blue movie.

Стояла поздняя ночь, Чонин спускается в метро и по невнимательности, либо из-за усталости выходит не своей остановке. Лишь раздраженно вздохнув, он открывает чат с Хэвон, закрывает предупреждение о низком заряде. «нуна, мне не хватает на проезд, переведи-» Сообщение стерто «нуна, я все верну-» Сообщение стерто «переведи пять тысяч вон» Рядом с отправленным сообщением высветилось оповещение, что Хэвон что-то печатает. Их сообщения не пестрили разнообразием: либо нуна будет ругать его, за то что так поздно он еще не дома, либо скажет найти новую подработку, либо отругает, а после молча переведет. Экран погасает, Чонин смотрит в свое отражение, нажимает кнопку питания, но телефон не включается. Разрядился, черт. Чонин не сразу отрывает взгляд от погасшего экрана из-за чего не успевает зайти в вагон. Иногда неудачи точно преследовали Чонина. Этим вечером ему еле хватает на проезд. Он возвращается домой, сил хватает только на то, чтобы натянуть пижаму и поставить телефон на зарядку. На утро Чонин понимает, что остался без денег и без работы, (о чем ему любезно напомнила нуна). — Чонин, у тебя нет ни денег, ни работы! — И тебе доброе утро, нуна. Хэвон окидывает взглядом неприбранную комнату и открывает холодильник. Смотрит на него таким же недовольным взглядом, а потом оборачивается на Чонина. Во взгляде читалась лишь жалость. — Поднимайся, — махнув рукой, Хэвон тянется за двумя футболками, что свисали со стула и кладет их в корзину для белья, — будем приводить твою жизнь в порядок. Иногда Чонину казалось, нуна его ангел хранитель. Она появлялась каждый раз, когда Чонин оказывался на самом дне, протягивала руку помощи и говорила словно: «ты не один». Уборка помогала отвлечься и привести в порядок не только в комнате, но и в голове. Как ни странно, так это и всегда и срабатывало. У Чонина на душе было спокойно. Прям как в детстве они сидели на перилах с ванильным мороженым, плечом к плечу. — Спасибо тебе, нуна. — Да ладно. — отмахивается Хэвон. — Я верну долг. — Конечно вернешь, — вздыхает Хэвон и приобнимает за плечи. — У тебя какие-то планы на вечер, да? Телефон из рук не выпускаешь. Чонин кивает, слабо улыбнувшись. — Думаю устроиться в кафе неподалеку. — С европейской кухней которое? Слышала им нужны официанты. Ты уж постарайся, — сжимает ладонь на плече. Чонин кивает. — У меня ощущение, что что-то еще случилось. — У тебя плохая интуиция, нуна, сколько еще тебе напоминать. Хэвон стукает его и с возмущением выпаливает: — А в детстве ты говорил, что я колдунья, потому что всегда угадывала, когда тебе нужна помощь! Так и есть, думает Чонин, вот как она узнает? — Ну я пойду, а ты беги по своим делам, испытывай судьбу. То кафе довольно популярное место среди подростков и молодежи, постоянно очереди по выходным, вечерам и праздникам. Внутри светло и интерьер минималистичный. На входе его встретила милая девушка с русыми волосами по плечи. — Здравствуйте, добро пожаловать, здесь бы хотели покушать или с собой? — Здравствуйте, а… — Чонин оглядывается по сторонам, потом переводит взгляд на девушку хостес, смотрит на ее бейджик «Сольюн», потом на меню в руках, — у вас есть свободные вакансии? Девушка улыбнулась и кивнув, сказала, что позовет менеджера. Чонин сел за барную стойку. В зале кипела работа. Кто-то убирал столики, у кассы выстроилась очередь, на стойке раздаче суетились девушка и парень, препираясь с друг другом. Чонин невольно улыбнулся, отчего-то ему сразу понравилось здесь. — Здравствуй, я Хена, менеджер. Чонин оборачивается и кивает. Девушка выглядела намного серьезней, чем хостес. — Здравствуйте, я Чонин. Лицо девушки едва заметно изменилось, пронеслась нечитаемая эмоция, но та быстро взяла себя в руки и продолжила: — Расскажи немного о себе. Чонин рассказал, что учится и ему нужно срочно найти подработку. На стойке раздачи девушка с парнем все время на него поглядывали и переговаривались о чем-то. Возможно, о возрасте, многие говорили Чонину, что он выглядит намного младше. Хена рассказала о его обязанностях, ставке, форме и спросила сможет ли он выйти на смену завтра. Чонин, слабо улыбнувшись, ответил: «да».

