blue movie.

Посреди улицы шумит фонтан. Вода журчит, выплескиваясь и опускаясь в лужицу с поблескивающими монетками на дне. Солнце печет, выступив из-за облаков. Хенджин осматривается по сторонам и трет глаза. Он не помнит, как здесь оказался. Хенджин отрывает спину от скамейки; тело пронизывает колючая боль. Он опускает голову и опирается локтями о колени. Замечает на пальцах мазки от синей и зеленой красок. Отлично. Он рисовал. Но разве это было не вчера? Хенджин встает со скамейки и оборачивается на остановку. Он садится в автобус и доезжает до Хондэ. Хенджин вспоминает, что его забыли. Ему смутно вспоминается утро и крики Минхо о том, что им срочно нужно ехать в Хондэ за комиксом. Хенджин трет глаза и идет вперед, пока не натыкается на закусочную. Хлопает по карманам и цокает, не нащупав карту. — Хен? Хенджин оборачивается и улыбается Чонину. — Чонин, — кивает в сторону закусочной, — угостишь меня? Чонин косит на него взгляд, но все же встает в очередь. — Мне всего по два. Чонин усмехнулся и мотнул головой. — Вот оказывается почему ты такой высокий, хен. Они сели за столик у стены с яркими постерами. За то время пока Хенджин ел удон, Чонин сбросил три звонка и написал кому-то сообщение. — Ты можешь идти, если тебя кто-то ждет. — пожал плечами Хенджин. Чонин только мотнул головой и снова отпил айс американо из трубочки. Хенджина это почему-то очень повеселило. Он наклонил голову набок, сощурив взгляд. — Чего головой мотаешь? Ты один? В Хондэ? Слабо верится. Чонин высунул язык и взял стакан в руки. Трубочка надкусана. Как и у Хенджина. — Не знаешь где твой брат? Чонин без особого интереса повел плечами. — Нужно его найти. И дать хорошей затрещины. — Чонин на это рассмеялся и вместе с Хенджином поднялся с места. — Что он натворил? — Они забыли меня на лавочке возле фонтана! Чонин рассмеялся, запрокинув голову к потолку. Хенджину пришлось вести его за собой за локоть, чтобы не отстал и не потерялся. — Я бы тебя не забыл, хен. — Именно поэтому я люблю тебя больше, чем твоего брата. — Хенджин отзеркалил хитрую улыбку и потрепал рыжие волосы. — Минхо говорил про какие-то комиксы. Ты знаешь куда идти? Чонин кивнул и на его лице снова замерла ухмылка. — Хенджин-хен, чтобы ты без меня делал. Хенджин забросил ему руку на плечи и клюнул в висок. Каждое лето Хенджин отучивается получать любовь исключительно за свои достижения, хорошую учебу и новые проекты. У Хенджина посаженное зрение за время учебы, несбыточные мечты, фантики от конфет в карманах. В детстве он перерисовывал картины по три раза, начинал заново до тех пор, пока они не понравятся его родителям. До тех пор, пока его не похвалят за талант и не скажут, что гордятся им; потому что любовь надо заслуживать. Если всем понравится, — он принят, он любим. Но ненадолго. Любовь не дается кому-то просто так. Хенджин думал, что не достоин элементарной ласки и сочувствия. Объятий после долгого дня. Жалости после плохого дня. «Люблю тебя» после приятного вечера. Пока не встретил Чонина. Его чувства трогательные и подростковые. А главное, Хенджин ничего не сделал, чтобы их заслужить. — Ты знаешь, как мы познакомились с Минхо? — На футбольной секции? — Нет-нет. Эту легенду любит рассказывать твой брат. На самом деле, я занял его лавочку, где он обычно обедал. А я спал каждый перерыв рядом с кустом клевера. Это место было идеальным: деревья и куст закрывали меня от солнца, листва дрожала на ветру, так что даже крики со стадиона рядом не было слышно. Но как оказалось это место уже было занято Минхо. Он приходил туда каждый перерыв, чтобы съесть свой бенто. Я узнал об этом от него же, потому что до последнего его не замечал и на той лавочке ни разу не видел. Он будил меня со звонком, и мы вместе шли до аудитории. Если бы не Минхо, я бы всегда опаздывал. — Ты отобрал у хена его место еще и сделал своим другом, — мотнул головой Чонин и усмехнулся. — Он добрее, чем кажется, да? Чонин в неопределенном жесте кивнул.

