read my eulogy

У Гарри была проблема. Проблема, связанная с сексом. И дело было не в том, что им его не хватало. Скорее, у них все было противоположно. Секс был настолько хорош, что Гарри не хотелось думать ни о чем другом — он постоянно приставал к Волдеморту. Не то чтобы это было раздражающе, ведь Лорд так же, как и Гарри, жаждал касаться и трахаться, целоваться и ласкаться, упиваться слиянием их магии, кожи и сердец. Однако Волдеморту это представлялось проблемой — он был совершенно серьезно настроен скрывать обнаженное тело Гарри от посторонних глаз. Но склонность заниматься сексом при любой возможности означала, что уже несколько несчастных Пожирателей застали их в самый неподходящий момент. Что ж, те, кто осмеливался взглянуть на тело Гарри, сталкивались с неприятными последствиями: от быстрого Обливиэйта до нескольких раундов Круцио (за которыми, конечно, последовал бы Обливиэйт, чтобы стереть образ Гарри; воспоминание о наказании оставалось в памяти в качестве предупреждения). Самому Поттеру было наплевать, кто их видел, поэтому он позволял Волдеморту делать все, что он хотел. Тот был таким красивым, когда злился, его магия пульсировала, когда он проклинал своих Последователей, красные глаза сверкали, а клыки обнажались. Как будто Гарри мог делать что-то еще, кроме как мечтательно вздыхать. Нет, проблема была не в самом сексе. Они трахались стоя, сидя, лежа, утром, днем и ночью. В постели и ванных комнатах, и не раз в подземельях, наслаждаясь следами Смерти, оставшимися в темных комнатах, полных не рассеивающегося отчаяния. Гарри сосал члены Волдеморта, проникал в него пальцами, гладил красивые бледные ступни и целовал блестящие чешуйки, разбросанные по всему телу. Волдеморт, считающий Гарри прелестным созданием, даже когда тот не использовал Дар, боготворил Поттера, проводя раздвоенным языком по упругим розовым соскам — удивительно чувствительным, независимо от того, была у Гарри пышная грудь в тот момент или нет — и получая удовольствие от того каким узким он был. Гарри был в восторге от того, что его трахали, но теснота была скорее проблемой. У Волдеморта было два члена, и они кончали одновременно, что было довольно проблематично, если он прикасался только к одному из них. Лорд никогда не жаловался, но после того, как Поттер спросил напрямую, он сказал, что ему было приятнее, когда их обоих стимулировали. В некоторых случаях это было достаточно просто — сосать один член, одновременно дроча другому, — но довольно сложно делать это во время проникновения. Поэтому Гарри был полон решимости принять оба члена, и чтобы ни один из них не остался без внимания. Однако те были толстыми и длинными, и, хотя в большинстве случаев это было замечательно, довольно сложно принять их оба одновременно. Гарри смог справиться с этим, но только после серьезной подготовки. Потребовалось много растяжек, не одно расслабляющее заклинание и совсем немного смазки, обладающей целебными свойствами, чтобы предотвратить разрыв. Усилия стоили того — когда оба члена входили в него, Гарри всегда кончал так сильно, что ему казалось, будто он умирает, и это, конечно, было лучшим ощущением в мире, но не то, что он мог делать часто или по прихоти. Поттер экспериментировал с тем, чтобы поддерживать мышцы растянутыми, однако это было непрактично в повседневной жизни, в основном из соображений гигиены и удобства движений. Но будучи любящим партнером и преисполненным решимости разделить с Волдемортом наилучший секс, Гарри совершенно не знал, что делать. Только в начале декабря, за три с половиной недели до их свадьбы, Гарри нашел решение. Он просматривал свадебные клятвы. Гарри был не знаком с такими вещами — он никогда не был на свадьбе и предполагал, что клятвы будут своего рода магическим обещанием, но вместо этого оказалось, что они больше похожи на речь о том, как сильно ты любишь своего партнера. Гарри был рад. Ему нравилось рассказывать о великолепии Волдеморта всем, кто соглашался слушать. Он неделями трудился над текстом, прежде чем поделиться с Барти предварительным вариантом. К тому моменту, как он закончил читать, у него пересохло горло. Поттер сделал глоток воды и посмотрел на Барти, с нетерпением предвкушая его вердикт. Мнение Крауча оказалось не тем, чего Гарри ожидал. — Ты не можешь читать это на своей свадьбе, — решительно сказал Барти, широко раскрыв глаза, что могло быть выражением легкого ужаса или, возможно, веселья. Иногда его было трудно понять. — Почему нет? — спросил Гарри, нахмурившись. Он думал, что черновик получился действительно неплохим, определенно лучше, чем первые одиннадцать версий. Гарри провел часы со словарем, чтобы убедиться, что никакое прилагательное не