Город утонувших кораблей

Сон не шёл всё равно. В таверне (по обыкновению) было громко и душно, хоть за окном во всю гулял ноябрь. Темнота поглотила три стены, и лишь жёлтые фонари, которыми была усеяна центральная площадь, создавали им тусклый островок света. Леви осушил полстакана залпом и огляделся. Эль был крепкий, как клинок; сладко-горький, и сладость эта лишь усиливала градус, но его - не пьянила. Его пили все, и то и дело он натыкался взглядом на чужие осоловевшие глаза да румяные щёки. По левую руку от него Майк опрокинул в себя всю пинту целиком, не моргнув и глазом. Нанаба накрыла ладонью его руку, крутя между пальцев ножку винного бокала, а Гергер... Очевидно притащил из корпуса свою добавку. Леви поискал глазами знакомый хвост на затылке, но она, видимо, его не искала и особо не спешила радовать своим присутствием. В таверну они ввалились на пару с Моблитом через час уже где-то набранные - и Леви сделал вывод, что Бернер начал прикладываться к стопке ещё с утра, что вполне было в его духе. Ханджи же, что всегда поддерживала любые безумные идеи, отказывать в компании, видимо, не стала, и он недовольно свёл брови. За грудиной прижгло, словно в горло ему влили что-то покрепче - и Леви проигнорировал порыв схватить Моблита за измятый уже где-то воротник. - Эрвина не будет. Какие-то дела в Митре, - Ханджи плюхнулась на свободное сиденье справа - неприлично поёрзала, пытаясь сесть удобнее. Дыхнула спиртом и каким-то сбором трав. Леви откинулся на спинку и сморщил нос. Точно, пили травяную настойку. - Он мне говорил, - коротко ответил, завершая диалог. Ханджи это ничуть не смутило, и она громко попросила принести бокал и ей. Леви не в духе сегодня был и едкое: "Главное, что у тебя дел никаких", - упрямо проглотил. Не хватало ещё. - И не сомневалась. Вы в последнее время стали та-а-ак близки. - И это говорит та, что сидела на моих коленях, и в чьей глотке был мой язык. Прозвучало излишне хрипло, будто голос подвёл. Он и глазом не повёл. На реплику Ханджи не ответила - только дёрнулась неестественно и почему-то свела колени. Восторженными глазами уставилась на него. "Я не верю своим ушам!", - кричала будто, а потом - рассмеялась. Ну, конечно. Смех её разорвался на искры и потонул в пьяном шуме. - Тц. Не гогочи, как лошадь. Швы разойдутся. Прошло пару недель с тех пор, как её выписали. Если он не ошибался - она до сих пор носила повязки. - Жду не дождусь, когда их снимут, - надула губки Ханджи, трагично хватаясь за рёбра. - Мешает ставить опыты, да и тренироваться нельзя. Ну да ни суть... Как ты сам? И, Леви! Кстати!!! Воскликнула, завопила в самое ухо - его чуть ветром не снесло. Леви поднял руку и, не глядя, прикрыл ей рот рукой. - Не ори, - сомкнул пальцы на щеках, усиливая акцент. Приподнял стакан и, чокнувшись с её, опрокинул остаток в себя. "А теперь продолжай", - великодушно разрешил, и пыл её совсем немного утих. - Поздравляю с твоим личным отрядом. Ты заслужил. - Ерунда. Это был приказ Эрвина. Ничего более. - Это твоё достижение. Ничего более. И эта девочка, Петра - ну просто сокровище. Повезло, что он уже допил. Не хватало ещё поперхнуться и оплевать от неожиданности стол. Леви скосил глаза и, не веря ушам, взял её взгляд в капкан. Бессовестная, абсолютно бесцеремонная - Ханджи подмигнула ему и ухмыльнулась, как дворцовый шут. А потом - Рене крикнула ей что-то, махнула рукой; музыка громыхнула в ушах. Ханджи сделала несколько больших глотков и резко подорвалась с места. А потом - он с мыслями снова один на один. Леви глянул в её стакан и, подумав, что ничего ему за это не будет, опустошил в два глотка и его. Нужно было выйти покурить, а потом отлить. И больше не думать - что это такое было, и за что. *** Петра наткнулась на неё на балконе второго этажа, куда вышла подышать в тишине. - Майор Ханджи. Я не помешала? - вежливо застыла на проходе, улыбнулась одними глазами. Ханджи нравились такие