Я блюю кровью, не подходи.

Если жизнь можно описать одним движением, то это движение будет — бег. Все четверо уселись в гримерке. Как тараканы разбежались по углам, смотрели кто куда: под ноги, на потолок. — Я видел Шокка, — неуверенно начинает Ваня, — Мне не могло показаться. — Он ошарашено смотрел на Мирона. Мирон просто молча рассматривал пол, — Хули ему тут делать, кто б его позвал? — Он переводит взгляд на Славу, тот лишь лыбится, крутя в руках зажигалку. Ванечка нервно топает ногой, сидя на ебануто неудобном стуле. В гуле за дверью он слышит знакомый голос и срывается к двери. — Бля, это походу Замай. Если он увидит тут эти физиономии всему пиздец. — Он оставляет троицу, громко хлопая дверью. И этот хлопок был громче музыки в баре. Слава корчит рожу, Мирон встряхивается, Рудбой сидит будто ничего не происходит. Он все еще немного в ауте от того, что случилось. Он даже не знал, что делать. Нужно ли придать этому внимание, если вдруг он останется с Ваней наедине или лучше забить хуй и сделать вид, что ничего не было. — Да ладно тебе, мужик, — Слава опять напяливает очки, значит это уже не Слава, а Гнойный. Значит сейчас будет стёб и подъёбки. — Он тебе жизнь спасал, а ты остолбенел. Хотя тут Мирон виноват, завалился к вам, испортил романтику. — Боже, да что ты срёшь, Слав? — Ваня в след за Ванечкой просто выходит. — Интересно, а это у вас норма в Окситаборе сосаться с нихуя? Мирон закатил глаза, — А у вас в Антихайпе норма нести хуйню? — Вопросом на вопрос ебашит, чертов еврей. — Когда я слышу твои слова, мне в горло прёт идиотский смех. — Ты щас взаправду процитировал Летова? — А я тебе на серьезных щах должен отвечать на твою поеботу? — Слава скалится, подходит ближе, — Рудбой то не спиздел, я тоже Шокка видел. — Слава усаживается на диван. — Не просто видел, я еще с ним попиздел, покурил. — Курил? — Мирон злится. — С ебаным раком ты еще курить умудряешься, ахуй. — В этой жизни надо все попробовать. — Слава достает из кармана джинс пачку сигарет, что ему притащил Дима. — Будешь? Мирон закипает. Славе это нравится. Он засовывает сигарету себе в рот, и в ту же секунду Мирон выбивает её. — Довольно клоунства. — Окси кладет руки Славе на плечи, вдавливая его в диван. Он скидывает очки и выражение Славиного лица тускнеет. Вся ехидность и злость улетучивается. А значит и Гнойный пропал. — Хватит убегать. — Что? — Полушепотом спрашивает Слава. Он пытается вжаться в диван. Пытается пропасть из этого абсурда. — Ты постоянно убегаешь из студии, из семнашки, из хаты, даже из собственного дома съебал. — Мирон злится, даже сам не понимая, на кого больше. — Но сегодня ты не убежишь. Дверь в гримерку закрывалась на небольшой замок, что находился в ручке. Мирон закрывает дверь и ломает замок так, что дверь было невозможно открыть ни с одной стороны. Но он даже не замечает этого. Всё его внимание сейчас лишь на одном. На одном гондоне, что расселся на диване, не думая сбросить со своего пусть даже и красивого, но все же идиотского ебальника ухмылку. — Бля, ты опять въёбанный или что? — Слава наощупь ищет очки на полу, не спуская глаз с разъяренного Мирона. Но Окси находит быстрее и наступает на них. Очень медленно и показушно. — Ой, Славочке больше никак не спрятаться за образ долбоеба-постирониста. — Мирон надувает губы и наигранно вздыхает. — Что же нам делать, дорогие телезрители? Теперь уже начинает истерить Слава. — Не могу я быть с тобой настоящим! Как ты понять не можешь? Я ухожу всегда, когда ты рядом, потому что происходит ебала, которую я не могу себе объяснить. Я всегда тебя ненавидел, презирал. Так и должно быть, — Он громко выдыхает носом, запуская руки в волосы. «Джокер» отдаётся в голове. Слава опускает голову к коленям. Он не хотел смотреть в сторону Мирона. Его единственный способ спрятаться сейчас лежит разбитый в этой комнате. — Ты же понимаешь, что я скоро улетаю, давай обсудим всю хуйню. — «Хуйню?» От этой фразы у обоих в висках закипает. — А что тут обсуждать? У тебя впереди Олимпийский, ты