***

Чувство что вот-вот все должно измениться не покидало Чонина весь оставшийся вечер. Вообще такой оптимизм для него несвойственен. Чонин из тех людей, которые изначально настраивают себя на плохой исход, чтобы потом не разочаровываться. Но тут… Чонин правда был рад, что все идет так как идет. Он на радостях написал Хэвон, быстро уснул и по будильнику встал на первую смену. Работать в кафе для Чонина в новинку. Он был флористом, работал в книжной лавке, был курьером, работал на складе, но ни разу не думал о том, что мог бы быть официантом. Он не так часто ходил в кафе. Ни с друзьями, ни с родителями, ни с другими родственниками. А одному большого смысла не видел. — Привет, Чонин. Чонин оборачивается и замечает перед собой ту же девушку, что и вчера. Чонин улыбается. Ему все и всегда твердили о том, что так он выглядит милее и более дружелюбным. — Привет. Ты же Сольюн? На удивление Чонина, его здесь знали все — от барменов до шефа на раздачи, и все с ним здоровались так будто они давние друзья. Вместе с Сольюн они протерли тамбур, зеркала, опустили столы со стульями, расставили менажницы. Ровно в 11 Хена открыла двери и Сольюн встретила первых гостей. — Вот меню. В первый день стажировки обычно учат блюда, а во второй начинают хостовать. Чонин разглядывал все названия паст, супов, салатов, десертов и напитков. Пожалуй, он переоценил себя. Сольюн с сочувствием похлопала по плечу. — Ничего, с опытом придет. Вот, отнеси это, — Сольюн указала на зону раздачи на которой уже стыли две тарелки пасты, — в желтой тарелке — страчателла, в синей — карбонара. Чонин кивнул. Подойдя к стойке, он заметил на краю тарелки наклейку с номерами столов: 17 стол и 12 стол. — Я клею их на руку, потому что всегда забываю, пока несу, — мягко усмехается Сольюн и оторвав одну наклейку, прилепила Чонину на запястье. — Сольюн… а где 12 и 17 столы? — 12 у окна, 17 в другой части зала у стены. Чонин неуверенно оглянулся на зал и кивнул. Сольюн посмеялась и похлопала по плечу. — Давай, все получится. Все сотрудники целый день спрашивали одни и те же вопросы: где он учится, сколько лет и первый ли это его опыт в общепите. И самый любимый вопрос Чонина: «нравится у нас?» А любимый потому, что нигде его еще не встречали так тепло. Днем на смену вышел парень, которого Чонин уже видел вчера. Он был немного выше Чонина, мускулистее, со светлыми волосами, собранными в хвост. Он, явно не ожидая увидеть Чонина, только сдержанно кивнул, а увидев Сольюн начал ее бурно расспрашивать о свидании. Чонин вскинул брови, но их разговор не удалось подслушать из-за большого количества заказов в это время. Он отошел от стойки с подносом с кучей блюд названия, которых он даже представить себе не мог. — Я Джуен. — застает его на путь к барной стойке. — Я Чонин. — улыбается и протягивает руку, — давно тут работаешь? — Два месяца. Чонин вскидывает брови и Джуен искренно засмеялся. Возможно, Чонин выглядел даже нелепо, но он правда удивился, потому что Джуен… ну он выглядит так будто работает здесь с открытия, судя по тому как он общается с гостями, с кухней. — Я пришел сюда просто поесть, а ко мне подошла Чонин, — Джуен улыбнулся еще шире, — Ли Чонин, ты ее не знаешь, она работала здесь раньше. И в общем подходит она ко мне и спрашивает хочу ли я у них поработать. Так и устроился. До этого я был барменом. По реакции Хены и Джуена было ясно, что та Чонин была человеком особенным и все по ней скучают. — Привет! Чонин оборачивается и видит перед собой девушку с короткими розовыми волосами. — Привет… я Чонин. Девушка перед ним мгновенно изменилась в лице и подойдя ближе чуть тише сказала: — Вот так совпадение. Нашего прошлого главного зальника звали Чонин. — ну это просто уже смешно… видимо такова судьба Чонина остаться в тени той девушки, — я Лили! Вечер проходил относительно спокойно. Чонин не путал столы, запомнил, как выглядит карбонара, потому что это кажется хит сезона и почти все берут только ее. Сольюн с Джуеном о ком-то разговаривали в стороне. Чонин любил наблюдать за ними. Они казались ему очень близкими друзьями, а их отношения теплыми. Но только как дружеские. Внезапно они обернулись на приоткрывшуюся дверь и убежали к кому-то радостные и с громкими возгласами. Чонин усмехнулся и, увидев на стойке раздачи несколько блюд, решил сначала разнести их и уже потом посмотреть кто пришел. Но как он отвернулся от последнего столика, перед ним появился высокий вытянутый парень с темными волосами, вьющимися на затылке и красном свитере с amour вышитыми белыми нитками. — Я Хенджин, — протянул руку, — главный зальник. Как тебе у нас? Нравится? — Я Чонин. Да… все хорошо, нравится. — Кушаешь хорошо? Один живешь? — Да, один. Хенджин понимающе кивнул и, взяв за запястье повел его за холодильник возле кассы. «Главный зальник» все вертелось в голове… разве он не должен быть строгим?.. хмурым и с пугающей аурой? Как Хена? — Если четыре смены поставлю на следующую неделю, устроит? — Да. Вопросов было много и не сказать, что они все отличались большой оригинальностью: где учишься, сколько смен готов брать, читал ли регламент, как дела с коллегами. И несмотря на это, ему понравился Хенджин. Неудивительно, что именно он был главным зальником. Его хотелось слушать, хотелось быть как он, хотелось ему угождать. Вокруг них крутились Джуен с Сольюн, которых Хенджин в шутливой манере отгонял и говорил им идти убрать столы, встретить гостей, но те не отставали. Ходили вокруг них и лепетали про то как ему идет новая прическа и что он сегодня слишком красивый. Чонин был с ними полностью согласен. — Признавайся, ходил куда-то с кем-то? — сощурив взгляд протянула Сольюн. Хенджин только закатил глаза и сказал не говорить глупости. — Хенджинни, мы обязаны найти тебе парня. — Вот-вот, — подхватил Джуен, — ты писал Чанбину? Чонин наблюдает за всем с улыбкой, потому что все они сейчас казались ему шумными подростками на ночевке у друга, хотя Сольюн было 28, а Джуену 25, но сейчас это абсолютно не чувствовалось. Они и выглядели очень молодо. Кафе закрылось, пора было готовится к закрытию зала. Они собрали менажницы, протерли столы, подняли на диванчики столы со стульями. Хенджин остался в кафе. Он помогал им убрать зал и помогал с чем-то на кассе, хотя, как выяснил Чонин, была даже не его смена.

***

мама Прочитай! «Не тратьте жизнь впустую: два простых шага, которые помогут найти себя» https:/ /ww.minholee/ psychology Чонин оставляет сообщение висеть прочитанным. Прошло несколько недель с первой смены. Эту неделю у него всегда были смены с Хенджином, а третьим всегда были либо Сольюн, либо Джуен. Чонин старался не думать об этом совпадении слишком много. Насколько он знал расписание составлял Хенджин. Эта неделя проходила намного приятнее, чем прошлая. Хенджин из тех людей, присутствие которых сразу делает смену более сносной и терпимой. Не ясно, что у Хенджина самого на душе, но стоит ему войти и все как будто становится мягче. Такие люди излучают любовь и просто смотреть на них со стороны — недостаточно. Хочется подойти, поговорить, а потом и вовсе сознаться в том, что он не хочет, чтобы Хенджин куда-то уходил. — Ну все, всем пока. Смена Хенджина снова закончилась. — Справитесь без меня? — Нееет, не уходи. — в унисон произносят Чонин с Сольюн, взявшись за голову. Сольюн уходит от них, услышав звук открывающейся дверь. Хенджин, довольный кот, улыбается и упирается рукой в стойку выдачи. — Разрешишь мне уйти? — Нет, — мотает головой. В эту игру они играли каждую смену-половинку Хенджина. — Чонин, — смеется и крутит головой, — нельзя быть таким милым. Я так и перерабатывать начну. Чонин улыбается в ответ, и они ненадолго, но чуть дольше, чем обычно встречаются взглядами. Чонин все бы отдал, чтобы вернуться в прошлое, в этот самый момент и поцеловать Хенджина. Он выглядел слишком уж самодовольно и уверенно. Как и обычно он излучал любовь и Чонину хотелось взять и для себя чуть-чуть. — Паста остывает! — кричит Сынмин. Чонин отмирает, клеит наклейку с номером стола на запястье и берет тарелку с пастой. — Долго еще будешь хвастаться тем, что домой идешь? — появляется Сольюн. Хенджин усмехается и говорит, что ждет свой рамен. — У Хеджина смены до рамена, а не до восьми! — появляется Хена.

