили Аки отдыхать в таверне под присмотром щупальца-телохранителя, которое я отделила от себя, и двинулись в квартал ремесленников. Грэк привела нас к небольшой, но крепкой кузнице. Из открытых дверей доносился ритмичный звон молота о наковальню и виднелись всполохи раскалённого металла. Я заглянула внутрь. И обомлела. Та, что работала у наковальни, не была похожа на классического дворфа. Её рост был чуть ниже моего, но телосложение... Боги. Широкие мощные плечи, упругая, высокая грудь, обтянутая пропитанной потом замшей, плоский мускулистый живот и бёдра, от которых мог бы позавидовать любой атлет. Её кожа была цвета загорелой бронзы, а волосы, заплетённые в десятки тонких хитрых косичек, цвета воронова крыла. Лицо с резкими, но удивительно гармоничными чертами было сосредоточено на работе. Она подняла тяжёлый молот, и бицепсы на её руках вздулись буграми. От неё веяло силой, жаром и... дикой, животной чувственностью. Она была потрясающа. Я вошла внутрь, мои гоблинши остались у входа. Звон молота прекратился. Дворфийка опустила инструмент и обернулась. Её глаза, тёмные, как угли, уставились на меня. В них не было ни страха, ни удивления, лишь спокойная, уверенная оценка. — Чего надо? — её голос был низким, хрипловатым, как скрип двери в старой усыпальнице, но в нём была своя, грубая музыка. — Я слышала, тут работают лучшие клинки в городе, — сказала я, подходя ближе. Жар от горна был приятен моей слизистой коже. — Работают, — она бросила взгляд на мои пустые руки. — Но тебе, походу, клинок не нужен. Ты и так вся... оружие. — Наблюдательна, — я улыбнулась. — Меня зовут Госпожа Слизь. А тебя? — Бренна, — коротко представилась она, вытирая пот со лба мощным предплечьем. — Говори, что нужно. Работы много. — Мне нужна ты, Бренна, — заявила я прямо, глядя ей в глаза. Она нахмурилась. Угли в её глазах разгорелись ярче. —Я не продаюсь. — Я не предлагаю тебе продаться. Я предлагаю тебе служить. Сильной. Той, кто оценит твою силу и твою... страсть, — мой взгляд скользнул по её мускулистому телу, задерживаясь на влажном от пота вырезе рубахи. Она фыркнула. —Ты о себе? Ты кто такая, чтобы мне предлагать? Принцесса какая-то слизевая? — Я та, кто может дать тебе больше, чем эта кузница. Приключения. Силу. И удовольствия, о которых ты и не мечтала, — я сделала шаг вперёд, сократив дистанцию до минимума. От неё пахло огнём, металлом и женской силой. Запах был пьянящим. — У меня и так всё есть, — она не отступила, её взгляд стал вызывающим. — Всё? — я мягко протянула руку и коснулась её плеча. Её кожа была горячей, почти обжигающей. Бренна вздрогнула, но не отстранилась. Её глаза сузились. — Ты действительно так думаешь? Ты каждую ночь ложишься в холодную постель, грея себя лишь жаром своих воспоминаний? Ты не скучаешь по прикосновениям, которые были бы достойны твоей силы? Я позволила частице своей сущности просочиться через пальцы. Тонкая, невидимая струйка слизи, несущая в себе лёгкий, возбуждающий ферромон. Бренна глубоко вдохнула. Её ноздри расширились. В её глазах что-то мелькнуло — не гнев, а интерес. Глубокий, животный интерес. — Что ты делаешь?.. — её голос стал ещё хриплее. — Показываю тебе, что может быть, — я прошептала, приблизив своё лицо к её. — Представь, Бренна. Руки, способные удержать твои мощные бёдра. Уста, что могут заставить стонать даже такую крепкую орешку, как ты. Силу, перед которой твоя собственная покажется детской забавой. Я не стала ждать ответа. Я действовала. Моё тело потекло вперёд, обвивая её, но не сковывая. Мои руки, мягкие и податливые, обхватили её талию, моя грудь прижалась к её упругой груди. Я поцеловала её. Это был не нежный поцелуй. Это был захват. Заявление прав. Мой язык встретил её сопротивление, но лишь на секунду. Затем её губы