звезда, а меня ждут таблы и гроб. Так понятнее? — Слава всё так же смотрит себе под ноги, разговор идет натянуто и он чувствует боль в области груди, но это точно не из-за рака. — Я никому ничего не говорил… почему ты? Почему тебе я выблевал всё, а перед друзьями отмалчивался? Машнов поднимает голову и в глазах рисуется картина. Освещение тут хуйня, дай Бог свои-то руки увидеть. — Мирон? Мирон аккуратно поднимает лицо за подбородок, — Каждое прикосновение к тебе было неправильным, каждое сообщение казалось ошибкой, но сейчас мы здесь. — Он снова кладет руки на плечи, но в этот раз еле касаясь, — Слава, твой гроб еще растет где-то в лесу. «Как только он получает своё, становится хуже. Покажи чувства, он их растопчет.» Слава вспоминает слова Димы. Хочется прямо спросить — что происходит? Или лучше — что происходило? Два взрослых гетеросексуальных мужика играют в девственников, которые ничего не говорят прямо и даже не пытаются. Но если сейчас дверь закрыта и Окси сам хочет поговорить, почему Слава отмалчивается? Славе больно смотреть в глаза. — Меня, кстати, тоже таблетки ждут, как и гроб, — продолжает Мирон, — Но столько лет живя с бедами в голове, я все еще не думал лезть в петлю. — Я не лезу в петлю, я от нее петляю. Мирон наклоняется ниже, снова, как тогда он чувствует Славин одеколон вперемешку с алкоголем. — Ты всё-таки волшебный. — Он наклоняется еще ближе к Славе, но тот лишь хмурит брови. — Я тебе тут про смерть затираю, а ты в рот мне лезешь? Мирон впадает в ступор и не понимает реакцию. — Я просто хочу в последний раз разглядеть тебя. — Тупой бред и первое, что родила голова. Ну а что еще ожидать? Нет, Мирон Янович, Слава не будет пищать, как малолетняя фанатка на концертах. — Если бы я хотел, чтобы мне сосала лысая лесбуха, я бы Парагрина позвал. «Он как маленький. Маленький, упрямый, а в вопросе отношений он вообще тупой, иногда с ним бесполезно разговаривать», снова слова Димы, может быть они его останавливают? Кто вообще его сюда притащил? Только не Окситабор, Слово бы его тоже не позвали, Ренессансу он нахуй не нужен. — Слава, поцелуй меня. — Очень тихо и грубо сказал Мирон. — Поцелуй, как тогда, в квартире. — Он наклонился еще ниже, отодвигая голову в бок. — Ты же хочешь. Это был не вопрос, но и утверждением назвать сложно. Машнов лишь сжал кулаки, пытаясь не реагировать. Все так же покорно сидел еле дыша. Мирон опустил руки на Славины бедра, впиваясь ногтями в ткань. — Снова будешь прикидываться сонным? Или вскочишь к двери, м? — Мирон, закрыв глаза, бубнил себе под нос. — А может мне засунуть тебе в рот два пальца и ты будешь посговорчивее? — Грязно вырвалось изо рта. Слава лишь приподнял брови прекрасно понимая о чем идет речь. — Полюбил копаться в грязном белье? — Слава подловил Мирона, ведь на баттле сам говорил, что это зашквар. — Если оно твое, то да. — Мирон чуть приподнял руки, а затем увел их к внутреннему бедру. — Да и в куртке я твоей покопался, даже разок подрочил. Слава усмехается, через нос выходит теплый воздух, — Какая же ты мразь. — Сладко протянул Слава. Он чуть поддается вперед и их губы касаются. Не больше. Оба играют друг с другом. Оба не хотят делать большее, по «очкам» счет ровный и этот поцелуй сделает тот, кто сдаться первым. Мирон приподнимает голову, касаясь губами носа Славы. — Ты хорошо держишься для человека, который обещал выебать меня в каждом треке. — Ты плохо держишься для человека, который постоянно меня игнорировал. — Слава проводил рукой очерчивая линию челюсти. — И мне это льстит. Но что будет, когда ты уедешь? Будешь слать мне любовные записки? Или может сувенирчик какой? — А что ты хочешь? Где-то в подсознании отдалось «Тебя», Славу это рассмешило. — Отсоси мне. — Мирон лишь повел бровью, он хотел отстраниться, но Слава резко прижал его ближе, хватая за ногу. — Тихо, тихо. Что ж ты сразу убегаешь? — У тебя научился. — Мирон всё так же тихо говорил. Слава лишь усмехается. Он поглаживает коленку с внутренней стороны, не отводя взгляд. Он выглядел