Мера любви - любить без меры

      Что ж, Гермиона была права, Нотт не стоил его внимания, правда?       Гарри с досадой цокнул языком, пытаясь подавить бушующее внутри пламя, дикое и выжигающее всё на своём пути, доводя его до бешенства, до острой боли, что даже дышать становилось тяжело. Он чувствовал, как сходит с ума. Да, черт возьми, да! Он прошёл через ад и вырвал зубами себе эту проклятую жизнь, так почему он должен мириться с тем, что… Нотт прикоснулся к щеке Драко губами…       Нотт, черт возьми, только что поцеловал Драко?!       И всё, что он говорил себе ещё секунду назад, стало абсолютно неважным, — лишь ревностная громкая мысль, что Драко принадлежит только ему, стучала в голове набатом, оглушала и сорвала с петель его безбашенную сущность в один миг.       — Гарри! — крикнула Гермиона, как Гарри сорвался с места и сбежал из Большого зала, не только потому что не хотел видеть это чистейшего уродство, но и потому что не стоит заводить лишних свидетелей, когда собираешься мстить.       И ему повезло, — едва Гарри укромно спрятался за угол подземелий, он услышал голос Нотта, слишком визгливый, слишком противный, что хотелось не только разукрасить его морду, но и вырвать его язык, чтобы было неповадно лезть к тому, кто принадлежал ему.       Секунда.       Гарри неверно дернулся, облизывая пересохшие губы.       Вторая, он сжал кулаки до боли, до белых костяшек, до хруста в пальцах.       Третья.       Да. Пора.       Удар правым кулаком со всей силы — Гарри ощутил освобождение, чистейшее наслаждение, которое разливалось по венам сладким адреналином и кружило голову. Нотт даже не успел осознать, что произошло: Гарри уже разогрелся, и в ход пошли не только кулаки, но и ноги. Жестоко? Плевать. Теперь он точно будет знать, с кем связался.

