Последний день работы в Хранилище Артефактов

Душенька пропадает. Ну, как пропадает. Технически, он на больничном. После нападения Виверны половину архива отправили на карантин. Кто-то до сих пор обнаруживал стебли там, где их не должно быть вообще. Но Душенька именно что пропал. На неделю. Вышел на работу и не явился. И никто не заметил. "Продлил больничный,"–говорили они–"ему особенно сильно досталось." Но Обсидиан знал, что дело не в этом. А потом Душенька возвращается... И ничего не меняется. Он по-прежнему где-то не здесь. Где-то вне хранилища. –Погоди, то есть, ты хочешь сказать, что ты всю-эту-неделю ходил на работу? И был тут, в хранилище?–Обсидиан недоверчиво смотрит в глаза. Душенька ему в глаза не смотрит. Он в принципе заметил его только сейчас, хотя Обси провёл в кабинете не меньше часа. –а? Ну... да? Меня напрягало, что я никого не видел в здании, но я думал что я просто прихожу слишком рано. И ухожу поздно. Я, честно, не следил за временем. А сейчас, пожалуйста, можешь оставить меня одного? Мне нужно работать. И Душенька всё же смотрит на него, выдыхая едва заметное облачко пара. Глазами совершенно туманными и безразличными. Будто бы в стену смотрит. Поправляет упавшие на лицо белеющие пряди. Заколки он, кажется, где-то растерял, а те, что есть, едва ли держатся на волосах. Он никогда не прогонял его. Даже если был ужасно занят, он позволял Обсидиану просто... просто быть там. Не ему, аватару Искажения, говорить, но Что-то Не Так. Всё это–неправильно. Это всё ещё Душенька, но другой. Пустой и потерянный. Почти что выцветший. Он избегает коллег и безвылазно сидит в хранилище, иногда перебираясь в библиотеку. Он избегает и Обсидиана, хоть и "по чистой случайности." (Обсидиан более чем уверен, что он делает это намеренно.) И белые пряди, постепенно заполняющие голову, и туманный взгляд, и слабый запах сырости, преследующий его повсюду. Всё говорит об одном: Душенька глубоко отмечен Одиночеством. –Душ, ну- ну выберись ты из своей кладовки хотя бы на день,–Обсидиан по имени обращается редко, отчего оно с непривычки слух режет, но иначе его будто бы не услышат вовсе.–ты ведь такими темпами и вовсе исчезнешь! Обсидиан волнуется. Он многих загонял в ловушку, многих доводил до смерти и многих оставлял полностью лишёнными рассудка, но никогда. Никогда ни о ком не волновался. А за Хранителя Артефактов волнуется. До дрожи и особенно громкого эха в голосе, до боли где-то под рёбрами. До давным-давно забытой паники. Он настолько не-здесь, Что Обсидиан может рассмотреть кресло за его спиной. Душенька вздыхает устало и раздражённо. Закрывает ноутбук и складывает бумаги в одну стопку. –Если я выйду с тобой, ты оставишь меня в покое?–и идёт к выходу, не дожидаясь ответа. Обсидиан быстрым шагом следует за ним, обгоняет и открывает дверь. –Да! Да, оставлю, и работай сколько душе угодно!–Обсидиан, очевидно, лжёт, но Душеньке об этом знать не обязательно.–Куда бы ты хотел пойти? Обсидиан открывает двери и они выходят из здания. В этот раз без обманов и внезапных лабиринтов. Погонять парня он всегда успеет, если из лап забвения вырвет. Душенька оглядывается и выглядит так, будто на улице не был несколько лет. Хотя, быть может, так и есть. Время это сложно. –Не знаю.–Голос безразличен и холоден, и от этого тона больно.–Хотя... давай в парк. И они идут. Своими ногами, потому что парк недалеко. Нет смысла сокращать. По пути говорят, шутят и ругаются, шутя, даже смеются, пугая взрывами хохота прохожих. –Господи, отпусти несчастную птицу, изверг!–Душенька гонится за убегающим Обсидианом, по возможности терроризируя спирального ударами маленьких рук, который уже в третий (третий!) раз схватил доверевшееся ему, аватару лжи, пернатое. Они просто кормили птиц, но Обси решил, что имеет право покормиться ими взамен. Конечно, есть он её не собирался, его всё же больше люди интересуют, но почему, собственно, нет? Птицу он, в конечном счёте, конечно же отпустил.