таким спокойным, во взгляде читалась и похоть, и усталость. Он откидывает голову на спинку дивана, всё продолжая держать Мирона рядом. И эта обнаженная шея была приглашением. Тусклый, красный свет был своего рода сигналом — действуй. Учащенное сердцебиение было знаком — сделай. Сделай, что хочешь. Сделай больно, хорошо, оставь след, если так надо. Но надо ли? Нужно. Сделай так, чтобы эта сидевшая на диване сука запомнила, что ты не просто оппонент. Ты ебанное безумие, след, отпечаток. Окси резко вцепился в Славину шею, кусая его. Слава лишь шумно пискнул опрокинув голову. В одно движение он садит Мирона на свои колени, кладет руки на талию. Окси немного начинает шевелить бедрами, как подобает шлюхе, он все никак не отцепится от шеи, продолжая целовать и кусать её. Слава не против, Слава знал, что так будет. Помани собаку куском мяса и она побежит к тебе. И ты действительно можешь взять её в руки, а можешь заманить в капкан. Собака может думать, что умна, но нет. Собакам нужна дрессировка. И хороший хозяин. Славе очень душно в этой каморке и он хочет сказать об этом, но как только он издает звук, Мирон тут же пихает ему два пальца в рот. Слава в свою очередь кладет свою руку поверх его и медленно опускает её ниже, вдоль живота, прямо на свой уже давно вставший член. Мирон резко дергает рукой, но оставляет её на месте. Слава шипит через зубы. Мирон отстраняется от шеи, желая переключиться на губы, но тут же останавливается. — Ну же, ты же хочешь. — Слава подмигнул ему и облизался. — Он придвинулся ближе, надеясь, что Окси сдастся. Но тот лишь, усмехнулся. — Да? — Мирон обхватил член, очень грубо и резко. — А ты не хочешь? — Он подмигнул ему в ответ. Мирон прильнул к уху и прошептал: — Поцелуй меня. — Он кусает мочку уха, специально слишком слюняво, специально медленно. Кусает её, облизывает, затем проделывает то же самое со всем остальным ухом. Слава сжимает его бедра. Мирон чуть привстает, упирается на спинку дивана и начинает тереться своим член о его член. Они смотрят друг другу в глаза. Мирон закатывает глаза от удовольствия, Слава щурится. Через пару минут Окси снова садится сверху, снимая с себя футболку. Он тянет Славу за волосы, чтобы тот снова открыл свою шею. Он облизывает ее, немного постанывая. Слишком грязно. Они оба это осознали. Но не похуй ли сейчас? В этой душной игре не будет победителя. Слава не выдерживает, он приподнимает бедра, вытаскивает ремень из брюк и надевает его на шею Мирону. Он оттягивает его, а затем тянет на себя. В моменте он меняет положение и уже оказывается сверху Мирон. Они еле помещались в лежачем положении на этом старом, потертом диване. Слава жадно впивается в губы, стонет в них. Одной рукой он все так же держит ремень, а второй неуклюже стягивает с себя брюки прямо с бельем. Мирон прогибается, дотрагиваясь джинсами до нежной головки члена. Слава шипит и от удовольствия, и от дискомфорта. Окси опускает руку и осторожно берет Славу за член. Рука сухая, неприятная. Он машинально хочет облизнуть свою руку, но Слава хватает её и засовывает себе два пальца в рот, проводит между ними языком. Мирон лишь больше закипает. Им обоим не понятно, кто ведет эту грязную, пошлую уже заранее проигранную игру. Окси снова обхватывает член. Дрочить не себе оказывается сложной задачей, тем более, когда тебе перекрывают доступ к кислороду. Машнов отстраняется, откидывается назад, таща за собой ремень, резко дергает его вниз. Глаза Мирона падают на вставший член и он без промедлений берет его в рот почти целиком. Слава громко стонет. — Боже, блять… — Мирон делает это слишком быстро из-за чего слюни в горле начинают мешать, он отстраняется подключив руку, на что Слава недовольно приподнимает и резко шлепает его по кисти. — Без рук. Мирон слушается и снова заглатывает, делая уже медленнее и глубже. Слава стонет, прикусывает палец. — Дай мне…дай…ремень. — Слава тянет руку, Мирон снова слушается. Он надевает его на себя, отдавая конец ремня Мирону. Тот натягивает его, Машнов прогибается. Пара