***

      — Сукин сын! — Прокричал Теодор, когда в его живот прилетел ещё один удар.       — Не красиво говорить так про свою мамашу, — с ядом в голосе пропел Поттер, безумно улыбаясь тому, что наконец-то может выплеснуть всю свою накопившуюся злость на этом мудаке.       Грейнджер, которая стояла в стороне, равнодушно наблюдая за своим обезумевшим лучшим другом, лишь закатила глаза, складывая руки на груди.       Наверное, кто-то осудил бы их за это. Некоторые бы защищали, говоря, что они же еще дети, которые пережили много плохого и им нужно дать шанс. Возможно, кто-то поддержал бы их поступок, учитывая, что Теодор — слизеринец, а его родители — пожиратели. Другие, вероятно, были бы в шоке, не зная, на чью сторону встать.       Но проблема была в том, что Золотое Трио не было таким невинным и ангельским, как многие думают. Они уже устраивали такие «бойцовские бои в одни ворота» ни один и ни два раза за всё своё обучение в Хогвартсе. Хотя, если быть абсолютно честными, раньше это было заслуженно, а сейчас лишь из-за ревности золотого мальчика.       — Гарри, хватит нежничать, я уже спать хочу, — зевнул Рон, подходя ближе. Поттер, весело хмыкнув, отошел в сторону, давая другу сделать дело.       Уизли схватил Нотта за волосы и с силой ударил коленом в нос, из которого сразу же хлынула темно-красная кровь. Теодор начал яро дышать через рот, но кровь также попадала и в горло, из-за чего он начал сильно кашлять и задыхаться. Гарри ухмыльнулся, как мартовский кот, и нанес еще несколько ударов тому в лицо, пока Рон все еще придерживал его за волосы.       Гермиона, тяжело вздохнув, подошла к парням и, легонько оттолкнув друга, направила палочку на Нотта, нанося лечащее заклинание. После двух часов избиения не особо получилось превратить лицо слизеринца в нормальное, но нос она хотя бы вправила.       — Я вас в Азкабане закрою, твари! — прошипел Тео, сплевывая остатки крови.       — Эй, вообще-то мы тут должны угрожать тебе, — усмехнулся Уизли, а после принёс из другого конца кабинета стул и поставил его напротив слизеринца. Грейнджер села, добродушно улыбнулась парню напротив и уверенно начала:       — Тебе, наверное, интересно, за что мы так с тобой. И возможно, ты уже представляешь, как пойдешь в отдел магического правопорядка рассказывать, как несчастного тебя подкараулили и чуть не убили трое гриффиндорцев. Но сейчас мы тебе понятно объясним, почему же этого делать не стоит.       — Отвечу на главный вопрос: ты положил глаз на того, на кого не следовало бы. И если ты еще хоть раз посмотришь на него, то окажешься уже не в теплом и уютном кабинете с великодушными нами, а в Запретном лесу со всеми тварям, которые только там обитают. Смекаешь? — лениво проговорил Поттер, вставая позади подруги.       — Добродушными?! Вы моё лицо в фарш превратили, суки! — взбесился Нотт, делая жалкие попытки выбраться из пут.       Когда Рон намерился снова показать слизеринцу его место, Гермиона приподняла руку и хмуро взглянула на него, останавливая.       — Это всего лишь предостережение, Теодор. Поэтому прислушайся к нам… — Грейнджер кинула взгляд через плечо и, сделав про себя какие-то выводы, продолжила:       — Прислушайся ко мне. Мы не желаем тебе зла, но ты тронул того, кого трогать не следовало. Поэтому, если ты будешь вести себя хорошо, то мы больше и пальцем к тебе не прикоснёмся. Что касается огласки этой ситуации, подумай хорошенько. Кто поверит, что три героя магической Британии просто так избили сына Пожирателей Смерти? Полагаю, никто.       — Я попрошу дать мне сыворотку правды, — уже намного тише проговорил Нотт.       Гарри весело усмехнулся:       — Знаешь, когда ты играешь ключевую роль в войне, приходится иметь при себе пару тузов в рукаве. Профессор Слизнорт научил меня одному интересному трюку, а именно — менять собственные воспоминания так, что даже под сывороткой правды я буду говорить всё, что захочу. И кто же осмелится усомниться в словах героя, спасшего миллионы жизней?       — Ладно, хорошо! Я понял вас! — Обреченно проревел Теодор, а после недолгой паузы уже более спокойно спросил:       — Кто? К кому мне нельзя приближаться?       — Драко Малфой, — уже более мрачно ответил Поттер.       Глаза Нотта округлились, а после минутной тишины послышался тихий смешок.       — Так значит, знаменитый Гарри Поттер хочет трахнуть Драко Малфоя и таким способом избавляется от конкурентов? — нервно рассмеялся слизеринец.       — Не твое дело, Нотт, — ответила Гермиона, вставая со стула.       И прежде чем Грейнджер успела снять путы, Гарри с силой ударил Нотта в живот. Затем склонился к его уху и с хищной ухмылкой прошептал:       — Ещё хоть раз увижу тебя рядом с ним, то клянусь, я убью тебя и отдам твоё тело горным троллям, чтобы они использовали его в качестве секс-куклы. Ты меня понял?       — Да.

***

      Драко Малфой выглядел безупречно, как всегда. Его рубашка была без единой складочки, а небрежно уложенные светлые волосы блестели в лучах утреннего солнца. Пэнси стояла рядом, разглядывая его с почти завистливым восхищением.       — Ты сегодня просто сияешь, — протянула она, пытаясь понять, с чего вдруг такие перемены. Еще вчера он выглядел довольно измотанным из-за подготовки к экзаменам. — Не верю, что у парня может быть такая задница. В чем секрет?       — Генетика, Пэнс, — довольно произнёс Драко, подмигнув ей через отражение зеркала.       Паркинсон закатила глаза и фыркнула:       — Павлин чертов. Так с чего ты вдруг решил прихорошиться? Из-за Поттера?       Драко лишь ухмыльнулся, но ничего не ответил. А Блейз, который уже полчаса ждал своих друзей, лениво прислонившись к дверному косяку, небрежно бросил:       — Его Тео на свидание пригласил. Не самый плохой вариант, но и хорошим я его не назову.       Малфой резко развернулся и скептически посмотрел на Забини.       — Почему?       — Трахает всё и всех подряд, тот еще казанова, — пожал плечами Блейз.       — Кстати, Ханна вроде говорила, что тот хорош в постели, — задумчиво протянула Пэнси.       — Вот и отлично, — заключил Малфой и, закинув сумку на плечо, прошёл мимо Блейза.