повторяется. — Для начала это заняло двадцать семь минут. — О, это слишком долго? Глаза Барти чуть не вылезли из орбит. — Да. Гарри, нахмурившись, уставился на пергамент в своих руках, перелистывая страницы. — Думаю, я могу опустить рассказ о том, как мы занимались сексом на кладбище в канун Дня всех святых и оживили инфери, когда достигли оргазма. Это хорошая история, но довольно длинная. — Да, насчет этого. Ты не можешь говорить о сексе в своей свадебной клятве. — Что? Почему нет? Я думал, клятвы должны отражать основные моменты наших отношений и то, что я люблю в партнере? — Это не… Гарри. Нет. Ты не можешь… никаких сексуальных штучек. — Но это половина речи! — В любом случае, она слишком длинная, так что это поможет тебе ее сократить. Гарри встревоженно посмотрел на Барти. — Могу я хотя бы немного рассказать о том, какие у него красивые ноги? Лицо Барти исказилось, прежде чем он взял себя в руки. — Знаешь что? Да. Тебе определенно стоит написать о ногах. Хотя, может, сократи до половины страницы. Так что Гарри старательно переписывал клятву, беззаботно игнорируя кучу домашнего задания, пока сидел с Луной за столом в гостиной. Их свадьба должна была состояться в день зимнего солнцестояния — самый могущественный день в году для Тьмы. И он быстро приближался. Гарри нужно было поскорее закончить. — Какой синоним слова восхитительный? — спросил он, покусывая кончик пера. — Ты не можешь просто сказать прекрасный? — спросила Луна, откладывая книгу и глядя на Гарри. — Нет, я использовал это слово слишком часто. Еще я упоминал «великолепный», «очаровательный», «потрясающий» и «чувственный», прежде чем ты предложишь что-либо из этого. Луна порылась в своей сумке, размышляя. — Поразительный? — Точно! — Гарри обмакнул перо в чернила и начал писать. — Я отойду на минутку. Мне нужно сменить тампон, — сказала Луна. Сосредоточенный на своей работе, он не сразу понял, что говорит Луна. Гарри вспомнил, как рассказывал о том, как чувствуются два члена Волдеморта, и пазл сложился в голове. Луне нужен был тампон, потому что у нее была вагина, а в нее можно было что-то засовывать. У Гарри не было вагины, потому что у него был член. Но если бы у Гарри она была… Гарри влетел в туалет вслед за Луной, распахнул двери и закричал: — Луна! У тебя же есть вагина! В туалете спустили воду, и Луна вышла из кабинки и подошла к раковине, чтобы вымыть руки. — Да. — И члены могут входить во влагалища! — Могут. Гарри, конечно, уже знал об этом, но было приятно услышать подтверждение своих слов от эксперта. — Отлично! Мне нужна вагина! — Тебе придется наколдовать свою, — сказала Луна. — Моя занята.

***

Гарри забыл о клятве и взял из библиотеки все книги по трансфигурации, посвященные анатомии человека. Следующий день он провел за экспериментами, пока не довел заклинание до совершенства. Само по себе оно было несложным, но было трудно разобраться в деталях, учитывая, что он никогда в жизни не видел вагину. В одной из книг, которые он стащил из Запретной секции, были рисунки, и это было в какой-то степени полезно, но они не были анимированными, поэтому он не знал, как должны выглядеть все эти кусочки плоти, когда он двигается. Гарри порылся в вещах своих соседей по общежитию, пока не обнаружил стопку порнографических журналов в прикроватной тумбочке Фурри Бута. Он учился по этим журналам. Там было не только много фотографий с вагинами крупным планом, но и познавательные статьи и рассказы. Он узнал, что термин «вагина» используется не так часто. В журналах ее называли «киска», «лоно» и «пизда». Гарри очень нравилось слово «киска», и он решил, что отныне будет использовать его. Изучение множества фотографий показало, что у всех киска выглядела немного по-разному, и поэтому Гарри предстояло принять несколько решений. Какого размера он хотел, чтобы у него был клитор? Насколько пухлыми должны быть внешние участки кожи? Какой цвет ему нравится больше всего и насколько широкой она должна быть? Он поэкспериментировал, задернув полог кровати и приподняв зеркало, чтобы лучше видеть крупным планом, пока не нашел тот вариант, который, по его мнению, больше всего понравился бы Волдеморту. Журналы также сообщали ему, что для киски очень, очень важно, чтобы она была влажной. Гарри пришлось немного повозиться, чтобы понять, способна ли на это его или придется искать новое заклинание. Но оказалось, что небольшой стимуляции было достаточно, чтобы из его дырочки потекла приятная прозрачная жидкость. После долгих часов работы Гарри был почти уверен, что у него получилось, но, прежде чем назвать ее успешной, он решил проконсультироваться с экспертом. Он накинул длинную мантию, раздвинул шторы и отправился на поиски Луны.