***

У Хенджина всегда было свое собственное представление о прекрасном. Он с детства много рисовал. Он с большой тщательностью подходил к выбору того, что можно считать прекрасным и окружал себя этим. Он пытался приблизиться к тому прекрасному, которое чаще всего его разочаровало, потому что, увидев это он не становился его частью. Хотя и казалось, что он близок как никогда. Что нужно, чтобы обладать тем прекрасным? Хенджин думал — разрушить. Только разрушив, можно воссоздать образ в своей голове и избавиться от разочарования. Желание разрушить то прекрасное — больше, чем он сам, больше, чем весь мир. Если разрушить прекрасное, то сам им станешь. Любовь Чонина, возможно, существует хлипко и неуверенно на домыслах и проекциях. Он все же подросток и почти не выбирается в город. Возможно, Чонина цепляет его внешность и просто банальное, что он старше и, следовательно, круче смотрится и держится. Но главное в ней, что она не зависела от того, как учится Хенджин и насколько хорошо справился с композицией в недавней работе и как хорошо он вывез свой проект. Эти чувства, сродни восхищению, витали где-то рядом и ничего от него не требовали. Они проявлялись в том, как Чонин всегда выбирал его, не отрывал от него свой взгляд, повторял за ним его же привычки. Хенджин иногда чувствовал себя так, словно смотрит в зеркало. А иногда как в объектив камеры. Вот от него отражается свет, попадает в объектив и проходит через линзу. Сейчас Хенджин скажет, что хочет начать заниматься гончарным делом. Чонин запомнит, подарит ему на следующее день рождения дорогущую глазурь, на которую копил полгода, откладывая со школьных обедов и с подработок. Никто еще не любил его просто так. У него искренний вопрос к Чонину, почему он? Хенджин думает, как бы не разбить ему сердце, не поступить корыстно и не взять от этой любви все, что есть, потому что Хенджину не хватает, никогда недостаточно, никогда не хватит. Минхо, на удивление, спокоен и делает вид, что не замечает.