***

Чонин быстро вошел в новую рутину. В моменты когда зал был приведен в порядок и менажницы расставлены, до открытия оставалось двадцать минут, и все зальники были заняты чем-то своим. Сегодня все сидели за барной стойкой. Сольюн завтракала и разговаривала с Лили за кассой. Хенджин рисовал в блокноте цветы. Но Чонин видел лишь небольшую часть. Сам он рисовал последний раз в школе и не чувствовал ничего особенного к картинам, самому процессу, краскам. Но цветы Хенджина ему нравились, он хотел бы посмотреть все рисунки в этом блокноте. После смены все оказались в соседнем баре. Они распивали соджу, разговаривая о всем подряд. Чонин почувствовал себя частью одной большой семьи. Хена следила за Сынмином и Джуеном и не давала им пить, потому что у них была смена завтра. Сольюн смеялась с Лили и пародировала управляющую, которая сегодня сделала странное замечание Джиу по поводу ее веса. Чонин не любил большие компании, но сейчас он чувствовал себя на своем месте. — Вот ты, Чонин, как пришел к нам? — Мне нужно отдать долг, — честно сказал Чонин. С восемнадцати лет он жил в доме за который платили родители Хэвон. С того времени он пообещал отдать им все до последней воны. Все лишь с сочувствием кивнули. — Хенджин, ты будешь в этом году пробовать поступать? — Да-да, — протараторил он серьезно, словно убеждал и себя в этом. Хена с гордостью улыбнулась и потрепала его за плечо. Сольюн же наклонилась к Чонину и рассказала чуть тише: — Хенджин уже третий год пробует поступить в художественную академию. Чонин повернулся к Хенджину, но тот уже смотрел на него изучающим взглядом, так что у Чонина прошлись мурашки по спине. Это все объясняет. Вот почему Хенджин хорошо рисует. Каждый раз видя разрисованные им пакеты для доставки, обрывки чеков, Чонин приходил в восхищение от его стиля. — Если бы не клиническая депрессия, я бы поступил в прошлом году. — в свою защиту сказал Хенджин и Хена рядом с ним посмеялся. — Вот поколение, все депрессии какие-то выискивают, — сказал кто-то из шефов. Чонин еще не у всех запомнил имена. — Не, оппа, у Хенджина правда диагностировали депрессию. Он проходил терапию и все остальное. — Хенджин, — цокнул Сухо и покачал головой, — а сейчас-то ты как? — Намного лучше, хен, — искренне улыбнулся Хенджин и слегка кивнул. Чонин не знал об этом. Это еще одно грустное напоминание о том как мало он знает о Хенджине. Он захватывает крупицы информации от всех, оттого что видит и что говорит ему сам Хенджин. Но этого каждый раз мало. Чонин лениво помешал токпокки в остром соусе. Он поднял свой взгляд и снова встретился с Хенджином. В этот раз Чонин застал его врасплох, потому что Хенджин только подмигнул ему с остатками своей самоуверенности и вернулся в разговор с Хеной. хэвон ты где? все хорошо?

чонин

да

задержусь в кафе

приду поздно

хэвон будь осторожен напиши мне

***

На другой дверце шкафчика Чонин увидел ленту, исписанную именами. Джисон Рюджин Наен Рей Ли Чонин Джуен — Это бывшие зальники, — вышла из уборной Сольюн и грустно улыбнулась. Чонин думал о каждом имени зальника написанным на бумаге для чеков и задавался вопросами почему они ушли, сколько проработали. Ему было интересно окажется ли здесь его имя или имя Сольюн или, имя Хенджина. Этот день выдался дождливым. С утра почти никого не было. Втроем с Сольюн и Хенджином они складывали перчатки в пакетики, пополняли стойку выдачи подстаканниками, салфетками и трубочками с бэка. Вечером дождь кончился и в зал проникли закатные лучи солнца. Они с такой нетерпеливой нежностью касались щек, что Чонин вздрагивал. Все окрасилось в розовые, фиолетовые, оранжевые теплые оттенки. Смотря на то, как лучи обрамляют русые волосы, падают нежно на кожу, Чонин еще болезненней ощутил свою беспомощность перед Хенджином. Проходили дни, недели, чем увереннее Чонин был в своих чувствах, тем уязвимее он себя чувствовал рядом с ним. — Чонин, принеси большие пакеты с бэка. Чонин как выйдя из гипноза, поднимает на Сольюн взгляд и кивает. Хенджина нигде не было видно. На бэке Чонин берет стремянку. Ему приходится осмотреть крышки всех трех шкафов. И наконец на крышке шкафа самого ближнего к выходу на зону погрузки, он замечает надпись «пакеты». Чонин берет охапку пакетов, но один ускользает через дверь на зону погрузки. Он идет за ним, приоткрывает дверь. Он видит Хенджина и другого парня у стены. Чонин видел целующихся парней и раньше. Боже, ему не двенадцать, чтобы после увиденного распереживаться и убежать в сердцах, красным от макушки до пят. Но именно это он и делает. Он может и видел подобное раньше, но не Хенджина же. Для Чонина это все меняло. Он оставляет пакеты Сольюн и снова бежит на бэк, только уже в уборную. Чонин упирается ладонями в холодный белый кафель и зажимает глаза. Хенджин. С другим парнем. Прижатый к стене. Он включает холодную воду и умывает несколько раз пылающее лицо. Чонин не мог смотреть на Хенджина. Каждый раз в голове всплывали покрасневшие от поцелуев полные губы, томный взгляд, руки, сминающие ткань толстовки. Разговаривать с Хенджином, стоять рядом с Хенджином, смотреть на Хенджина было невыносимо. Он избегал его всю смену и, если ему нужна была с чем-то помощь он подходил к Сольюн. Это была самая долгая смена в его жизни, но и она, к его большому счастью, подошла к концу. Чонин переодевался в уборной, как за дверью услышал голос Хенджина. — Хена, Чонин уже ушел? — Нет, я видела ушел переодеваться. — Супер, если увидишь скажи пусть меня ждет. «Пусть меня ждет?» это что еще значит? Почему он должен ждать Хенджина? Теперь Чонин чувствовал накатывающую панику. Что ему нужно? Разве Чонину не хватит? Разве он недостаточно натерпелся за день? Чонин, стараясь не издавать лишних звуков, аккуратно выходит из уборной, подбирает рюкзак с пола и снимает ветровку с крючка. Хенджин появился из-за открытой двери холодильника с кимпабом в руках. Он натянуто улыбнулся и предложил прогуляться. Они прошли метро и остановились в сквере. — Чонин, если я сделал что-то не так ты можешь поговорить об этом с Менеджером Хеной, другими зальниками или… — спокойно говорит Хенджин, — что логичнее, со мной. Я вижу, что что-то не так. Они садятся на лавочку. Хенджин протягивает ему палочки, открывает кимпаб. Нанизывает ролл и протягивает Чонину. — Давай. Это подарок. — Нет. — Сначала едят младшие, давай Чонин. Чонин закатывает глаза и послушно ест ролл с палочек. Хенджин просиял от радости. У Чонина же ощущение, что он над ним сегодня весь день безбожно смеется. — Хен, — произносит Чонин, впервые подняв на Хенджина взгляд, — ты странный. — Что тебя смутило больше, Чонин? — Ничего. — слишком быстро и резко отвечает он. — Мне… Все равно? Вот только Чонину было далеко не все равно. Воспоминание о том, что он увидел ворошило в нем что-то и задевало. Чонин чувствовал злость и вместе с тем неловкость, дрожь вожделения и тоскливую безнадежность. — Хена меня отругала. Так что не бери в пример. — усмехнулся он и макнул ролл в бульон. — Через 2 часа у кимпаба закончится срок годности. — Так он списанный. — Ты думал я его купил? — и снова этот насмешливый тон. — Всем раздал списанное желе, а себе оставил кимпаб. — Какой ты внимательный. Следующий разделим на двоих, идет? Сидя на лавочке в сквере и сумраке, Хенджин выглядел счастливее, чем целуя у стены того парня.

