Моя нежная бабочка

Данай открыл глаза. Двор лагеря в сумерках, озарённых светом костра, был битком набит людьми. Места совершенно не хватало, и было очевидно, что уже завтра им придется ломать забор, чтобы расширять пространство. Лиана и Виктория наломали много деревьев, как для костра, так и для будущих построек, и многие мужчины с воодушевлением счищали кору, обнажая свежую древесину будущих стен новых домов. Костёр пришлось перенести чуть подальше, потому что не хватало пространства для той кучи вертелов, на которых жарилась озёрная рыба.  Вера, бродившая по лесу в поисках зайцев и птиц, вернулась с пустыми руками, сетуя на то, что никого в округе больше не осталось. Лиана и Виктория с жаром обещали ей поискать места, в которые удалились лесные обитатели, и вновь принести в лагерь столь любимую всеми дичь. Когда вечереющее небо разрезали отблески фар двух автомобилей, означавшие новую партию людей, Данай протяжно захихикал, понимая, что теснота становится совсем невообразимой. Хорошо, что есть три машины, в которых тоже можно ночевать хотя бы нескольким людям, потому что домики были забиты уже по горло. В эту ночь даже в домике Даная уже собрались ночевать около десяти человек, готовые расположиться прямо на голом дощатом полу. Женщинам тоже пришлось потесниться и освободить пару своих домиков для мужчин, и они горестно вздыхали, понимая, что собираться куче женщин в одном помещении означало неизбежные разборки и всеобщую бессонницу. Кроха вытащил свой тент и растянул в углу двора, куда те, кому не находилось места в домиках, принялись сваливать всякие пожитки и надёрганную ранее жухлую траву, чтобы спать хотя бы не на голой земле. Бестия и Босс стояли возле забора и молча курили, наблюдая за беготней. В отличие от сдержанного Босса, Бестия то и дело пускал растроганную слезу. - Ты когда-нибудь думал, что твои ребятки будут в безопасности? - хлюпал носом Бестия. - Я никогда и не думал, что они будут в опасности, - хмуро отвечал Босс. - Можно называть тебя братом? - Твоё дело. Мне всё равно, у меня никогда имени толком и не было. - Брат, - очень чётко донёсся детский голос откуда-то сбоку. Бестия и Босс ошарашенно повернули головы. Фиалка широко раскрыла глаза и жутко удивлялась, как ей это удалось. - Мелочь, ты что-то сказала? - Босс наклонился к ней. Фиалка лишь хлопала глазами и неподвижно стояла. - Ты умеешь разговаривать? - Босс был настолько поражён, что не смог скрыть улыбку. - Так ты не отсталая? Фиалка вздрогнула, опустила голову и уселась на землю возле своего альбома. Босс поджал губы и нежно посмотрел на неё. Упоительный аромат жареной рыбы витал в вечернем воздухе, и все с жутким нетерпением ожидали ужина.  Новоприбывшие привезли с собой очередную партию остатков дорогого алкоголя из загадочного клуба, и постепенно передавали друг другу бутылки рома, джина, виски и вермута. - Нельзя же было загрузить их едой, - ёрничал Босс. - Вам всем лишь бы нажраться. - А еды и здесь навалом, - парировал Бестия. - Зачем тащить то, в чём нет нужды? Сам-то много еды приволок? - Мои пацаны принесли зимнюю одежду и хорошую обувь. - А мои пацаны принесли тёплые руки и горячие сердца. - Тоже неплохо, - кивнул Босс.  Они оба стояли и с теплеющими душами наблюдали, как суетятся люди, которые выжили, в радушной атмосфере, под чистым небом, среди таких же, как они сами. Вскоре к ним присоединились Кристина и Данай, затолкавшие руки в карманы и радостно оглядывавшие толпу. - Сколько ещё? - спросил Данай у Кристины. - Две-три ходки. Там человек тридцать осталось. Но часть из них дойдёт уже сама. - Бедолаги, - вздохнул Данай. - Долго им идти приходится. - Альберт говорит, им весело. Бухают, песни поют. - Ну и хорошо, - Данай глубоко вздохнул, радостно втягивая холодеющий воздух. Когда рыба дожарилась, все накинулись на неё, с жадностью вгрызаясь в мякоть, похрустывая кожицей и обсасывая косточки. Данай принёс к воротам целый вертел, угощая Босса и Бестию.  