Гордость университета — Ли Минхо

Джисон ещё раз бросил взгляд на листок, переданный на перемене Чаном, и слабо улыбнулся в, кажется, сотый раз разглядывая маленький смайлик в углу записки. Я буду рад помочь тебе, Джисон, хотя я все ещё удивлен, у тебя ведь и так достаточно высокий балл. В любом случае, если твои родители не против, я буду задерживать тебя до девяти. Просто маякни старосте или Чанбину, если тебя что-то не устраивает. Хочу напомнить, что это строго конфиденциальные встречи. О том, что я, можно сказать, незаконно занимаю кабинет в неучебное время, не должен знать никто. Спасибо за понимание.

Ли Минхо

<⁠(⁠￣⁠︶⁠￣⁠)⁠↗

В пол уха слушая прокуренный голос ректора, Джисон влюбленно вздохнул и навалился на парту всем телом, прижимая бумажку ближе к себе. От нее шел едва заметный запах мужского одеколона, и Хан слегка втянул носом воздух, наслаждаясь призрачным присутствием Минхо. Они с Ли были лучшими учениками в группе. Присутствовали на всех семинарах, родительских собраниях и входили в состав студенческого комитета, переодически пересекаясь на соседних стульях и сухо здороваясь в ответ. Но, вопреки всем законам жанра, лучшими подружками они не были, даже больше — намеренно держались друг от друга подальше, стараясь не сталкиваться лбами и из-за рейтинга учащихся. А ещё потому, что и соревноваться им было незачем: Джисон, на самом деле, и рядом не стоял с Минхо. Вопреки хорошей успеваемости, он был на вручениях от силы два раза, почти не имел наград за внеклассовые конкурсы, ленясь подготовиться к чему-то, кроме заранее скинутых тестов, не ездил на выступления с презентацией за честь учреждения, и совершенно точно не имел такое количество денег, чтобы помогать ВУЗу делать ремонт. Ли же делал перечисленное. Джисон не видел, но был уверен, что шкаф парня разрывался от количества наград и медалей, пока папка, которую Минхо изредка приносил на занятия, когда учитель подсчитывал грамоты, буквально трещала по швам от количества дипломов в ней. Пунктуальный, аккуратный, работающий добросовестно. Строгий, но безотказный, стоит кому-то попросить у старшекурсника помощь. Хан попросту не мог не влюбиться. По крайней мере, до него все-таки дошло, что сидеть рядом с Ли каждый раз становится тяжелее. Не потому, что в их отношениях что-то поменялось, и они резко стали закадычной парой сапогов-отличников, а потому что слушок про то, что Ли привлекает чуть ли не каждую первую девчонку универа, дошел и до него, заставив, кажется, проснуться. Завистливо оглядеть, фыркнуть, а через неделю понять, что рядом с ним действительно все это время сидел человек без единого изъяна. Симпатия пришла с весной, когда, закинув зимнюю куртку подальше в шкаф до лучших времён, Минхо припёрся на занятия в шоколадном джемпере с крупным разрезом, а потом вышел на сцену забрать очередную из миллиона ненужных, по мнению Хана, наград, зачитав перед огромным залом такую уверенную речь, что Джисон призадумался, а не является ли парень перед ним вампиром, имеющим свою собственную многомиллиардную компанию. Но нет, Ли просто был идеальным во всем. Мнение о Минхо в голове Джисона плавно перетекло из «он такой трудолюбивый» в «у него такое утонченное лицо», заставившие его запоздало понять, что однокурстник стал ему симпатичен. Поспешно идти «знакомиться» он не спешил, уверенный, что Минхо посмотрит на него как на идиота, потому что заводить общение с тем, с кем ты вообще никак не общался почти четыре курса, стараясь избегать, ну, объективно, странно. Поэтому Джисон нашел лучшее решение из худших и просто попросил Ли ему помочь, ссылаясь на ухудшение успеваемости из-за стресса от предстоящих зачётов. Конечно, он врал, но кто его осудит, если на кону стояло большее, чем красная корочка