***

Они сидели на заднем дворе за выцветшим синим столиком. Готовились с Минхо к экзаменам. Дул теплый ветер и за собой, как шлейфом нес сладкий аромат цветущей белой акации. Хенджин отрывается от учебника и откидывает голову к ясному небу, облокачивается на спинку стула. Дом семьи Ли отдаленно напоминал ему летний домик его бабушки, в котором мама забывала о нем на все лето. Она всегда работала. Ей ничего не давалось легко. Хенджин чувствовал ее усталость и измождение сколько бы лет ему не было. Мама почти не обращала на него внимание, а если и обращала, то хвалила за первое место в художественном конкурсе, хороший балл в классе. Хенджину тоже было непросто. Он не понимал сколько нужно побед и в чем, чтобы остаться летом дома с мамой, чтобы съесть суп с водорослями на свой день рождения дома, не у бабушки и не в раменной за углом, ему никто не объяснил, что нужно делать, чтобы заслужить ее внимание. Победа в конкурсе стоила ему четыре безрезультатных попыток и безуспешного поиска прекрасного. А потом Хенджин решил, что ему не нравится, когда сложно. И раз любовь получить так сложно, он должен стать выше своей потребности. Хенджин уничтожил всяческие попытки впечатлить маму. Он жил размеренно, спал на лавочке во время перерыва в школе, рисовал, когда хотел и отклонял любые приглашения на конкурсы. Он нашел новое занятие. Он наблюдал за людьми и как они проявляют привязанность, как дружат, какие слова говорят, как между ними зарождается связь, словно что-то космическое и невидимое на первый взгляд. В его возрасте колко шутили, толкали в бок несерьезно, звонко смеялись, ходили по тройкам. В этом не было чего-то прекрасного или особенного, что так жаждал Хенджин, но в этом чувствовалась жизнь. Так Хенджин нашел Минхо, а потом случайно, словно обнаружил то, что от него долго прятали, — его младшего брата. Хенджин поучаствовал укол обиды. Но не знал почему. Хенджин долгое время не знал откуда появилось чувство, что он снова то ли в поисках, то ли в постижении нового знания. Хенджин снова почувствовал, что его ждет разочарование или разрушение. — Эй, ты спишь? Хенджин раскрывает глаза и жмурится от яркого солнца. Он мотает головой и оглядывается по сторонам. В другой части заднего двора под тенью крон деревьев, шелестящих на ветру, Чонин перебрасывал мяч с Джисоном. Пять раз. Столько был их максимум. Потом мяч отлетал куда-то в сторону и за ним бежал или Джисон, или Чонин. У Чонина рыжие волосы в беспорядке и лохматятся в разные стороны, выступила испарина на лбу. Хенджин улыбается, наблюдая за ним. Он редко видит настолько яркую улыбку на его губах и озорство в глазах. Чаще всего это сарказм, напущенная надменность, резкость. Под темно-зеленую футболку пробрался порыв ветра, задрав ее на правом боку. Хенджин скользит глазами по загорелой коже. Воздух стал жарче и тяжелее. Хенджину приходится обернуться от хлопка тетрадью по голове. — Ты отвлекаешься. — вздыхает Минхо и поднимается. Хенджин лишь жмет плечами. — Я за водой. Хенджин складывает локти на стол и прячет в них лицо. Перед глазами снова Чонин играет в мяч; подбрасывает над собой, пока футболка упрямо задирается. Хенджин видел его топлес бесчисленное количество раз и физическое влечение почти не имеет для него значение. Ему интересно что думает о нем Чонин. Хенджин хочет подобно порыву ветра, забраться руками под ненавистную ему футболку и что-то почувствовать; восхищение, прекрасное или разрушение. — Можно с тобой? Чонин. Хенджин чувствует, как заливается краской и отнимает голову от стола, обхватив лицо руками. — Куда? Чонин вскидывает на него глаза, думает Хенджин шутит над ним. — Мама просила тебя съездить за цветами сливы. Точно, думает Хенджин и поднимается со стула. Они еле уместили три коробки на заднем ряду. За это время на небе сгустились тучи, стояла духота. На маленькой скорости они пробирались через узкую тропинку, ведущую сквозь поля полыни. Под зеркалом болталась лоскутная фигурка из желтого, серого и сиреневого кусков ткани. — Он напоминает мне «Даол». — говорит Хенджин и улыбается Чонину. — Ты до сих пор их рисуешь? Хенджин кивает. Раньше он мечтал нарисовать комикс. Еще ребенком он придумал персонажей. Начал их рисовать, когда был чуть старше. Чонин увидел их однажды случайно и хотел узнать все. Чонин тогда был в начальной школе. Так Хенджину пришлось придумывать на ходу сюжеты и новых персонажей. Главный персонаж его истории — Даол — человек, который может видеть монстров, но не может с ними разговаривать. У него лоскутное кимоно и длинные сиреневые волосы. Даол рисует монстров на стенах домов и ищет тех, кто видит их тоже. Чонин любил повторять, что когда-нибудь Хенджин станет популярным и его «Даол» станет комиксом, который все будут читать и ждать. — А то издательство? — Я буду проходить у них практику. Лицо Чонина просияло. На нем мелькнуло удивление, довольная улыбка, которая сразу же смягчилась. — Ты серьезно? Это же так круто. — и добавил тише с обидой: — Почему ты не сказал мне раньше? Хенджин отвел взгляд к окну. Накрапывал дождь. По стеклу барабанили капли и разбивались об обшивку. Когда я пишу тебе, я представляю, как ты хмуришься, видя моя имя. Закатываешь глаза, но не в привычной напускной манере. Думаешь про себя, «опять он». Когда мы не видимся, я представляю, что ты меня ненавидишь и эти мысли меня убивают. — Хотел сделать сюрприз. — Я бы мог приехать. — роняет Чонин сразу после. Хенджин доезжает до красного знака, кричащего «конец дороги». Но на это едва ли кто-то из них обращает внимание. Хенджин шумно выдыхает и барабанит пальцами по рулю. Он и не думал, что почувствует такую тяжесть на груди и вину. Он убирает руки с руля и оборачивается. — Чонин… — холодная волна омывает все тело. Хенджин большим усилием, стряхнул оцепенение и качнул головой, выдавил улыбку, — сюрприз получается только тогда, когда человек не знает о нем. Чонин положил голову на подушку и с горечью на него посмотрел. Так смотрят на разбитую любимую кружку, которая выскользнула из рук или рисунок акварелью, который из-за лишнего слоя получился грязным и лист пошел волной. Необъяснимая грусть. Чонин и правда обиделся. — Я не люблю сюрпризы, — произнес тихо. В Чонине бушевала обида и Хенджин не знал, как попросить прощения. Они никогда не ссорились. Где-то далеко от них прогремел гром. Оба обернулись на заднее сидение. Небо заволокло серыми тучами и дождь усилился. Хенджин смотрит в глаза напротив, но не найдя в себе храбрости, только опустив взгляд, произносит: — Я бы хотел, чтобы ты приехал. — тише, с мягкой насмешкой: — я люблю сюрпризы. Сиюминутный порыв поднялся из груди и обжег. Хенджин потянулся вперед и их губы встретились в недолгом поцелуе. Хенджин хотел было отстраниться; ладонь Чонина на затылке притянула снова к себе. Чонин сминал меж пальцев волосы и казалось не думал ни о чем, что терзало Хенджина. Он ощущает смятение и волнение, и вместе с тем незнакомое ему вожделение и откровение. Он никогда не думал… он никогда не видел в Чонине… теперь это все кажется абсолютной ложью. Хенджин берет его лицо в ладони и целует в ответ. Его пронзила мысль, ставшая грезой: если я часть тебя, то я тоже прекрасен. Чонину не нравился Даол. Не так сильно, как персонаж, про которого он все время расспрашивал, как только он появился — самым последним и причем неожиданно для самого Хенджина, — Шиу. Шиу боялся монстров и не отличался холоднокровием или смекалкой, как остальные. Но он искал в Даоле опору и старшего брата, которого у него никогда не было. Хенджин не хотел добавлять этого персонажа в комикс. Шиу с ним не разговаривал. Хенджин не знал ни о чем он думает, ни о его миссии в этой истории. Хенджину казалось он и создал Шиу для тринадцатилетнего Чонина, который в отчаянных попытках обрести независимость от старшего почувствовал всепоглощающее одиночество и не зная, как вернуть ушедшее, закрылся от него вовсе.