Босс принялся ощипывать горячую рыбу, намереваясь угостить Фиалку, но та сидела на земле, не шевелясь. - Она не ест из рук, - прокомментировал Данай. - Положи в её ладошку еду, и тогда она покушает. Босс поднял руку Фиалки и опустил на неё кусочек рыбы. Фиалка жадно поднесла её ко рту и принялась жевать. Босс усмехнулся и отщипнул ещё, складывая в ладонь девочки.  Данай немножко постоял с ними, обсуждая какие-то текущие проблемы, и уже было собрался уходить, как Фиалка схватила его за ногу. Опустив взгляд, он с удивлением увидел в её руке сложенный альбомный лист. - Ты что-то нарисовала? Покажешь? Девочка развернула рисунок, и Данай обмер. На листе была изображена бабочка. Но не какая-то там обычная, а та самая. Данаида Хризипп. - Что это, Фиалка? - сдавленно спросил он. - Ты знаешь такую бабочку? Откуда? Фиалка поджала губы и ткнула пальцем в центр крыла, раскрашенного ярко-оранжевым карандашом. Затем перевела палец на Даная, и тот неловко кивнул. - Ты нарисовала меня, как бабочку? Спасибо, Фиалка! Девочка нахмурилась. Затем указала на раскрашенный чёрным контур крыла, подняла палец и провела им по своему лицу от виска до подбородка. Давай понял, что речь идёт о Джонни, потому что на его лице был такой же шрам. Он снова кивнул и уже хотел было похвалить её за фантазию, как палец Фиалки вновь упёрся в рисунок, но уже в маленькие не раскрашенные белые пятнышки, россыпью покрывавшие очертания крыльев. Девочка подняла руку и провела ладонью по левой стороне лица. Данай хотел было задать вопрос, что же именно она имеет в виду, как вдруг его поразило понимание. Левая сторона лица была обожжена лишь у Крохи. - Ты нарисовала нас троих? - тихо спросил он. Фиалка вдруг растянула лицо в улыбке и, к полному изумлению Даная, протянула рисунок ему. - Что? Отдаёшь его мне? Девочка улыбалась и молчала. Давай с трепетом принял лист и внимательно рассмотрел рисунок. Так удивительно, Фиалка изобразила их троих, словно прекрасное единое целое, созданное природой. Расчувствовавшись, он, наконец, поблагодарил её и сунул рисунок под куртку. Удалившись вглубь двора, он поискал Джонни. Тот сидел на самом краю лавки, не сводя с него радостных глаз. - Я ничего не делал, но чертовски устал, - Данай уселся на его колени и поцеловал в висок. - Неправильно, - улыбнулся Джонни и поцеловал его в бороду. - Ты сделал всё, чтобы все были счастливы. И на сегодня твоя миссия завершена. - Думаешь, завершена? - Данай потёрся щекой о плюшевую голову Джонни. - Мне кажется, моя миссия незавершима. Прости, что не могу угостить тебя кофе с апельсином. Да и Кристину я обещал угостить мороженым. Когда выпадет снег - сделаю ей бинсу с вареньем. - Голоден, моя нежная бабочка? - Я уже ничего не понимаю, - признался Данай. - Покормишь меня? - Я покормлю, - Джулия внезапно возникла возле них и оторвала с вертела кусок рыбы. Когда она протягивала еду Данаю, Джонни вытянул шею и схватил губами рыбу из её руки. Повернув голову, он помотал рыбой перед лицом Даная, и тот принял приглашение, взяв кусок своим ртом. Пережёвывая угощение, он взглянул на Джулию, которая, к его удивлению, вовсе не злилась, а, наоборот, оторвав новый кусок, целенаправленно засунула его в рот Джонни, чтобы тот передал его Данаю.  - А теперь наоборот, - насытившись, произнёс Данай, и Джулия принялась пихать в его рот куски рыбы, чтобы уже он покормил Джонни. Угловатый Терри угрюмо маячил за её спиной, и Данай не выдержал: - А его кто будет кормить? Джулия удивлённо обернулась и скривилась: - Уж точно не я. Пока продолжались весёлые перепалки, выяснения отношений и ворчания насчёт сегодняшней ночёвки, Данай, согревшись у костра и напившись чая, окончательно обмяк в руках Джонни. - Пойдем спать, моя нежная бабочка, - услышал он шёпот перед тем, как провалиться в сон. Проснулся он от жуткого храпа, который издавал его спящий на полу отец. Данай огляделся. На диване спали он, Джонни, Николас и Терри. На полу, если он не ошибался, должны были спать Гарри, Илай, Бестия и ещё кто-то, в темноте не было видно. Казалось, храп не мешал никому, кроме него, и он недовольно заворочался, пытаясь закрыть уши руками или подушкой. Провалившись в неглубокий сон, он вновь ощутил неудобство, и страдальчески поёрзал. И угораздило же его перед сном напиться этого чая! Поняв, что позыв отлучиться в туалет вовсе не прекратится от перемены позы, он вздохнул и принялся выкарабкиваться из объятий, утягивая за собой куртку. Осторожно лавируя между тенями спящих на полу тел, он прокрался к выходу и нацепил ботинки. Воздух был спёрт, и он почувствовал, что даже рад, что его организм потребовал отлучиться из этой духоты.  Еле слышно скрипнув дверью и впустив немного свежего ночного воздуха, он выскользнул за дверь и закрыл её за собой.  Небо уже занималось рассветной зарёй, трава под ногами была подёрнута инеем, а дыхание источало влажный пар. Накинув капюшон, он проследовал в ту часть лагеря, где был туалет, но он был кем-то занят, и Данай решил выйти за ворота, чтобы никого не ждать и не смущать.  Отойдя на несколько метров от забора, он расстегнул штаны и с наслаждением принялся делать свои дела, клюя носом. Лес покрывал предрассветный туман, опоясывающий деревья молочными струями. Данай застегнул ширинку и поднял глаза. Сквозь туман было видно не так чётко, как обычно, но зрение его подвести не могло.  Окутываемая мягкими волнами белёсого влажного воздуха, перед ним стояла она. Эмма.  Она была прекрасна, как и всегда. Большие голубые глаза сверкали озорством, белокурые локоны крупными кольцами спускались на плечи, розовые губы были растянуты в полуулыбке. «Вот ведь отец, а», - сонно подумал Данай. - «Вечно из-за его храпа не могу понять, сплю я или нет».  Туман не спеша рассеивался, и Данай не мог пошевелиться, обводя взглядом видение. Эмма была облачена в короткое ярко-зелёное платье с рукавами до локтя. Платье, как чешуя, пестрело какими-то блёстками и пайетками, словно она была танцовщицей кабаре. На её ногах были тёмно-зелёные балетки. Данай не мог припомнить ни подобного платья, ни подобной обуви. Он никогда не покупал ей таких вещей и совсем успокоился, поняв, что это - точно сон. К тому же, Эмма ничего не говорила, а лишь смотрела в его лицо.  Данай, склонив голову к плечу, принялся разглядывать ещё пристальнее.  Небо светлело, туман терял свою плотность, и он увидел в её ушах блеснувшие серьги. Это были те самые серебряные бабочки, которые он дарил ей на Новый год. Ну надо же, как тщательно он их помнит, словно видит в реальности!  Эмма поморгала, и Данай вырвался из оцепенения. Надо же, какой чёткий сон! Даже зябко, будто он действительно на улице! Он зажмурился и потряс головой. Раскрыв глаза, он удивился, что Эмма не то что не исчезла, а наоборот, словно стала даже ближе. Он сделал пару шагов вперёд и вытянул руку. Коснувшись пальцем её носа, он вновь удивился, какими реальными кажутся ощущения.  Эмма вновь поморгала и растянула губы в улыбке чуть шире. Данай опустил руку и попятился обратно. Эмма не шевелилась, по крайней мере, он точно этого не заметил, но в его солнечное сплетение словно влетел невидимый кулак, заставив дыхание прерваться. Данай пятился дальше. Эмма улыбалась шире.  «Это не сон», - сказал Данай самому себе. Не было смысла больше обманываться. Эмма была столь же реальна, как и этот лес, и этот забор, и этот ботинок, слетевший с ноги Даная, пока он пятился по колее, изрытой колёсами машин. Ему не было страшно. Он столько раз представлял себе эту встречу, и даже ощутил какое-то удовлетворение, что она, наконец, произошла. Он столько раз проигрывал в голове разные комбинации, от собственной истерики и панического бегства до суровой бравады и хладнокровных бесед. Ничего из этого не было и в помине.  Осторожно сунув ногу обратно в ботинок, он продолжал пристально смотреть ей в глаза. И вдруг улыбнулся в ответ. Брови Эммы вздрогнули. Вероятно, она не ожидала от него такой спокойной реакции, зная его привычку всего пугаться и прятаться от проблем.  Данай улыбался шире. Он не понимал, что с ним происходит. Перед ним стоит та самая, что пыталась разрушить его дом. Та самая, что разлучила его с Джонни. Та самая, что искалечила судьбы жителей целого города, и, возможно, не только этого. Та самая, что нанесла удар по дорогому и любимому укладу жизни людей. Та самая, что не успела лишить его жизни лишь потому, что телефон не был в его руках в момент её нападения. Та самая, чьи действия привели к тому, что в лагере сейчас находятся несколько десятков осиротевших и бездомных людей, которые не сдались и собрались воедино. Та самая, кто запустил цепочку судьбоносных событий, в результате которых женщины, выбравшиеся из страшного подземного общежития, теперь живут в этом мире, как обычные люди. Та самая, которая стала причиной того, что Джонни, наконец, решился сделать шаг и признаться ему в любви. Та самая, из-за которой они с Джонни теперь так одуряюще счастливы. - Спасибо, - тихо вырвалось у него. Эмма продолжала моргать и улыбаться.  За спиной Даная раздалась возня, и через мгновение рядом с ним возникли встревоженные Лиана и Виктория. - С кем ты разгова… - нервно начала Лиана и вдруг осеклась, увидев Эмму. Та подняла одну бровь, удивившись, что роботы стоят рядом с Данаем и не пытаются его уничтожить, и убрала с лица улыбку. Данай обернулся на роботов, принявших воинственный вид, и вновь посмотрел на Эмму. Сам не зная, почему, он очень остро ощущал, что они здесь совершенно не к месту. Подойдя к ним, он мягко улыбнулся и встал между Лианой и Викторией, приобняв обеих за плечи. - Дамы, - тихо произнёс он. - Я знаю, вы меня простите. Сейчас я хочу поговорить только с ней. Незаметно он поднял руки и сделал уже давно забытое движение: резко завёл пальцы им под волосы и нажал кнопки выключения. Лиана и Виктория закрыли глаза, опустили головы и замерли. Вернувшись к Эмме, он вновь посмотрел в её лицо, выражавшее то ли недоумение, то ли удивление. - Как твои дела? - просто спросил он. Эмма молчала. - Ты очень красивая. Как, впрочем, и всегда была, - продолжил Данай. - Знаешь, не была бы ты такой красоткой, я бы тебя не купил. Ты - просто совершенство. Губы Эммы дрогнули в улыбке. Она очень любила комплименты. Видимо, это качество никуда не делось за столько времени. Что ж, уже неплохо. - Не скажу, что я скучал, извини, - вздохнул Данай. - Видишь ли… - А я скучала, - прошелестела Эмма, и Данай обмер. Не смея ничего уточнить, он стоял и слушал, что она скажет дальше. Но она больше ничего не говорила. - Рыжий по тебе скучал, - наконец, сказал Данай, опустив глаза. - Это правда. - Я знаю, - вновь едва слышно прошептала Эмма. - Ещё скучает? - Эээ… - замялся Данай, не зная, стоит ли говорить правду. - Конечно, скучает, - Эмма вдруг расплылась в улыбке. - Мы с ним очень хорошо ладили. Почему ты не продал ему меня? Тогда ничего бы этого не случилось.