Город утонувших кораблей

Над морским горизонтом занимался рассвет. Небо посветлело на пару тонов и ударило её по глазам сказочным, внутренним почти, свечением. Персиково-розовое, словно в шампанское добавили пару капель сливок - оно напомнило ей о бутонах кустовых роз, росших в саду вдоль её дома. Их с Эрвином дома. Она не занималась садом лично. Цветы в её руках гибли, не успев распуститься - закрывали лепестки, утомлённые больше разрушительным действием, чем бездействием. Удивительного ничего в этом не было - всё-то она пробовала, тестировала, экспериментировала с удобрениями и температурой воды. Мать говорила, что она - хаос. Эрвин кивал задумчиво, но не забывал добавить: "Только находясь в движении, есть шанс что-то изменить". В этом они были похожи, как две разрушительные стихии. И Ханджи улыбалась, благодаря его без слов. Пусть сегодня она - хаос, но завтра... Завтра для кого-то она будет надеждой. Когда-то... Для кое-кого она станет смыслом двигаться дальше. Ханджи въелась глазами в ладонь, скользнувшую у её лица - и сделала усилие, осознав, что скорее умрёт, чем отведёт настороженный взгляд. У неё онемел язык, и дрогнули колени, будто кто ударил по ним сзади, делая подсечку. Ей захотелось попятиться назад резко, бежать было некуда, впереди - глухая стена, в которую её осталось лишь вжать виском. Ханджи стиснула челюсть, заскрипела зубами в судорожных раздумьях - мысли забились в её голове, словно сгустки тёмной материи, желая вырваться на свободу, и она отступила шаг назад, в надежде развернуться к оппоненту лицом. Таким, как он, нельзя подставлять спину, но вот же незадача... И в глаза ему смотреть было сродни пытке, на которую из раза в раз она подписывала себе добровольно приговор. Ханджи сделала крошечный шаг назад и вздрогнула, когда упёрлась в чужое плечо - почти заметалась, мысленно сковывая себя по рукам и ногам. "Нельзя выдавать страх - не здесь и не сейчас". - Руки в стороны, ноги на ширину плеч, - он вдавил пятерню пальцев ей между лопаток, еле касаясь невесомыми кончиками. Контролировал ситуацию - и почему-то именно в этот момент она особенно ярко представила, как трескаются её позвонки, что рыбные кости, стоит им вжаться в них во всю силу. Добавил сухо. - Живо. Я не доверюсь тебе после вчерашнего. Кинуться на морское дно с разгону, в какой-то момент оказалось проще, чем пережить это вот всё. Она с трудом вспомнила, что сбежала на сушу меньше, чем сутки назад - уже и запамятовала немного, учитывая сколько событий довелось пережить после. Ханджи хмыкнула про себя и не сдвинулась с места - она так жаждала приключений, и вот, и вот. "Бойтесь своих желаний", - напомнил ей тогда жуткий капитан, гипнотизируя её зрачками из глубин кабинета. Она упрямо не боялась - ничего в этой жизни. Пока страх не нашёл её сам, сбив в поисках чёрные свои гнилые ноги. - Ну что Вы, ко-ман-дир, - она прыснула насмешливо; это было нервное, но кому какое дело. - Думаете, я действительно могла припрятать отмычку где-то в волосах или вырезе платья? Но какой же в этом смысл посреди открытого моря? - В отмычке никакой. А вот нож или пушка, вытащенная у кого-то из моих матросов в толпе - принесет и нам, и тебе очень много проблем, - Ханджи расширила глаза и поёжилась - его дыхание колыхнуло пряди её волос у плеча, и ей захотелось дёрнуть им почти истерично, стирая с кожи терпкое жжение. Ожог паром ощущался легче, чем это. - Ну это же просто смешно, - как бы в подтверждение своих слов, она оголила зубы и через силу выгнала из лёгких пару каркающих смешков - получилось хрипло и совсем невесело, если начистоту. - Я просто хотела