Бродячие и хвостатые

— Эй, эй, вставай! На работу пора! Ты сколько можешь спать?! Ленивый твой хвост… — Ещё совсем чуть-чуть… — сквозь полусон пробормотала Холо, отвечая голосу Лоуренса. Лоуренса? Но Лоуренс… Волчица резко подскочила, обнаружив себя на не самой мягкой из кроватей, на которых ей доводилось возлежать. С не самой свежей постелью. Точнее, из постели — один матрас со следами плесени кое-где… Подскочив, Холо тут же поняла ошибку резких движений. Она очень крепко прижала руки ко рту и ошалело заметала взглядом по серой, невзрачной комнатёнке, подсвеченной тусклым светом потолочной лампы. Здесь находился тот самый самец с большими залысинами, с которым она уже делила постель. Только теперь он не лежал на кровати, а сидел на поскрипывающем деревянном стуле в углу и что-то делал со странным инструментом, состоящим из нескольких железных деталей. Заметив, что девушка проснулась и находится явно не в лучшей форме, самец ногой пихнул в её сторону железное ведро. Благодарить не было времени — бросившись к краю кровати и практически вывалившись на пол, Холо считай сунула голову в ведро, освобождая желудок от переполнявшей его мучительной тяжести. Лоуренс тоже оставлял ей ведро после попоек, зная, чем это обычно заканчивается. Закончив страдать и морщась от гадкого привкуса во рту, Холо едва приподнялась на трясущихся ногах с тем, чтобы уронить задницу на скрипнувшую кровать. — О-о-ох… — простонала она. Самец, тем временем, отстегнул от пояса флягу, привстал и протянул руку в её сторону. — Вот, на. Снова не найдя сил даже на слова благодарности, волчица приняла флягу, запив привкус желудочного сока, как следует прополоскав рот и на скорую руку умывшись. По завершению всех этих процедур она приободрилась и практически воссияла — подобные метаморфозы в своё время и Лоуренса озадачивали. — У-у-ух! — она потянулась, распушив хвост, а затем вернула наполовину опустошённую флягу владельцу. — Премного благодарствую! — вот теперь и для этого силы нашлись. — Какая ты бодренькая сразу стала, — поразился самец. — Ага! — полная энергии и задора, Холо уже была готова к полному приключений насыщенному дню. Она уже готова была носиться по всей округе, но, пока выход ей преграждал сидящий самец, пришлось носиться по тесной комнатушке в режиме бешеного волчонка. — Эй, эй, ты бы поспокойнее была… — глядя на то, как она мечется и по полу, и по кровати, и по стенам, призвал самец. — Всё время валяться вредно — надо двигаться! — пояснила девушка. Изначально за ней такой прыти не замечалось. — Ну так что? — в проёме возникла голова того второго, грузного самца, который давал ей выпивку и предлагал накормить. — Что — что? — Холо остановилась и навострила ушки. — Ты тут её уже допрашиваешь? — «Допрашиваешь»?.. — волчица чувствовала себя всё более сбитой с толку. — Как раз собирался, — ответил хозяин комнатушки. Он отложил странный инструмент в своих руках в сторону, оперев о стену, и повернулся к Холо, уставившись ей в глаза. — Во-первых — здравствуй. — Ну здравствуй, — непонимание во взгляде девушки лишь усилилось. — Меня зовут Стрелок. А вот это — Бармен. А ты кто? — Я Холо Мудрая! — тут же приосанилась волчица, изящно взмахнув волосами. — Вот прямо-таки и мудрая? — слегка приподнял брови Стрелок. — Ещё какая мудрая! — с вызовом ответила Холо. — Какое очаровательное самомнение — истинно мадублязельское самомнение! — умилился Бармен. — А упиться до беспамятства и потом блевать — это тоже от мудрости? — поинтересовался Стрелок. — Хм! — Холо демонстративно отвернулась, сложив руки на груди, и всем своим видом показывая, что не дорос ещё этот самец до обсуждения её поступков. — Так, ну ладно, не будем отвлекаться… Самый главный вопрос, что я… то есть, мы, хотели тебе задать, это — кто ты, собственно, такая? — Я Холо Мудрая, глупый самец! — резко и раздражённо ответила волчица. — Да это