***

— Я все правильно сделал? Гарри сидел на кровати Луны, мантия была задрана до бедер, а занавески опущены. Луна прищурилась, пристально вглядываясь. Она зажгла свою палочку и поднесла ее поближе, чтобы лучше видеть. — По-моему, выглядит нормально. Все функционирует как должно? — Что ты имеешь в виду? Репродуктивные функции? Я не колдовал матку, так как не хочу беременности. Хотя ежемесячные кровотечения были бы классными. — Я имею в виду вагинальный канал. Ты можешь что-нибудь вставить туда? И клитор, ощущается ли стимуляция? — Да, да. Я уже проверял. Думаю, что с функциями все в порядке, я просто хотел еще раз проверить внешний вид. Никогда не можешь быть уверен в подлинности фотографий. — Похоже, ты проделал очень хорошую работу, Гарри, — с улыбкой сказала Луна, убирая палочку и похлопывая его по голени. — Я думаю, Волдеморту это очень понравится. Гарри свел ноги и опустил мантию, вздохнув и представив реакцию Волдеморта на его новый сюрприз. К утру эффект трансфигурации, скорее всего, пройдет, но в день их свадьбы он снова наколдует свою киску в качестве подарка. — Я очень на это надеюсь, — сказал он, погрузившись в свои мечты.

***

Гарри провел остаток вечера, неторопливо мастурбируя, чтобы привыкнуть к своей обновке, прежде чем лечь спать. Он был на полпути к стране грез, когда вздрогнул и проснулся от внезапного осознания, вызвавшего в нем прилив адреналина. Блять. Он показал Луне свою киску. Он показал Луне свое полуобнаженное тело! Он нарушил обещание, данное Волдеморту! От страха и чувства вины у Гарри скрутило живот, и он поспешно сбежал из Хогвартса, вихрем добравшись до поместья Волдеморта. Уже была ночь, но не глубокая. Если Гарри хорошо знал своего жениха — а он знал, — Волдеморт будет в своем кабинете, скорее всего, заканчивая работу или читая, или, возможно, у него была встреча с Пожирателем, который недавно заслужил его расположение. Гарри бросился к кабинету и распахнул двери вспышкой магии, не замедляя шага. Он не мог допустить, чтобы его признание откладывалось еще хоть на мгновение, муки совести съедали его заживо. Что, если Волдеморт не простит его? Нет, это было маловероятно. Что, если он расстроит его? Что, если Гарри этим поступком заденет чувства Волдеморта? Об этом невыносимо было думать! — Волдеморт! — закричал он, вбегая в комнату, не удостоив и взглядом человека, сидящего перед столом Волдеморта. — Мне так жаль! Я показал Луне свою киску, и я не хотел этого — ну, я имею в виду, я сделал это не в сексуальном смысле, я просто хотел, чтобы она сказала мне, правильно ли все выглядит, но я все равно показал ей, и мне очень, очень жаль! Гарри не останавливался до тех пор, пока не оказался прижатым к передней части стола Волдеморта, вжавшись бедрами в темное дерево и вытянув руки перед собой так, что он оказался в пространстве Волдеморта. Гарри тяжело дышал из-за волнения и спешки, а его сияющие зеленые глаза были влажными и полными отчаяния. Волдеморт медленно моргнул. — Оставь нас, — произнёс Лорд, и у Гарри на мгновение перехватило дыхание, прежде чем он понял, что Волдеморт обращается к своему Последователю. — Милорд, — тихо пробормотал Пожиратель, вероятно, поклонившись и выйдя из кабинета, закрыв за собой дверь. — Я правда очень сожалею, — тут же, в отчаянном порыве, заговорил Гарри, едва они остались одни. — Я просто был так взволнован своей трансфигурацией, что не подумал об этом как о наготе, понимаешь? Я просто хотел, чтобы она сказала, всё ли выглядит правильно, потому что она эксперт, а я раньше никогда не видел киску, и мне нужно было удостовериться, и… — Гарри сделал глубокий вдох, и Волдеморт воспользовался минутой тишины. — Ты… трансфигурировал вагину? Гарри закивал. — Да, точно, мне следовало начать с этого. Я трансфигуровал вагину, потому что так я смогу