***

На этой неделе у Чонина не было смен с Хенджином. Но он иногда приходил к концу смены к Хене и о чем-то с ней разговаривал в ее «офисе». Выглядел он при этом очень уставшим. И как понял Чонин, смен у Хенджина не было всю неделю. Чонин услышал грохот и обернулся на Сольюн. Поднос лежал на полу и рядом с ним на корточках стояла Сольюн и собирала с пола посуду, вилки, ложки, менажницу. — Сольюна, иди на бэк, если устала! — крикнула ей Хена. Такую Хену боялся, наверное, даже Хенджин, подумал Чонин. Он взял поднос со стеллажа и обернулся к столикам, чтобы забрать грязную посуду. Не хотел попасть Хене под руку. Смена шла, Сольюн отдыхала не бэке, Джиу переписывалась с кем-то. Очереди не было, много столов пустовали. Чонин спросил у Сынмина готов ли стафф. — Да, рис. — ответил Сынмин — их шеф на раздаче, и поморщился. Ему очень редко, когда нравилась еда на стафф. — Джиу, позови, если запара будет. Та лишь кивнула и продолжила набирать что-то в телефоне. Чонин взял у менеджера рис и сел на свободный стул рядом с Сольюн. Она рассматривала пластырь на большом пальце. — Все хорошо? — Да. — вздохнула она. — Онни сказала, что я могу не платить за разбитую тарелку. Потому что не так много косячу. — Это хорошо. — кивнул Чонин. — Да. — слабо улыбнулась она. — Когда я только устроилась, я очень боялась сделать что-то не так. Разбить стакан, перепутать напитки, сказать что-то не так. А потом Чонин рассказала мне о том, как уронила суп на гостя и поднос с пятью напитками прям возле стойки раздачи, представляешь? Чонин вскинул брови. Что тут скажешь? Это просто ужасно и похоже на его ночной кошмар. — Я не поверила ей. — усмехнулась Сольюн, пока теребила край пластыря. — Я скучаю по времени, когда нас было четверо. Хена говорила, что мы будто читаем мысли друг друга, когда хостуем. Сейчас все не так. Остались только я и Хенджин. — Из-за чего они ушли? Джуен? Сольюн пожала плечами и обернулась на него с хитрой улыбкой. — Что у вас с Хенджином? Чонин, передразнивая ее, пожал плечами. На что Сольюн стукнула его по плечу.

***

В этот раз на стафф был арбуз. Утро шло очень спокойно, поэтому они с Хенджином без проблем ускользнули на бэк. — Что у тебя за долг? Я аж испугался, что взял на работу сына главы мафии, который теперь платит по его счетам. — Нет, это все родители Хэвон. — усмехнулся Чонин пока выковыривал косточки из арбуза. — Вы с ней очень близки. Часто слышу от тебя ее имя. Сегодня Чонина не покидало чувство, что Хенджин был к нему внимательнее, чем обычно. Пока они готовились к открытию, он буквально не отходил от него ни на шаг. Он помог вынести столы на летник, опустить столы и стулья в зале, расставить менажницы. Чонин почувствовал себя чуть спокойнее в его присутствии. Ему было комфортно во внимании Хенджина. Да что уж там, Чонин не хотел ни с кем делить Хенджина. Он хотел простоять во так рядом с ним всю смену, на зоне погрузки и есть не сладкий, недоспевший арбуз и выковыривать косточки. — Мы друг другу как семья. Ее родители очень помогли мне с оплатой аренды. Как выплачу долг, съеду. — проговорил Чонин, на что Хенджин лишь угукнул. — Мои родители всегда делали вид, что меня не существует. Возможно, они знали уже тогда… — Чонин чувствует, что взболтнул лишнее и мотает головой. — Знаешь, в детстве я думал, что мои родители супергерои, которые оставили меня чтобы спасти мир. Или гениальные ученые, как у Питера Паркера, которые сбежали из страны с открытием, что раз и навсегда изменит мир и им нужно защитить меня. — У тебя бурное воображение, Чонин. — рассмеялся Хенджин. — Что случилось с твоими? Я знаю только то, что им не нравится, что ты рисуешь. Хенджин пожал плечами и грустно улыбнулся. — Перестали общаться после того, как застукали меня с другим парнем. — просто сказал он. Чонин собрался сказать хоть что-нибудь в поддержку, потому что всегда представлял в голове такой же сценарий, если бы его родители узнали или он сказал бы сам. — Как думаешь, как отреагировали бы твои родители? Чонин вскидывает брови и оборачивается на Хенджина. Хенджин же улыбается и выдыхает с облегчением, приложив руку к груди. — Ты знал. — роняет Чонин и тыкает ложкой в ломтик арбуза, пока от него не остается лишь вода. — Догадывался. Перед глазами всплывает увиденное в тот день и Чонин чувствует, как снова заливается краской. Это смесь неловкости снова накрывает его волной, он и правда простоял там, чуть дольше, чем следовало бы. Чонин хмурится и толкает Хенджина в плечо, пока тот звонко смеется и чуть не падает с перил. — У вас учусь, детектив Ян. Поможете мне с еще одним делом? Чонин закатывает глаза. Откуда взялось это прозвище? — Как думаете, я нравлюсь тому стажеру, который пришел к нам в июле? Чонин поднимает взгляд, задерживает его на полных губах, которые миг спустя дрогнули в полуулыбке. — Попробуйте сводить его сначала на свидание. На лице Хенджина замирает что-то наподобие удивления и азарта. — Голубки, подвиньтесь. — Раздается голос Сынмина, и он садится между Хенджином и Чонином, закинув обоим руки на плечи. — Я уж думал вы ушли уединиться куда-то. — Я романтик, Ким Сынмин, как ты мог о таком подумать. — Цокает Хенджин и мотает головой. — Давно? — вскидывает брови Сынмин и оборачивается на Чонина. — Невероятные вещи происходят, кажется, Хенджин влюбился снова.

***

Хенджин сидел за барной стойкой и точил цветные карандаши. Клал их обратно в стаканчик и о чем-то мило беседовал с Лили за кассой. Скорее всего выманивал у нее ее скидку сотрудника. После смены все договорились пойти к Джуену. Как он узнал от Сольюн, был его день рождения. У Джуена был большой дом с крыльцом и клумбами по углам. В комнате было очень душно и от сигаретного дыма начала раскалываться голова. Чонин сказал Джиу, что выйдет на свежий воздух. Прошло чуть больше часа, и он уже очень устал от большой компании. На город опустилась глубокая ночь. Скоро уже нужно ехать домой, подумал он, как на ступеньку рядом с ним опустился Хенджин. Они посидели некоторое время в тишине. Хенджин закинул одну руку через плечи, поглаживал руку. Чонин правда не думал, что у него что-то вроде на лбу написано: «мне так одиноко», но все-то Хенджину удается и все-то для него кажется проще простого. — Чонин. — еле слышно произносит Хенджин и кладет ладонь на колено, точно также поглаживает. Чонин накрывает ее своей, переплетает с тонкими, длинными пальцами. У него замирает сердце от ласкового жеста. Хенджин наклоняется к нему еще ближе и спускает руку на талию. Чонин не может им налюбоваться под тусклым светом и с этой мягкой ухмылкой на губах. Сердце ноет. Чонин льнет к плечу. Хенджин треплет его по волосам, собираясь сказать что-то, но не успевает, как сзади раздается шум. Все решили выйти на воздух, и крыльцо погрузилась в хохот, разговоры, заполнилась людьми. Чонин вспоминает слова Сольюн. Хенджин на самом деле очень ранимый и нежный. Ему однажды сердце разбили, вот он и защищается. Строит образ факбоя. Ему он совсем не идет.