потанцевать и тольк... Потанцевать и только. Пожить и только. Подорвать к чертям собачьим эту проклятую лодку и выброситься за борт с безумным смехом акулам на корм. И только. Ханджи оттолкнулась от стены и сделала попытку смело развернуться к опасности лицом. Не договорила - и с размаху оказалась прижата щекой к стене. Её локти с хрустом согнулись, ладони упёрлись по обе стороны от тела - грудь больно вдавило в незамысловатый узор на двери, и она развернула в сторону лицо рефлекторно, лишь бы не расквасить об стену драгоценный свой нос. Ойкнула возмущённо и лягнулась, что есть силы, не справившись с накатившей злобой. - Да что я такого сделала, чтобы так грубо... - вспыхнула праведным возмущением, так ей хотелось, но - получилось лишь взвизгнуть напугано и вылупиться прямиком в рассвет над морем, не в состоянии повернуть головы. - Как же ты... Меня... - показалось, что мальчишка, вечно не подбирающий слов, впервые растерял весь хвалёный словарный запас, и вроде... Сам не свой от злости, больше хватал воздух сквозь зубы, удерживая на весу её взбрыкнувшее тело, чем пытался сформулировать мысль, имеющую вес. - Задолбала. Последнее слово он буквально прорычал ей в ухо, клокоча яростью в горле. - Как же ты... - он ударил её ногами по лодыжкам, заставляя колени разъехаться в стороны, и припечатал обе её ладони по разные стороны головы. -...Дожила до своих лет. - Я же попросил просто... - выкинул её волосы на плечо и повёл руками вдоль платья, от подмышек до костей на бёдрах, проверяя на наличие острых предметов - дышал в паузах между плевками слов. -...Встать в стойку и дать мне быстро сделать свою работу. Мы не на круизной яхте. - Я могу сломать тебе ноги сразу, и не будет надобности искать у тебя оружие, ведь ты даже встать не сможешь: с ним или без него... - он вдавил её сильнее в стену, фиксируя, и крепко повёл ладонью от щиколотки вверх по ноге, невольно задирая платье - и когда пальцы его проскользили по голой коже, тогда только... Она поперхнулась вдохом и со свистом втянула носом воздух. - Хочешь? "Хочешь?" - тяжёлым-удушливым в ухо. Ну. Хочешь? Ханджи сделала жадный вдох и, потеряв равновесие из-за резко разжавшейся хватки, привалилась к стене и сипло закашлялась. Её отпустили так же резко, как схватили в тиски. Во рту стало солоно, и она почти сплюнула ему под ноги - только через миг опомнилась, что крови не было, и скорее она просто наглоталась морского ветра со слезами. Она заскрежетала зубами и обернулась волком через плечо, позволяя себе единственную привилегию испепелить обидчика хотя бы взглядом. Эти унижения у неё уже в печёнках были. Издевательство да и только. - Чёрт бы подрал вас всех, - выплюнула вместо крови под ноги, размашисто смахнула прилипшие ко лбу пряди. - Добавь ещё, что ненавидишь. А то ж мне невдомёк, - отступил на шаг, раздражённо заскрипел ключом в замке. - А теперь вперёд и с песней. Как ты любишь. Открыл дверь и встал в стороне, любезно пропуская её в личные покои. Ханджи яростно протопала вглубь и, напрочь игнорируя его присутствие, с размаху дёрнула ручку на себя. Дверь захлопнулась с оглушительным грохотом прямо перед его носом, и только когда щёлкнул затвор, запирая её снаружи, она бессильно опустилась на корточки и с беззвучным воем вцепилась пальцами в пряди своих волос. Бушевать ей не пристало - силы подошли к концу, да и провоцировать приход новых гостей было меньшим, чего ей бы хотелось. Битый час она лупила матрас и орала в подушку - едва не скинула в сердцах миску с водой на столике да в последний момент остановила себя. Прищурила подслеповатые глаза, поднялась на