мы уже слышали… Я ж не имя спрашиваю, а кто ты вообще сама такая будешь. И откуда? — Вообще, родилась я в Йойтсу. Потом несколько веков жила в Пасло… — с каким-то странным удовольствием обратив на двух самцов хитрый взгляд, начала она. — Какое ещё Ёптсь?.. — почесал затылок Бармен. — Кого пасло? — демонстрировал не меньшее замешательство Стрелок. — Эх вы-ы-ы, провинция… — ответила волчица с нарочитой небрежностью, потягиваясь. — Бармен, у тебя карта мира есть? — спросил Стрелок. — Только глобус, валялся там где-то… — Хорошо, глобус даже точнее. Тащи сюда… — Хи-хи-хи… — Чего ты там хихичешь? — Стрелок мгновенно обернулся к гостье, старавшейся смеяться как можно тише, в кулачок. — Глупые самцы… Не будет ни Йойтсу, ни Пасло, ни Ньоххиры на ваших картах и… и… что там у вас ещё… глонасах этих ваших. — Это почему? На картах и глобусах всё есть! — важно выпятил грудь Бармен и даже стукнул себя в неё. Для убедительности. — А этого — нет. — Да почему?! — возмутились оба самца. — Потому что это всё находится вообще не в вашем мире. — А в каком? — Стрелок и Бармен переглянулись. — В другом, — пояснила гостья. — Я такого не понимаю, — махнул ручищей Бармен. — А я начинаю… — поскрёб жёсткую щетину Стрелок. — И что же ты начинаешь понимать? — прищурившись, спросила его Холо. С нотками этакого кокетства. — Это не тот ли «другой мир», в который ты с перепоя попадаешь? — Идиот-самец-дурак-баран! — яростно выпалила волчица, оскалившись и сверкнув красными глазами. — Да, Стрелок, некрасиво как-то! — поддержал её Бармен. — А ты-то чего за неё? — опешил Стрелок. — Я всё по факту сказал, а то, что она меня оскорблениями покрыла — это как, нормально? — Она же мадублязель! Ей можно! — Вот-вот! — согласилась «мадублязель», скрестив руки на груди и скорчив недовольную мордаху. Кто бы думал, что они так споются. — Ладно, проехали, — решил закрыть тему Стрелок. — Давайте лучше вернёмся к нашим баранам… тьфу ты, к нашим пасло. Если уж это не твои вертолёты, то что за другой мир? — Другой, — кратко пояснила всё ещё сердитая Холо. — Да я понял, что другой. Он что? Какой? Как звать? — Никак не звать, просто другой. Я к вам заглянула так, методом тыка. Куда ни смотрю — везде всё какое-то слишком похожее, заурядное, а где-то — слишком непонятное. И вдруг вижу — что-то уникальное, вообще ни на что не похожее, но жуть какое интересное. Дай, думаю, сюда и прыгну. — В кровать ко мне? — Стрелок невзначай задумался, уж не он ли такой уникальный и жуть интересный… — Ну надо же было где-то поспать. Тебе что, жалко, что я с тобой в кровати лежала? — С тобой в кровати лежала? Она? — Бармен кидал ошарашенный взгляд между волчицей и сталкером. — С каким-то тобой, и такая-то она? Стрелок, я, в конце концов, ревную! — Ну что вы, дяденька, могу в другой раз и в вашей кровати полежать, — закусила губку клычком красноглазая хитрюга. — О-о-о… — Бармен осел на пол, схватившись за сердце. — Холо… э… мудрая, пожалей старика, — попросил Стрелок. — Я те щас дам — старика! — потряс кулаком Бармен. — Я, конечно, уже не первой молодости… и не второй… но и у меня должны радости какие-то в жизни быть… я тоже имею право иметь… «Уж она тебе мозг точно поимеет», — подумал Стрелок, знавший жизнь и таких стерв. — Ой, лучше бы вместо всякий ерунды накормили бы такую славную мадублязель, как я! — Холо встала и расправила пышный хвост. — Ох, ох, накормить — это мы сейчас исполним! — тут же вскочил Бармен. — Уж накормить-то мы можем… Прошу, это самое, к столам! Было обеденное время, и немногие из тех сталкеров, кто не был в ходке, стеклись в барное помещение, точа что-нибудь своё или купленное у хозяина, и распивая спиртные напитки либо свои, либо купленные у хозяина. Хотя многое «своё» ранее тоже было куплено у хозяина. — Кыш, кыш! — прогнал Бармен посетителя, пристроившегося в тёмном углу, где можно было привлекать поменьше внимания, и