Волк в овечьей шкуре

      В голове немного проясняется, когда вместо очередной рюмки я заказываю чистой воды. Нужно уходить отсюда, но сперва нужно найти Катю. Глупо и неправильно было бы уходить без неё. Бармен смотрит на меня с недоверием. Возможно, он беспокоится, что я усну на стойке. Или что к нему завтра придут полицейские, и будут спрашивать рыжую пьяную до нельзя девушку, которая ушла из клуба, а нашлась в канаве за городом.       Вполне адекватное объяснение моему поступку. Целовать первого встречного вообще в духе криминальных сводок. Сколько таких случаев? Каждый второй?       Короткое платье стягивает кожу. Хочется лечь в кровать и проспать минимум неделю. Николай убьёт меня, если увидит, в каком я состоянии. А если я провалю задание, то к нему подключится Ласвэлл, и тогда мне проще будет эмигрировать.       Кажется, у меня здесь было дело?       Я практически не слышу музыки, от которой колотится сердце и закладывает уши. Уверена, что даже не вспомню треки, которые играли. Еще раз оглядываюсь в поисках соседки, но ее все нет. У меня нет какой-либо паники, но сидеть одной, отбиваясь от пьяных недотёп, уже надоело. Бармен продолжает сверлить меня взглядом, подвигая очередной стакан воды.       В какой-то степени я теперь понимаю Рейча. Алкоголь действительно помогает немного расслабиться, временно освободить голову от дурных мыслей, но после наступает полное обезвоживание - и физическое, и моральное, когда не можешь сфокусироваться на одном конкретном деле, и приходится долго восстанавливать себя по кусочкам. По крайней мере, конкретно в моем случае так и есть.       Залпом осушаю стакан воды, возвращая посуду обратно на стойку. Несколько раз оглядываюсь по сторонам, прокручивая в голове своё задание, но не нахожу никого хотя бы приблизительно похожего на человека с фотографии. Градус неуютности повышается. Умом я понимаю, что нужно отсюда уходить, и как можно быстрее, а чем-то другим, сердцем что ли, что мне нужно остаться здесь.       У барной стойки, где, в теории, я могу дождаться Владимира.       И какой в этом смысл? Это довольно опрометчивый поступок - ждать незнакомца. Тут таких как он пол клуба. Ждать одного единственного чтобы что? Уехать с ним, переспать? Или поехать ко мне допивать какой-нибудь виски, а заодно и объяснять, что у меня в гостиной делает сумка, набитая М4, подствольными гранатомётами для них, снайперками и патронами. В целом-то, увлекательный диалог выйдет.       «– А это что?       – Это мое хобби. А по выходным я крестиком вышиваю.»       Так и вижу лица Николая и Ласвэлл. Ника особенно, когда он без предварительного звонка приедет ко мне, там я после клуба допиваю прошлогодний аспирин, а все в той же гостиной с остекленевшими глазами сидит кавалер из клуба.       Такие мысли мгновенно трезвят. Как раз замечаю Катю, пробирающуюся через толпу ко мне. Мне до смерти интересно знать, где она пропадала, но ее размазанная помада и немного растрёпанные волосы все говорят за неё. С ней рядом идёт мужчина, но по мере приближения ко мне они расходятся в разные стороны.       – Ты чего тут? - первой задаёт вопрос Катя. Она в сто раз веселее, час была до этого. Розовый румянец появился на щеках, а глаза блестят пуще прежнего.       – Сижу.       – Тебе помочь? Отвезти домой?       Девушка садится рядом, заказывает ещё воды с лимоном мне и себе что-то алкогольное. Что-то, отчего точно будет болеть голова. Смотрю на свой стакан.       – Нет, у меня тут ещё дело.       Заговорщицкая улыбка девушки выдаёт ее мысли. Может быть, она видела меня, пока я тут, у стойки… А почему, собственно, меня вообще должно волновать ее мнение? Мне всего лишь нужна была ее помощь, чтобы попасть сюда в приличном виде, а не будто меня из дома выгнали. Тот факт, что платье показало себя лучше, чем я ожидала, привлекая лишнее внимание, с одной стороны льстил, а с другой - оказался совсем не к месту.       