принимать оба твоих члена намного проще, но я не был уверен, что всё сделал правильно, поэтому показал Луне для проверки. У неё же есть вагина, понимаешь, так что она точно знает как все должно быть, — уточнил Поттер на всякий случай. Гарри и сам до сегодняшнего дня не осознавал этого факта, пока Луна не упомянула, что ей нужен тампон, а они были лучшими друзьями уже много лет. — Покажи мне, — произнёс Волдеморт, отодвигая стул и жестом указывая на стол перед собой. Гарри засуетился, в животе нервы все еще сжимались в комок. Он не надел штаны перед уходом, поэтому просто оперся руками на стол, раздвинул ноги и отдернул мантию — все было выставлено напоказ. Волдеморт завороженно уставился на открывшийся вид. Гарри удалось сдерживаться ровно минуту. — Тебе нравится? — нервно спросил он, сжимая ткань в руках. — Да, — ответил Волдеморт, не отводя взгляда, и для Гарри это был знак официального одобрения. Глубоко внутри вспыхнул жар, но прежде чем предпринимать что-либо, он решил уточнить. — И ты прощаешь меня? Мне правда очень жаль. — Ты сотрешь это из ее памяти и больше никогда не будешь делать что-либо подобное, — Волдеморт придвинулся ближе на дюйм и, протянув руки, сжал лодыжки Гарри, все еще не отводя взгляда. Гарри отчаянно кивнул и затем, осознав, что Волдеморт не может этого видеть, сказал: — Да, да, конечно. Напряжение, сковывавшее тело Гарри, ушло с прощением Лорда. Тепло начало распространяться по его венам, а знакомое волнение сжало живот. Волдеморт выводил круги вокруг выпирающей косточки на лодыжке, и знание, что эти великолепные, длинные пальцы находились так близко к его вагине, заставляло разум сходить с ума. Он сжался, используя новые мышцы внутри, и, должно быть, это было видно и снаружи, поскольку Волдеморт внезапно глубоко вдохнул и его взгляд, полный страсти, стал еще горячее. — Она становится влажной. — Ммм, — Гарри чувствовал, как выскальзывает смазка и скатывается по наружным половым губам вниз к его анусу. — Похоже так и должно быть, когда я возбужден. Губы Волдеморта изогнулись в хищной ухмылке, обнажая клыки. — И я еще даже не коснулся тебя. — Тебе официально разрешается сделать это сейчас, — сказал Гарри голосом, слишком задыхающимся для подразнивая; вместо этого он звучал как искреннее, полное надежды приглашение. Волдеморт наконец встретился с Гарри взглядом полным веселья, прежде чем перенести руку с лодыжки на одну из его складок. — Отличная трансфигурация, мое сокровище. Сердце Гарри пропустило удар, как всегда, когда Лорд делал ему комплимент, и его живот сжался в предвкушении. — Спасибо, я старался выбирать черты, которые тебе бы понравились. Волдеморт снова провел пальцем по вагине Гарри, слегка касаясь подушечкой указательного пальца клитера. — И ты справился очень хорошо. Он надавил сильнее, двигая пальцем кругами, что заставило Гарри ахнуть. — Вау, — сказал он, или подумал, что сказал. Было сложно сосредоточиться, когда Лорд вытворял такое. Это было в тысячу раз лучше того раза, когда он трогал себя сам. Волдеморт отпустил другую лодыжку и медленно ввел один палец в Гарри, другой рукой продолжая медленно, сладостно поглаживать клитер. С первым толчком пальцев Лорда, Поттер издал низкий, громкий стон, и его руки начали дрожать. — Это так приятно ощущается, — выдохнул Гарри, сосредотачиваясь на пальцах Волдеморта, который искусно управлял своими движениями. Интенсивность ощущений была потрясающей. Гарри не знал, было ли это настолько ошеломляющим просто из-за новизны, или же клитор действительно был намного чувствительнее, чем его член. Конечно, поглаживание яичек никогда не было таким приятным, как несколько пальцев в вагине. Гарри нравилось, когда играют с его яйцами, не меньше, чем любому другому, но это никогда не было достаточно приятно, чтобы заставить его кончить. Тогда