ноги. Возле миски - жёсткие чистые полотенца. Вода в ней пресная и не до конца остывшая. Возле миски - её недопитая кружка и стопка... Из трёх книг, перевязанная бечёвкой. Ханджи моргнула раз и вылупилась, не мигая, на кожаный переплёт. - Я бы хотела попросить пару книг... Раз уж я здесь на неопределённое количество времени, то что тухнуть от скуки. Вспомнила свои же слова, сузила глаза. Развязала узелок, взяла в руки верхнюю, настороженная - невольно погладила пальцами обложку и потёртые временем рельефные буквы. Открыла переплёт - на первой странице сложенный вдвое листок. "Командир Леви распорядился доставить Вам книги. Вода и полотенца, чтобы смыть соль. Отдыхайте.", - Ханджи пробежала зрачками по аккуратным каллиграфичным строкам и опустила взгляд на подпись: "Армин Арлерт". Медленно опустилась на матрас и сложила подбородок на сложенных коленях. Долго буравила взглядом одну точку в стене, но, в конце-то концов, устало прикрыла глаза. Солнце сквозь щели двери пробилось к её ногам. Её снова качал утихший штиль на своих волнах - но буря, поднявшаяся внутри, на убыль, ну никак... Не шла. *** Ему снова не спалось. Он вышел на порог штаба и глубоко вдохнул терпкий ночной воздух. С леса тянуло гарью костра, но больше - еловой свежестью накануне дождя. Леви скинул с плеч охотничью куртку и побрёл к стопке дров, что подпирала стену сарая у конюшни. Надо было разжечь камин и поставить воду на чай. Пару раз он отвлекался от топора на табак или свет, загоравшийся то тут, то там в тёмных провалах замка: вот Майк проверял, кому из кадетов не спится, учуяв запах дыма, а вот Хенниг, видимо, пошёл полоскаться среди ночи, перебравший на ночь той палёной настойки. Топор входил в древесину, как в масло, табак отдавал запахом любимого чая, воздух был мягок и невесом - ему снова не спалось, но головная боль отступила на время, да и спать... Не хотелось совсем. С накинутой на плечи курткой да наколотыми дровами наперевес, он неспеша вернулся в штаб и вразвалку двинулся в сторону офицерской кухни. На подходе пришлось замедлиться и недовольно поджать губы - в кухне горел приглушённый свет, и кого бы туда не принесло, видеть того он вряд ли хотел. Что ж. Чай в гордом одиночестве ему сегодня не светил... Леви удобнее закинул на плечо связку с дровами и слегка толкнул дверь - так, чтобы в щель было удобнее рассмотреть, насколько терпимым для него будет общество того, кто находился внутри. - Да как же ты меня... Заебала. Вырвалось в сердцах, переносицу прорезала суровая морщина. Да она издевалась. Леви нахмурился темнее тучи и, не думая и секунды, резко вытолкнул перед собой дверь. В обзор на уровень его глаз - голые ноги на табуретке, мягкие тапочки да подсохшие ссадины на коленках. Он бы не спутал ни с кем. Вздрогнувшая от неожиданности и с потрохами застигнутая врасплох - Ханджи ойкнула, в ужасе схватившись за сердце, и покачнулась на табуретке, едва удерживая равновесие. Упала бы - влетела головой в подоконник да переломала шею. Ну и ладно. Даже полезно было бы. - Ну не пиздить же мне тебя ногами, Ханджи. Это мой чай. Я говорил уже, - он вжал кулак в косяк двери и скинул на пол связку, пригвождая её взглядом чернее всех туч, что ей на своём веку пришлось видеть. - Леви, фу ты! Напугал, - она потопталась на табуретке, балансируя и напрочь игнорируя его претензии, ещё глубже засунула нос в шкафчик, выуживая с самой верхней полки железную баночку. - Так хорошо, что ты здесь, и дрова уже принёс! Как раз заваришь мне так, как ты умеешь. Распорядилась, отряхнула друг о друга натруженные руки - ох и уморилась, пока воровала по карманам его чай. У