Я не планировала ни с кем знакомиться, и тем более, не планировала целоваться. И вместо того, чтобы заняться делом, сижу там, где меня попросили остаться, и продолжаю ждать человека, который, возможно, не вернётся. Совсем мозги поплыли.       – Я оставлю тебе адрес и свой номер. Если что-то случится, не стесняйся звонить, - Катя просит у бармена салфетку, и ручкой, которая по счастливой случайности, нашлась в ее сумке, нацарапывает на тонком куске целлюлозы свои данные. Поспешно запихиваю салфетку в собственную сумку.       – И пожалуйста, - добавляет девушка. – Будь аккуратнее. Здесь не самое лучшее место, чтобы прогуливаться ночью в коротком платье.       Точнее и не скажешь.       Когда Катя скрывается среди толпы шатающейся походкой. Смотрю ей вслед, пока девушка не исчезает с поля зрения. Я могла бы быть такой же беззаботной, но вместо этого сижу тут в надежде, что на следующий день Ник не убьёт меня за проваленное задание. Бармен продолжает сверлить меня взглядом. Пытаюсь прочитать на его бейдже имя. Господи, как же это сложно, особенно когда буквы двоятся в глазах.              – Хватит пялиться, - рявкаю на паренька за стойкой, и он отворачивается.       Оставляю бумажную купюру, придавливая ее бокалом. Маска на моем лице явно скрывает покраснения кожи от духоты в помещении. Мне нужно уйти отсюда. Слишком долго я сижу на одном месте, тем более в одиночестве, что точно привлекает внимание. Собираюсь уходить, когда ко мне подсаживаются. Бармен точно меня возненавидит, но я уже достаточно пришла в себя, чтобы суметь ответить ему.       – Не меня ждёте?       Второй раз за вечер мне уже задают этот вопрос. Ладонью откидываю влажные от пота пряди волос назад, поворачиваясь к собеседнику.       – Нет, вам показалось.       – А мне кажется, меня, - лёгкая ухмылка искривляет строгие черты лица мужчины.       – Это с какого х…       И тут я задумываюсь.       Я действительно здесь должна ждать человека, и почти уверена, что знаю, как он выглядит. Незнакомец по какой-то причине без маски, а значит я могу его опознать. Все пошло не по плану, но у меня ещё есть время вернуть себе контроль над ситуацией. Вместо того, чтобы ждать того, кто может не вернуться, мне нужно заключить сделку и сваливать пока не поздно.       – А вы не слишком молоды для такой работы?       – А вы не слишком стары для клубов?       Мужчине с виду было чуть больше тридцати, и может быть он просто казался старше. Чёрная водолазка чуть скидывала возраст, но волосы с проседью и местами глубокие морщины выдавали возраст моего собеседника. Классическая короткая борода и карие глаза. Стараюсь отложить это в памяти хотя бы до завтрашнего дня. Или уже сегодняшнего?       – Как вы меня нашли? - задаю следующий вопрос, не дожидаясь ответа на прошлый.       – Куколка, если мне надо, я узнаю даже причину, по которой ты ввязалась в этот… бизнес.       Мгновенно выпрямляюсь, оглядываясь по сторонам. По какой-то, только ему известной причине, информация об этой встрече не была односторонней. Это само собой разумеется, ведь в теории - она уже была назначена. Мне оставалось только приехать. Но как этот мужчина узнал, что именно я буду искать его? Или их? Снова осматриваюсь, но ничего подозрительного не обнаруживаю. Чувство безопасности моментально испаряется. Если он подсел ко мне, без лишних увиливаний ввязываясь в конкретный диалог о сделке, то в этом клубе я была под прицелом изначально.       Черт бы тебя побрал, Ник! Во что вы с Ласвэлл меня ввязали?       – Не напрягайся так, а то внимание лишнее привлекаешь. Тут адрес, - мужчина протягивает мне бумажку с нацарапанными словами на русском. – Там же дата и время.       Бармен за стойкой, который то и дело пялился на меня, теперь сверлит взглядом нас обоих. Чувствую, как под маской на моем лице натягивается кожа, когда я пытаюсь сделать максимально невозмутимое выражение лица.       – Не боитесь, что я сдам вас?       Я все ещё стараюсь общаться с незнакомцем на «вы», хотя от его «куколка» захотелось помыться с хлоркой. Господь всемогущий, я сожгу это платье, маску и туфли этой же ночью по возвращению домой. Думаю, Катя мне это простит.       Мужчина снова ухмыляется, вставая с места:       – Ну… ты можешь попробовать.       Мой вопрос был скорее провокационным. Вот так легко сунуть адрес значит, что он был уверен в своём решении. И в то же время мужчина, я на сто процентов уверена, проверил все миллион раз, чтобы не ошибиться. Кем бы он не был, я надеюсь никогда больше его не встретить.       В то же время, незнакомец останавливается за моей спиной, наклоняясь так, чтобы я могла его слышать сквозь громкую музыку:       – Если в эту дату, - он показывает на листок в моей руке, – тебя не будет, считай, что эта вечеринка последняя в твоей жизни.       Едва удерживаюсь, чтобы не съязвить чего-нибудь в ответ.       Первая и последняя вечеринка, кретин.       Нет, правда, вывести меня из себя - это ещё попытаться надо, но у него получилось.       Наспех запихиваю листок в сумку, и, дождавшись пока собеседник скроется среди толпы, даже не удосуживаясь за ним проследить, мигом направляясь в сторону выхода. Мне смертельно необходим свежий воздух.       Я не знаю, который час. Возможно, время близится к полуночи. Ночью в этом городе слишком холодно, местами асфальт покрылся морозной коркой. Долбанная местная Венеция. Сейчас Рейч на другом конце земного шара наверняка может себе позволить выйти на улицу в одной футболке без риска отморозить конечности, а мне приходится здесь мёрзнуть в одном платье.       «Потому что мы все равно едем на такси», как сказала Катя. А ведь она сейчас точно в тепле, и вероятно видит десятый сон.       Отхожу подальше от входа, и подкуриваю. Скрещиваю руки на груди, будто это может помочь согреться. Зубы отбивают дробь. Из сумки выуживаю записку Кати. Незнакомые для меня слова с цифрами - это скорее всего адрес. Ниже одиннадцать цифр, скорее всего, ее номер телефона. Забавно, но каким образом мне искать такси, она не уточнила, а мои привычки исходя из моего места жительства вряд ли здесь пригодятся.       Я бы могла позвонить девушке, но очень маловероятно, что из-за количества выпитого она проснётся хотя бы до обеда. В голове прокручиваю варианты развития событий. Можно попробовать поискать такси, ведь они же должны быть где-то, рано или поздно. Либо ловить попутку. И каждый из этих вариантов кажутся автоматически провальными, потому что в таком платье и на каблуках, даже если бы в сумке был ствол, я скорее окажусь расчленённой в лесу.       И ведь это не самое страшное.       В этом городе я стала слишком беспокойна. Постоянно оглядываюсь, ожидая подвоха, а диалог за барной стойкой вывел меня из равновесия. Трудно сохранять спокойствие, когда фактически находишься под прицелом.       Я уверена, что нахожусь под прицелом. Теперь уж точно. Даже не посмотрела, когда и куда мне надо ехать ради сделки, которая поможет мне в моем деле, а Ласвэлл, впоследствии, добавит плюсиков к следующему званию.       – Красавица, ты куда убежала?       Господи, за что мне это наказание? Недоумок из клуба, который пытался меня задержать, заметил меня и сокращает расстояние так стремительно, что мне останется только отходить назад. Переулок за моей спиной кишит крысами, мышами, таскающимся по земле мусором и зловониями. Тут темно, никого нет, и даже если я закричу, мне это вряд ли пойдёт на пользу. У самого входа в клуб собралось слишком много мужчин, чьё внимание я меньше всего хочу сейчас привлекать.       Сигарета в моей руке тлеет с поразительной скоростью. Кровь в жилах закипает от ощущения опасности, и в какой-то момент я осознаю, что не так уж и холодно на улице.       – Чего ты за мной увязался?       – Не привык, когда мне отказывают.       