***

— Чонин, после смены остаешься с Хенджином украшать зал. Ты живешь ближе всех. — Ладно, — протянул Чонин. Хене сложно было отказать. Особенно, когда она включала свой голос менеджера и начинала командовать. Смена закончилась и остались только они вдвоем. Хена ушла в супермаркет. — Скучно, — выдохнул Хенджин, — давай поиграем в игру. — Какую? — невольно улыбнулся Чонин. Он любил, когда Хенджин делал так. Вел себя беззаботно и выдумывал. — Мы будем угадывать сколько декораций в коробках. Чонин собрал брови к переносице. Он еще не читал регламент. Видимо профессиональная деформация добралась и до Хенджина. Он будет его сейчас отчитывать? — Не переживай ты так. Я тоже не читал регламент. Но каждый год мы украшаем зал одинаково, так что, — их взгляды встретились. Хенджин подвис будто потеряв ход мыслей и Чонин уже знал, что он что-то задумал. Хенджин улыбнулся и добавил: — так что у меня есть преимущество. В коробке две гирлянды. И там действительно было две гирлянды. Хенджин угадывал все. — В чем суть игры? — Самое интересное в конце, — проговорил Хенджин, вешая на зеркало гирлянду. — Помоги мне приклеить. Они закрепили гирлянду и Чонин выложил на стол фонарики. — Ты просто заставляешь меня таскать украшения и коробки. — Не обижайся. Я же принес одну. Хочешь, угадай сколько осталось фонариков в коробке. — Два или один. — Если угадаешь, выиграешь поцелуй. Чонин почувствовал, как жар спускается по его лицу. Он стал вспоминать усерднее. Сколько там осталось фонариков? Он вытащил пять. Потом два. И не обратил внимание сколько осталось в коробке. Чонин поднял взгляд на Хенджина. Тот усмехнулся и едва заметно стушевался. Это второй раз, когда он ловит стеснительность Хенджина. Он выглядел мило вот так. Неловко поправляющий волосы, пуговицы на рубашке. Ладно, десять фонариков это довольно логично. — Три. Хенджин не спеша подошел к коробке. Достал фонарики и спрятал их за спиной. Он поднялся на стол к Чонину и остановился напротив. На его губах играла ухмылка, которая как их глаза встретились стала мягче. Уже не столько важно угадал Чонин или нет. Они никогда еще не стояли так близко к друг другу. Чонин терялся в этой новой близости. Он отчетливо видел цвет глаз Хенджина, его родинку под глазом. Чонин потянулся к его руке, что держала три фонарика. Переплел их пальцы. Хенджин отпустил легкий смешок. Чонин мог почувствовать его волнение. Он задумался волновался ли он так у стены с тем постояшкой, который как выяснил Чонин, улетел в Японию. Чонин надеется, что нет. Он хотел такого Хенджина только себе. Хенджин проследил за рукой Чонина, что сплела с его пальцы и поддался вперед. Их губы встретились в недолгом поцелуе. Чонин потянулся за еще одним, положив другую руку на талию. Ладонь Хенджина уже была на его щеке, нежно поглаживая. Они столкнулись носами, когда потянулись за новым поцелуем. Хенджин отпустил смешок и поцеловал в лоб. — Уже поздно. Давай заканчивать, пока не пришла Хена, — произнес он, запустив руку в волосы Чонина. Чонин был на грани замурчать от такой ласки. Они развесили оставшиеся три фонарика. Отнесли коробки на бэк. Чонин только ушел переодеваться как пришла Хена. Чонин слышал их разговор из-за двери лишь приглушенно. Они договорились с Хенджином, что он переночует у нее. Хена похвалила зал. А потом спросила, задев коробку: — Почему фонарик один оставили? — Он сломан.