***

— Это ты нарисовал? Очень красиво. Чонин резко на него обернулся и сложил лист пополам. По столу катится красный пастельный карандаш и падает в траву. Выглядывает оттуда словно яркий мак. Чонин судорожно его поднимает. Минхо ощущает себя так, словно смотрит нарезку из кадров и не в силах ничего сделать. Ничего не сказав, Чонин убирает лист в рюкзак и поднимается с лавки. — Кому письмо писал? — Никому. — отрезает он и бежит к дому. Минхо думал, что как старший брат он необратимо облажался и вернулся в точку невозврата. Иногда это сводит его с ума. Он любит Чонина. Но он так резок с ним, что Минхо каждый раз чувствует себя на грани жгучих слез. Чонин не знает жизни без старшего рядом. Мама кричала на Минхо за разбитые коленки и сломанный самокат. Чонина заставляли надевать наколенники и покупали велосипеды. Минхо наклеил на своей стороне в комнате постер с Pavement. Чонин сделал то же самое. Они жили в одной комнате, но Чонин мог не разговаривать с ним месяцами. Минхо не знает его любимый цвет, но знает любимый суп и кем он хотел стать в детстве. Когда Чонину было пять он сильно заболел. Минхо просил маму оставить его дома, потому что он волновался за младшего брата. Чонин не помнит, как заболел тогда. С Минхо мама и папа совершили свои худшие ошибки. Минхо рад, что Чонин не увидел ни одну из них. Чонин идет впереди, Минхо позади. Оборачиваясь, Чонин не почувствует себя одиноко. Минхо не может назвать по именам всех друзей и одноклассников Чонина. Если что-то случится с мамой, Минхо сделает все чтобы Чонин узнал об этом только, когда станет все вновь хорошо. Чонин не любит оставаться дома один. С Минхо где-то дома или на заднем дворе, он чувствует себя спокойнее. По крайней мере, так Минхо однажды сказала мама. Минхо видит Чонина только во время летних каникул и Чусока. Минхо спит в обнимку с подушкой. Сейчас Чонин спит также. У Чонина на полке те же книжки, которые Минхо читал в семнадцать. Минхо в ужасе, что Чонин сравнивает себя с ним, как это делала мама. Минхо видит каким взглядом Чонин смотрит на Хенджина. Чонин острит и подшучивает над Хенджином, повторяет за ним фразы, сам того не замечая. Выбирает тот же кофе и надкусывает трубочку также. Минхо знает, что Чонин просто не знает другого способа показать свое восхищение. Минхо знает, что Чонин влюбился в его лучшего друга в четырнадцать. Минхо может назвать день и время, когда это произошло. Воспоминание встает перед глазами каждый раз, когда он видит смущение, интерес и смелость во взгляде Чонина на Хенджина. Это был жаркий летний день. Они играли на заднем дворе, поделившись на две команды, бегали с водными шарами и создавали друг другу засады. В один момент Хенджин навалился на Чонина со спины. Они упали на траву, оказавшись лицами друг к другу. Чонин вскочил, сбросив его с себя, и убежал в дом, просидев в своей комнате до вечера. Хенджин с шариком в руке только долго смотрел ему вслед и хотел было подняться, но Минхо вскинул на него глаза и мотнул головой. Ты совсем ребенок, думает Минхо, смотря как Чонин вместе с Джисоном в ванне красит волосы в рыжий. Совсем ребенок, думает с жалостью, слыша тихие всхлипы по ночам, когда им с Хенджином снова приходится уехать в Тэгу. Чонин навсегда останется для него его младшим братом с раскосыми смольными глазами, покрасневшим носом из-за долгого насморка, непослушными волосами после сна, сбитыми на одну сторону, на лбу виднеется отлежавшееся красное пятно, «хен» — сонное, слегка хриплое «где мама?». Минхо любит Чонина. Он надеется, что нравится и Чонину хотя бы чуть-чуть. Но Чонин так резок с ним. И больше ничего рассказывает. В этом не было чьей-то вины. В прихожей Минхо спотыкается о синий рюкзак. В доме тихо. Он нагибается к нему и крутит между пальцев брелок. Тянет и молния разъезжается, открывая взору серую толстовку и сверху сложенный лист пополам. Минхо наклоняет голову набок и видит в правом углу аккуратно выведенное Хенджину.

