Секретная история из архива Предприятия 3826

*Заброшенная изба на окраине деревни Лесника. Утро 28 марта 1947 года.* Сквозь щели в заколоченных окнах пробивались лучи утреннего солнца, в которых плясали пылинки. Воздух спёртый, пахло плесенью. На полу были забросаны консервные банки, пустые пачки от сигарет и аптечка с перевязочными материалами. Александр сидел на скрипучей кровати, прислонившись лицом к стене. Он тяжело дышал. Его лицо было бледное и осунувшееся от боли и последних бессоных ночей. Правое бедро было туго перебинтовано, но сквозь стерильный материал всё же просочилась кровь, окрашивая часть бинтов в алый цвет. Мужчина закуривает сигарету, глубоко затягиваясь, чтобы заглушить как физическую, так и душевную боль. Ваня же нервно прохаживается по комнате, как загнанный зверь. Его взгляд за линзами очков был острый и напряжённый. — Кончай уже дымить? Итак не продохнуть. Думаешь, они по запаху твоей «Примы» нас не найдут? — очкарик резко обернулся и посмотрел на брата. — Пусть ищут. Так даже честнее будет, — беспалый выдыхает струйку дыма, смотря в стену пустым взглядом. — Честнее? Ты в каком мире живёшь, Саш? Мы не на передовой. Здесь правила другие. Здесь нас уже в розыск объявили, как диверсантов и предателей. Весь «Аргентум» словно с цепи сорвался. Мы с тобой уже несколько убежищ сменили. Тащу тебя на своём горбу. И наша Ведьмочка наверняка в первых рядах нас выслеживает, — фыркает с презрением младший. — Не называй её так. Не сейчас, — сжимает кулак Саша, лицо его искажается от гримасы боли. — А как? «Товарищ старший лейтенант Светлова»? Та, что на днях в тебя стреляла? Проснись! Она не наш друг. Она — наш охотник. И она хороша в этом деле. Мы с тобой это прекрасно знаем. Внезапно снаружи донёсся отдалённый, но чёткий скрип. Оба брата мгновенно замерли, как статуи. Ваня резко прижался спиной к стене рядом с окном. Рука его молниеносно потянулась к «ТТ» у пояса. Саша затушил сигарету в жестяную банку из-под консервов, гася её, и задержал дыхание, вслушиваясь. В избе воцарилась абсолютная тишина, напряжённая, как струна. Секунды тянулись мучительно долго. Затем послышался крик вороны и шум крыльев. Просто старая ветка надломилась под птицей. Оба одновременно выдохнули. Ваня не меняя положения отодвинул край грязной газеты, прикрывающей щель в заколоченном окне, наблюдая за округой. Саша попытался привстать, чтобы сменить позицию и невольно вскрикнул от боли в ноге. Очкарик резким жестом приказывает ему сидеть тихо. — Знаю. Мы с ней в одном отряде пол Европы прошагали. И ты был нашим командиром, поэтому… — он тяжело вздыхает, — Поэтому мы не можем просто так сдаться. Особенно ей, — стиснув зубы прошипел беспалый опускаясь обратно. Ваня кратко кивает, наконец отходя от окна и садясь на перевёрнутый ящик напротив брата. — Вот это уже похоже на правду. Значит, продолжаем следовать плану. Не уходим с территории. Заляжем, сменим точку только ночью. Проверка ещё не окончена. Пусть покажут, что могут. — Она уже показала. Нашла в том аду. Узнала. И попала. Чуть выше — и я бы сейчас с тобой не разговаривал. Этого тебе мало для проверки? — сказал старший, осматривая перебинтованное бедро. Снаружи донёсся шум мотора. Оба снова вздрогнули и замерли в полной тишине, прислушиваясь, словно пытаясь определить направление и расстояние. Шум нарастал, затем стал стихать и совсем исчез вдалеке. Видимо трактор или грузовик, проехавший по дальней дороге. — Нет. Это была удача и хаос. Нам нужна чистая работа. Они должы поймать нас, пока мы в подполье. В этом и была цель всей этой проверки Берии, — холодно сказал Ваня, пристально наблюдая за выражением лица брата. Беспалый снова тянется за пачкой сигарет, но младший брат бросает ему сухой паёк. — Брось. Ешь. Саша ловит свёрток, смотрит на него, затем мрачно кивает. Он разворачивает его, но не ест, а перебирает в руках. — Ладно. Но есть кое-что поважнее нас с тобой и нашей игры. Молотов. Очкарик замирает на полпути к своему рюкзаку, его напряжённое выражение лица сменяется на серьёзное. — А что с ним? — Он скоро будет здесь. Инспекция через пару дней. Слышал переговоры между бойцами. И если наша «диверсия» и эта охота вызовут хоть малейший сбой, хоть намёк на нестабильность… Сеченову не сносить головы. А за ним и всему Предприятию. Нас же не для этого сюда закинули. — Мы выполняли приказ. Имитировать саботажи. Мы их имитировали. А всё, что после — последствия, которые мы не могли просчитать. Особенно её появление, — Ваня протёр очки, нервным, быстрым движением. — «Не могли просчитать». Красиво звучит. Молотов не будет разбираться. Увидит результат: хаос, стрельба, пожары, диверсанты в бегах. Идеальный повод прижать Сеченова. Нашу проверку используют против него, — горько усмехается беспалый. Воцарилась тяжёлая тишина, нарушаемая лишь их собственным дыханием и скрипом старого дома на ветру. Ваня первым нарушает молчание, его голос вновь собран и жёсток, он встаёт и снова подходит к щели в окне. — Значит, вдвойне нельзя позволить себя поймать до отъезда Молотова. Любой наш провал — лишний козырь против него. Мы должны исчезнуть. Стать призраками. Пусть ищут, пусть тратят силы, но не найдут. Не до его отъезда. В ответ Саша кивает, с мрачной решимостью, хватается за костыль и с трудом поднимается на ноги.