университета — первая любовь. Он ещё раз вздохнул сладкий парфюм, прикрывая глаза. Этот запах безумно шел Минхо. Наконец, дождавшись усталого хлопка в ладоши от преподавателя, который подвёл тему к логическому концу, Джисон привстал, складывая в сумку так и не открытую тетрадь и наполовину погрызанную ручку. Пара заканчивалась в 18:40, поэтому Хан, договорившийся встретиться с Минхо ровно в семь у четыреста пятого кабинета, выкарабкавшись из душного кабинета, решил потратить время с пользой, и побежал в кафе. Доев булочку со шпинатом и выкинув обёртку в урну, парень вернулся в слегка потрёпанное здание и поднялся на четвертый этаж, хлопая дверью коридора. Четыреста пятая аудитория была в самом конце, почти не освещённая одиноко горящей лампой. Он подошёл к двери, поправил воротник тонкого бежевого свитера и неловко прокашлялся, прежде чем дёрнуть за ручку. Гнетущая тишина заставила внезапно возникшие колючие мурашки рассыпаться по коже в районе груди.       — Минхо? — неуверенно подал голос Джисон, но его вопрос будто бы наткнулся на невидимую стену и тотчас потонул во всепоглощающей тишине, слишком тяжёлой, чтобы её не заметить. Он опустил глаза на наручные часы, сверяясь с временем. 19:10, все правильно, Хан ничего не перепутал. Когда Джисон поднял взгляд снова, только уже в направлении учительского стола, он обнаружил чью-то бледную руку, изящно лежащую на подлокотнике массивного высокого кресла, принадлежащего мистеру Сухеку — любителю поспать на обеденном перерыве — и неуверенно пожал губы, не понимая, почему этот человек сидел лицом к стене. Хан пригляделся: тонкие длинные пальцы неспешно барабанили по бордовой бархатной обивке, явно выжидающе.       — Минхо? — еще раз окликнул Джисон, — это ты? Кресло качнулось и со скрипом медленно повернулось на железной ножке. Ли, перекинув ногу на ногу, восседал на нём аки принц, запрокинув голову, и оценивающе осматривал парня напротив. Он, как всегда, выглядел чертовски солидно в этом своём чёрном дорогом костюме, в котором выступал сегодня перед советом директоров. Хан не следил за его расписанием, честное слово.       — Ты опоздал, — констатировал факт Минхо и непривычно скривился, манерно приставив пальцы к виску, — это неуважение, не считаешь? Я пожертвовал своим личным временем, принес все конспекты, выделил кабинет, а ты явился сюда на десять минут позже, с, серьезно, шпинатом на губах? О, боже. Джисон тут же протер губы, стыдливо сжимаясь от неожиданных нападок. Он впервые видел Ли... таким.       — Прости. Но... я не собираюсь тебя задерживать. Правда. Мы можем закончить занятия в то время, в которое договаривались, —Хан сглотнул, встречаясь с Минхо взглядом.       — Нда, — цокнул Ли, слегка наклонив голову, — я, конечно, подозревал, что, общаясь с Чонином и Феликсом, которые постоянно прогуливают тесты и лекции, ума у тебя не прибавится, но ты меня вконец разочаровал своей тупостью, Хан Джисон. Лицо парня удивлённо вытянулось. Он захлопал короткими ресницами, скосил глаза в сторону окна, думая, что ему послышалось, и вернул взгляд на однокурсника, но нет, Минхо все ещё сидел перед ним, явно недовольный.       — Что…?       — Закройте двери, — махнул рукой Ли и Джисон вздрогнул, услышав за спиной громкий хлопок и щелчок замочной скважины. Хан обернулся, тут же делая шаг назад, когда ему в лицо прилетела кривая ухмылка Чанбина — лучшего друга Минхо. Не успел он опомниться и спросить, что здесь происходит и почему на их занятия пришел посторонний, как услышал чьи-то тяжёлые шаги с противоположной стороны. Развернувшись, Джисон заметил Бан Чана — старосту их группы — выплывшего из-за старой истрепавшейся занавески. Ли театрально громко вздохнул, вложив в свой вздох максимум наигранной грусти:       — Ну вот и всё, — пробормотал он, глядя в глаза Хану, и сложил губы бантиком, — а я до последнего думал, что ты не придёшь.       — Что…что происходит? — начал паниковать Джисон. Он шагнул в направлении двери, намереваясь дёрнуть за ручку, но его грубо толкнули плечом, отчего парень с писком отлетел к шкафу.       — Не буянь, — дал совет Чанбин, выпячивая грудь.       — А ты кто такой, чтоб я слушался тебя? — рявкнул Хан, потирая ушибленный локоть, — отойди. Рявкнул. На самом деле одному Джисону показалось, что он сделал это угрожающе. Все же остальные присутствующие отметили, как осип его голос, звучащий несколько тоньше, чем обычно. Хан сжал руки в кулаки, с опаской посматривая на приближающихся парней.       — Ты девственник? — неожиданно спросил Ли. Его лицо вдруг стало серьёзным, и эта искренность в глазах однокурсника не на шутку обеспокоила Джисона.       — Нет, — нахмурился Хан, заметив, что Чанбин и Крис замерли на месте, криво посмеиваясь, — почему ты вообще про это спрашиваешь, если мы должны…       — Я имею ввиду, — начал Минхо, делая паузу, — другую девственность. Тебя когда нибудь натягивали? Внутри Джисона что-то оборвалось. Так ужасно он не чувствовал себя даже тогда, когда в прошлом году, ворвавшись в его комнату в общежитии, куратор неожиданно заявил, что его снимают с бюджета, а тогда парень жил только на деньги со стипендии. Казалось, прямо сейчас кто-то вырвал ему сердце прямо из грудной клетки, затопатав в грязь.       — Я не… зачем тебе эта информация? Мы должны заниматься. Я принес тетради и даже выпросил у библиотекаря книгу для учителей. А ты…а вы…что вам от меня, блять, надо?! — не выдержал он, крикнув срывающимся голосом. Глаза Минхо на мгновение расширились от удивления, а через секунду он и вовсе прыснул от смеха, покачав головой.       — Ничего себе. Наш дорогой отличник, оказывается, ругается матом? Его друзья радостно заулюлюкали.       — Ещё раз спрашиваю, — начал Джисон, стараясь не выдавать то, насколько сильно дрожали его руки, — что вам от меня нужно? Деньги? Да пожалуйста, просите столько, сколько хотите, только не трогайте меня. Ли перестал посмеиваться и совершенно ровным тоном, каким обычно преподаватель зачитывал лекции на паре, как ни в чем не бывало бросил:       — Да ничего особенного. Просто пустим тебя по кругу. Хан тяжело сглотнул под смешки Чанбина и Бан Чана, которых откровенно забавляли его бегающие по помещению в поисках спасения глаза.       — Ты же шутишь.? — только и смог выдавить из себя обомлевший Хан, но Ли прижал палец к своему рту, недовльно шикнув. Он оглядел довольных друзей, ненасытно пожирающих Джисона взглядом, а затем небрежно спросил:       — Ну что, шлюшка, сам разденешься, или тебе помочь? Хан, окончательно осознав, что это не шутка, полностью разочаровался в Минхо. Все его достижения, обаяние, помогающее держать хорошие отношения как с ребятами курсом помладше, так и с преподавателями, все личное очарование, которым он питался, глазея на него в актовом зале, вершина, на которую занёс его Джисон: все, в чем Хан искал повод для гордости, что ему нравится такой классный парень, будто смело ураганом в тот же миг. Он не нашёл, что ответить, слова застряли в его горле, лишив парня доступа к кислороду. Хан не мог поверить, что всё это происходит на самом деле, а не во сне, и что человек, на которого он буквально равнялся, смог сказать такое.       — Только попробуйте подойти! — неожиданно и отчаянно вскрикнул Джисон, дыхание которого стало похоже на одышку, когда Чанбин сделал небольшой шаг навстречу к нему.       — Боюсь-боюсь, — хихикнул Со.       — Минхо, — в поникшем голосе парня слышались умоляющие нотки, — отпусти меня, прошу. Я…хочешь, я попрошу миссис Лин поставить тебе автомат за экзамен? Она обязательно согласится. Ли поднял бровь.       — Я ее племянник. Пожалуйста, Минхо. Я попрошу ее об этом завтра же. Прошу, — всхлипнул Джисон. Минхо готов был слышать от него всё, что угодно: он бы стерпел ругательства в свою сторону, истошные вопли, угрозы… Но только не мольбу. В эту секунду парень понял, что ждать больше нельзя, и обречённо кивнул друзьям:       — Нагибайте. Команда «фас» прозвучала как гром среди ясного неба. Хан вздрогнул, но даже не тронулся с места в попытке обороняться; осознал, что против этих двух горилл он мало что сможет сделать, поэтому просто слепо пялился на развалившегося в кресле Ли, глотая слезы. Он все ещё не верил в то, что перед ним сидел тот самый человек, заставляющий его сердце делать любовные кульбиты каждый раз, стоило их взглядам встретиться.       — Ну что, потаскуха книжная, давай я тебе помогу, — Чанбин подошёл первым и стащил с несчастного парня свитер. Следом подоспел и Крис, одним движением руки поваливший Хана на пошарпанный паркет.       — Не надо только одежду рвать, ему ещё обратно идти, — буркнул Минхо, почёсывая подбородок. Он наблюдал за тем, как его друзья пытались разодрать на Джисоне рубашку, — Поверните его ко мне задом. Парни, дёргая его из стороны в сторону, заставили Хана встать на четвереньки, и только в этот момент Джисон начал неистово отбиваться, будто выйдя из забвения, брыкаясь ногами и пытаясь впиться когтями кому-нибудь из них в лицо.       — Бесполезно дёргаться, — недовольно изрёк Минхо, — тебя всё равно выебут. Хан взвизгнул, когда Бан Чан схватил его за идеально выглаженные штаны и резко дёрнул вниз. Со, хрюкая, спустил белые трусы следом.       — Бля, вот это задница, — гоготнул он, треснув взмокшей ладонью по чужой ягодице, отчего Джисон чуть не поцеловал лицом пол.       — Потом заценишь, — процедил Ли, — я жду. Крис нагнул Хана ниже, так, чтобы взору Минхо предстала упругая задница и мошонка. Ли бросил короткий взгляд на его ноги, и заметил, как сильно задрожали чужие колени.       — Там дырка-то хоть есть? — он скептически приподнял бровь, — а то он будто запаянный. Сразу видно, девственник. Чанбин тут же обхватил румяные ягодицы Джисона и с силой их раздвинул, отчего парень болезненно взвыл. Ли закатил глаза, раздражённо воззрившись на нерадивого друга:       — Идиот, ты уже его порвал. Взгляд Минхо упал на открывшийся ему сжатый анус, слегка покрасневший снизу от образовавшейся трещины.       — Расслабь дырку, отличничек, иначе будет больно, — он поднялся с насиженного места и скомандовал, — начинайте. Чанбин, не медля, расстегнул брюки, вынимая член, подёрнутый неслабой эрекцией, и резко запихнул его в чужой аккуратный рот. Хан поперхнулся, чувствуя приближающуюся рвоту. Со тут же схватил его за волосы и запрокинул голову, принуждая смотреть в глаза:       — Только посмей пустить в ход зубы, выблядок, и я их тебе выбью. Джисон судорожно закашлялся, давясь, когда Чанбин затолкал свой член прямо ему в глотку. Крис, хмыкнув, пристроился к трясущемуся студенту сзади, надавив головкой здоровенного органа на дырочку. Заметив, что член почти не двигался, откзываясь ввинчиваться в узкий сфинктер, он нагнулся и сплюнул прямо на чужой анус, растирая жидкость по контуру.       — Эй, какого чёрта? На сухую же договаривались, — нахмурился Ли. Он сцепил руки за спиной и пристально наблюдал за процессом изнасилования, как прораб, следящий за стройкой.       — У меня хуй шире, чем его рука, уж извини. Одним размашистым движением Чан ворвался в девственный проход. Со, засмеявшись в голос, предусмотрительно вынул свой член из чужого рта, наслаждаясь — о, он никогда не слышал ничего громче — надломленным визгом. Когда тело Хана пронзила адская резь, ему впервые подумалось, что операция по удалению камней из почек, которые, по ощущениям, вытаскивались из него, словно раскалённая кочерга, когда от боли он перестал видеть и слышать, была не такой уж и тяжёлой. Он стиснул зубы, да так, что смог услышать скрип за собственными ушами. А Ли впервые за два года почувствовал глубокое моральное удовлетворение. Он благоговейно выдохнул, слегка прикрыв глаза, и ощутил, как, оказывается, было приятно на ощупь чувство возмездия. Однако, его бледное каменное лицо не выражало ровным счётом ничего, когда он смотрел на то, как грубо его друзья трахали безвольное тело. Поначалу Джисон всхлипывал, переодически вскрикивая, но затем и вовсе замолчал. Гордость — как подумалось Минхо. Слезы лились по щекам Хана, но парень, чувствуя, как нижняя часть его тела словно отнялась, усиленно старался дышать размеренно, насколько это позволял член Со, то и дело перекрывающий глотку. По аудитории бегали хлюпающие, чавкающие звуки, когда Крис от души вколачивался в кровоточащую задницу Джисона. Ли и сам не помнил, сколько прошло времени с начала их потасовки, но с каждой минутой замечал, что натужное пыхтение своих друзей нравится ему всё меньше и меньше. Да, он поглаживал свой пах сквозь брюки, но его отнюдь не возбуждало то, что происходило перед его глазами: крупные, заросшие мышечной массой тела однокурсников вызывали в нем лишь омерзение, поэтому он старался смотреть только на стройное тело Джисона, которое ещё сохраняло свою юношескую угловатость. Взгляд Минхо непринужденно скользил по сгорбленной спине, дрожащим плечам, пальцам ног, которые поджались, словно сведённые судорогой. Он недовольно хмыкнул, когда партизанское молчание Хана стало его раздражать, и только он хотел рявкнуть парням прекращать, как Крис с коротким грубым рыком кончил внутрь Джисона, сжав его бёдра так, что на его руках проступили вены. Чан отстранился, устало плюхнулись на голый зад, и теперь Ли мог чётко рассмотреть неутешительные для однокурсника последствия жестокого совокупления: чужие анус и бёдра были в крови, измазанные густой спермой, и что-то подсказывало Минхо, что сидеть безболезненно тот сможет нескоро. Пока Крис натягивал штаны, подпрыгивая, Со излился в рот Хана, тут же встречаясь с его рвотой. Чанбин оскорбленно рыкнул и шлёпнул Джисона по щеке.       — Что, не нравится, поскуда? Будешь сейчас это всё слизы...       — Пошли вон, — вдруг громко и беспристрастно приказал Ли. Парни непонимающе переглянулись и глупо захлопали глазами. Чан неловко улыбнулся, напоминая:       — Эй, мы же договаривались, что посмотрим на то, как ты его...       — Я сказал, вышли вон! — несдержанно вскрикнул Минхо, и если бы его испепеляющий взгляд мог убивать, он бы немедленно это сделал. Со поднялся и послушно поспешил к выходу, напоследок неслабо пнув стоящего на четвереньках Джисона в живот, отчего тот повалился на бок. За Крисом хлопнула дверь, заставившая аудиторию впасть в судорожное молчание. Ли ещё немного постоял, наблюдая, как обессиленный Хан корчился и жмурился от непроходящей боли, а затем скинул свой пиджак, неглядя швырнув его на кресло, и медленно подошёл к вздрагивающему телу. Минхо поморщился, бросив короткий взгляд на лужу рвоты, крови и спермы, и нащупал в кармане маленький тюбик с заживляющей мазью. Он присел, одной рукой перевернув Джисона на спину.       — Минхо-о, — протяжно всхлипнул Хан, жмурясь.       — Сейчас. Подожди, — еле слышно пробормотал Ли и прикоснулся к пульсирующему от боли сфинктеру парня, размазывая лекарство. Наблюдая за однокурсником, который шумно втягивал в себя кислород и бездумно пялился в потолок, пытаясь унять рвущиеся наружу слёзы, он тяжело вздохнул. Голова Джисона кружилась будто после заезда на американских горках, поэтому торс Ли расплывался в его глазах, превращаясь в неясное месиво. Минхо расстегнул пару верхних пуговиц своей белоснежной рубашки, ранее спрятанной за плотным пиджаком, и чуть оттопырил её, словно та сдавливала его горло. Он вытащил из брюк свой полувставший член и навалился на полуживое тело Хана.       — Тебе было больно, не так ли? Тупая ты шлюха, — последние слова Ли произнёс с явной горечью, будто и вовсе не хотел произносить их, — ты сам виноват, что пришел, так чего рыдаешь? Неожиданно он прильнул холодным ртом к пересохшим губам парня, нежно их целуя и проводя по ним влажным языком. Одной рукой Минхо опирался на локоть, другой гладил Джисона по растрепанным угольным волосам.       — Минхо... — повторил Хан.       — Заткнись, — грубо отозвался Ли, будто очнувшись и вспомнив, зачем он здесь. Почувствовав, что его эрекция уже окончательно «созрела», он, не теряя времени, схватился за свой член и бесцеремонно затолкнул его в размякший сфинктер Джисона, который лишь слабо заскулил, лишенный всяких сил, чтобы сопротивляться. Нежность, тонкой пеленой застилающая сознание Минхо, наконец, отступила, сменяясь животной похотью, когда тот ощутил приятные тёплые стенки, обволакивающие его плоть.       — Ммм, — застонал Ли, лениво толкнувшись внутрь пару раз, будто пробуя это наслаждение на вкус, — такой податливый…       — Минхо...       — Да закроешь ты свой грязный рот или нет?! — парень, приподнявшись, наотмашь ударил Хана по лицу. — я уже четыре года «Минхо», и никогда не «хён»! В момент Джисону было сложно понять, что имеет в виду его однокурсник, но вникать особого желания у него не было. Желание у парня было только одно — чтоб поскорее закончилась эта долгая, жестокая пытка. Ли, тем временем, ускорил темп и ритмично задвигался в теплом нутре. Он выдыхал горячий пар, уткнувшись в шею Хана, пока его рука блуждала по мягким, узким бёдрам, по его животу и груди, и мяла чужое тело так, словно он старался запомнить каждый сантиметр этой бархатной кожи. В какой-то момент Лино перестал контролировать себя: он, грубо толкаясь в сфинктер, высоко застонал, схватив Джисона за волосы, и свалился на него всем телом.       — Господи, как хорошо, — отчаянно протянул он, кончая внутрь, — м-м-м, Сони. Минхо впился в расслабленные губы, покусывая их, и почувствовал привкус крови. Хан, ощутив, как Ли, наконец, излился в него, попытался отстраниться, но Минхо заломил его руки и, отходя от оргазма, чуть приподнялся, грозно уставившись на слабо сопротивляющегося парня.       — Ты…ты не оттолкнёшь меня. Только не сейчас, Хан Джисон, — со жгучей обидой в голосе выплюнул Ли и начал покрывать все чужое лицо спешными поцелуями, не вынимая из уютной задницы свой ослабший член. Джисон даже не стал сопротивляться. Он, зажмурив глаза, полностью отдался на растерзание однокурснику, понимая, что попытки защититься только сильнее раздраконят Минхо. Ему было невдомёк, что его спокойствие наоборот вызывало больше ярости в Ли, который, разгорячившись, напоследок пнул Хана коленом в пах и быстро поднялся на ноги, заправляя брюки и наблюдая, как тот, гортанно вскрикнув, схватился за свое тело и моментально скрутился. Казалось, из Минхо выходила вся ненависть, когда он, скривившись то ли от обиды, то ли от омерзения, причитал, стоя над извивающимся от боли юношей:       — Какая же ты дрянь, Джисон. Ты шлюха. Ты давалка, ты подстилка учителей, запомни это. Ты чёртов выродок. Тебя должны были отчислить ещё на втором курсе, ты же никчёмный, так почему ты всё ещё здесь? Надеюсь, это послужит тебе уроком, что со мной лучше не связываться, и ты будешь держаться от меня подальше. Гребаная потаскуха. Чувствуя, как увлажнились его глаза, Ли бросился к выходу, стараясь не смотреть на истерзанного Хана, хватающего ртом воздух.