***

Чонин сидел на крыше в наушниках, самозабвенно выстукивая ритм. Чтобы не напугать, Хенджин достал из кармана маленькую конфету в ярко синей обертке и кинул через окно. Та упала прямо ему на колени. Чонин обернулся на окно с легкой улыбкой и снова отвернулся. — Вот ты где. По всему дому тебя искал. — Неправда. Ты искал моего брата. — Чонин, ты почему не веришь хену? — Зачем ты тогда меня искал? Хенджин подался ближе, Чонин наклонился в ответ. На него смотрят наивные глаза, а из спущенных с макушки наушников доносится грустная песня. Хенджин щелкает его по носу и выпрямляется. Чонин с напущенным раздражением закатывает глаза и снова натягивает наушники. Вид с крыши был живописным. Хенджин бы и сам сидел здесь часами. Отсюда открывался вид на широкий зеленый луг и задний двор с синим, выцветшим от времени деревянными столом и стулом. Рядом — белая акация. Листва дрожит на ветру и переливается на свету. По выцветшей синей поверхности скачут солнечные зайчики. — Чонин, ты знал, что у тебя на самом деле не карие глаза, а черно-оливковые? Чонин обернулся и опустил ободок наушников. Он кивнул, подняв брови. Не услышал. От мысли, что Хенджин мог сказать все что угодно, он еле сдержал злорадный смех, сразу следующий после разочарованного вздоха. — Ты что-то сказал? Хенджин мотнул головой, почувствовав стеснение. На это Чонин нахмурил брови и натянул наушники снова. — А так скажешь? Хенджин оперся на плитку крыши, поставив руки за спину, и почувствовал азарт, смешанный с любовным исступлением. Он двигал губами, не произнося ни звука: «люби меня все лето». Взгляд Чонина был прикован к нему, складка между бровей постепенно разгладилась. Как только губы Хенджина сложились в тонкую линию, Чонин снял наушники и надел Хенджину. Песня играла не так громко, Чонин точно обо всем догадался, думал он, пока вокруг переворачивался мир с ног на голову. Тот порыв оставил ожог, он жжет, и ноет, и пульсирует, и требует еще. Чонин россыпью оставляет поцелуи на щеке и ластился к плечу. Хенджин ведом нежностью и трогательной привязанностью. Он размышляет, как и когда появились эти чувства и как он позволил себе их принять, показать уязвимость и показаться уязвимым. Так естественно и безвозвратно. Мир Хенджина сузился до тепла Чонина рядом и мелодией, что лилась из наушников. But the truth is It’s painless Letting your love show Лето куда убедительней, чем всю жизнь. Дольше, чем вечность.