От мудака просто исходит все негативное, что может быть в таком человеке, как он. Судя по короткому общению, у него напрочь отсутствует эмпатия, воспитание и уважение, зато чувство собственного достоинства зашкаливает до верхних пределов. Надо же, и как он живёт с таким раздутым эго.       За моей спиной возникает стена, но я не решаюсь обернуться или хоть как-то увести взгляд от мужчины. Так же обычно в триллерах и бывает: жертва отводит взгляд, и преступник начинает действовать. Даже тот факт, что бешеные крысы бегают тут целыми толпами, меня не отвлекает от незнакомца.       Что за ночь?!       Мудак пытается схватить меня за руку и притянуть к себе ближе, но в этот раз ситуация не на его стороне. Я не стала ничего предпринимать в клубе, ограничившись типичным приёмом удара по яйцам. Сейчас же свидетелей нет. Надеюсь, что нет.       Противоположной рукой перехватываю мудака за запястье, выворачивая так, что ему ничего не остаётся, как отпустить меня. Он пытается вырваться, и, пока у него это не получилось, повторяю тот же удар между ног. Это больно, наверное, потому как мудак падает на колени, держась за самое ценное, что есть.       Ну, или по крайней мере он думает, что это у него самое ценное.       – Ну ты и дура! - он почти скулит, шатаясь, сидя на коленях, но все равно порывается в мою сторону. Не жалея туфель, последний удар приходится ему в висок. До утра он точно тут полежит. Хоть бы не замёрз убогий.       Отхожу назад, опираясь на стену соседнего здания. Когда адреналин отступает, ощущаю такой дикий холод, будто провела на улице голой целые сутки. Колени слегка дрожат от эмоций и минусовой температуры, лодыжка ноет от удара. В то же время пальцы рук деревенеют от холода.       Слышу шаги. Переулок небольшой, и в свете софитов на вывеске с названием клуба замечаю приближающуюся тень. Думаю о том, как выгоднее спасаться, потому что второй такой раз я не осилю. В моем организме слишком много алкоголя, который, хоть и немного успел вывестись, все равно не даёт рационально мыслить.       Но с приближением тени я понимаю, что это Владимир, и облегчение заменяет груз напряжения на плечах.       – Ты в порядке? - Владимир кладёт свою руку мне на талию, помогая мне удержаться на ногах. Он осматривает мудака, мирно спящего на земле, и меня с ног до головы, оценивая.       – В полном. Этот придурок… из клуба… - обхватываю себя за плечи. Куртка была бы не лишней. Пальцы как ледышки, а зубы отбивают дробь. Где были мои мозги, когда я собиралась сюда ехать?       Одно радует: задание частично выполнено. Но теперь мне нужно будет отчитаться перед Николаем. Заодно попросить его заехать в аптеку, иначе меня ждёт адское похмелье.       Беру свои слова обратно. Я в жизни больше не буду столько пить.       Владимир снимает с себя пиджак. Пытаюсь не пялиться, но как бы я не хотела отвести взгляд, все равно натыкаюсь на мужчину. В одной рубашке он ещё сексуальнее, и мои руки буквально дрожат в желании прикоснуться.       Или это от холода. Да, точно от холода.       Владимир накидывает пиджак мне на плечи. Становится сразу тепло от ткани, нагретой телом мужчины. Причёска перестала выглядеть аккуратной, отдельные пряди выбились из общей массы и теперь щекочут лицо. В моменте, когда руки мужчины касаются моих плеч, поднимаю глаза, встречаясь с ним взглядом. Вся уверенность, которая была у меня в клубе, испарилась, оставляя место для робости.       – Я отвезу тебя домой.       Рука Владимира снова оказывается на моей талии, он мягко подталкивает меня к выходу из переулка. Тепло его рук чувствуется даже сквозь ткань. Теперь мне всего лишь надо добраться до дома, не наделав глупостей, и больше мы не увидимся. К счастью. Мужчина подводит меня к чёрной иномарке, открывая дверь:       – Садись.       