минут и Слава понимает, что сейчас кончит, он хватает Мирона за голову, прижимая ее. Мирон же в свою очередь тащил ремень изо всех сил на себя. Он кончил прям в горло, заставляя давиться, а Мирон чересчур душил Славу. Им обоим трудно дышать из-за друг друга. Через мгновение они одновременно ослабевают хватку. Можно ли считать это ошибкой? Возможно. Но зачем тогда все эти переписки, гулянки по барам, ночевки? Зачем Мирон пришел сюда? Слава приподнимается, хватает с журнального столика воду и протягивает её Мирону. У того трясутся руки и он еле хватает бутылку. Они смотрят друг на друга, но взгляд у обоих пустой. «Как только он получает своё, становится хуже.» Слава снова вспоминает, снова злится, но старается не подавать виду. — Ты как? — осторожно спрашивает Мирон. — Он надевает футболку и встает, давая Славе возможность подняться и одеться. — Я…я…извини. — Мысли путались и Мирон почему-то хотел извиниться или отшутиться. Но он думал, что должен что-то сказать. — Все было ахуенно. — Очень сухо отвечает Слава, он поднял джинсы и отошел в небольшую ванную, что располагалась в гримерке. Мирону пришло уведомление. «Ты где? Ваня с тобой? Я вас полдня ищу, позвони мне!!!» Женя написывала и пыталась звонить, но связь была ужасной. Окси облил себя остатками воды и прошел заглянуть к Славе в ванную. Тот стоял уже одетым. — Что? — Холодно спросил Слава? — Решил попрощаться? Ну вообще мне правда уже пора. Женя пишет. — А она тебе уже постелила лежанку? Корм насыпала? Могу обратно на тебя ремень нацепить, раз уж тебе так нравится. — Слава обернулся, облокотился на раковину. — Хули ты с ней такой мягкий, сладкий? — Она мой менеджер и волнуется. И я перед тобой не собираюсь оправдываться. Ты мне вообще кто? — Хороший вопрос. Слава хочет выйти, но Мирон одергивает его. — Да что с тобой, блять, не так? — Со мной? А с тобой как дела? Давно у врача был? — Слава нервно кашляет, он прикрывает рот ладонью, а после замечает на ней кровь. «Блядство». Слава покинул комнату, отправляясь к двери. — Ты конченный мудак. — Ты уже заебал меня, что я опять-то сделал? — Замок сломал. — Слава демонстративно дергает дверь, показывая, что она не открывается. От неловкости Мирон лишь засмеялся. Если бы сейчас Машнов его не перебил, он мог наговорить всякого дерьма на эмоциях. Слава тоже кривится в улыбке, подхватывая Мирона. — Блять, я был зол, что поделать. Слава громко выдохнул, поднимая голову, — Ручку сломал, очки разъебал, пол водой облил, меня чуть на тот свет не отправил, — Тут Слава задумался: от удовольствия или удушения? — Ты опасный для общества. — И он снова отшучивается. Вкус крови во рту приводит голову в норму. Жжение в груди заставляет прерывисто дышать. Зачем Слава вообще сюда пришел? «Без тебя будет не так круто» да куда уж там. Никто даже не заметил, что его нет в круге тех самых легенд Слово. Андрей уже наверняка исполнил пару треков, а сейчас сидит и пьет с удовольствием, даже не задумываясь где же Гнойный. Он разворачивается к Мирону и тихо говорит. — Так кто я тебе? Reload. — Ваня, стой! — Рудбой хватает парня под руку. — Замай вообще-то хорошо ко мне относится и ничего страшного, что он увидит меня. — Да с тобой всё понятно, меня больше парит его отношение к Мирону. Они увидели как неподалеку к Андрею подходит Джигли и уводит в сторону компании. Оба спокойно выдыхают и Фаллен немного неловко говорит. — Прости за тот случай, я занервничал и выдал хуйню. Я испугался и надумал всякого. — Да я сам ахуел честно скажу, но я не зол и не буду тебя пиздить или рассказывать это кому-то, забей. Ванечка выдохнул, — Спасибо. — Он неловко приобнял Ваню и затем резко дернулся, когда услышал голос. — Ебать какие люди, давно не виделись. — Дима протянул Рудбою руку. — Вернее никогда не виделись. — Ваня пожал ее. — Здорова, Шокк. Фаллен лишь хлопал глазами, но Дима и его не оставил без внимания и так же протянул руку, они тоже поздоровались. — Не видели Гнойного? — А он в гримерке с М… — Рудбой ударил Ваню в живот локтем прерывая