Мера любви - любить без меры

      Война закончилась.       Победили те, кто должен был победить, а именно правильная сторона. Это был правильный выбор Золотого Мальчика. Так почему же сам мальчик-который-выжил, ощущал пустоту внутри?       Гарри Поттер сам не понимал, почему не испытывал такого же счастья, как его друзья и весь магический мир. Теперь ему не нужно сражаться с безносым ублюдком, умирать и снова воскресать, чувствовать себя неполноценным и ощущать всю ту боль и терпеть грязь, что выливали на него раньше. Сейчас он герой. Волшебник, который спас мир. У Гарри много верных друзей, есть возлюбленная, но ему всё время чего-то не хватало.       Первый месяц после войны он провел в Департаменте, оправдывая семейку Малфоев. Не сказать, что это было весело, но он считал это своим долгом. Своей обязанностью, которая самую малость приносила ему удовольствие. По итогу Люциуса спасти от заключения в Азкабане не удалось, но зато он сумел спасти Драко и Нарциссу. И для Гарри это было сродни второй победы над Темным Лордом. Драко и Нарцисса поблагодарили его и исчезли не понятно куда, — и на протяжении всего лета о них не упоминали в Пророке, а Поттер и не пытался узнать, где они.       После этого время тянулось невыносимо медленно. Постоянные поздравления, награды, ордена и тому подобное начали надоедать. Сильно надоедать. В какой-то момент он открылся своим двум лучшим друзьям и рассказал о постоянном ощущении пустоты, непонятной апатии ко всему, даже к тем людям, которых он любит. Рон посмеялся, сказав, что ему не хватает приключений на пятую точку, а Гермиона — что он привык всегда быть на нервах, быть готовым к атаке, и Гарри просто нуждается в отдыхе. Поттер сам так думал первое время, но по приезду в Хогвартс осознал, что всё это брехня.       Ему не хватало именно его.       Драко, сука, Малфоя.       Когда Гарри заметил белую макушку в большом зале, его сердце застыло. В тот момент казалось, что весь мир исчез, оставив только его и Драко. Внезапно в душе возникло ощущение, что он вновь обрел что-то чрезвычайно важное для себя, и искра, которую он раньше чувствовал при каждом столкновении с Малфоем, или даже просто глядя на него, вспыхнула с новой, удвоенной силой. Гарри слегка встряхнул головой, стараясь изгнать странные мысли, но его взгляд все время возвращался к Драко. Тем временем Малфой будто специально даже ни разу не посмотрел в сторону Гриффиндора.       — Ты чего? — легонько толкнув Гарри локтем, спросил Рон.       — Ничего, — Гарри взял салфетку и вытер рот, всё еще поглядывая на белую макушку.       — Он не хотел приезжать в Хогвартс, но всё-таки решил доучиться, так как хочет работать колдомедиком, — спокойно, проговорила Гермиона, не отрывая глаз от еды.       — Что? — с удивлением спросил Рон.       — Не что, а кто. Я говорю о Малфое, — Грейнджер все-таки подняла взгляд на парней, которые с непониманием уставились на неё. В итоге, закатив глаза и тяжело вздохнув, она поднялась и, взяв свою сумку, направилась к выходу. А парни, поняв её намек, только через десять секунд вскочили и побежали за ней.       — Что ты имеешь в виду? Почему он не хотел приезжать? — спросил Гарри, как только они вошли в общую гостиную. Кстати, общая она стала для всего восьмого курса, что несколько настораживало и расстраивало некоторых учеников. К примеру, Рона, который хотел поностальгировать по временам до войны и насладиться нормальными школьными буднями хоть один год. Но теперь заходить в гостиную Гриффиндора им было запрещено.       — А то, что ты весь ужин пожирал Малфоя взглядом. И у меня есть надежда на НЕ повторение шестого курса. А твои гляделки — просто интерес к тому, как он поживал. Вот поэтому я сразу же узнала, где он был и чем занимался всё оставшееся время после суда, — Гермиона достала из сумки свёрнутый листок пергамента и всунула Гарри в руки, при этом не отпуская его. — Ты же не хочешь повторить шестой курс? — она спросила это с нажимом, выделяя каждое слово и щуря в подозрении глаза.       — Конечно, нет. Ты права. Мне просто стало интересно, чем он занимался. — Гарри натянуто улыбнулся.       Он иногда побаивался свою же лучшую подругу, поэтому частенько соглашался с ней, лишь бы она не злилась. Хотя, впрочем, соглашаться было легко, так как она почти всегда была права и уже множество раз спасала ему и Рону жизнь. Грейнджер отпустила свёрток и села на диван напротив камина, а рядом с ней уселся Рон, приобнимая свою девушку за плечи и хмуря брови, обдумывая картину, которая развернулась перед ним. А потом, открыв рот, протянул беззвучное «ааа…» и, усмехнувшись, начал шептать что-то Гермионе на ушко.       Поттер, решив не мешать лучшим друзьям, быстро улизнул в спальню и залез на кровать, разворачивая пергамент. Он сам не знал, почему так сильно скучал по Малфою и почему было так интересно, чем он всё это время занимался, но на данный момент Поттер был готов расцеловать Герми за её предусмотрительность. Гарри провёл кончиками пальцев по красиво выведенным буквам и начал читать, впитывая каждое слово.       «Драко и Нарцисса уехали во Францию в своё н-нное поместье. Там Драко начал проходить курс лечения у ведущего целителя, специализирующегося на психотерапии. Во время диагностики ему был поставлен первичный диагноз посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) и в последствии так и не был изменён. Он также помогал матери адаптироваться к новой обстановке, поскольку она решила уйти из Магического Лондона после всех пережитых событий. В течение первого месяца Драко практически не покидал дом, посвящая себя только лечению. На второй месяц к нему приехали друзья — Блейз Забини и Пэнси Паркинсон. Несколько дней спустя они совместно посетили магловский гей-клуб».       Гарри остановился и перечитал предложение снова. Нет, ему не показалось. В уме у него мелькнула тысяча мыслей, вызывая ужас.       — Гей-клуб? Почему именно туда, а не в обычное место? Неужели… Нет, это нелепо… Может быть, Забини или Паркинсон? — Прошептал он.       »…Они покинули клуб только на рассвете. За весь период пребывания Забини и Паркинсон в Париже они посетили гей-клуб ещё около семи раз. После отъезда друзей Малфой периодически гулял с парнем, с которым, по слухам, познакомился в том самом клубе. В конце месяца, за три дня до того, как Малфой поехал в Хогвартс, они поцеловались».       Дочитав, Гарри раздражённо скомкал пергамент и точным броском попал в мусорное ведро. Поняв, что сейчас он точно не уснет, накинул мантию невидимку и вышел из спальни. Тихо прошёл мимо друзей, к которым уже присоединились Симус, Дин и Невилл. В гостиной были все, кроме слизеринцев, коих осталось очень мало. Да и в принципе, учеников, которые захотели вернуться на восьмой курс в Хогвартс после войны, было немного.       Он вышел в коридор и побрел на Астрономическую башню, которую кое-как восстановили после войны. Подойдя к дверям башни, Гарри услышал голоса и подобравшись поближе, различил в них Забини, Паркинсон и Малфоя. Поттер старался внимательно прислушаться к их разговору, но дверь была закрыта. Тихонько ее приоткрыв, он замер, заметив, как слизеринцы резко повернули головы. Не увидев ничего подозрительного, они продолжили разговор.       — Вы не понимаете, я не могу связать свое будущее с маглом, — тяжело вздохнул Драко.       — Ох! — Пэнси сделала вид, что оскорбилась. — Это мы не понимаем?! Мы понимаем тебя лучше всех!       — Мы, собственно говоря, тоже происходим из чистокровных и богатых семей, — добавил Забини, скрестив руки на груди.       — И нам также навязывали идею, что мы должны выбрать партнера только из тех, кого предложат родители. Но сейчас всё изменилось, — улыбнулась ободряюще Паркинсон Забини, намекая на поддержку, в то время как Малфой ядовито усмехнулся.       — А что изменилось?! То, что большинство чистокровных посадили, а еще часть погибли на войне?! Или то, что теперь мы остались единственными, кто может продолжить традиции наших семей? Не знаю как вы, но я не хочу подводить свою во второй раз.       Было видно, что Драко очень разозлился, но не на друзей, а на себя. Он всегда придерживался определенных рамок: рамок семейных ценностей, рамок своего социального статуса и еще множество других. Друзьям было проще. Их родители никогда не были такими строгими, они не жили под одной крышей с Волан-де-мортом. Им не снился каждую ночь кошмар, в котором отец с отвращением проклинает его, мать умирает в муках от укуса Нагайны, а бездушный ублюдок говорит, что мальчик-который-выжил, мертв и спасения больше нет.       Гарри удивлённо стоял, смотря на то, как меняется палитра эмоций на лице Малфоя, начиная от ярости до вины. Поттер поймал себя на мысли, что тех эмоций, которые Драко показывал ему недостаточно. Он хочет увидеть все.       Некоторое время слизеринцы молчали, но Пэнси в конце концов не выдержала.       — Ты идиот! Мы! Вот что изменилось! Мы изменились! Мы больше никому ничего не должны! Наши родители сами выбрали такой путь, так почему мы должны следовать за ними?! Я хочу найти свою дорогу, и если эта дорога будет идти, пересекаясь с вашими, то я буду счастлива. Я хочу, чтобы и вы были счастливы без этих ограничений, без слов «должен», «надо», «обязан». Мы не виноваты, что родились в таких семьях, — её нижняя губа задрожала.       Паркинсон думала, что после месяца, проведенного в близком контакте с маглами, Драко изменил свое мировоззрение, но, похоже, она ошибалась. Отказаться от установок, заложенных Люциусом Малфоем за восемнадцать лет, оказалось слишком сложно.       — Хватит вам, — сказал Блейз, оперевшись спиной о стену и задумчиво взглянув на дверь в башню. — Драко, ты уже не тот зашуганный мальчик, который боится и слово сказать своему отцу. Теперь ты сам строишь свою жизнь, и если ты хочешь продолжить дело своего рода, то мы тебе не указ. Пэнси права, мы просто хотим, чтобы ты был счастлив. А насчет того парня не стоит даже думать. Может, он предпочитает носить одни и те же трусы месяц, и вряд ли было бы приятно узнать об этом после начала отношений, — с улыбкой и игриво подмигнув, закончил Забини, стараясь разрядить напряженную обстановку.       — Было бы еще хуже, если бы он слушал Мадонну. Я бы кинул в него непростительное и закопал бы тело в саду твоей матери, Блейз, — усмехнулся Малфой.       — Не уверен, найдется ли там место для еще одного человека, но как только она выйдет из Азкабана, обязательно спрошу, — Забини снисходительно улыбнулся, радуясь тому, что друг помог перевести разговор в другое русло.       — Что плохого в Мадонне?! — театрально воскликнула Паркинсон, прижимая руку к груди и выражая искренний шок от слов своего, на минуточку, лучшего друга.       — Она пролайферка, а еще мизогинистка, — Малфой с полуулыбкой отошёл на шаг от подруги, опасаясь, что она ударит его, но Пэнси лишь хмыкнула.       — Не расслабляйся, мы еще поговорим на счет этого. — Паркинсон не хотела давить на Драко, но не смогла сдержаться и спросила. — Так ты после поцелуя просто сбежал, ничего не объяснив?       — Нет. Сказал, что не хочу сейчас отношений. На данный момент я хочу сосредоточиться на учёбе, а отношения подождут, — в этот раз он не стал врать. Драко действительно хотел любить и быть любимым, но еще не время.       — А когда придет тот момент, ты найдешь себе чистокровную волшебницу и женишься? — насмешливо спросил Блейз. — Кажется, ты ведёшь себя как мужская версия Грейнджер: все по плану, все по пунктам. Может, даже составишь график, в какие дни можно трахаться, а в какие нет? — Блейз хищно ухмыльнулся, видя, как покраснели уши Малфоя.       — Отвратительно, — фыркнул Драко.       — Блейзи, его не возбуждают девушки. Хотя, если рядом с его кроватью поставить картонку Гарри Поттера в человеческий рост, может, что-то и получится, — не удержалась Пэнси, хихикая.       В этот момент Поттер очень захотел узнать, при чём здесь он, но, взяв себя в руки, отошёл от двери, слыша, как Паркинсон и Забини всё продолжали смеяться и накидывать шутки, пока Малфой пытался сделать вид, что они его раздражают, и он вообще не понимает, зачем всё еще продолжает с ними общаться. Гарри развернулся и ушёл обратно в свою спальню. Зайдя к себе, он скинул мантию, разделся до трусов и улёгся на кровать, закрываясь балдахином.       Навязчивые мысли не давали покоя: что, если Драко действительно гей? Как он осознал это? Было ли у него романы в Хогвартсе? Что побудило его завести отношения с Маглом? Имел ли он с ним интимные отношения? Чувствует ли он что-то к нему и сейчас? Неужели его настолько травмировала война? Излечил ли он ПТСР? Почему он хочет продолжить дело рода, если это уже не имеет значения? Почему они упомянули его в разговоре? Зачем Драко его картонка в полный рост? И с чего вообще он сам так много думает о нём? Разве это нормально?       Поттер пытался понять, почему его опять так сильно колышет Малфой. Вражда между ними уже в прошлом. Волн-де-морт погиб, а те, кто заслуживал, давно в Азкабане. Так в чем же корень проблемы? Почему его так сильно тянуло увидеть его снова? Возможно, в нем теперь просыпалось чувство вины за то, что не принял дружбу Малфоя на первом курсе? Это звучит вполне логично. Во время суда Гарри часто задумывался о том, что могло бы произойти, если бы он пожал руку Драко в ответ. Может, Малфой тогда не пошёл на поводу у Волан-де-морта и не принял бы метку. А может, он бы, наоборот, помог им на войне.       Хотя помощь Драко и так была неоценимой. Он не сдал его Беллатрисе и в последний момент кинул свою палочку. Ведь если бы не это, то тогда все были бы мертвы. Или Гарри чувствовал вину за Сектумсемпру? Честно говоря, да. Он до сих пор винил себя в этом, но сегодня такую бурю эмоций вызвала точно не вина и не сожаление об упущенных возможностях.       В голове Поттера зародилась мысль: а если попытаться наладить отношения с Малфоем? Возможно, тогда он поймет истинную природу своих чувств. Однако проблема заключается в том, что Драко со стопроцентной вероятностью пошлет его предложение о дружбе в задницу. Вот поэтому Гарри решил не начать дружеские отношения с Малфоем, а продолжить старые, враждебные. Хотя бы так он сможет привлечь его внимание.

***

      — Мера любви — любить без меры! — дверь отворилась, пропуская Гарри в кабинет директрисы МакГонагалл.       — Доброе утро, мистер Поттер. Чем же обязана такому раннему визиту? — спросила Минерва, переводя взгляд с пергамента на молодого волшебника, напоминая своим хитрым прищуром директора Дамблдора.       Поздоровавшись, Гарри уселся в кресло напротив директрисы.       — Хочу попросить вас об услуге, — без церемоний начал он, мило улыбнувшись.       — О какой же? — глаза МакГонагалл загорелись интересом. После войны Гарри ни разу не обращался к ней за помощью или поддержкой, хотя помогал финансово в восстановлении Хогвартса.       — Хочу, чтобы на всех занятиях меня ставили в пару с Драко Малфоем, — заметив шок на лице директрисы, он продолжил. — Вижу, что вы удивлены, и я вас прекрасно понимаю. Но мы слишком долго с ним враждовали, поэтому я хотел бы наладить с ним отношения. Вы же сами знаете Малфоя, он слишком гордый, чтобы просто поговорить, поэтому очень вас прошу, помогите мне.       — Это похвально. Я рада, что вы повзрослели, мистер Поттер, — она мягко улыбнулась ему и, кивнув, сказала. — Хорошо, после завтрака я поговорю с преподавателями. Могу я еще чем-то вам помочь?       — Нет, спасибо, — ответил Гарри, после чего встал и, попрощавшись, направился на завтрак в большой зал.