девочки, хотя в общем и целом - чёрт ногу сломал бы, прежде чем понял, искренни ли они в своей доброте. Но Ханджи - предпочитала много не думать об истинной природе людей. В конце концов, она была с теми, с кем ей было удобно. Если, конечно, это не касалось Леви. - Просто Ханджи, - она подмигнула, не отрываясь от перил, и румянец ещё больше украсил Петры лицо. - В конце концов, ты теперь элитный боец. Мои поздравления. Леви из тех людей, кто тщательно выбирает себе окружение. Пафос Ханджи не прельщал, поэтому разглагольствовать она не стала. Петра подняла взгляд, благодаря её за доброту честно и ясно, и Ханджи улыбнулась. "Они с Петрой никогда бы не сдружились", - подумала на удивление трезво, отводя глаза. Самоотверженная настолько, насколько требовательна к другим - эта девочка склонна была идеализировать мир, в чреве которого ты умирал ежедневно, еженощно, час за часом и день за днём. Что уж говорить. Леви идеализировать было сложно, но тем не менее - и это у той получалось с лихвой. - Я капитану очень благодарна, - сдержанно добавила Петра, плохо скрывая благоговейный восторг. - Быть в его отряде - большая честь. Быть в его власти - вот что было чистым удовольствием, подумала тогда Ханджи. Вот что было кайфом, голым, первобытным - размышляла, слушая вполуха. Улыбка не слазила с лица - увлечённая до маниакальности, она хорошо усволила, как важно слушать кого-то участливо, со всевозможным вниманием. По хорошему, она бы посоревновалась в вовлеченности с любым серийным убийцей - и не понаслышке знала, как важно подавлять эгоизм, который хлещет из нутра штормовой волной. И пусть до моря им было, как до неба (не близко), казалось, она знает. Казалось, знает всё, а то, чего нет... Ну и слава богам. Иногда она думала: и разрушив полмира в попытке добыть суть, не успокоилась бы. И никто из ныне живущих не справился бы с тем, чтобы её остановить. Кроме, конечно, одного... - Ты права, это так, - согласилась на удивление легко. - Капитан твой - тяжёлый человек, но, парадоксально, совсем не сложный. Если ты верен ему и справедлив - рядом с ним спокойно, как за каменной стеной. А ещё он уважает таких, как мы - ни разу не обронил, что женщины для высоких должностей недостаточно умны. Я бы сказала, напротив, что он... Простой, как первый человек на земле. Конечно, хотелось подлить масла в огонь - но, видимо, хватало мозгов не очернять начальство в глазах подчинённых. Как будто ей сильно хотелось... В конце концов - как будто не утомительно было: думать о природе людей. И почему на этом балконе, влив в себя минимум по литру, они говорили именно о мужчине, который матов знал больше, чем нормальных слов? - Я рада, что не ошиблась в своих предположениях, - искренне улыбнулась Петра, засветив ямочки на щеках. - Я сделаю всё, чтобы не подвести капитана, ведь он вопреки всему выбрал меня. В конце концов, это всегда ценно - когда мужчины видят в тебе равную. Ханджи прищурилась и удовлетворённо кивнула, наслаждаясь чужой наивностью, как если бы в ней самой была хоть капля её. -...Видят в тебе тебя, - дополнила лично от себя. Умная была, эта девочка. Сокровище - чуйка её не подвела. - И я счастлива, что ты можешь испытать это на себе. Мне в своё время не так повезло. Но тем не менее... Вдохнула, выдохнула. В такие минуты ей вечно хотелось улыбаться, как дура, но - ком в груди не мешал. В лёгких всё ещё хватало воздуха, а слёзы не щипали глаза. Ей - от пережитого, - давно не было ни холодно, ни тепло. Но чужая жалость (вот незадача) всё ещё была ей врагом. -...