пригласил занять этот стол Холо. — Уж я сейчас в ритме снаряда Гаусс-пушки! — пообещал он и бросился в подсобку, видимо, за продуктами. Стрелок занял тот же стол, что и волчица. Сталкеры не слепые и уже приметили входившую в помещение девушку со странными ушами и хвостом. Переглядывались меж собой, вполголоса что-то обсуждали. Подойти мешали авторитет сопровождавших незнакомку Бармена и Стрелка. — А на меня-то пялятся, — Холо взмахнула волосами с таким видом, словно внимание ей нравилось. — И будут пялиться, — объяснил Стрелок, исполняя себе бутерброд с поджаренной Барменом колбасой. — Баба в Зоне — событие… Да ещё и такая… Вот откуда у тебя эти уши, хвост? — Так я ведь волчица! — важно пояснила девушка. — Прямо-таки волчица? — Да, прямо-таки волчица! — мгновенно рассердилась хвостатая. — И прямо-таки мудрая! Чтоб ты знал! — И ты прям в настоящую волчицу превратиться можешь? — А вот могу! Показать? — Валяй. Холо уже встала в какую-то позу, которая должна была намекать на превращение, но потом оглянулась на других сталкеров и вдруг вернулась в прежнюю позу. — Да ну его… Сейчас все перепугаются, вилы похватают, топоры… Скажут: чудовище страшное, демон, отродье нечистое и прочее по списку… Она взгрустнула, даже вроде бы искренне. Но Стрелок только хмыкнул. — Ясно всё с тобой… ладно уж. — Что это за гадость? — волчица подозрительно ткнула пальцем в сторону колбасных бутеров, которые наделал себе Стрелок. — Колбаса это. — Это — колбаса? А пахнет, как дерьмо! — Щас колбаса и есть дерьмо. — Прям по-настоящему? — ушки Холо поникли. — Ага. Не только ж эта стерва будет его подкалывать да разыгрывать. Посему, чувствуя внутреннее удовлетворение, Стрелок взялся за бутер и нарочито медленно откусил, с особым тщанием пережёвывая, а Холо смотрела на это с предельно скривившейся мордашкой. — Меня сейчас снова вырвет… — Только до ведра успей добежать, — попросил внутреннее хихикающий Стрелок, откусывая ещё один кусочек. — Либо свали из-за этого стола, либо я сама свалю… или прекращай это есть! — Ну прости, принцесса, тут выбор невелик… А тут уж и Бармен из подсобки вернулся, держа в руках какой-то свёрток. Проследовал к их столу, положил на него свёрток, развернул… — Ёптанах, — вполголоса пробормотал Стрелок. Ибо из свёртка были вынуты ломти душистого белого хлеба, на которых лежали крупные ломти самой настоящей ветчины, распространявшей вокруг головокружительный в своей аппетитности аромат, овощи, как то помидорчики-огурчики, банка сметаны, банка сгущёнки, несколько спелых красных яблок, плитка — не, две плитки! — горького шоколада… — О-ё-ё-ё-ёй! — красноватые глаза загорелись, а хвост неистово завилял. Бармен стоял весь гордый, подбоченившись и выпятив мощный подбородок. «Да она сейчас кончит», — подумал Стрелок, флегматично наблюдая за девахой. Однако потом эта самая деваха, у которой уж слюнки потекли, перевела взгляд на Стрелка, жующего бутерброд, и её лицо быстро поменяло выражение на крайнее отвращение. — Ну нет уж, я не могу позволить себе наслаждаться этой великолепной, замечательной, притягательной, восхитительно пахнущей и наверняка тающей во рту пищей, пока на моих глазах едят дерьмо! — объявила она, скрестив руки на груди и отвернувшись. — Дерьмо?.. — озадачился Бармен, обратил непонимающий взгляд в сторону Стрелка, глянул на его наполовину съеденный бутер… — Что-то я не очень понял… Колбаса, конечно, не высшего качества, но чтобы вот прям дерьмо… Хотя, конечно, если в переносном смысле… — В каком переносном? Он сам сказал, что она из дерьма! — вознегодовала Холо. — Да?.. — Да, — подтвердил Стрелок и демонстративно откусил ещё кусок. — Ты давишь мой аппетит в зародыше, придурошный самец! — пристыдила сталкера волчица. — Я что-то не понял. Ты, доча, думаешь, что эта колбаса вот прям взаправду из дерьма сделана?.. — начал догадываться Бармен. «Ишь, каков проказник — уже «доча», — подумал Стрелок. — Ну да! — с абсолютной искренностью подтвердила «доча». — Ох, Стрелок, едрить твою залысину… Не стыдно тебе так над мадублязелью издеваться?.. — А что такого? — фыркнул сталкер. — Она надо мной с самого начала издевается… — Так она ведь мадублязель, ей можно! — повторил Бармен прописную истину. — А, ну да… — припомнил Стрелок. — Так что, эта колбаса таки не из дерьма? — всё ещё настороженно уточнила Холо. — Только если выражаться фигурально… — пояснил Бармен. — Но буквально — нет, конечно же. — Фу-у-ух, дурья твоя самцовая башка, подпортил же ты мне настрой! — с укоризной сказала Стрелку Холо, прежде чем, облизнувшись, с аппетитом и жадностью наброситься на элитные для здешних мест кушанья, предоставленные невиданно расщедрившимся Барменом. Надо сказать, что кричала сия мадублязелька во время выяснения отношений достаточно громко, чтобы её было слышно всем в баре, даже в самых дальних уголках. И всё же, подойти никто не решался — авторитет Бармена со Стрелком всё ещё отпугивает. — Ясно дело, уши с хвостом у ней того, приклеенные, — шёпотом пояснял сталкер-ветеран «отмычке», с которым вернулся из ходки. — Извращенские вкусы сутенёров своих исполняет… Мало им просто бабу ебать, надо непременно представлять на её месте какую-нибудь лошадь… тьфу!.. И опрокинул стопку за высокую мораль да еблю с женщинами, а не лошадьми. В рамках той высокой морали. — Какой прелестно-истинный мадублязельский аппетит! — и вправду почти по-отечески умилялся тем временем Бармен, глядя, как «мудрая волчица» хомячит угощения, перемалывая те с неистовой скоростью. А Стрелок начал жевать второй бутерброд, постно глядя на женское счастье. Как там говорится — смеётся последним тот, у кого вип-хавчик от Бармена… Холо умудрилась подмести всё, что принёс хозяин, раньше, чем Стрелок доточил второй свой бутер. — Ох, как же хорошо! — чуть ли не пищала от счастья она, зажмурив глаза, довольно виляя хвостом и потирая живот, всё ещё на удивление плоский. Да знай себе языком оставшуюся сметану со сгущёнкой с губ слизывала. — Вот это я понимаю — еда для людей, — один её глаз приоткрылся, лукаво уставившись на Стрелка. Которому крыть было нечем — только молча отправить в рот последний кусочек бутера с дерьмовой колбасой. — Спасибо вам огромное, дядя торговец! — лучезарно улыбнулась Холо Бармену, который вновь схватился за сердце. — Ох, доча, да не стоит… я ж… я ж не могу смотреть, как ты, бедненькая, тут с голоду, э-э-э, опухаешь… По мне оно не видно, но я ж человек тонкой организации душевной, я ж к нуждам и потребностям чужим очень чувствительный… Ближайшие сталкеры, слышавшие его слова, обменивались говорящими взглядами. Не сильно преисполненными любви к торговцу с его тонкой организацией и чувствительностью. — Ну ладно, пойду тогда прилягу… — заявила Холо. — После такой божественной трапезы — сама богиня плодородия велела… Ты тоже потом приходи, расскажешь какую-нибудь смешную историю, ты у нас по ним, оказывается, такой мастер, — уходя, она пихнула в бок Стрелка и покинула барное помещение. — Ты слышал, слышал? Она назвала мою еду «божественной трапезой»! — Бармен готов был пустить поток соплей, под которые заранее изготовил заменитель платка в виде широкого кулака. — Угу, слышал, — буркнул Стрелок. — Так, ну ладно… — прочистив горло, Бармен вернул себе вид и манеру поведения зоновского торговца обыкновенного. — Ты это, плати давай! — За что платить? Я тебе уже за прожарку этой гадости платил… — Вот ты чучело тугодумное! Кто за божественную трапезу платить будет? — А с хрена ли это я должен за божественную трапезу платить?! — Стрелок пришёл в дичайший ахуй. — Ну не мадублязелька же наша прекрасная будет платить! Ты что, совсем не научился правилам настоящего джхультмента?! — Да срал я на эти твои джхультментства!.. Совсем оборзел, старый?! — Это кто это тут старый?!