***

      Драко шёл по коридору, споря с Пэнси и Блейзом о том, сама ли Мадонна придумала текст песни «Papa Dont Preach» или это всё проделки её менеджера. Забини, конечно же, был уверен, что это просто хитрый ход пиарщиков для того, чтобы певица стала известной. Но Малфой настаивал на том, что Мадонна — та еще темная лошадка и скандалистка, а Пэнси утверждала, что всё вышеперечисленное — всего лишь догадки и творчество субъективно, и что не нужно искать в этой песне слишком глубокого смысла.       — Она с дебюта произвела фурор своими высказываниями, поэтому я на сто процентов уверен, что как человек она то еще… — не успел Драко договорить, как споткнулся о чью-то ногу и чуть не упал, но его вовремя поймал кто-то за талию. И этим кем-то был Поттер.       — У тебя настолько кривые ноги, что ты даже ходить нормально не умеешь? — ухмыльнулся Гарри.       — Что за херь, Поттер?! — возмутился Драко, оттолкнув брюнета и отступив на шаг, сверля его яростным взглядом.       — Это спасибо на малфоевском? — Поттер продолжал ухмыляться, зная, что в какой-то момент Драко не выдержит и начнёт язвить в ответ.       Но тот лишь скривил губы в омерзении и кивнул друзьям, давая понять, что они уходят прямо сейчас. Пэнси и Блейз злостно зыркнули на Поттера и последовали за другом.       — Что это было? — равнодушно спросила Гермиона.       — Ничего, — Гарри раздраженно передёрнул плечами, смотря слизеринцам вслед.       — Было похоже на то, что ты попытался вывести его на ссору… — задумчиво протянул Уизли.       — Согласна, — Грейнджер тяжело вздохнула, понимая, что они обречены снова во что-то вляпаться.

***

      Гораций Слизнорт прошёлся по кабинету, проверяя, все ли студенты на своих местах, и, подойдя к столу, прочистил горло. Затем он произнес:       — Перед тем, как начать занятие, хотел бы вас проинформировать, что Директриса МакГонагалл приняла решение, что в этом году восьмому курсу запрещено вступать в команду по квиддичу, так как на данный момент ваши факультеты объединились и будет не этично по отношению к более младшим курсам позволить вам участвовать и занимать места новых талантливых студентов, — профессор, заметив, как Рон разочаровано простонал, усмехнулся и продолжил, — но это не значит, что вам совсем запрещено летать. Директриса дала добро на то, чтобы вы могли в своё свободное от учебы время просто развеяться, поэтому шкаф для мётел будет всегда открыт для вас.       В кабинет ворвался Филч и, прошептав что-то на ухо Слизнорту, обвел взглядом учеников и, состроив презрительную рожу, быстренько убежал куда-то.       — Пожалуйста, посидите тихо пару минут. Мне нужно срочно отойти, — сказал профессор, вынув из шкафчика склянку с зельем, и быстро покинул кабинет.       Все тут же начали шептаться о новом запрете на квиддич. Невилл и Гермиона старались успокоить Рона, который мечтал стать капитаном команды в этом году. Внезапно раздался язвительный голос Гарри:       — Жаль, конечно, что мы больше не сможем играть в квиддич. Вот, к примеру, у Малфоя действительно есть потенциал в этом, ведь его кривые ножки преимущественно пригодны лишь для раздвигания или полета на метле.       На мгновение все замерли, а затем по кабинету разнеслись тихие смешки. Почти со всех факультетов, за исключением троих Гриффиндорцев — Лонгботтома, Грейнджер и Уизли, а также троих Слизеринцев, которые своим ненавистным взглядом прожигали героя всей Магической Британии.       — А что, возбуждаешься от его ножек, Поттер? — спросила Паркинсон, искривив губы в злобной усмешке.       — Не совсем. Но мне очень нравилось, когда он постоянно проигрывал мне. Хотя, может быть, я погорячился, говоря, что у него есть хоть какой-то потенциал, — ответил Гарри, не сводя глаз с Малфоя. Тот отвернулся и попросил Пэнси не обращать на него внимания.       Черт!       Мальчик-который-выжил был в ярости. Почему он не отвечает ему? Почему игнорирует? Было видно, что Драко задело это. Так почему он терпит и молчит? Ну уж нет!       Вот теперь Гарри так просто от него не отстанет, а будет напирать с еще большей силой. Малфой от него так просто не отделается.