Тем не менее, позволь дать тебе совет. Если кто-то может дать тебе желаемое - бери, не раздумывая. Забирай себе всё. И даже если этот кто-то не хочет тебе всех благ - не стесняйся требовать их себе. Если хочешь... Да хотя бы жить. Вдохнула, выдохнула. Вдохнула-выдохнула. И - прошла мимо, стремясь по лестнице вниз. И тогда тоже - ком не мешал, в лёгких хватало воздуха, а слёзы не щипали глаза. Вот и дела. - И что это были за "уроки жизни"? Леви настиг её у самого порога, и хоть она всё время чувствовала его присутствие шкурой - от неожиданности у неё сжался желудок. - Я не разрешал пудрить мозги своим новым подчинённым. - А я не разрешала подслушивать нас на пути в сортир, - пришлось улыбнуться и легко пожать плечами. - Это между нами. Девочками. Она переступила порог и уверенно пошла по улице, всем видом показывая, что намерена избежать лишних допросов. Губы хотели улыбнуться, но почти скривились от лживых ужимок. Так уж ли сильно она боялась быть в ответе за несколько сказанных слов? - Не беги от меня, Ханджи. Заткнись. "За-ткнись". Леви ступил пару вальяжных шагов, но всё равно нагонял, хоть она почти пустилась в бега. Добавил: - Когда мне надоест, я тебя и в Подземном городе найду. - Вот ещё! - и что это с ней нынче было? Внезапно она обернулась, расфыркавшись, как уличная кошка - и впервые за долгое время к горлу подкатило нечто, похожее на истерию. Леви психи не любил - и когда видел, что её ведёт от помутневшего рассудка, в миг приводил в чувство. Оплеухой или ледяной, за шиворот, водой. Ханджи отвернулась от него и, почти не замешкавшись, продолжила путь. - Ты избегал любых разговоров после того, как притащил меня при смерти в корпус. А когда хочу уйти я - идёшь по пятам. Пошёл ты, Леви. Просто... Пошёл ты. Злость накатила на неё, как всё в этой жизни - резко до упора. Это могло стать её благословением, но чаще - оставалось проклятием. И пусть она принимала в себе всё - эти чувства смывали её сплошным бурным потоком. Она захлёбывалась, теряя себя, но училась, с каждым днём, месяцем, годом - брать этот контроль. Инструктор в кадетке сказал ей, что она как не объезженная кобылица. С таким характером трагедия жизни, мол - не встретить человека, что способен обуздать бесов нрав. Она скалилась и махала рукой - всё она знала о себе. Всё она знала о себе - когда что-то очень сильно было нужно, она становилась стоячей водой. Тёплой рекой, что омывала камни на солнце. Делов-то, на самом деле - раз плюнуть. Задачка без звёздочки. - Ты говорила о моём уважении к женщинам, а потом съехала на то, что тебе с этим не повезло, - глухо вытолкнул он в спину, и ей свело лопатки. Ой, не о том она готова была с ним говорить... - Ханджи. Остановись. - Ещё скажи, если не остановлюсь, то прострелишь мне колени, - она ещё раз дёрнула плечом - и усмехнулась совсем ядовито, почти теряя контроль. - Ты не отвечаешь на мои вопросы. Держишь на дистанции. Смотришь, как на мелочь, что мешается под ногами. Что ты хочешь услышать, Леви? Что ни один вышестоящий мужчина не рассмотрел во мне того, что ты рассмотрел в Петре? Не отметил, что я достойна? Не признался сам себе, как я хороша? Не обозначил: "Ты старалась, поэтому должность твоя". Лаборатория - за тягу к науке. Отряд - за лидерские качества. Доверие - за верность делу. Ты хочешь, чтобы я сказала это вслух? Да. Я спала с ними. Трахалась с ними. Ублажала, прекрасно отдавая себе отчёт. Она, кажется, задохнулась, и голос сошёл на нет. Подул поздней осени ветер, и впервые за весь этот проклятый одинокий месяц она почувствовала - заморозки были близко. Будто совсем выбившись из сил, Ханджи наконец остановилась и огляделась - она шла, пока не встала лицом к центральному фонтану. Леви сделал ещё шаг и замедлился, цепенея в стороне с руками в карманах. Он не выглядел брезгливым или хотя бы удивлённым, и она отвела взгляд как можно быстрее, усаживаясь на парапет. Подумала - задержит его хоть на миг и уловит, узрит отголоски осуждения в невыносимых тех глазах... Честностью она никогда не отличалась - и сокрытие правды едва ли считала враньём. Но на что надеялась, когда перед ней стоял он, а она была в не совсем трезвом уме? Да и вообще. Ветер усилился, волной окатил её с головы до ног. Ханджи натянула рукава кофты на кончики пальцев, скрестила ноги, застыв