Леви бровь затерялась в чёлке от этой наглости, да и если честно... Не только от неё. - Ты не поняла. Если кому-то я и сделаю сейчас чай, то только себе. Тебе могу предложить воду из стойла, - он оглядел её с ног до головы, не отрывая согнутой руки от косяка, кивнул на окно, за которым виднелись очертания конюшни в темноте. В желудке ворочалось гадкое раздражение, что неприятно щекотало нервы, но при этом - тёплый комок грел ему лёгкие, и казалось, что тот светится за его грудиной изнутри. На Ханджи был тонкий розоватый халат, но пижамные штаны отсутствовали, будто она выбежала из комнаты на ходу, сражённая наповал очередными проделками тараканов в своей голове. - Хотелось бы чего погорячее, - она картинно надула губы и наконец соскочила со злополучной табуретки. - Я только из душа, не хочется простудить горло. Ну конечно, из душа. - Раз в сто лет сразила стены ванной своим присутствием. Теперь можно и без штанов ходить? По коридорам мужчины ходят. "Хотя кому ты обосралась", - захотелось добавить мерзопакостно. Но всё у него сегодня было, не как у людей. Да и не обиделась бы она. К превеликому сожалению. - А-а-а, штаны. Прожгла дырку во время опыта, надо новые, - Ханджи осмотрела свои ноги, будто видела их впервые, и небрежно махнула рукой. - Да и кому я обосралась вообще. Леви выгрузил дрова у камина и развернулся спиной, корячась с кочергой - инородная ухмылка полезла на лицо, впиваясь в уголки губ, и он глубже свёл к переносице брови, вспоминая впопыхах дядю да рожи титанов, чтобы законно вернуть серьёзное выражение лицу. Ханджи повеселилась за него: расхохоталась на всю кухоньку, вздрагивая плечами - и только когда он свирепо шикнул на неё, строго прикладывая палец к губам, почти пристыженно притихла. - Тихо ты. Я одну тебя терплю с трудом. Не хватало ещё, чтобы полштаба сюда сбежалось. Хрипнул вполголоса, рассыпал искры взглядом. Ханджи покивала со всем имеющимся в арсенале пониманием и - по-хозяйски упала в диванные подушки. Сложила ногу на ногу да улыбнулась до ушей, переплетая руки причудливыми змеями. - Обещаю вести себя тихо, если сделаешь чай, - она прищурила глаза и подмигнула, как аферистка, не догадываясь, сколько сил ему требуется не скривить самую поганую рожу в ответ. - Пахнет он конечно - с ума сойти! Цветами, землёй и летом. Чем-то сладким, от чего кружит голову, но при этом - совершенно не приторным. Хоть в чём-то у тебя есть вкус, Леви. - Не только в этом вообще-то. Тебя я тоже на дух не переношу, а это - признак исключительного вкуса. Такие остроты были ему по душе. Раскатистый, гром среди ясного неба, смех снова сотряс стены, и он приглушил его, как мог, с грохотом выкидывая дровишки в чёрную пасть камина. Чиркнул спичкой по коробку, уронил под ноги вспыхнувший огонёк - пламя озарило его лицо оранжевым жаром, лизнуло её босые ступни. Ханджи переложила ногу и покачала на носке съехавший тапочек. - Ты лукавишь, Леви, - он напряг плечи и свернул шею в пол-оборота. - Я таскаю твой чай второй месяц, и теперь ты знаешь, что это я. Почему я всё ещё жива? - Майк знает, что я не спал этой ночью. Случись с тобой что, все подозрения падут на меня, - он неспешно поднялся, и она задрала голову, изучая его лицо снизу вверх - серьёзное, будто зачитывал рапорт в столице, не размышляя понарошку о её убийстве. - И как тогда ты планируешь расправиться со мной? - На следующей вылазке не буду пасти тебя у каждой рожи титана, - щёлкнула крышка банки и с тихим хрустом из неё посыпались сухие листья. На лице его - ни один дрогнувший мускул. - В желудок одного из них ты с радостью и влетишь. - То есть ты