***

Чонин почувствовал азарт и радость, когда увидел стажера. Их опознать было проще всего: потерянный взгляд, они забиваются куда-то в угол, либо неловко оглядываются по сторонам и самое главное — вокруг них крутится Хена и все показывает. Но как только она уходит стажеры неловко стоят у холодильника. — Привет, я Чонин. — Чанмин, — улыбнулся ему парень. — Это твой первый день? — Да. Но я уже работал в общепите. Чонин кивнул и взял со столика меню. Пора научить его тому, чему научил его когда-то Хенджин. — Это что? — воскликнула Сольюн со стеклянной бутылочкой соевого соуса. — Вы его разбавляли? Чонин вздрогнул и обернулся на Сольюн. Она спорила с кем-то у стойки раздачи. Чонин вернув свое внимание к Чанмину, продолжил: — Смотри, обычно стажеры в первый день учат меню, запоминают названия блюд и напитков. Во второй уже хостуют. Сольюн недовольно цокнула и поставила баночку на стол для раздачи. — Перелейте. — Это не моя работа. — ответил ей кто-то из кухни. Чонин снова обернулся на перепалку и свел брови к переносице. С Сольюн что-то было не так. — А чья? Моя? Сынмина нет. — Развела она руками. — Соевый соус надо разбавлять наполовину водой. Вы что не знали об этом? Чонин не слышал ответили ли ей что-нибудь шефы. — Почему вы не знаете своих обязанностей? — вспыхнула снова Сольюн и позже к ней подошла Хена. Чонин отвел взгляд и предложил Чанмину пойти с ним на бэк. Смена проходила очень странно. Сольюн часто отвлекалась на телефон, хотя раньше этого не делала, она не разговаривала со стажером, хотя в время стажерства Чонина не отходила от него ни на шаг. Теперь «ее» работу по части социализации Чанмина выполнял Чонин. Он проконтролировал как Чанмин отнес заказ, подсказал, что можно наклеить стол на запястье, чтобы не запутаться. Чанмин начал быстро ориентироваться в зале и уже к вечеру просил его пустить на хост. Чонин, поставив себя на место главного зальника и с чувством, что берет на себя ответственность, сказал, что разрешит только вечером, ближе к концу смены. — Можно встретить того гостя? — спросил его вечером Чанмин. Он был полон энтузиазма и напомнил Чонину себя в дни стажерства. Чонин обернулся на открывшуюся дверь и увидел Хенджина. Тот помахал Енмин за кассой и сел за барную стойку. — Это главный зальник. Хван Хенджин. — Ой, — Чанмин с испугом на него обернулся. Его тоже нужно бояться? Чанмин боялся Сольюн и всех бариков. Чонин не знал даже как переубедить его в обратном. Сегодня такая смена, что как будто все были не в духе. Но с Хенджином сложно промахнуться. — Нет, — качнул головой Чонин, невольно улыбнувшись, — Хен… очень наивный, но строгий. Чанмин посмеялся, видимо посчитав, что Чонин шутил. Чонин подошел к Хенджину и увидел, что все это время он рисовал на стикере лиса. Хенджин заметив его, поднял взгляд со стола и его губ тронула легкая улыбка. — У нас новый стажер, — кивнул Чонин на Чанмина. — Я вижу, — усмехнулся Хенджин. — Он что боится Сольюн? Чанмин стоял в нескольких метрах от нее, подпирая дверь в уборную и лишь изредка бросая в ее сторону взгляд. — Да, — кивнул Чонин и пожал плечами. — Поэтому сегодня выполнял все обязанности главного зальника я. — Вот как, — чуть шире улыбнулся Хенджин. — Да. Я спросил его те же вопросы, что и ты в мой второй день. Хенджин лишь качнул головой. — Чонин, — позвал он с насмешкой в голосе, — а что, если я задал тебе все эти вопросы по другой причине. Чонин почувствовал, как начинает краснеть. Не может такого быть! Ведь эти вопросы… это ведь точно прописано в каком-нибудь кодексе главного зальника. Хенджин не может… — Ты что даже спросил встречается ли он с кем-то? — Нет, он сам сказал, что живет с девушкой. Тут Хенджин уже бесстыдно залился смехом. Хена кинула на них недовольный взгляд и Чонину пришлось утащить его через бэк на зону погрузки. — Что же ты еще выяснил, детектив Ян? — спросил Хенджин, подперев стену. Чонин чувствовал себя неловко и хотел было не отвечать, но не зря он же провел всю смену с Чанмином. — Он не против четырех смен в неделю. Копит на дом. — Правда? — вскинул брови Хенджин и достал телефон. — Супер. Сольюн просила поставить ей на следующую неделю только половинки. — Хенджин записал все в заметки и убрал телефон обратно в карман. — Ты отлично справился, Чонин, — и снова этот тон. Он говорит с ним так как будто Чонин только вчера окончил начальную школу. — Может потом займешь мое место. Чонин покачал головой и сделал шаг навстречу. Нет. Никто не мог стать таким же идеальным главным зальником, как Хенджин. Это невозможно. Так неправильно. Хенджин в роли главного зальника был в меру требовательным, добрым, знал как правильно и как нет, всегда помогал. — А ты куда-то собираешься? Хенджин загадочно пожал плечами, все еще мягко улыбаясь. — Стажер, кстати, видел тебя. Я сказал ему, что ты строгий. Хенджин возмущенно вобрал в легкие воздух и приложил руку к груди. — Ты до сих пор обижаешься? — Ты сказал это очень резко. — задумчиво произнес Чонин, вспоминая то замечание во всех красках. — Еще и пригрозил увольнением. В первую неделю Чонин неправильно взял стакан с горячим напитком — слишком близко к ободку, — за что его отругал Хенджин. — Прости. — протянул к нему руки Хенджин и сложил на талию. — Возможно у меня было не очень хорошее настроение. Чонин уже давно не обижается, но наблюдать за реакцией Хенджина было… приятно. Чонин хотел, чтобы Хенджин заботился о нем и его чувствах. Он хотел быть для него особенным. Он может ругать кого угодно, но извиняться так, будет только перед Чонином. Хенджин отошел от стены и сплел руки на талии, подойдя почти вплотную. Чонин положил руки грудь, сохраняя между ними хоть минимальную дистанцию. — А сейчас какое? Хенджин, сделав вид, что думает, прикрыл глаза и ответил: — Очень хорошее. — Ты задумался. — наигранно цокнул Чонин. — А ты обидчивый. — усмехнулся и ткнул кончик носа в его. — Никто не идеален. Ты идеален. Чонин сложил руки на шею и Хенджин потянулся за поцелуем. Они стояли под крышей, оставляли украдкой поцелуи, улыбаясь в них. — Хен! Тебя ищет менеджер Хена. — выглянул Чанмин и скрылся обратно за дверью с громким «ой». — Черт, — роняет Чонин и утыкается в грудь Хенджина, пока тот тихо над ним посмеивается. Вот и он попал под проклятие Хенджина! *** Чонин хотел проводить с Хенджином все свое свободное время. Он хотел смены вместе, уходить на обед вместе, уходить со смен вместе. — А это точно шестой стол? — Чонин, я же говорила шестой стол это десятый. Гости сказали Енмин неправильный стол. — сказала Сольюн и свела брови к переносице. Чонин только извинился и отнес пасту на десятый стол. — Не хочешь отдохнуть на бэке? Ты какой-то рассеянный сегодня. Чонин посмотрел на часы. Скоро должна начаться смена Хенджина. — Да, спасибо. — кивнул ей Чонин и поплелся на бэк. Хенджин уже был там и переодевался в форму. Чонин позвал тихо, чтобы не напугать «хен». Они встретились взглядом. Чонин не знал, что между ними все может быть так просто. Чонин не знал, что будет так рад увольнению с той работы. Ведь иначе они бы не встретились. — Все хорошо? Выглядишь уставшим. Хенджин выглядел изнуренным. Уставший, заспанный взгляд, волосы в беспорядке. Он будто только что проснулся либо вообще не спал. Хенджин протянул руку и Чонин подошел к нему ближе, невольно улыбаясь. Хенджин заключил его лицо в ладони и клюнул в щеку на что Чонин обвел руки вокруг талии и уткнулся в шею, приятно пахло чем-то древесным. Несмотря на то, что они не виделись день, Чонин понял, что очень скучал. — Так и есть. Не выспался. Они постояли так еще немного. Ровно до того момента, пока Сольюн или Хена не ворвутся на бэк с криками «запара!». Чонин влюблялся и раньше, но каждый раз такие чувства заставали его врасплох. Его чувства казались необъятными, их слишком много, а Хенджина слишком мало. Спустя четыре часа смена Хенджина закончилась. Чонин стоял на бэке. — Можно прийти к тебе после смены? Хенджин кивнул, вымученно улыбнувшись, и поцеловал. Только потом Хенджин не ответил ни на одно его сообщение. Чонин прождал час возле кафе. Потом поплелся домой и написал еще несколько — ничего. Чонин подумал, что возможно он уснул. Он делал вид, что все в порядке и не поднимал эту тему. Вот только такое начало происходить чаще. Чонин стоял на заднем дворе. Со смены прошел час. В рюкзаке лежал списанный кимпаб, у которого срок годности истечет через два часа.