***

      На первом же занятии Малфой хотел сесть с Ноттом, но тот молчаливо пересел к Миллисенте. Задело ли это Драко? Нет.       На втором он просто спросил у Теодора на счет невзрачной травы, но тот проигнорировал его.       На третьем Малфой уже всерьез задумался о том, чтобы схватить Нотта и вывести его на разговор, но тот, словно призрак, куда-то исчез.       Ударило ли это по самооценке Драко? Определенно, да!       — Чертов Нотт! Я ничего не понимаю. Может, я сделал что-то не так? — яростно разрезая кусок жаренной курицы, пробормотал Малфой.       — Во-первых, отдай сюда, — выхватывая нож из рук Драко и начиная аккуратно нарезать мясо, сказала Паркинсон. — А во-вторых, почему ты так паришься из-за этого? Обычно ты не особо обращаешь внимание на то, что кто-то тебя игнорирует.       — Тео — не кто-то. Он пригласил меня на свидание, а я согласился. Значит, в каком-то смысле наши намерения на счет друг друга аналогичны, — тихо произнёс Малфой.       — Я, конечно, не утверждаю, но возможно, что он хочет устроить тебе сюрприз. Вы уже договорились, где и во-сколько встречаетесь? — жуя тост, поинтересовался Забини.       Драко на мгновение замешкался, а затем кивнул.       Возможно, Блейз прав, и он просто накручивает себя.