подтверждаешь, что на каждой вылазке оберегаешь меня от титанов, и дальше убеждаешь, что я тебе не по душе? Признайся, Леви, я весёлая. Тебе только со мной весело и смешно. - С тобой и от тебя - вещи разные, - сказал, как отрезал, он. И уставил в её чашку усталый взгляд. От кипятка запотели стенки, и Ханджи как под гипнозом уставилась в происходящее действо, вдыхая в полные лёгкие потянувшийся струйкой аромат. И правда. Леви отстранённо разворошил чайные листья в кипятке - пара васильковых лепестков показалась на поверхности воды, уходя дальше в свой хаотичный водоворот, и поднял голову, как бы между прочим кивая на букет кустовых роз в центре обеденного стола: - Твои? - Д... Да. Как догадался? - Стоят уже больше недели, а тебе всё дела нет. Он тронул мрачным взглядом гнилые стебли в желтоватой воде и ступил к ней пару шагов - протянул чашку, держа за ободок. С суетливым "спасибо" Ханджи перехватила её и поспешила схватиться за ручку: "Горячо вообще-то!" - возмутилась по-детски. Он с блестящим успехом игнорировал любые её эмоциональные всплески. - Так откуда? - поймал её взгляд и махнул подбородком на стол. - Цветы. - Моблит принёс. Ездил в столицу. Сказал, что не смог пройти мимо, - она от души прихлебнула чай и пространно дёрнула рукой, едва не опрокинув его себе на колени. Он фыркнул в свою чашку, и она склонила голову набок. - Ты не любишь такие, - объяснил. - Так подарил бы такие, какие люблю, - он медленно поднял на неё глаза, изучая искренность реакции - она капризно сморщила нос и обидчиво пожала плечами. В глазах - фальшь и искры улыбки. Да в принципе как всегда. Леви отпил глоток и ничего не ответил. На провокации он не вёлся, цветы дарить не любил - а вот новой баночкой чая ей в лоб кинуть видел почти логичным. И ему полезно, и ей - приятно. Было бы. Будто прочитав его мысли, Ханджи поджала под себя ногу и съехала с темы, ловко переводя разговор в иное русло: - Кстати о Моблите. Вместе с цветами из столицы он привёз мне одну занятную книжонку. Которую, я искала подходящий повод с тобой обсудить. Леви опустился за стол, держась от неё на расстоянии, и скрестил ноги, привычно отставляя в сторону колено. - Почему со мной? Пошла бы к Бернеру. - Будем честны, у него уже голова от меня пухнет, и в связи с этим он чаще слушает вполуха. Ты... Запоминаешь то, что я говорю. - У меня хорошая память. Это не всегда потому что мне интересно, - поджал губы - сам не понял, почему не обронил едкое "никогда". Хотя... Врать-то совсем не любил. И иногда (чаще всего) - слушал её взахлёб, боясь лишний раз дыхнуть. - Так что там? Нашла способ испражнения титанов? От чая и правда тарило цветами и землёй. Летом, и совсем немного - ветром в лугах. Он опустил глаза ниже её лица, пока она собиралась с мыслями, на автомате скользнул к поясу на халате - и едва не поперхнулся воздухом. Согнутое колено, босая пятка, упёршаяся в край дивана - задравшийся уголок халата и сгиб ноги, переходящий в оголённое бедро. Выступающая тазобедренная косточка и... Полное отсутствие белья. Леви окатил её немым шоком и съехал вниз по стулу - так, чтобы за розами не было видно и половины лица. Стояк моментально натянул плотные брюки, и он снова воскресил в памяти лицо бухого Кенни - было не в первой. Моментом взял себя в руки да вспыхнул нетерпимым ожиданием: "Ну что там, говори уже". Быстрее бы завела свою шарманку - исцеляющая таблетка от похоти. - Как ни странно, это никак не касается титанов, - Ханджи усмехнулась (совсем невесело чего-то) и наконец села, как взрослый человек. Это показалось ему странным - что за разговор был такой серьёзный? - В той книге