чонин

хееееен

где ты

опять

я жду тебя уже час

все, я ухожу

Иногда Хенджин просто пропадал и с ним невозможно было связаться. Он не отвечал по несколько часов. Потом он начал не отвечать по несколько дней. — Черт, прости, Чонин, — не мог отдышаться Хенджин. Видимо он бежал. Но у Чонина настолько испортилось настроение, что он просто встал с лавочки и пошел в противоположном направлении. В нем кипела злость, и он был очень обижен. Он снова чувствовал, что над ним насмехаются. Игнорируют, не замечают. — Чонин, стой. — Хенджин ловит его за предплечье. Чонин вырывается из его хватки и оборачивается. — Хен, что это все значит? Тебе нравится так поступать с людьми или что? Неужели так сложно отвечать сообщения. Чонина переполняла жгучая обида. Сначала за то, что Хенджин с ним так несправедливо поступает, а потом, что он вдруг больше не может злиться на Хенджина. Смотря на его уставшие глаза, бледное лицо, слушая сбивчивое дыхание. Он чувствует, что что-то не так. Хенджин смотрит на него стеклянным глазами и не может выдавить из себя ни слова. Они долго стоят друг напротив друга, пока Чонин не замечает на Хенджине только легкую куртку и спортивные штаны, в которых ему точно холодно. — Прости, что я так резко, — протягивает Хенджину контейнер с кимпабом. Хенджин наконец-то произносит осипшим голосом: — Нет, извини, я правда, в последнее время… не знаю, сильно устаю и теряю счет времени. Чонин кивает и переплетает их ладони вместе. — Твой последний автобус ушел. — Как можно мягче произносит он, — хочешь ко мне? За окном шел дождь. Чонин замечает из-за одеяла спящего Хенджина и улыбается сам себе. Он не вспоминает о том, что произошло вчера и что происходит последние недели. Хенджин у него дома, лежит на его кровати. Это все, о чем Чонин хочет думать. Это утро должно быть спокойным. Ни Хенджину, ни Чонину не надо в кафе. Дождь мелодично барабанил по окну. Чонин прошелся по холодному линолеуму, только чтобы открыть окно и впустить свежесть, и забрался обратно под одеяло. У Чонина была совсем небольшая кровать, он даже и не делил ее ни с кем. И все равно казалось, что Хенджин лежал далеко от него. Еще и уткнувшись в стену. Чонин потянул руку к спутанным русым прядям, потом опустил на одеяло и пригладил там, где топорщилась ткань. Внезапно в дверь постучались, Чонин подумал на Хэвон и на пороге оказалась именно она. — Чонин! Балда, — стукнула она его в грудь, — почему ты мне не ответил? Чонин прикладывает палец к губам и показывает ей быть тише. — Опа! — все также слишком громко говорит она и пытается выглянуть из-за стены. — Вот почему. Ты кого-то привел. Чонин чувствует, как заливается краской. До того, как это озвучила Хэвон все звучало очень безобидно. — Тише, ты чего, — шипит Чонин и выталкивает ее за порог. — У меня сел телефон, — он хлопает по пижамным шортам, оглядывается по сторонам, — и я не знаю где он. — Все ясно, — цокает она и хитро улыбается, — там Хенджин? Чонин только кивает. Она спрашивает еще несколько скучных вопросов, и они прощаются. Чонин забирается под одеяло и к нему тут же оборачивается Хенджин с мягкой ухмылкой на губах. — Кто там был? — сонно произносит он и трет глаза. — Любовница? Мне пора уходить? Чонин закатывает глаза и подпирает щеку рукой. — Это Хэвон. Хенджин кивает и раскрывает глаза. Закидывает одну ногу на бедро и руку на шею. — Когда я проснулся, тебя не было. Чонин отпускает смешок и после делает очень оскорбленное выражение лица. — Конечно, когда ты спишь вот так. Чонин раскидывает руки и отворачивается к окну. — Ты смотрел, как я сплю. — даже в интонации чувствуется улыбка. Его поймали. Хотя Чонину кажется, что он сдался сам. Все еще шел дождь, они обнимались какое-то время в кровати, после завтрака снова в нее вернулись. Хенджин нарисовал Чонина в своем блокноте. — Ты очень красиво рисуешь. — сказал Чонин, рассматривая каждую страницу в блокноте. Хенджин на это лишь поцеловал его в щеку. В блокноте были наброски цветов, улиц, очередей в кафе, сцены из фильмов, которые Чонин не смотрел. — Когда ты сдаешь экзамены? — Через две недели. Вечером дождь прекратился. Чонин заваривал улун. Недавно госпожа О отдала ему коробку чая со словами «дорогие и жалко выкидывать». Хенджин читал книгу, которую нашел где-то в шкафу. Скорее всего ее когда-то забыла Хэвон, либо Чонин забыл ей отдать. — О чем она? — Про болеющую девушку, которая не хочет умирать и гонщика, который не ценит жизнь. — Они будут вместе? Хенджин откладывает книгу и закрывает глаза. Чонин поймал себя на мысли, что хотел бы проводить так каждый день своей жизни. Только они вдвоем. Только они делят кровать, делят чай, фильмы, книги, небольшую комнату и время существует только для них двоих. — Чонин, — говорит он спустя некоторое время. Улун уже успел завариться и остывал на тумбочке. — Ты веришь, что можно остаться с одним человеком навсегда? Чонин качает головой. — Только если умереть? Ты к этому ведешь? Хенджин смотрит внимательно в ответ и сжимает губы в тонкую полоску. — И да и нет. Но я думаю, что можно. Чонину не нравилось куда идет этот разговор. Он взял кружку с улуном в руки и сел на кровать. — Чонин, — позвал он чуть тишь и положил ладонь на колено. — Пообещай, что бросишь меня, если я снова начну не отвечать, опаздывать. Чонин подавился чаем и откашлявшись, поднялся с кровати. — Хен. Перестань. — Я все порчу. Так уже было. — Мы что-нибудь придумаем. — умоляет Чонин. Он убирает книжку с кровати и садится рядом. Берет руку Хенджина в свою. — Просто пообещай мне, что будешь стараться. Да? Хенджин? Хенджин мягко улыбнулся и поднес его ладонь к губам. Оставлял поцелуи на фалангах. — Да. Хорошо. — кивнул. — Как скажешь. — Что же мне с тобой делать. — цокнул, — ты все время говоришь глупости. Хенджин вытянул губы и Чонину ничего не оставалось, кроме как его поцеловать. Это сладкий поцелуй со вкусом молочного улуна. Тягучий, потому что Хенджин ждал этого весь день. Но мягкий и неторопливый. Чонин нависает сверху и покрывает поцелуями шею, линию челюсти. Он представлял это именно так и начиная с того момента как увидел Хенджина с тем гостем-постояшкой на заднем дворе. Прижатым к стене, взволнованным, в спешке и все еще по неземному красивым. Уже во второй день своего стажерства он был влюблен. Хенджин запускает пальцы в его волосы и усмехнувшись говорит в поцелуй: — Не пропадай.

***

Спустя неделю Хенджин снова перестал отвечать на его сообщения. В свой выходной Чонин весь день просидел дома, смотря реалити шоу по ноутбуку. Но все его мысли крутились вокруг Хенджина. — Чонин? Что-то случилось? С бабушкой Чонин всегда мог найти отговорки: «школа», «голова болит», «все хорошо», «просто устал». Чонин вообще-то очень преуспел в этом. Он привык скрывать то, что у него на душе. Но Хэвон такого Чонина не знала. Он всегда прибегал к ней первой за помощью. Все говорил. Так было всегда. Чонин закрывает крышку ноутбука и отворачивается от нее к стене, поджав ноги к груди. — Мы совсем не разговариваем как раньше. Я не знаю, что с тобой происходит, как тебе кафе, кого из коллег ты ненавидишь, какой гость тебе сегодня оставил чаевые и что у вас с Хенджином… — Он часто пропадает. — произносит Чонин и мнет под руками светлую простынь. — Я очень переживаю и не знаю, что делать. Менеджер Хена ничего мне не говорит. Я не знаю, что с ним происходит и как помочь. Хэвон ложится рядом и кладет руку на плечо. — Это нормально, что ты волнуешься, Чонин. Он тебе очень нравится. — по интонации чувствуется улыбка. Чонин смаргивает влагу с глаз. Он пообещал Хенджину что-то придумать. Но все на что он способен это тонуть в мрачных мыслях под бессмысленное реалити шоу с плохой, картонной игрой.