***

До конца недели Малфой не подходил к Нотту, и тот, в свою очередь, ни разу не взглянул на него. Возможно, Тео действительно замыслил что-то особенное. В конце концов, Драко дождался выходных и пришёл в назначенное время и место. Он посмотрел на часы: пятнадцать минут, потом двадцать. Прошло полчаса, но Нотт так и не появился. Как же унизительно!       Драко презрительно фыркнул, уже собираясь уйти, когда вдруг услышал знакомый голос: — Малфой? Он обернулся. Перед ним стоял Гарри Поттер. Как всегда, в чем-то неопрятном, с вечно растрепанными волосами и с этим проклятым выражением благородного дружелюбия. За эту неделю их отношения заметно улучшились. От прежних издевок Поттера не осталось и следа. Напротив, казалось, что тот начал каким-то странным и непонятным Малфою образом ухаживать за ним.       Однажды Драко заметил, как тот закинул конфету ему в сумку. И вместо того, чтобы выбросить её, как поступал раньше, он начал складывать их в шкатулку, которую мама подарила ему для хранения важных мелочей. Но всё равно есть их боялся, так как не хотелось попасть под действие каких либо зелий и разочароваться в искренности гриффиндорца.       — Что тебе нужно, Поттер? — с ледяным спокойствием спросил Драко, пряча свои истинные чувства за стеной презрения.       — Я заметил, что ты уже полчаса здесь стоишь. И подумал, может, хочешь прогуляться? Или ты всё ещё ждешь кого-то? Малфой закатил глаза, но внутри уловил странную нотку в голосе Поттера — искренность? — Нет, я никого не жду. Но прогуляться? Ты, должно быть, хочешь заманить меня куда-нибудь и убить, правда? Гарри усмехнулся. — Да ладно тебе, Малфой. Если бы я хотел тебя убить, я уже давно нашел бы способ. Давай просто погуляем и поболтаем. Неожиданно для себя Драко согласился. Возможно, он просто хотел отвлечься или показать Поттеру, что его нельзя так легко вывести из равновесия. Тишина вокруг была редкостной — даже ветер, казалось, боялся нарушить это мимолетное спокойствие. Две одинокие фигуры прогуливались по берегу, их шаги звучали мягко на влажной траве. Гарри украдкой наблюдал за профилем Драко. Его волосы казались почти сияющими, и на мгновение Поттер поймал себя на мысли, что они действительно выглядят как платина.       — Знаешь, — начал Гарри, неуверенно, — я хотел сказать… Извини за те… недели, когда я, ну… вел себя, как придурок.       Драко бросил на него короткий взгляд, в котором не читалось ни удивление, ни осуждение. Он был слишком осторожным для таких эмоций.       — Почему ты вдруг решил попросить прощения? — спросил он, голос прозвучал одновременно мягко и насмешливо.       Гарри почувствовал, как его щеки порозовели, но он заставил себя улыбнуться. Это либо сработает, либо нет.       — Просто, — он непринужденно пожал плечами и понял, что правду говорить не стоит. Не сейчас. — Тогда я не знал, как с тобой себя вести. Притворяться, будто мы два незнакомца, казалось… неправильным.       Малфой коротко усмехнулся, складывая руки в карманы мантии.       — Полагаю, игнорировать тебя было лучшей моей идеей. Жаль, что на четвертом курсе не додумался.       Гарри приподнял бровь:       — Почему?       Драко следовал за своим отражением в озере, аккуратно поглядывая Гарри. Он вспомнил шестой курс, когда все его мысли были только о том, чтобы защитить семью.       — Потому что именно тогда ты начинаешь обращать на меня внимание, — бросил он через плечо, явно не ожидая ответа.       Гарри чуть прищурился, пристально глядя на него и не смог сдержаться, спрашивая:       — Ты хотел, чтобы я обращал на тебя внимание?       Малфой отмахнулся, но не смог скрыть легкой нервной улыбки.       — Давай не будем зацикливаться на этом, Поттер. Лучше расскажи, как там твоя… Джинни? — произнес Драко, как бы невзначай, и Гарри не смог не заметить намек на издевательский тон.       — Мы расстались, — признался он спокойно. — Поняли, что воспринимаем друг друга, как брата и сестру.       Малфой ненадолго задумался, затем, словно почувствовав себя обязанным спросить:       — Что ты делал после того… как всё закончилось?       Гарри даже не сразу понял, что Драко имел в виду Войну.       — Я? Ну… ничего особенного. — Поттер весело фыркнул, — получал награды, ходил на эти чертовы банкеты и вёл невероятно скучные светские беседы, встречался с друзьями. Обычная жизнь. А ты?       Малфой выдержал паузу, прежде чем заговорить:       — Весело. А я уехал с матерью во Францию. Приходилось заново учиться жить. Ну и… — он сделал короткий вдох, — терапия у мистера Лорана.       Гарри посмотрел на него, делая вид, что ничего не знает.       — Зачем тебе терапия?       Драко остановился, взглянул на воду и, не поворачивая головы, спокойно произнес:       — ПТСР. Было невыносимо. Кошмары, потом бессонница. Ты ведь знаешь… каково это.       Гарри промолчал. Он опустил взгляд, но сделал шаг ближе, пытаясь быть для Драко чем-то вроде тихой опоры, не навязываясь. В тишине раздался только легкий плеск воды.       — Ты… кого ты ждал? — осторожно спросил он, чувствуя, что их разговор становится всё более личным.       Малфой слегка прищурился, словно оценивая, стоит ли отвечать.       — Теодора, — наконец коротко бросил он. — Хотя это уже не важно. Он избегал меня всю неделю и это было ожидаемо.       — Почему вы должны были встретиться? — с неподдельным интересом спросил Гарри.       Драко посмотрел на него, его губы сорвались в усмешке.       — Это должно было быть свидание, — сказал он почти насмешливо, — но теперь я здесь с тобой.       Гарри фыркнул от смеха:       — По сути, твоё свидание состоялось, просто не с тем человеком.       — Значит, это свидание? — Малфой повернул голову, его глаза блеснули вызовом.       Гарри остановился и развернулся к нему. Смотря прямо в серые глаза, и искренне сказал:       — Это может быть всем, что ты захочешь, Драко.       Малфой ошеломленно смотрел на Поттера, а затем позволил себе мягкую улыбку — теплую и немного смущенную.       — Тогда давай считать это свиданием, — сказал он тихо.       Гарри не мог оторвать глаз от Драко. Такой красивый, такой невинный, будто ангел. Его ангел.       — Ты чего выпал? — спросил Драко, замечая, как Гарри слишком долго молчит.       Поттер только улыбнулся:       — Ты прекрасен.       Малфой тут же отвел взгляд, проходя мимо Гарри.       — Я в курсе, Поттер, — пробурчал он, но Гарри заметил, что уши Драко покраснели, и это заставило его ещё шире расплыться в улыбке.       Они продолжили гулять вдоль берега озера, разговаривая обо всем и одновременно ни о чем. Малфой заметил, что сам того не понимая начинает доверять Поттеру.       Драко не понимал сам себя, а больше всего он не понимал Гарри. Вдруг тот просто пытается сделать так, чтобы Драко доверился, а потом просто возьмет и предаст его? Разве Гарри на такое способен? Малфой не знает.       Но он устал от этих мыслей. Устал от сомнений, от бесконечных «а вдруг» и «что, если». Почему именно Поттер? Почему именно он пробудил это ощущение, болезненное, как ожог, и притягательное, как магнит, от которого не оторвать себя, даже если хочется спрятаться?       Он пытался найти объяснение, уговорить себя отпустить это чувство. Всё бестолку. Гарри Поттер проник в его жизнь, в его мысли, в его сердце — и заполнил их собой. Это было глупо. Нет, это было безрассудно. Быть привязанным к человеку, чья жизнь вся состоит из хаоса и риска, человеку, который всю свою юность был его врагом, которому он когда-то завидовал, который его ненавидел. Но что, если всё изменилось? Что, если это ненасытное чувство так и не пройдёт?       И тогда всплыла мысль, всегда одна и та же: какая разница? Поттер никогда не посмотрит на него так, как смотрит на тех девушек, которые крутятся вокруг него. Всё это — иллюзия. Растворяющаяся в пустоте надежда. Мазок краски, который легко стереть. Ведь это всего лишь Поттер, правда? Поттер, который… который назвал его красивым. Когда эти слова прозвучали, на какое-то мгновение пропал весь его скепсис, все страхи. На одно короткое мгновение Драко почувствовал себя… важным. Почувствовал, что он не просто бывший пожиратель, не просто чей-то враг. Что он человек, которого кто-то может видеть таким, каким он сам никогда себя не считал.       Страх провала всегда был сильнее любого порыва откровения, но сегодня в этом страхе была новая трещина. Драко чувствовал, как он медленно, но неотвратимо, начинает доверять ему. Казалось, ещё полшага — и он потеряет равновесие, перестанет держаться за привычные стены. Может, стоит рискнуть?