***

Душенька дёргает Обсидиана за рукава, привлекая внимание. –мм.. Обси? –Да? Дело близилось не то что к вечеру–уже скорее к ночи. Душенька–нет, не стал таким, как раньше, не до конца. Но он теперь здесь. Последствия контакта с одиночеством вот так, за один день, не проходят. Но то, что есть–уже успех. Эта мысль очень сильно греет. –Что такое?–Обсидиан перехватывает чужую руку почти с нежностью, аккуратно переплетает свои и чужие пальцы. –Давай возвращаться домой. И Обсидиан открывает Дверь. Он никогда бы не подумал, что будет скучать по подработке доставщиком. –Конечно. И они возвращаются. У входа в душенькину квартиру держатся за руки на прощание. –Ам... Прежде, чем ты уйдёшь, могу я тебя спросить кое о чём? Душенька поднимает голову и смотрит Обсидиану в глаза. Обсидиан смотрит в ответ. –Конечно ты можешь. Но не ожидай правдивого ответа.–Голос пропитан лукавостью. И встречается с всё тем же взглядом. Туманным. Полным незнания. Пустым. –Кто ты? И что-то внутри с треском ломается. –...Что? Душенька отпускает чужие руки и поднимает свои в защитном жесте и немного отходит назад. –Т-ты только не злись, я...! Ещё в парке хотел с-спросить но просто как-то... атмосферу не хотел портить.! Я знаю твоё имя и то, что ты–не человек, что, в общем-то, очевидно–но больше ничего. Не знаю. Не могу вспомнить. Обсидиан не злится. Нет, вовсе нет. Лишь вздыхает грустно да улыбается под маской. Включает весь свой актёрский талант. –Я–ужасный монстр, что сводит других людей с ума! Я похищаю их и отправляю блуждать по бесконечным коридорам, пока они не лишатся рассудка и не рухнут без сил. Я–воплощение лжи и искажения, я,–Обсидиану не удаётся сдержать многоголосый смешок. Даже для него этот монолог через чур нелепый и пафосный.–Обсидиан. Ответственный за пропажу канцелярии, сотрудников и мемы с котами, которые расклеены по зданию института. –О...Так вот, откуда они.–Душенька смотрит в пол, пытаясь вспомнить. Думает долго, но в итоге лишь выдаёт грустную улыбку.–Прости. Всё равно не помню. –Ну ничего,–Он хмыкает и наклоняется, на прощание щёлкает пальцем по чужому носу.–Теперь, пока не вспомнишь–не отстану. Душенька ойкает и хватается за нос. Это действие Душеньке кажется знакомым. –...Ха.. ну конечно! Ну конечно, как же я мог забыть? Обсидиан оборачивается и смотрит с любопытством, наклоняя голову. Словно птица. Душенька в дверном проёме смеётся и бормочет, а по щекам у него катятся слёзы. Он вытирает их рукавом, растирая щёки. Он улыбается. Мягко и так по-родному. И взгляд его больше совсем не туманен. –Я вспомнил,–Душенька переплетает свои и обсидиановы пальцы. Они делали так много раз до этого.–скорее всего не всё, но тебя и то, кто ты–точно вспомнил. А Обсидиан радости скрыть даже не пытается–подхватывает парня на руки и сжимает крепко-крепко в объятиях, крутится и смеётся, смеётся, смеётся, пока у обоих голова не закружится. Душеньку ставят на землю и снова по носу щёлкают. Для профилактики. –Подожди, это получается, что ты теперь от меня отстанешь?–Душенька раскачивается на носках-пятках вперёд и назад, улыбаясь хитро-хитро. –Да ни в жизни,–парирует Обси, неосознанно копируя жесты.–я верну тебя оттуда, где бы это "оттуда" не находилось. –Буду только рад. Обсидиан отступает. Душенька заходит в квартиру. –Увидимся завтра. –Разумеется. Душенька закрывает дверь спокойно, зная, что больше он Не один и с нетерпением ждёт следующий день. ... Это был последний раз, когда Обсидиан видел Душеньку в хранилище артефактов.