сказано, что наш мир делится на несколько измерений, и когда я начала глубже размышлять об этом... Осеклась, расплылась в понимающей улыбке - Леви глянул на неё, как на местную сумасшедшую, застыв с выгнутой бровью. Первая реплика его сходу ввела в заблуждение, и Ханджи тут же замахала руками, жестом показывая, что сейчас всё разъяснит: - Это научные тонкости, но если выражаться грубо - эти измерения никак не разделяются в наших глазах на отдельные оси или ячейки. То, как мы с тобой видим мир прямо сейчас - это совокупность видимых нами мер. Надеюсь, так понятнее? - Хуй там. Но я попробую поймать суть, - Леви отвернулся и махнул рукой. Суженные глаза тут же выдали его замешательство, досаду быть в чем-то неосознанным, и Ханджи, не сдержав тёплого смешка, продолжила. - Поговаривают, что наш мир трёхмерный. Но в этой книге сказано, что существует ещё одно, четвёртое измерение, которое недоступно простому человеческому глазу. - А четырёхглазому? - Не перебивай, коротышка... - она снова вся взъерошилась и даже приложила палец к губам, как сделал это он полчаса назад - кривляла его постоянно. Зашелестела на тихом выдохе. - Так вот. Верующие люди убеждены, что четвёртое измерение - есть обиталище душ умерших, куда они все попадают после смерти. А я вот думаю... А вдруг... Она оборвала себя на полуслове и поджала обе ноги на диван, внезапно поёжившись - он кинул взглядом на пылающий камин в центре кухни и перевёл на неё глаза. Слова не обронил, пока ждал, как собирается она с мыслями и, спустя минуту, голос Ханджи снова звякнул в ушах: - А вдруг... Три стены и море титанов - это единственное, что доступно нашему глазу, хотя вокруг на самом деле ещё много неизведанных миров? - А вдруг мы уже в этом самом четырёхмерном пространстве, и только мы одни можем видеть все эти ужасы, и никогда... Не сможем выбраться отсюда, обречённые вечно резать шеи титанов, блуждая во тьме? - А вдруг... Мы уже в загробном мире и, умирая из раза в раз, снова и снова будем попадать обратно и проживать одну и ту же "жизнь", которой, по сути, и нет? Когда она замолчала, ему показалось, что ветер вырвался из её лёгких, похожий на тот, что гулял на похоронах меж свежих могил. Когда она замолчала, он перевёл взгляд в чёрное окно и почему-то захотел распахнуть ставни, чтобы вдохнуть дозу живого дуновения. Когда она замолчала, чай в его руках совсем остыл, и он отставил чашку на край стола, наотрез отказываясь его допивать. - Пошли, - он резко поднялся, разбивая вдребезги накатившую тишину, и взялся за куртку на крючке. - Тебе бы проспаться, но раз не хочешь, то хотя бы продышаться. - Куда? - Ханджи подскочила на ноги, как дитя малое, спотыкаясь о его стремительную фигуру зрачками. - Во двор. Погода... Отрезвляющая, - он протянул ей свою куртку, как минутами ранее протягивал чай, и уже спешил на выход. - Застегнись. - А ты? - она вынырнула за ним на крыльцо, едва поспевая - мягкие тапочки утонули в ранней росе, и она запахнула куртку одним махом, когда звенящий льдом ветер пробрался под халат. Злополучный застиранный халат. - Не мёрзну, - он обернулся без интереса, убеждаясь, что она пошла следом, и скрипуче опустился на ступеньки. Потянулся к куртке на чужом теле, зарылся пальцами в карман. Ханджи перегнулась через его плечо - повторила за ним, с интересом опускаясь рядом. В его пальцах - тонкая бумага да пачка табака, что пахла чаем. Злополучным тем, божественным чаем. Леви отделил кусочек бумажки и вытряхнул немного спутанных травинок на ладонь. - Ни разу не видела, как ты куришь. - Привычка с Подземного города. Научить? Он притрусил травы на