спиной к фонтану. И, наконец собравшись с духом - подняла глаза. Не знала, чего боялась больше: то, что Леви начнёт расспросы или то, что уйдёт. Все колкие слова вылетели из головы, в которой испокон веков был только ветер, а Леви... Леви всё ещё стоял перед ней. Ханджи вздёрнула подбородок, и лицо её вытянулось. Он подошёл почти впритык, так, что её глаза были на уровне ремня его брюк, затем - внезапная тяжесть легла ей на плечи. - Тц. И чего раскричалась на всю округу? - Леви накинул ей на плечи свой пиджак и опустился рядом как ни в чём не бывало. Ханджи скосила взгляд, и он без тени осторожности заглянул в её глаза, устало опираясь локтем в колено. - Т... Ты... - Ханджи разомкнула губы, но сдалась на первом же слове, не претендуя на внятный ответ. - Мне больше интересно, куда смотрел Эрвин, - перебил её Леви и замер, будто внезапно о чём-то догадавшись. - Или он... - Нет. Он не имеет к этому никакого отношения. Мы оба были тогда рядовыми солдатами и ни на что не влияли. А когда ему дали звание - надобности заниматься подобным больше не было. Я пришла в разведку позже, чем Эрвин - он стал мне старшим братом. - Ханджи сделала паузу и заключила, сильнее запахивая воротник. - Здесь нет ничьей вины. Это было моё решение - и о последствиях я не жалею. Ты не поймёшь, но я и не прошу. Просто... О таком лучше не говорить. И я пойму, если вдруг что. Наверное, она и правда могла - если бы сильно попыталась. Она ведь была... Стоячей водой. Той самой рекой, что омывала камни. Наверное... Она и правда могла замять и улыбаться ему дальше, будто всё было ни по чём. Ханджи поджала губы и проигнорировала то, что жгло веки. Тот костёр возле леса, треск рубашки в своей хватке, чужие пальцы, заползшие под повязки - ей удалось бы проигнорировать это всё. Не первый раз и даже не второй. Последний? Очень может... Всё это была - не трагедия. Чёрная комедия с ней в главной роли. В конце концов, она отталкивала мужчин от себя так легко, упрямо игнорируя тех, кто готов был отдать за неё жизнь - особенно их. Инструктор кадетки сказал ей как-то, что бумеранг имеет свойство возвращаться. Она не верила, плевала на всё с высокой горы. Если бы бумеранг возвращался - все, кто обидел её, уже бы горели в аду. Но ада не существовало, как и рая - как и всех остальных миров. Была только жизнь, что гнала её день за днём в личный финал. И как именно умирать, разве что, Ханджи для себя решила давно. И когда именно умирать... Она имела право выбирать. Сильные-сильные пальцы вцепились в её бедро, и шорох штанин глухо раздался в тишине. Ханджи округлила глаза и от неожиданности обвила чужую шею локтями. Леви оторвал её ноги от парапета и усадил себе на колени. "Жопу простудишь", - прокряхтел в ухо, неуловимо проводя ладонью по напряжённому её бедру. Показалось - приручал к своей руке. Точно - стряхнул с ткани лишнюю пыль. Ханджи замерла и притаилась, как зверёк, что ступил в капкан. Леви подгрёб её ближе к себе, и она, послав всё к чертям, без сил уронила голову ему на плечо. Если это был сон, она просила стены не будить её... - Моя мать продавала своё тело. Подал голос неприлично тихо он - и почему-то Ханджи проняло этим тембром до костей. Ветер завывал между их телами, но в этом коконе из его запаха, пиджака и рук ей было тепло. Леви говорил неторопливо, но почему-то рядом с ним её не тянуло в сон. - Сотни женщин, среди которых я рос, продавали своё тело. Кто-то не хотел сдохнуть от голода, кто-то - пытался прокормить детей. Кто-то стремился вылечить больную мать или был единственным кормильцем после смерти отца. Важна ли реальная причина в мире, где люди не выживут - если мужчины не пойдут на войну, а женщины в бордель? Важно ли вообще, что думают обо всём этом люди, что не росли в грязи, но грязь - это то, что у них внутри? Я часто говорю, что ты дура, Ханджи. Ты никогда мне не веришь. Сначала я задавался вопросом, почему. "Я что, разучился