      ***

      В течение целой недели Гарри Поттер пытался довести Драко Малфоя, но ничего не получалось. Малфой время от времени проявлял свое недовольство, кривив губы в отвращении, но в основном просто игнорировал его. Единственный раз, когда он возмутился, был в первый учебный день, когда их поставили в пару на трех занятиях подряд. Но и тут все быстро улеглось. Драко старался даже не смотреть на него без необходимости, что только еще больше раздражало брюнета.       Конечно же, лучшие друзья Гарри заметили изменение в его поведении и пытались с ним поговорить, но все безрезультатно. Сам Поттер осознавал, что ведет себя подобно тому, как вел себя сам Малфой до пятого курса, если не хуже, но не мог остановиться.       Всё стало хуже, когда началась вторая учебная неделя. Гарри достиг своего пика терпения и стал не просто насмехаться, а выводить на драку, лишь бы только прикоснуться к нему. Начал следить за ним, выискивая его имя на карте Мародеров. Старался всегда появляться в зоне видимости Малфоя.       Понятное дело, что никто не знал о его плане, а профессора не замечали его странное поведение в отношении Драко. Но его друзья всё видели, и к концу второй недели Гермиона не выдержала, привела парней в заброшенный кабинет, где устроила скандал, утверждая, что Гарри ведет себя неадекватно. Тогда брюнет и признался, что он испытывает странное влечение к Малфою.       — Значит, ты влюблён в хорька? — предположил Рон, смотря на своего друга, который никогда не проявлял такого интереса к его сестре, как к Драко.       — Я не гей, — возмущенно ответил Гарри, садясь на старую парту.       — Би? — поинтересовалась Гермиона, скептически приподнимая бровь.       — Не уверен, — нахмурился Поттер, размышляя над этим, но затем покачал головой и добавил, — я вообще ни в чем не уверен, кроме одного, что мне необходимо быть ближе к Малфою.       — Эй, ты же расстался с Джинни? — после начала отношений с Герми Рон вообще перестал лезть в чужие и старался максимально абстрагироваться от факта, что его лучший друг замутил с его сестрой.       — Рон, они расстались еще в конце июля. Ты совсем не интересуешься жизнью своих близких! — Гермиона прижала ладонь к лицу, показывая, насколько сильно они ей надоели, но решив для себя, что раз уж она выбрала их в качестве своей семьи, то обязана им помогать, даже если из-за этого у нее будет хроническая мигрень.       — Джинни, конечно, привлекала меня, но к Малфою я испытываю абсолютно другие чувства, — признался Гарри, растрепывая нервно волосы. Он решил, что в любом случае его друзья поддержат его, поэтому почему бы не открыться полностью. — Джинни не хотелось оберегать и постоянно хотеть её внимания или быть с ней двадцать четыре на семь рядом, а с Малфоем хочется. Меня бесит и расстраивает, когда он игнорирует меня. А еще больше злит то, что с Паркинсон и Забини он показывает хоть какие-то эмоции, кроме отвращения или раздражения. Раньше я ненавидел его мерзкую ухмылочку, а сейчас готов на всё, лишь бы увидеть её еще хоть раз.       — Тогда зачем ты его провоцируешь? Мог бы просто попытаться подружиться с ним, — с упрёком уточнила Грейнджер.       Рон насмешливо фыркнул:       — Ты реально думаешь, что хорёк бы согласился на это? Гарри с бóльшей вероятностью Аваду между глаз получит, чем сможет подружиться с Малфоем.       — Вот именно, — согласился Поттер с грустной усмешкой. Он знал, что это очевидно, но всё-таки из уст лучшего друга это звучало как приговор.       — Хорошо, это имеет смысл. Но каков был твой план? Довести Малфоя до такой степени, чтобы он реально кинул в тебя непростительное и сел за убийство победителя Волан-де-морта?! — Гермиона была уверена, что Гарри просто хотел понять себя и привлечь внимание Драко, но его инфантилизм иногда слишком сильно выходил за пределы разумного, мешая другим спокойно жить.       Поттер молча уставился в пол, показывая всем видом, что он был не прав и что ему стыдно за своё поведение. Рону же эта картина была очень хорошо знакома, так как с самого первого курса Герми частенько вела себя как мамочка. И он, правда, старался сдержать смех, но не смог, начав тихо хихикать. Грейнджер достала из сумки учебник и треснула своего парня по плечу, заставляя заткнуться.       — Эй, а я-то тут при чём? — жалобно воскликнул Уизли, потирая ушибленное место.       — Живо сядь! — Гермиона закинула учебник обратно в сумку и встала перед парнями, скрестив руки на груди. — Во-первых, с этой же минуты ты, Гарри, перестаешь доставать Малфоя. А во-вторых, ты будешь делать противоположное тому, что делал до этого.       — Делать что? Игнорировать его? — Рон в недоумении приподнял бровь.       — До этого он его оскорблял. Логично же, что теперь он должен, наоборот, делать ему комплименты и начать ухаживать за ним, — ответила Грейнджер.       — Вы же сами согласны с тем, что он точно отвергнет моё предложение о дружбе. Так с чего бы мне за ним ухаживать? — спросил Гарри, не понимая, к чему ведёт Гермиона.       — Я разве сказала что-то про дружбу? Обычно ухаживают в романтическом плане, а не в дружеском, — улыбнулась девушка.       Поттер нахмурился и приоткрыл рот, пытаясь возразить, но вмешался Рон.       — Не пытайся отрицать это, Гарри. Даже Мерлину понятно, что ты влюблён в него. Поэтому я считаю, что это отличная тактика, — Уизли щёлкнул пальцами, показывая указательным пальцем на свою девушку. — Герми, ты лучшая!       — Хорошо, признаю, у меня есть к нему чувства, но он с самого первого курса ненавидит меня. Единственный способ быть с ним — это манипулировать тем, что я спас его задницу от Азкабана. Но тогда он реально меня убьёт, — Гарри уже несколько дней назад обдумывал варианты с манипулированием. Но все пути вели в рай, а некоторые даже в ад.       — Никакого манипулирования! Только искренность и вера в лучшее, — проговорила Грейнджер.       — Может, просто любовное зелье ему подольём? — Ухмыльнулся Рон. Гермиона полезла в сумку за учебником, но Уизли выхватил её из рук девушки, спрятал за спину и выставил руки перед собой в примирительном жесте. — Хорошо, прости-прости, просто шутка.       Грейнджер закатила глаза и посмотрела на улыбающегося друга.       — Надеюсь, ты меня понял? Если ты продолжишь в том же духе, как до этого, то больше не рассчитывай на мою помощь.       Гарри быстро закивал, не переставая улыбаться. Затем он спрыгнул со стола и, подойдя к двери, обернулся:       — А как нужно ухаживать за парнем? И какие комплименты мне ему делать? Типа «Эй, чувак, классные брюки»?       Уизли начал ржать во весь голос, а Гермиона вновь закатила глаза и прикрыла ладонью лицо, понимая, что эта чертова мигрень останется с ней до конца жизни.