***

— О, ура у меня смена с тобой, — подошел Чанмин, показательно выдохнув. — С Сольюн нереально работать. Она постоянно уходит на бэк. — Она устала, — пожимает плечами Чонин. Сольюн стала другой. Это правда. Она часто уходит на бэк, приходит на смены минута в минуту, почти не разговаривает. Отказывается вставать на хост. Она стала раздражительной, стала часто ссориться с кухней. Чонин видел, что с ней происходит. Он знал, что две недели назад она написала заявление на увольнение. Вчера была ее последняя смена. — Спасибо за смену, — вымученно улыбнулась она тогда два дня назад. На дверце шкафчика Чонин увидел зачеркнутое имя Сольюн. В начале смены Чонин заглянул на бэк к Хене в офис. — Нуна, ты не знаешь, что с Хенджином? — Он тебе не отвечает? Чонин мотает головой и отчего-то чувствует себя глупо и думает лучше бы вообще не спрашивал. — Дай ему время. — пожимает она плечами и после добавляет, чтобы он шел работать. Сообщение Чонина висело непрочитанным уже третий день. Он гипнотизировал взглядом одну галочку в углу сообщения, до тех пор, пока экран не погас. Чонин запрокинул голову к потолку и закрыл глаза. Он пытался представить, чем мог бы быть занят Хенджин сейчас. Возможно, он все еще спит. За столом, заваленным рисунками и чистыми листами, либо на кровати, с руками, раскинутыми по разные стороны, с высунутой одной ногой из-под одеяла, потому что не боялся никакого подкроватного монстра. Потому что, когда они встретятся Чонин будет страшнее. — Сколько у тебя осталось ложек? Ложек? Чонин раскрыл глаза и посмотрел на Джиу. Она стояла напротив и разговаривала с кем-то по телефону. — Пять? — лицо Джиу засияло. — Ты такая молодец, Наен. Да. Да, хорошо. Я напишу. Джиу, все еще улыбаясь, отключила звонок и убрала телефон в карман. Она выглядела очень счастливой. Чонин решил спросить: — Джиу, а что за ложки? — А, это, теория ложек. Один психолог рассказал Наен. Чонин все еще ничего не понимая смотрел на нее. — Теория ложек? Чонин мотнул головой, все еще удивляясь причем тут ложки. Джиу села перед ним и глубоко вздохнула. — Смотри, в этой теории энергия измеряется в ложках. Например, у всех людей на день есть десять ложек. На то чтобы встать и приготовить завтрак уходит одна ложка, чтобы собраться на работу тоже одна. Но, скажем, сегодня ты не выспался и плохо себя чувствуешь. На то чтобы просто встать с кровати сегодня тебе нужны будут две ложки. Джиу отвела взгляд в сторону и начала было думать, как объяснить по-другому, как Чонин спросил: — То есть энергия измеряется в ложках? Джиу часто закивала. Чонин думал об этой теории весь оставшийся день. Он ждет конец смены, чтобы рассказать о ней Хенджину. Если, конечно, он все-таки придет. Чонин мог бы обидеться. И он хотел. Он хотел думать, что Хенджин просто ведет себя безответственно и использует его. Но он понимал в чем проблема, видел, что с Хенджином что-то не так. В одни дни, от него невозможно было оторвать взгляд. Он был смешным, уверенным, ярким, его было слышно и видно, он был собой. В другие он был очень уставшим, тихим, неразговорчивым и спал перед и после сменами. Очевидно, Хенджин перерабатывал и пропускал их встречи только потому, что не видел лимит и не знал, как распределить свою энергию правильно. Чонин видел надежду в этой теории ложек.

чонин

ты спишь?

хенджин нет я рисовал и теперь сонный тт

чонин

можно я приду?

хенджин да да В комнате Чонин замечает небольшой бардак, он обходит большие форматы на полу, плед и забирается на кровать к Хенджину, на что тот оборачивается и утягивает его в объятия. Он извиняется за прошлую неделю и предлагает чай. Чонин отказывается. Они лежат в тишине еще некоторое время. — Ты слышал что-нибудь про теорию ложек? Хенджин покачал головой. И Чонин рассказал все в точности, как и ему Джиу. Хенджин принес Чонину чистую футболку и шорты. Они очень долго лежали по обе стороны кровати. Переворачивались с одного бока на другой, пока Хенджин не пододвинулся ближе. Он потерся носом о затылок. Чонин, пытаясь подавить улыбку, осторожно обернулся и обнял за плечи. Хенджин уткнулся носом в грудь. Чонин почувствовал, как его дыхание выровнялось. Он спал. Утром из окна показалось солнце. Чонин поморщился на яркие лучи и почувствовал теплое дыхание со спины. — Сколько у тебя ложек? — Мм? — сонно протягивает. — Ложки. Сколько их? Хенджин сонно улыбнулся и прижался к спине, положив подбородок на плечо. — Я знаю только такие ложки. Будешь моей маленькой ложечкой, Чонин-а? Чонин закатывает глаза и ерзает в крепкой хватке. — Я же говорил вчера. — Да да, я помню. — Отмахнулся Хенджин и закрыл глаза. — Пять. Пять ложек. Они провели этот день дома. Приготовили пасту, Хенджин показал пару трюков, которым его обучил Сынмин. Потом посмотрели фильм и разобрали кровать. Вечером Хенджин казался более вялым, чем утром. На потолок падал свет от фар проезжающих машин. Торшер тусклым светом падал на стеллаж. Все вокруг казалось тихим, спокойным и медленным. Чонин позвал Хенджина и положил голову на грудь. — Какого это? — Мм? Чонину всегда было интересно узнать, но он никак не мог подобрать подходящий момент. Он хотел лучше понимать настроение Хенджина, знать через что он прошел и о чем переживает. — Депрессия. Хенджин тяжело вздохнул. Долго думал. Выводил по спине Чонина узоры. Прошло много времени как он сказал: — Наверное, ты знаешь, что ее часто сравнивают с колодцем. Для меня это как песочный замок, построенный близко к кромке воды и к которому раз за разом, подбирается море и подмывает основание. Все рушится и приходится начинать заново. Словно ты существуешь во временном коллапсе и все что ты делаешь кажется напрасным. Таким же тщетным, как и строить замок на берегу. Чонин уткнулся носом в плечо. Он хочет забрать всю боль и грусть Хенджина себе. Он хочет избавить его от страданий и мрачных мыслей. Хенджину когда-нибудь снова будет плохо. Или нет. Сейчас он чувствует себя лучше. Но завтра все может стать хуже. Любовь была утешением. Хенджин запустил пальцы в волосы Чонина и поцеловал в лоб.