Падаю на пассажирское сидение с облегчением. Даже не знала, что ноги могут так болеть от туфель. Осознание, что я сижу в машине незнакомого мне человека, с которым всего пару минут поговорила у бара, даже не смущает. Что может смущать, когда я настолько устала и пьяна, что мой максимум - доползти до кровати и уснуть?       В боковое зеркало вижу Владимира. Он долго общается с какими-то мужчинами. Большая часть из них стоит ко мне спиной, и мне не удаётся рассмотреть лица. Какая-то часть мозга понимает, что я совершаю глупость, но в то же время не могу заставить себя выйти из машины. По неизвестной мне причине, я продолжаю сидеть, хоть я могу оказаться в опасности.       Запах ароматизатора на зеркале заднего вида меня успокаивает.       Когда Владимир возвращается в машину, от смущения закрываю голые коленки руками, натягивая платье насколько это возможно. Он замечает мои тщетные попытки, и ухмыляется. Клянусь, это самое обворожительное и сексуальное, что я видела.       – Нервничаешь? - молча киваю, отворачиваясь к окну и прикусывая губу, чтобы перестать дёргаться. – Какой адрес?       Достаю из сумки бумажку, которую мне оставила Катя. Надеюсь, я не перепутала, иначе будет странно оказаться в совершенно незнакомом месте с малознакомым человеком посреди ночи. Владимир смотрит на записку, подставляя ее под свет фонарей с улицы.       – Жаль, - наигранно вздыхает он. – Это не так далеко, как хотелось бы.       Дорога до моего дома кажется целым испытанием. Находится рядом с этим мужчиной, будучи пьяной, равно что дразнить себя шоколадом на диете. Пялюсь в окно, стараясь как можно меньше смотреть на Владимира. Но взгляд то и дело падает на его руки на руле, на закатанные рукава рубашки, из-под которых виднеются татуировки. Их невозможно разобрать с моей стороны, но мне очень хочется знать о их значении.       – Хватит пялиться, - снова эта ухмылка. – Недавно ты была более разговорчива.       – Это всё алкоголь.       Всего на секунду я оборачиваюсь, но, стесняясь своих эмоций, снова отворачиваюсь и наблюдаю за пролетающими мимо домами. Удивительная архитектура. Такое редко где встретишь в Америке и даже в Германии. Потрясающий пример сохранения исторической памяти города, когда вместо строительства гигантских небоскрёбов люди сохраняют здания XVIII века. Возможно, даже старше. Город в целом похож чем-то на Голландию или Венецию. Большинство улиц построено будто под линейку в стиле барокко, среди них, если так подумать, сложно заблудиться. Уникальный город, поражающий своей красотой и методами строительства, если не учитывать, что происходит на его окраинах.       Может быть, я хотела бы даже жить здесь. Никогда не любила мультфильмы про принцесс, но проезжая по этому городу понимаешь, что здесь есть какой-то особый шарм.       – Как тебя занесло сюда? - тембр его голоса пробирает до мурашек; пальцами сжимаю подол платья, придумывая убедительный ответ. – Я не в плане города. Просто… мне кажется, иностранцы не особо желают сюда приезжать, разве нет?       – Ну…, наверное, да. Просто я не особо разбираюсь в политике. Меня пригласили на учёбу по обмену. Ну и… вот так я тут и оказалась.       Получилось ли убедительно? Не знаю. Больше Владимир вопросов не задавал, лишь изредка поглядывал на меня, пока я все больше стараться отводить взгляд.       Машина сворачивает на знакомую мне улицу, по которой ранее меня вёз Николай. С облегчением выдыхаю, будто избежала огромной опасности. Но чувствую ли я ее на самом деле? Я добровольно села в машину, и так же добровольно общалась с Владимиром в клубе. У меня хорошо развито чувство опасности, и оно мне подсказывает, что сейчас мне ничего не угрожает.       Когда мы останавливаемся у моего дома, повисает неловкое молчание. Я слишком устала, чтобы что-то говорить, но уйти молча казалось неправильным. Мужчина смотрит на меня, хватает меня за руку, притягивая ближе.       – Сядь сюда.       