разомкнулись, и она ответила мне с такой же яростью, с какой ковала сталь. Её руки вцепились в мои плечи, не пытаясь оттолкнуть, а, наоборот, притягивая ближе. Она была сильной. Невероятно сильной. Но я была Слизью. Я была податливой и несокрушимой одновременно. Мы стояли, сцепившись в поцелуе посреди раскалённой кузницы, а мои гоблинши, подглядывавшие в дверь, тихо поскуливали от возбуждения. Наконец, я оторвалась. Бренна тяжело дышала, её грудь вздымалась, а в глазах стоял туман страсти и изумления. —Чёрт... — выдохнула она. — Вот так, — я провела языком по своим губам, ощущая её вкус — железо, эль и что-то дикое, непокорное. — Это был лишь пробный удар. Готова к наковальне? Она молча смотрела на меня. Борьба читалась на её лице. Гордость, независимость... и пробудившаяся, долго дремавшая жажда. —А что... что я должна делать? — наконец спросила она. — Быть собой. Быть сильной. И быть моей, — я улыбнулась. — А сейчас... закрой кузницу. У нас есть дела поважнее. Бренна, всё ещё находясь под воздействием моего ферромона и собственного проснувшегося либидо, кивнула. Она затушила горн, накинула на плечи плащ и вышла со мной. Гоблинши встретили её радостным повизгиванием. — Госпожа! — Шик подбежала ко мне. — Пока вы были заняты, мы кое-что узнали! Лорд Кельвин, тот, что правит городом, устраивает сегодня вечером приём в своей усадьбе! Говорят, он собирает самых красивых девушек города! Лорд Кельвин? Тот самый жадный человечек из магистрата? Устраивает смотр невест? Или... собирает гарем для себя? Как бы то ни было, это звучало как приглашение. — Идеально, — прошептала я. — Бренна, кажется, мы идём на бал. Вернувшись в таверну, я застала Аки в слезах. Она сидела на кровати, обняв подушку. —Госпожа! Я думала, вы меня бросили! — Дурочка, — я села рядом и обняла её. — Я же сказала — ты моя. Навсегда. Я не бросаю свою собственность. Я её приумножаю. — Я кивнула на Бренну, которая стояла у двери, с интересом наблюдая за сценой. — Это Бренна. Она теперь с нами. Аки утерла слёзы и робко улыбнулась новой компаньонке. Та в ответ кивнула, её суровое лицо смягчилось. Весь день я потратила на подготовку. Во-первых, нужно было достойно выглядеть. Я не могла прийти на приём к лорду в виде голой слизистой женщины или в одеждах из призванной материи. Нужен был настоящий наряд. Я отправила Бренну за самыми дорогими тканями, какими только можно было раздобыть в Перекрёстке — шёлком, бархатом, парчой. Когда она вернулась с тюками роскошных материалов, я приступила к творчеству. Я не шила. Я творила. Моё тело растекалось по тканям, анализируя структуру нитей, затем формируя их в единое целое силой мысли и воли. Через час у меня было платье. Тёмно-синее, как ночное небо, бархатное, усыпанное призванными мною крошечными кристалликами, которые мерцали, как настоящие звёзды. Оно подчёркивало все мои изгибы, оставляя плечи и часть спины обнажёнными, а разрез на бедре доходил до самого таза. Я дополнила его диадемой из того же мерцающего материала и длинными перчатками. Я выглядела как богиня из иного мира. Аки, гоблинши и даже суровая Бренна смотрели на меня с открытым восхищением. — Аки, для тебя, — я создала для неё не менее прекрасное, но более скромное платье нежно-голубого цвета, которое скрывало её округлившийся животик, но подчёркивало её хрупкую грацию. — Бренна... — я посмотрела на неё. Её мускулистое тело плохо сочеталось с пышными нарядами. — Для тебя — доспех. Я создала для неё нечто среднее между парадными латами и бальным платьем. Нагрудник, стилизованный под корсет, наплечники в виде крыльев, юбку из кольчужных колец, переливающихся, как чешуя. Она выглядела как воительница из древних легенд. — Гоблинши, вы останетесь здесь. Наблюдать и ждать. Когда мы, сияющие и невероятные, вышли из