***

      На один день Гарри должен был полностью перестать думать о Малфое, чтобы успокоиться и стать менее напористым. А с понедельника начать план под названием «Привлечь внимание хорька комплиментами и показать всю свою любовь для того, чтобы хорёк тоже влюбился. А потом настанет хеппи энд, и они будут делать чмоки-чмоки под звездным небом». Название, конечно, придумал Рон, но суть, в общем-то, была верной, поэтому никто не возражал.       Так как сказать было намного легче, чем сделать. Друзья решили сходить в Хогсмид и развеяться. Там они зашли в паб «Три метлы» и заказали три пинты сливочного пива. В пабе они просидели около часу, когда туда вошли три слизеринца, а один из них полностью приковал внимание Поттера к себе.       Драко помог снять пальто Паркинсон и снял свое, повесив на вешалку, пока Забини пошёл к бару заказывать выпивку. Они сели за столик у окна, при этом тихо переговариваясь о чем-то. И в какой-то момент Малфой повернул голову, и его глаза встретились с ярко-зелеными глазами брюнета, который всё это время не отводил от него своего пристального взгляда. Гарри почувствовал, как будто из легких выбили весь воздух, а в животе запорхали бабочки. Похоже, что после признания своих чувств они начали увеличиваться в геометрической прогрессии.       Поттер сглотнул и резко повернул голову обратно к друзьям, которые просто наблюдали за ним, гадая, что он сейчас может натворить. Однако, к их удивлению, Гарри просто одним глотком допил сливочное пиво и предложил сходить в «Сладкое королевство» и купить что-нибудь вкусного на вечер.       Там Поттер купил целый мешочек самых дорогих шоколадных конфет, которые обожал Драко. Но друзьям об этом факте знать не обязательно. Он взял их просто потому, что решил попробовать, но никак не для того, чтобы каждый день по одной штуке закидывать в сумку Малфоя, делая тем самым ему приятно. Нет, у Гарри совсем не было этих мыслей, ведь он обещал Рону и Герми не думать о нём.       В Хогвартс они вернулись поздно вечером.       Друзья остались в гостиной, чтобы согреться около камина и поболтать, а Поттер, сказав, что ляжет сразу спать, улизнул в спальню, по пути стягивая с себя одежду и закинув всё в шкаф, запрыгнул на кровать, закрываясь балдахином, а после наложил заглушающее и лег на спину, закрывая глаза. В его голове неизменно всплывал сегодняшний образ Драко Малфоя: его серебристые глаза, слегка покрасневшие от ветра щеки, растрепанные белоснежные волосы, пухлые губы, красивое тело, на которое был надет свитер зеленого цвета, заправленный в узкие брюки, которые отлично подчеркивали его бедра и задницу.       Гарри клялся самому себе, что нужно держаться, как может, но образ в голове был слишком ясным и таким чертовски сексуальным, что он не смог перебороть себя и засунул руку под боксеры, нащупывая уже полностью возбужденный член. Головка пульсировала, требуя внимания, и Гарри, охнув тихо от нарастающего возбуждения, обхватил его полностью, начав ритмично двигать кулаком вдоль всей длины.       Он представлял, как раздвигает ноги Драко, нависая над ним, и целует, проходясь языком по всем его зубам и исследуя каждый уголок рта блондина. Как стягивает с него свитер и кусает за вставший сосок, а другой пощипывает пальцами, улавливая каждый стон, при этом трясь пахом о его, а через несколько долгих секунд слышит тихую мольбу Малфоя о большем. Как он резко расстёгивает ширинку Драко, достает его член и обхватывает вместе со своим, начиная дрочить их одной рукой. Как Малфой извивается под ним, шепчет, что любит его и всегда будет рядом. После этих слов Поттер кончил так ярко, как никогда не кончал. Еще несколькими резкими движениями он выплеснул остатки спермы в кулак и быстро наложил на себя очищающее.       Паркинсон ошиблась. Гарри возбуждали не ножки Драко, а он полностью.