Сажусь к Владимиру на колени, перекидывая ногу, которая очень неудобно лежит между креслом и дверью, но я даже не думаю жаловаться. Пиджак остался лежать там, где всего несколько секунд назад сидела я.       – Если бы ты согласилась поехать со мной, было бы куда удобнее, - он сжимает руки на моей талии, притягивая ближе к себе. Упираюсь руками в его грудь, пытаясь оттолкнуться, но в спину мне давит руль.       – Нас могут увидеть…       Пальцы скользят по мягкому материалу рубашки, и под ними прощупывается сердцебиение.       – Если ты не заметила, то у меня тонированная машина.       Смотрю по сторонам, подмечая то, что при первом взгляде не осознала. Действительно, свет фонарей в улицы слишком тусклый. На улице ночь, во дворе почти темно, и сквозь тонировочную плёнку сложно даже рассмотреть собственный дом.       Владимир откидывает мои волосы назад, большим пальцем поглаживая шею в районе сонной артерии. Не решаюсь пошевелиться, замирая, будто напротив хищника. Короткое платье оказалось ещё короче из-за моего положения, так, что ноги оголились практически до линии белья. Его рука спускается ниже, цепляя бретельку платья, стаскивая ее по моему плечу.       И это ошибка.       Я не самый аккуратный солдат. У меня есть шрамы, которые уже зажили, но никуда не исчезли. Какие-то из них ножевые, другие - пулевые. Их нельзя внятно объяснить, и даже не имея представления об армии, можно догадаться, что это не ожог от чайника.       – У тебя шрам тут, - начинает Владимир. Он внимательно смотрит на шрам, поглаживая его большим пальцем. Его лицо, кажется, становится серьёзнее.       – Да-а-а… это… трудное детство.       Точнее не скажешь.       – Ты прости, мне… нужно идти.       Возвращаюсь на своё место, слишком неуклюже, учитывая узкое короткое платье, не оставляющее место фантазии. Выскакиваю из машины, оставляя пиджак и хватая свою сумку. Ночью здесь адский холод, но мне до дома осталось всего пару шагов.       Я оборачиваюсь всего на секунду, чтобы ещё раз взглянуть на мужчину. Он стоит у машины, облокотившись на капот, снимает маску, в которой мы провели почти всю ночь, подкуривает сигарету. Хмурюсь, вглядываясь в лицо Владимира, но в такой темноте сложно что-то рассмотреть. Не желая больше оставаться на улице, скрываюсь за дверью подъезда, и, прежде чем подняться на этаж, убеждаюсь, что машина уехала.       Сплю долго, будто пытаясь вернуть себе контроль над мыслями и телом. Состояние тела было таким, словно по мне прошедшей ночью проехали танком. Никогда в жизни больше не надену каблуки.       Звонок в дверь настойчиво звал меня. Сползаю с дивана, укутавшись в одеяло, шагаю по направлению к источнику звука. Открываю дверь, ожидая увидеть там Николая, но это Катя.       – Могла бы и сказать, что ты вернулась.       Девушка проходит внутрь квартиры, несмотря на мой удивлённый взгляд. Возвращаюсь в гостиную. Я планировала поспать хотя бы до вечера, но я ещё не уверена, не приедет ли Ник. Вряд ли они с Ласвэлл будут рады меня найти в состоянии дикого похмелья.       – Минералка тебе, - Катя протягивает мне бутылку с водой; с жадностью я выпиваю почти половину. – Ой, у тебя тут что-то упало.       Она поднимает бумаги с пола, которые я просматривала несколькими ночами раньше. Сон как рукой снимает, когда я резко выхватываю папку с бумагами из рук соседки. Не очень хотелось бы объяснять содержимое этих документов. Тем более, Катя хорошо знает английский.       Захлопываю папку, оставляя ее на диване. С пола подбираю фотографию, которая выпала, и рассматриваю ее. Кровь отливает от лица, когда я рассматриваю фотографию. Ту самую, с Владимиром. В голове, как картинка с прошлой ночи, когда я смотрела со ступенек у подъезда на мужчину у автомобиля, и едва могла рассмотреть его лицо в темноте. Это точно был он. Я видела его так близко, но из-за чёртовой маски не могла узнать его лица. К тому же, фото не сказать, что слишком качественное, но это точно он.       Блядь…