бумагу, и Ханджи увлечённо наклонилась ближе - зачарованно наблюдала, как быстро он орудует одной рукой. От интереса почти закусила язык: пальцы плотно утрамбовали табак, скрутили бумагу в трубочку. Леви смочил кончики левой руки росой и провёл по краю, скрепляя влажные края. Взял себе готовую самокрутку и дал ей чистый бумажный клочок. Конечно у неё не получилось так же аккуратно - она вечно куда-то спешила. - Серьёзно, слюной? - донеслось до слуха слишком поздно - Ханджи замерла с высунутым языком, которым прилипла к бумаге, и повела зрачками в его сторону. - А что? Слюна обладает более скрепляющим свойством, чем вода! - Ты мерзкая, - обронил, парадоксально, тем не менее, не ощущая внутри ни капли отвращения. Они сидели на сырых ступенях ночного штаба, безбожно толкаясь плечами и рассыпая по ветру табак, и ему почти не хотелось думать о том, что сказала она там, ёжась на диване офицерской кухни. И ему почти не хотелось размышлять - может, они и вправду были давным-давно мертвы, бестелесными призраками протирая тут свои несуществующие портки? Ханджи чему-то засмеялась беззвучно, указывая ему пальцем в звёздное небо - и плечи её задрожали вполне осязаемо, посылая к нему полную жизни... Вибрацию по рёбрам. Леви спрятал в ладонь самокрутку и поднял глаза. Внезапно, увидев что-то вдалеке, она подскочила и дёрнула его за рукав - но не потянула на себя, вспомнив, видимо, кто тут не поклонник чужих прикосновений. Засеменила к забору и опасно перегнулась через калитку, почти отрывая ступни от земли. Светало. Леви сощурился и нехотя поднялся. - Что там увидела? - меряя землю вальяжными шагами, встал в метре за спиной - сложил руки в карманы. - Видишь? - она вернулась в вертикальное положение и указала на очертания поляны у леса. - Соцветия, ниже даже травы. Фиолетовые, крохотные. - Ночь глухая. Где ты их разглядела? - он равнодушно сузил глаза, скрещивая руки на груди - и правда, заметил. Ими было усеяно полполяны, если присмотреться. - Нашёл? Они будто мерцают в ночи. - И что с того? - То, что на самом деле это не цветы. Это - пурпурная крапива, - Леви скептически прищурился, и она важно поправила очки, всегда делая так, когда демонстрировала свою образованность. - Возле дома, где я росла, весь двор был усеян ею. Однажды я конечно позарилась сорвать и сунула руку, не думая ни секунды. Крику-то было... - От тебя всегда много крика. Леви подошёл ближе и замер, буравя глазами затерянные в темноте лепестки. Ханджи лишь посмеялась, на этот раз - совсем тихо. Наученная горьким опытом. И правда... - И правда. Но знаешь... - она облокотилась локтями на заборчик и прогнулась в пояснице, любуясь соцветиями - впервые издалека, не желая ничего побеспокоить, разрушить и изучить. Леви оглядел её профиль, отошёл на пару шагов - наступая на горло желанию прижать её со спины, обвивая руками в кольцо рук, чтобы не мёрзла. Ханджи расправила плечи, придавленные его курткой, и улыбнулась. - Смотря на них, у меня почти получается верить, что мы всё ещё живём, а не вечность горим в аду... И такова была его проклятая натура. Поэтому он любовался ею со спины так же, как издалека любовалась она цветами, что когда-то причиняли ей боль... *** Леви открыл глаза и уставился в потолок каюты. Приподнялся на койке и потёр ладонями помятое лицо. Глянул в окно: за стеклом море качалось, раз-два - и сверкало на солнце всеми отблесками, которое то могло зажечь. Леви согнулся на кровати, спуская на пол ноги, и отрешённо уставился в одну, на стене, точку. Ему снился очередной сон... Но он совершенно не мог вспомнить, что и кого видел в нём считанные минуты назад.