правильно расставлять акценты?" "Неужели выгляжу недостаточно серьёзным, когда говорю?" "Почему всё, что я произношу вслух, для тебя - какая-то грёбанная шутка и больше ничего?" Ответ прост, не надо быть больно умным. Ты знаешь, что ты не дура. Ты излишне много о себе знаешь, не взирая на то, что толкуют у тебя за спиной. И пусть сейчас сам король, бесполезный ублюдок, смотря тебе в глаза, скажет, что у тебя нет мозгов... Ты рассмеёшься ему в лицо. Она провела кончиком пальца по вене на его шее, утопая в вязкости, что их двоих потопила, и Леви сглотнул. Переведя дыхание, он продолжил, не меняя тон: - Грязь, Ханджи - это не то, что мы мним друг о друге. Грязь - это когда жена чиновника, чистая, как блестящая монета, спускается в Подземный город и ищет несовершеннолетних мальчиков, с которыми хочет провести ночь. Настоящая чистота - не в королевских покоях. Не в залах суда и даже не в казармах, которые я лично убирал. Грязь - часть нашей жизни, как тень былого, что мы не можем выбросить, даже если сильно захотим. Потому что если нет прошлого - мы мертвы. Настоящее не имеет смысла, а значит - будущее невозможно. Именно поэтому, не вздумай... Забудь о том, чтобы опускать глаза от стыда. Выкинь свои дурости из головы. Я не за этим тебя... "Выбрал". Выделил. Вымолил. Ханджи вжалась лицом в его ключицу и улыбнулась. - Мне кажется, я с ума от тебя схожу, - уронила куда-то ему в воротник, обхватила в кольцо рук колени. - Спасибо, Леви. "Спасибо". Добавила, излучаясь чуждой себе, невозможной благодарностью. Леви перехватил её поудобнее и цыкнул, упрямо рассматривая над её макушкой светлеющий горизонт. "Спасибо", - прошептала Ханджи про себя и прикрыла глаза. За защиту. За принятие. За настоящее. За то, что будет. За меня. За тебя. Последнего человека на земле. *** Ханджи вздрогнула и открыла глаза. - Мисс Ханджи? Вы спали? - вошедший Армин Арлерт остановился за её плечом, не скрывая растерянности в голосе, и она наспех начала перевязывать волосы. - Вижу, состояние командира без изменений... - Как давно мы достали его из воды? - она медленно перевела взгляд на лицо лежачего. Её похититель спал глубоким сном, и если бы не еле вздымающаяся грудная клетка, можно было подумать, что тот давно мёртв, но. Мёртвым он не был. А если был живым - по всем медицинским показателям должен был давно очнуться. - Сорок восемь часов, если быть точным. - Странно... Армин озадаченно моргнул и всмотрелся в её задумчивое лицо. Он и сам понимал - не нужно было быть медиком, чтобы догадываться. - Если по Вашим словам внутренности не были повреждены взрывом, а кости целы после удара о воду - очень странно, что командир до сих пор не пришёл в себя. Кровоизлияние в лёгкие Вы исключаете тоже. Что же тогда? - Наиболее возможное из вариантов - слишком долгое пребывание под водой. Спустя время в мозг не поступает нужное количество кислорода, что приводит к состоянию "глубокого сна", при котором человек перестаёт реагировать на какие-либо внешние раздражители. - Но это... Исключено, - Армин потупил взгляд и нахмурился. - Точнее, возможно всё, конечно. Но командир - лучший пловец на весь экипаж, если не на всё Побережье. Однажды он задержал дыхание на одиннадцать минут и выплыл на поверхность, даже не отдышавшись. Выбрался на берег и пошёл. - Что, прямо выбрался и пошёл? - Ханджи тихо усмехнулась и хитро глянула на мальчика через плечо. - Экий бандит. Ни минуты покоя. - Да, мисс Ханджи, - собеседник её, растерянный и будто даже напуганный случившимся, неловко потёр плечо. - Командир Леви многое значит для нас. Я не имею права просить Вас о таком, но если... Если есть призрачная надежда, что Вы можете помочь ему, я обещаю Вам... Лично сделаю всё, чтобы вернуть Вас домой в целости и сохранности. Уверен, командир тоже этого хотел, если бы не подчинялся приказам капитана Кенни. Ханджи сжала ладони на коленях и ещё раз опустила взгляд на бессознательное