***

— О, это ты? — донельзя мудрая волчица перевернулась на бок, когда в комнатушку вошёл отчего-то очень злой Стрелок. — О-о-о, что это такое с тобой? Мордочка прям такая хмурая, что уж не знаю, бояться или жалеть… Ну не переживай, когда-нибудь, может быть, я с тобой тоже поделюсь… если будешь хорошим самцом… — А ну хавальник завалила! — рявкнул Стрелок, серьёзностью своего тона заставивший «мадублязель» поднапрячься. — Ты знаешь, сколько с меня Бармен за твою жрачку содрал?! Будешь теперь натурой отрабатывать! — О-о-ох, ты прямо как он! — Холо прикрыла глаза ладонью, оставив без ответа в общем-то и не заданный вопрос о том, кто такой этот самый «он». — Каждую монетку считаешь… — Ты издеваешься, собака?! Это тебе не «монетка», это, нахуй, почти вся моя наличка! Ты прожрала весь мой навар с последней вылазки! — Жадина! — лишь ответила ему Холо. — Настоящий самец за самку платить и должен… — Да конечно, ебать-переебать, если самец — так должен всё и всем! — ещё пуще взъярился Стрелок. — Вот что, лошадь собачья, слушай сюда! Пойдёшь со мной в эту вылазку. Ты же в волчицу там какую-то умеешь превращаться? Вот будешь врагов от меня отпугивать. И если надо, драться с ними до последней капли крови. Я даже специально маршрут поменяю — пойдём в самые злачные места, куда только хорошо вооружённым отрядом лезть решаются… Посмотрим, чего ты на деле, а не на болтовне своей, стоишь. — А чего это я с тобой куда-то пойду?! — Холо тоже довольно быстро перешла в режим ярости, сев на кровати и чуть молнии не меча из красных глаз. — А вот сейчас скажу тебе, чтоб шёл ты куда подальше, недосамец, и что ты мне сделаешь?! — Да-ка подумать… ну, например, проверю, выдержит ли твоя собачья шкура попадание из этой штуки, — он снял с плеча свой железный инструмент и направил его на Холо чёрным отверстием. — Это что такое?.. — поинтересовалась девушка. — Это, доча, такая хуёвина, которая от мадублязели оставит остывающий кусок мяса, причём ты даже моргнуть не успеешь! — по лицу Стрелка можно было сделать вывод, что он не просто угрожает, но действительно собирается претворить угрозу в жизнь. Холо открыла рот — но вскоре закрыла. А что, если он не блефует? Она об этом мире мало что знала. И о том, как работает здешнее оружие — тоже. Вдруг эта железная штуковина и вправду способна ей навредить? Сперва нужно хотя бы понять принцип работы этого оружия, может, увидеть в действии, когда самец будет бороться со своими «врагами»… Сейчас же Холо видела один разумный выход из сложившейся ситуации. — Ладно, — просто сказала она и упала спиной на кровать, широко раскинув руки и решив продолжить наслаждаться послеобеденным отдыхом. — Но раз уж я с тобой пойду, то расскажи-ка мне забавную историю, под которую я смогу сладко заснуть… — Скоро тебе будут такие истории, что спать вообще не сможешь, — пообещал самец.