***

      Они сами не поняли, когда дошли до паба и, решив погреться, зашли. Внутри было шумно, и Гарри, взяв Малфоя за руку, повел к самому дальнему столику. Драко почувствовал обжигающее тепло, исходящее от ладони Поттера. И, испугавшись своих собственных чувств, он тихонько попытался высвободиться, но Гарри сильнее сжал его ладонь.       Когда они подошли к столику, Поттер неохотно отпустил Малфоя. И как только они сели и уже намеревались заказать сливочное пиво, к ним подбежала Джинни Уизли. Она обняла Поттера, который поднялся с места, чтобы ответить ей, и весело защебетала:       — Гарри! Я думала, ты остался в школе! Пошли с нами! Мы играем в правду или действие.       Следом за ней подбежала какая-то симпатичная девушка из Пуффендуя. Она посмотрела на Гарри, залилась румянцем и вдруг, когда Джинни уже отошла от друга, пробуя на вкус собственную смелость, подошла ближе, встала на носочки и поцеловала Поттера в губы.       — Спасибо за то, что ты спас нас всех, Гарри, — протараторила она, уводя замершего в шоке гриффиндорца за руку на несколько шагов от столика. — Если хочешь, мы можем найти… более уединенное место.       Малфой замер. Эти несколько секунд разорвали что-то внутри него. Он хотел рискнуть? Ни за что. Не дожидаясь реакции Поттера, он встал, поправил свой плащ и, с гордо поднятой головой, направился к выходу.       — Драко! — крикнул Гарри, оттолкнув пуффендуйку так сильно, что она упала на мимо проходящего мужчину. — Драко, подожди!       Но когда он вышел на улицу, слизеринца уже нигде не было.