руководство по содержанию

Дань Хэна трясло. Он дрожал под её руками едва сдерживаемой энергией, низко вибрирующей, натянутой струной — одно неловкое движение и порвётся. Март — или Темень? — вцепилась в неё с другой стороны, крепко прижимаясь к спине. Между двух огней Стелла горела прочным маяком, якорем крепя их к земле. Она попыталась перенести вес с ноги на ногу, но живот и спину тут же сжали крепче, не давая сдвинуться ни на миллиметр. Вообще, Стелла весьма скептично относилась к физическому контакту. Не сказать, что она не любила чужие прикосновения — ничего особенного в этом для нее не было. Это было такой же формой взаимодействия с окружающими, как редкие едкие замечания и закатывания глаз. Приятно было получать поощрительные похлопывания по голове от Вельта, не вызывала отвращения нежная рука Химеко на плече или то, как Воскресенье тянул ее за руки, когда хотел что-то спросить или рассказать. Март имела привычку хватать её за любую, оказавшуюся ближе, часть тела. Дань Хэн специально отстранялся. Его холодные ладони она чувствовала на себе только в момент опасности, когда он закрывал её грудью, или, например, когда ему было слишком холодно, но выше ладоней он никогда не поднимался. Иногда она — забавы ради, — приветливо раскрывала руки в попытке обнять его, но архивариус с явной досадой в глазах отворачивался. Тогда Стелла решила, что он не любит прикосновения. Но судя по тому, как сильно цеплялись его — тёплые, удивительно, — руки за её талию, она могла предположить, что за прошедшую тысячу лет никто даже не подумал подставить ему плечо. Горячее дыхание у уха немного нервировало, но первопроходец была готова потерпеть, если это значило, что её команда будет счастлива. И не собирается никого убивать. Сомнение, скользящее в глазах Мидея, смотрящего на весь этот неожиданный и спонтанный акт единения, настораживало что-то внутри. Настолько, что ей хотелось скрутиться вокруг Март и Дань Хэна плотным кольцом, чтобы закрыть их небольшую, — в кое-то веке позволенную, ну в самом деле, — слабость от посторонних глаз. Мидей улавливает её настроение, тушуется и делает вид, что ему крайне интересна земля под сандалиями. У Стеллы уже немного затекла спина, и болят ноги, но она держится и прижимает к себе по-прежнему не желающих отпускать друзей. Острый выступ наплечника Дань Хэна лезет ей прямо в лицо, а зонт Март цепляется за кофту, оттягивая ту вниз. Но Март тоже потряхивает, а бок, к которому она прижимается, подозрительно мокрый, поэтому первопроходец перехватывает её удобнее, подтягивая ближе, чтобы развернуть спиной к остальным златиусам. Она выводит успокаивающие круги на спинах друзей, крепко прижимая к своему телу. Тихое всхлипывание со стороны лучницы Стелла уверенно игнорирует, зная, что Март не любит, когда на неё смотрят во время слёз. Дань Хэн тоже рвано выдыхает и перекладывает одну руку на Март, замыкая круг. Первопроходец слышит фыркающий звук со стороны стоящих рядом компаньонов. Аглая с недовольно нахмуренными бровями поворачивается в сторону профессора, который стоит, сложив руки на груди, и всем своим видом выражает едва ли не презрение. Стелла ловит взгляд не скрытого повязкой глаза, и стелларон внутри скалит зубы, рыча на уровне материй, недоступных обычным людям. Угрожающее, опасное и древнее, как мир, существо раззевает пасть, отражаясь за её глазами, и Анакса осекается. Она видит секундное замешательство, когда его пробирает неслышный другим рык опухоли миров, как дёргаются руки в попытке закрыться от нападения, как он отступает на шаг. А потом Стелла отводит глаза, переключаясь на жмущуюся ближе Март, словно она пытается залезть ей под рёбра, куда-то по-соседству со стеллароном. Проходит мгновение, и предупреждающее рычание в её груди сменяется успокаивающим, как у кошек. Стелла ерошит волосы на затылке Дань Хэна, пригибая его ниже, иначе ей приходится становиться на носочки. Архивариус припадает к её шее покорно, и она чувствует, как сухие и горячие губы слабо касаются её кожи. Его дрожь превращается в урчание, вторящее тому, которое идёт из её груди. Март замирает, первопроходец представляет, как в удивлении приподнимаются брови лучницы. Их спокойный архивариус редко позволял своей драконьей ипостаси проявляться перед другими. Только злобное зырканье яркими глазами и волнение воды в стакане как-то намекало окружающим, что перед ними не совсем обычный человек… а теперь он тарахтел, как барахлящий двигатель экспресса. И, кажется, его это нисколько не смущало. Стелла никогда не считала прикосновения чем-то особенным, если честно. Но тихое урчание Дань Хэна у уха и прохладные пальцы Март на плечах… Да, это ей по душе.