◆◈◇

      — Я забыл пиджак, не думай, что я вернулся, потому что мне стало тебя жалко, — ворвавшись в аудиторию через пятнадцать минут, небрежно бросил Минхо, направляясь к укатившемуся к доске креслу. Но, не сумев пересилить себя, он всё же бросил взгляд на обнажённого Джисона, забившегося в угол просторного кабинета рядом с занавеской. Парень свернулся калачиком, заходясь в беззвучных рыданиях, отчего Ли неуверенно поджал губы и, немного подумав, все таки свернул в его сторону. Хан, услышав приближающиеся шаги, поспешил сильнее вжаться в пол, ожидая удар или ещё один сумасшедший заход насилия, однако Ли вовсе не собирался ничего продолжать. Он, усевшись на корточки рядом, смотрел, как захлёбывающийся в плаче Джисон обхватил свои колени руками, пряча лицо. Боль, которую так боялся Минхо, всё же настигла его: жалость пробрала его до кончиков пальцев, так, будто кто-то невидимый пронзил его грудь острым кинжалом, и парень мягко обхватил чужие узкие плечи, прижимая его к своей ноющей груди, поглаживая. Ли чувственно поцеловал Джисона в лоб.       — Ты сам виноват. Я не хотел всего этого. Он залез в карман рукой и снова достал тюбик мази, осторожно кладя на пол рядом с чужой стопой.       — Это поможет. Если мазать каждые полчаса и…       — За что? — неожиданно прохрипел Джисон осипшим голосом, оторвав голову от прижатых колен. Взгляд Минхо молниеносно стал каменным и беспристрастным, подёрнутым непреклонной строгостью. Ещё с полминуты парни смотрели друг другу в глаза, а потом Ли сухо бросил, делая шаг назад:       — За то, что составляешь мне ненужную конкуренцию. У меня почти получилось вышвырнуть тебя от сюда, но ты, настырная дрянь, всё же пробилась. И… — он замолчал, опуская глаза на свои лакированные ботинки. Былой пыл вмиг потух, —за то, что ты не со мной. Минхо поджал губы, снова присел, погладив ладонью Джисона по щеке и, потупив взгляд, поднялся, направившись к выходу, забыв-таки на кресле свой пиджак, за которым возвращался. Мчась по пустым, уже тёмным коридорам университета, и размазывая влажность на щеках, Ли от души надеялся, что все страдания, которые парни принесли в этот вечер Джисону, покроют хотя бы часть тех непрошенных слёз, непрерывно рвущихся из темных глаз Минхо уже долгие четыре года. Четыре года разочарований на лицах профессоров за малейшую оплошность, череды неудач из-за учеников, завистливо портящих его имущество с целью опрокинуть ученика с пьедестала лучших, срывов из-за рейтинга, и, конечно же, несостоявшейся любви.