как сейчас он чувствовал себя на грани уже после нескольких толчков пальцев Волдеморта. Его дыхание стало прерывистым, а Дар начал выходить из-под контроля и вспыхивать. Единственной причиной, по которой всё, к чему прикасался Гарри, не начало распадаться, было то, что они с Волдемортом наложили Неразрушающие чары практически на все вещи. Одежда Гарри и стол были в безопасности, но пергамент под его правой ладонью превратился в пыль после того, как Волдеморт глубоко вдавил пальцы внутрь и изогнул их особым образом — впрочем, никто из них этого не заметил, будучи слишком занятыми. Волдеморт начал толкаться сильнее, и влажный, хлюпающий звук его пальцев, входящих и выходящих из сочащейся вагины Гарри, был настолько эротично-грязным, что Поттер едва мог это выносить. Лорд ласкал клитор одной рукой, а другой толкался пальцами. Колени Гарри дрожали, а живот сжимался, пока — спустя настолько короткое время, что другой на его месте мог бы смутиться — он не кончил с криком, выгибая спину, с содрогающимися бёдрами и вспыхивающей магией. Волдеморт замедлил движения, но не останавливался, пока Гарри не перестал вздрагивать. Он медленно вытащил пальцы, наслаждаясь моментом. Они оба с благоговением не отрывали глаз от непристойно раскрытой вагины Гарри в течение нескольких долгих, молчаливых мгновений. Внутренние мышцы сокращались, поэтому она до сих пор двигалась. Поттер чувствовал и видел, как его вагина пульсировала время от времени и как дёргался клитор. Это было завораживающе. Выделившаяся смазка блестела в мерцающем свете свечей, придавая прекрасное сияние его вагине. — Теперь нужно попробовать с твоим членом, — сказал Гарри, наконец отрывая взгляд, чтобы посмотреть на Волдеморта. Мысль о том, чтобы наконец-то легко принять оба члена, заставила его живот и киску сжаться. Волдеморт тихо хмыкнул и схватил Гарри за голень одной рукой. Он аппарировал их с хлопком так мастерски, что Поттер приземлился на край кровати, а Волдеморт стоял перед ним, точно так же, как в кабинете. Взмахом запястья он снял с них одежду. У Гарри, как всегда, перехватило дыхание при виде тела Волдеморта. Его нечеловеческая грудь, отсутствие сосков и пупка, и прекрасные длинные члены, торчащие из бледного, безволосого паха, были самым красивым зрелищем, которое Поттер когда-либо видел. Волдеморт не терял времени. Он прижал палец ко входу Гарри, наполнив его смазкой, а затем заменил прикосновение головкой одного из своих членов. Он входил медленно, но настойчиво, преодолевая тугость и проникая всё глубже и глубже. Гарри не приходил к Волдеморту три дня, решив большую часть недели оставаться в Хогвартсе на ночь, и наконец снова быть наполненным чувствовалось как возвращение домой. Он наслаждался растяжением и лёгким жжением, мысли разбегались; его переполняло удовольствие. Волдеморт немного отстранился, оставив головку внутри, и поместил свой второй член у входа в вагину. Они оба не могли отвести взгляд: Поттер, лежащий на спине на краю кровати и приподнявшийся на локтях, и Волдеморт, который всё ещё стоял. Гарри затаил дыхание в предвкушении. Лорд схватил его под колени, сделал глубокий вдох и толкнулся внутрь. Гарри увидел звезды и немедленно кончил, его киска пульсировала, а бедра дико дергались. Будучи здоровым молодым волшебником, Гарри был вполне способен кончать несколько раз за вечер, но не так. Казалось, недавняя стимуляция пальцами лишь подготовила киску к большему удовольствию, и вместо того, чтобы быть слишком чувствительной после недавнего оргазма, она жаждала продолжения. Поттер начал кончать от первого же толчка и не был уверен, прекращал ли он вообще. Он чувствовал себя таким восхитительно наполненным, легкое скольжение одного члена во влагалище так приятно контрастировало с более тугим проникновением другого члена. Ему не хватало