его. — С м…малыхой какой-то, развлекается видимо. — Он широко улыбнулся, а затем перевел грозный взгляд на Фаллена. — Ясно, времени зря не теряет. — Было заметно, что Шокк под чем-то, его руки потряхивались, а глаза бегали из стороны в сторону. — Сходим на бар? Ребята переглянулись. — А…а почему бы и нет. — Рудбой прошел вперед, подзывая рукой Фаллена. — Я тут неплохой коктейльчик попробовал. — Это тот, который бабы одни пьют. — Очень, блять, смешно. — Ваня наклонился к Фаллену. — Если Мирон или Слава выйдут из гримерки будет тотальный пиздец. Будет лучше находиться рядом с ним и смотреть, чтобы он не заметил Мирона. — Рудбой обернулся, с улыбкой посмотрел на Диму. — Щас набухаем его и он съебёт. — Ебать ты умный хуй. Они просидели минут двадцать, темы для разговора находили их сами, ведь Рудбой боялся заткнуться и дать Диме хоть какой-нибудь шанс, чтобы тот спросил про Славу, а уж тем более про Мирона. Фаллен, с выпученными глазами, сидел и думал: «Это ж надо так нахуяриться и нести хуйню, чтобы тебя так внимательно слушали, ты случайно не брат Замая?» Дима отвлекся на сообщение и резко нахмурился. — Мне пора. — Фаллен, что сидел по правую руку от Димы, лишь увидел одно сообщение «уходи». — Вы ахуенные ребята. — Он пожал им руки и салютнул бармену. — Ахуенный белый русский. — Он оставил пару тысяч на чай и удалился. — Ты видел от кого сообщение? — Рудбой сразу же прильнул к Ване. — Нет, но у меня хуевые мысли. — Поддерживаю. Парни чёкнулись, оставаясь на своих местах. Оба думали как натянуто и грубо Мирон со Славой решают свои отношения. Ветер вперемешку с дождем немного отрезвлял. Он хотел закурить, но вспомнил, что сиги отдал Гнойному. — Не будет сигаретки? — Он обернулся на звук шагов. — Я тебя попросила сходить сюда, чтобы ты нахуярился и не нашел его? — Женя стояла под зонтом, рассматривая пьяную, усталую физиономию Димы. Она нервозно достала из сумки пачку сигарет и швырнула её в Шокка. — Откуда у тебя вообще проходка? — Он поднял пачку и аккуратно открыл её, чтобы не запачкать руки. — Неужто и в Слово свои люди появились? — Он хитро лыбится. — Или после закрытия Слово выкупите его под новый филиал Версуса? — Заткнись. — Она уже устала от этого клоуна, да и от своего тоже устала. Она развернулась, громко выдыхая. — Я не видел Мирона, но видел Рудбоя. Она резко остановилась. Её взгляд застыл, она боялась даже моргнуть. В груди предательски стало жечь. Неужели все, кто был ей командой, решили забить на нее хуй. — Да и что-то мне подсказывает, что Окси там тоже был. — Он подошел ближе, обходя её. Шокк встал напротив, всё так же улыбаясь. — Что именно? — Рудбой. — он с наигранным удивлением посмотрел. — Сама подумай: они всегда на всех пьянках были вместе, смысл им сюда не тащиться вдвоем? — Фаллен. — прорычав через зубы, она подняла глаза на Диму. — Этот мелкий уёбок потащил его сюда, а Гнойный дал проходку Мирону. — А тебе кто дал? Женя закатила глаза. Говорить, что эту проходку чисто случайно дал ей Замай, который возвращался из Пятерочки, звучит как ебаный бред. — У меня есть связи, закрыли тему. — Женя поняла, что если она сейчас не уйдет, начнется допрос, который её окончательно выебет. — Не знал, что ты имеешь связи с Андреем, — Шокк обернулся крича в след, — а он тебя ждал! Она ничего не ответила. «Да он со мной, извини связь плохая была» «Мы щас на студии, скоро поеду домой, нужно уже вещи собирать» — Да, конечно вы, блять, на студии, пидорасы. — Она читала смс и злилась. Злилась на всех одновременно. Не понимала мотивов Мирона. Что он хочет от этого общения? Очередной дисс, реванш, дружбу? Ха! Дружбу с этим неотесанным, быдло-рэпером, который только и может про говно, да про хуи. Мирон был умнее. Она не видела между ними ничего, Мирон же в свою очередь правда верит, что Слава будет с ним корешиться, фиты записывать. Ебанутый. Женя лишь хотела убежать отсюда, исчезнуть, потеряться. Не только из этого места, но и города. Совсем скоро самолет. И как бы Мирону не хотелось, им придется поговорить.