тело: укрытое простыней по пояс, усеянное шрамами, будто поле боя - где-то глубоко внутри оно боролось, через силу выталкивая кровь по сосудам, и эту мощь... Эту мощь Ханджи практически осязала собственным телом, которое... Чему-то откликалось, определённо. Ей практически не спалось эти трое суток - и она бродила от трюма до палубы, от палубы до комнатки, в надежде сомкнуть глаз на минуту. Благо, капитан дал ей волю передвижений взамен на то, что она приведёт его племянника в чувство. Ханджи устало потёрла переносицу. Благ ей в последнее время не доставало, но, к сожалению, и эта привилегия не принесла покоя даже на время. Мальчишка направил дуло в её руках, сказал: "Стреляй", - и на секунду ей показалось, что она выстрелила, но не в того. Скосила чуть в сторону плечо - и теперь не могла позволить умереть тому, в кого целилась. Иначе как было объяснить это всё? Иначе... Что заставляло её сидеть тут, ломая голову, как вытянуть убийцу с того света? Было невдомёк. - Я... Сделаю всё, что в моих силах, - выдавила из себя заготовки плоских ненужных слов, считая вены на чужих руках. Сильные и бледные, они лежали безвольно, тем самым безнадёжно приковывая взгляд. Диссонанс? - Но пока... - Мы можем только ждать, - продолжил Армин её мысль, как если бы только они говорили на одном языке. - Я понимаю. Это... Всё непросто. Но командир имеет волю к жизни. Я верю, что совсем скоро он... "Выберется и пойдёт". Да. Вездесущий, как смерть, живучий, словно подводный организм - наверное, подумала Ханджи, таким он и был. Но ей - как будто? - было всё равно. Определённо. До лампочки, да и всё. Ханджи поднялась по лестнице и вышла на воздух. Налитые свинцом тучи - пурпурные, словно увядшая сирень, настигли её совсем низко и сдавили плечи. Ханджи глубоко потянула носом и внезапно содрогнулась всем телом. Её почти повело, но она удержалась - усталость всех прошедших дней навалилась на неё резко, и она пожалела, что внезапный посетитель выдернул её из беспокойного сна. Что же... Что же было в нём? Ей снилось, а она и забыла. До своей комнаты она добралась еле живая и без сил плюхнулась на матрас. Скрестила ноги по турецки, не стесняясь платья, да подпёрла подбородок кулаком. Мысли роились, мешая уснуть до утра, и Ханджи выдохнула, пряча в ладонях красные глаза. Веки были сухие - жгли невыплаканными слезами, но плакать не хотелось, хоть внутри всё сжималось. Совсем некстати вспомнился пережитый ужас: чёрное лицо безымянного пирата, пуля в его лбу. До этого: чужие пальцы на её горле и лопатки, вжатые в часто вздымающуюся грудь. Эти же пальцы тащили её под шквальным огнём, тело было ей живым щитом, губы приказали: "Стреляй". И она выстрелила. Отдача ушла ей в живот, а живой человек, что хотел причинить вред, скончался за считанные секунды, потому что так решила она. Ханджи судорожно вздохнула и распахнула дрожащие зрачки. Хоть что-то в этой жизни она решила сама, и вот - было ли время пожинать плоды? Кто теперь, кроме него, защитит её? Эрвин... Господи, Эрвин. Искал ли он её? Думал хотя бы, где она и что? Ханджи хлопнула себя по коленкам и помотала головой. Не могла она думать об этом сейчас - не пристало расклеиться окончательно. Самобичеванию было - не время и не место. Нужно было срочно отвлечься - и, не найдя ничего лучше, она приподнялась и потянулась рукой к последней непрочитанной книге на столе. Снова погладила пальцами обложку и потёртые временем буквы. Мистику она всегда обходила стороной, но так как выбора не предоставлялось, личные вкусы оставалось лишь игнорировать. Переплёт под пальцами, кожаный, тёмно-синий; название - тиснённое золотыми буквами. Ханджи прочла его и невольно хмыкнула. Море качалось: пять-шесть. Ханджи открыла первую страницу, с интересом вчиталась в посвящение. Заголовок приковывал взгляд и - странное чувство, - не хотел отпускать. Плыл перед глазами, словно сон. "Город утонувших кораблей", - гласил он.