сосредоточенности сказать наверняка, но ему казалось, что он даже мог чувствовать, как два члена трутся друг о друга внутри него, как тонкая стенка между анусом и влагалищем стимулируется двойным скольжением. Весь мир исчез, осталось только его собственное удовольствие и прекрасная скелетоподобная форма Волдеморта над ним — красные глаза светились, клыки были обнажены, а его призрачно-бледная кожа сияла в свете свечей. Их магия встретилась в диком танце, усиливая наслаждение Гарри еще больше. Из его горла вырывались бессловесные крики, стоны и низкие хрипы, и все, что он мог делать, это наслаждаться, пока Волдеморт вбивался в него. — Я давно знал, что ты создан для меня, — прошипел Волдеморт над ним, продолжая толкаться. — Дар Матери Магии в награду за мое величие. Но теперь ты изменил себя, создал вагину, чтобы принять меня. Поттер кивнул, не совсем осознавая слова Волдеморта, но понимая, что тот говорит, что Гарри принадлежит ему, с чем он всегда будет согласен. — Мое сокровище, теперь с еще одной прекрасной дырочкой, созданной, чтобы принимать меня и только меня. Гарри застонал и кончил снова, его руки шарили по простыням и тянулись, чтобы ухватиться за запястья Волдеморта. — Я наполню тебя так глубоко, что даже когда твоя киска исчезнет, ты не сможешь избавить свои внутренности от следов меня. В ответ Гарри застонал. Волдеморт продолжал говорить, толкаться и доводить Поттера до грани безумия от наслаждения. Гарри кончал и не останавливался даже когда Лорд вошел глубоко внутрь, вбивая свои члены так далеко в тело Гарри, насколько это было возможно, кончая сам. Бедра Гарри инстинктивно содрогались, а киска продолжала сжиматься в остаточных спазмах оргазма, а Волдеморт оставался глубоко внутри, давая Гарри что-то, вокруг чего можно сжиматься, пока они оба приходили в себя. — Мое сокровище, — повторил Волдеморт собственническим и полным обожания голосом. — Привет, — глупо сказал Гарри, слишком выебанный, чтобы собрать в мыслях что-то сложнее. Волдеморт отстранился, и они оба смотрели, как его сперма вытекает из покрасневших дырочек Гарри. Это зрелище заставило киску Гарри снова пульсировать, выталкивая еще одну струйку семени. — Вау, — сказал он, впечатленный собой. — И впрямь. Он лег на кровать, и Гарри забрался на него сверху. — Так тебе понравилось? — Понравилось, — сказал Волдеморт. — Но я все испортил. Это должен был быть свадебный подарок. — Я рад, что ты подарил мне его раньше положенного. Гарри, улыбнувшись, уткнулся в холодную шею Волдеморта. — Хорошо, — сказал он и хихикнул без особой причины, просто потому, что был счастлив. — У меня тоже есть для тебя свадебный подарок, — сказал Волдеморт, нежно проводя своими когтистыми ногтями по спине Гарри, посылая восхитительную дрожь вверх по позвоночнику. — Да? — Однако я не уверен, что стоит дарить его сейчас. — Но я же свой подарил! — Подарил. После того, как показал свое обнаженное тело подруге. — Это была случайность! И ты уже простил меня! — Хм. — Пожалуйста? Гарри повернул голову и захлопал ресницами, зеленый цвет его глаз, который все остальные находили жутким, стал последней каплей для Волдеморта. Он никогда не мог отказать Гарри, когда тот смотрел на него так. — Так уж и быть, — сказал Волдеморт, беря в руки волшебную палочку и наклоняясь ближе. Ее кончик засветился тем самым ярким, неестественным зеленым оттенком, похожим на цвет глаз Гарри. От предвкушения у Поттера перехватило дыхание. Он узнал этот цвет. Неужели? Неужели Волдеморт наконец произнесет столь прекрасные, романтичные, хорошо знакомые Гарри слова? Те самые, которые Поттер жаждал услышать годами? Лорд направил палочку к груди Гарри, посмотрел ему в глаза и произнес слова, полные любви: — Авада Кедавра. И Гарри умер, убитый любимым человек, как самый счастливый волшебник в мире.