таверны, на нас смотрел весь город. Шёпот шёл по нашим пятам. Мы были зрелищем, нарушавшим все представления о нормальности. Усадьба лорда Кельвина находилась на самом высоком холме города. Огромный особняк в стиле поздней готики, окружённый садом. У ворот стояла стража в парадных доспехах. При виде нас они замерли. — Приглашение? — один из них пробормотал, его взгляд блуждал по моему платью и открытым ногам. — Моё присутствие — это и есть приглашение, — заявила я, и моя аура, моя уверенность, заставила его отступить. Мы вошли в бальный зал. Он был полон света, музыки и нарядной толпы. Сотни свечей в хрустальных канделябрах, струнный квартет на галерее, дамы в пышных платьях, кавалеры в камзолах. И всё это замерло, когда мы появились в дверях. Музыка смолкла. Все взгляды уставились на нас. Я прошла вперёд, как королева. Аки робко следовала за мной, а Бренна шла сзади, её поза выражала готовность сокрушить любого, кто встанет на нашем пути. Через толпу к нам пробился сам лорд Кельвин. Тот самый полный человек из магистрата. На нём был богатый бархатный камзол, а на лице — маска любезности, под которой скрывалась жадная расчетливость. — Госпожа Слизь! — он раскрыл объятия, словно старого друга. — Какая честь! Я слышал о вас, но не смел надеяться на личную встречу! — Лорд Кельвин, — я кивнула, не удостоив его улыбкой. — Я слышала, вы собираете самых прекрасных цветов города. Не могла не полюбопытствовать. — О, это так! — он взял меня под руку и повёл через зал, разбрасывая направо и налево дежурные улыбки. — Позвольте представить вас обществу! Он вёл меня, представляя разным важным персонам — графам, купцам, магистрам. Все они смотрели на меня со смесью страха, любопытства и вожделения. Я отвечала с холодной вежливостью, но мой взгляд искал другое. Девушек. Тех самых, что он «собирал». И я их увидела. В дальнем конце зала, на ряде стульев, сидели около десятка девушек. Все они были прекрасны — юны, свежи, одеты в дорогие платья. Но на их лицах была не радость, а страх и покорность. Они выглядели как товар, выставленный на продажу. Одна из них привлекла моё внимание особо. Она была чуть моложе других, с серебристыми волосами и большими, синими, как озёра, глазами. Но не её красота была уникальной. От неё исходила... магия. Лёгкая, едва уловимая, как дуновение ветерка. Магия воздуха, пространства. Она была не просто девушкой. Она была зачарованной. Или... проклятой. Лорд Кельвин, заметив мой интерес, понизил голос. —Прелестна, не правда ли? Эльфийская полукровка. Редкий экземпляр. Найдена в развалинах старого храма. Говорят, в её жилах течёт кровь древних телепортаторов. Телепортаторов? Вот это да. Моё сердце (или его подобие) ёкнуло. Такая способность была бы невероятно полезна. — И она... согласна быть частью вашей коллекции? — спросила я мягко. Кельвин усмехнулся. —Её мнение, к сожалению, не спрашивали. Она... инвестиция. Жаба горбатая. Мне уже опостылела его жадная рожа. Этот приём, эти девушки... всё это была лишь ширма для его грязных сделок. В этот момент я заметила нечто странное. По периметру зала, в тени колонн, незаметно перемещались люди в тёмных одеждах с капюшонами. Их движения были слишком плавными, слишком профессиональными для слуг. И на их поясах я разглядела рукояти кинжалов. А на груди у одного, когда он на мгновение вышел из тени, я увидела маленький значок — стилизованное крыло. Точно такой же был на плаще капитана Гарна. Охрана. Или... не только охрана. Их было слишком много. И они занимали тактические позиции. Вокруг меня. Вокруг Аки. Вокруг Бренны. Лорд Кельвин продолжал что-то говорить, но я уже не слушала. Я смотрела на него, и в его глазах читалось не просто любопытство. Там была решимость. Он не просто хотел меня изучить. Он хотел заполучить...