Вавилон

      Юнги слушал доклад помощника и тихо постукивал указательным пальцем по кожаной обивке кресла. Его взгляд то и дело перескакивал с лица мужчины на входную дверь. Скоро должны были вернуться сыновья с учёбы, а Юнги не любил, когда в этот момент в доме находились посторонние.       У него было четверо сыновей, и все потрясающе красивы. Близнецы унаследовали внешность папы: те же пухлые губы, лисьи глаза, что стреляют прямо в сердце, стройная фигура и полное отсутствие здравого смысла. Двойняшки пошли в Юнги — холодная красота, хищный кошачий взгляд и безудержная целеустремлённость. Впрочем, характер у Минджи и Минхо такой же, как у старших братьев — это конечно же тоже в папу.       Юнги ревностно оберегал своих сыновей, не позволяя ни одному альфе даже приближаться к ним. Он готов был запереть их дома навсегда, лишь бы они всегда находились под его надёжной защитой.       — Хавьер, ты слишком много говоришь, — начал нервничать Юнги, поглядывая на свои часы Rolex. — Скажи кратко: что с грузом?       Смуглый альфа поджал губы и кивнул:       — Груз получен и сейчас направляется на склад.       — Вот видишь, мне нужно было знать только это, а ты уже час... — альфа не успел закончить предложение. Входная дверь особняка распахнулась, и в неё вошёл ангел с тремя фирменными пакетами в руках. — Любовь моя, что с тобой?       Чимин подул на длинную челку, упавшую на нос, и, цокая каблуками, направился в гостиную.       — Почему так мало покупок? Ты не заболел? — В этот момент в дверь вошёл охранник, неся множество пакетов на каждом пальце и ещё два в зубах. — А, нет, всё нормально, — улыбнулся Юнги, когда омега поставил покупки на диван и упал к нему на колени. — Как прошёл шопинг?       — Скучно, — надул пухлые губки Чимин, положив голову ему на плечо. — Опять обсуждаешь свои тёмные делишки дома? — прищурился он, глядя на мгновенно побледневшего Хавьера. — Я же предупреждал.       Мужчина опасливо отступил на шаг назад и лихорадочно оглядел гостиную в поисках укрытия. Ведь самым страшным боссом клана Мин был не Юнги, а его супруг Чимин.       — Могу я идти? — умоляюще спросил помощник, заглядывая в глаза Юнги.       — Иди.       Хавьер поклонился и быстрым шагом направился к выходу, стараясь не привлекать к себе внимания. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком.       — Ты его напугал, — усмехнулся Юнги, обнимая супруга за талию. — Тебя боятся больше, чем меня, это, знаешь ли, раздражает.       — Я ничего не делал, — невинно пожал плечами Чимин. — Просто посмотрел.       Юнги мягко рассмеялся, целуя омегу в висок.       — Не все могут выдержать твой взгляд, детка, — он притянул к себе супруга поближе и заглянул ему за плечо. — Что купил?       — Подарки для Тэхёна и Сокджина. — Чимин лениво махнул рукой в сторону пакетов. — Джастину и Тэмину купил чисто символически, ведь они уже взрослые и я не знаю их предпочтения, а вот Джею и Килиану ничего не смог придумать: один — боксёр, не вылезающий из спортзала, у другого и так всё есть.       Юнги скривился. При всём уважении к старшим сыновьям их близких друзьей, но они в первую очередь — два взрослых альфы. И снова ревность Юнги.       — Если бы они остались дома, тебе бы не пришлось ломать голову, что им дарить.       — Юнги…       В этот момент входная дверь снова распахнулась, и в особняк ворвался настоящий ураган. Близнецы Нини и Тэ влетели в гостиную, споря о чём-то на повышенных тонах, за ними плелись двойняшки Минджи и Минхо.       — Папа! — хором закричали старшие, бросаясь к Чимину с объятиями.       — Осторожнее, — предупредил Юнги, но было поздно. Два девятнадцатилетних омеги уже повисли на Чимине, едва не сбив его с ног.       — Мы соскучились! — протянул Тэ, утыкаясь носом в шею родителя.       — Мы же виделись утром, — рассмеялся Чимин, но крепко обнял сыновей. — Как учёба?       Младшие подошли к Юнги и буквально оттеснили папу и старших братьев от отца, чтобы залезть к нему на колени, прямо как в детстве.       — Как дела у моих малышей? — ласково спросил Юнги, его глаза светились необъятной любовью при виде сыновей. — Никто не обижает? Не пристаёт?       — Всё хорошо, — ответил Минджи. — Только один альфа из старшего класса опять пытался заговорить с Минхо.       Воздух в комнате мгновенно стал тяжёлым. Юнги медленно поднялся с кресла.       — Что именно он сказал?       Минхо, почувствовав леденящую душу тишину, лишь недоумённо пожал плечами:       — Спросил, не хочу ли я вместе позаниматься в библиотеке. По анатомии.       — ПО АНАТОМИИ?! — громоподобный рык Юнги едва не снёс хрустальную люстру. Лицо его стало цвета спелого баклажана. — Я ему сейчас устрою анатомию! Я ему покажу, из каких частей состоит тело! Где он учится? Какой класс? Я требую имя, фамилию и адрес его родителей!       В это время с дивана донёсся тихий, но предательский всхлип. Близнецы Тэ и Нини, обнявшись, буквально закатывались от смеха, тщетно пытаясь сдержать слёзы.       — Отец... отец... — пытался выговорить Тэ, давясь смехом, — он... он спросил про учебник... а ты уже видишь свадьбу и внуков!       — Он даже не альфа! — фыркнул Нини. — Он омега! Отличник! Очень хороший мальчик.       Но Юнги уже не слушал. Он сжимал и разжимал кулаки, с яростью глядя в пространство.       — Библиотека... Под предлогом книжек самые гнусные преступления совершаются! Я сам так делал! — выпалил он и тут же замолк, осознав, что сказал.       Чимин медленно поднял бровь. Вспыхнувшая ревность моментально отравила воздух, и плевать, что Юнги в школе учился больше тридцати лет назад.       — Юнги… — произнёс он тихо, и могучий альфа дрогнул. — Я советую тебе успокоиться, а то ты сейчас наговоришь на ночёвку в гараже.       — Но он посмел... — бубнил Юнги, но уже заметно сбавив обороты под строгим взглядом мужа. — Посмел моему мальчику…       — Он посмел предложить нашему умному и красивому сыну подтянуть учёбу, — поправил его Чимин, сменяя гнев на милость. — У Минхо по анатомии четвёрка, а он хочет стать врачом. Может, действительно надо позаниматься?       — НИКТО НЕ БУДЕТ ЗАНИМАТЬСЯ С МОИМ СЫНОМ АНАТОМИЕЙ! — снова взорвался Юнги. — Я сам с ним позанимаюсь!       В комнате повисла очередная пауза, которую нарушил тихий голосок Минхо:       — Отец, когда ты в последний раз пытался помочь мне с математикой, то вызвал из дома своего финансового директора, чтобы он объяснил мне алгоритмы…       Старшие сыновья, которые уже поутихли, снова закатились в истерическом смехе, валяясь на диване. Чимин прикрыл глаза, пытаясь сохранить серьёзность.       — Ладно, — сдался Юнги, окончательно сдувшись. — Но я завтра же еду в эту школу! Инкогнито! На родительское собрание! С пистолетом!       — Конечно, любимый, конечно, — успокаивающе проговорил Чимин, целуя его в щёку. — Возьмёшь самый большой пистолет и покажешь им, кто такой Мин Юнги. А сейчас пойдём, через пару часов приедут гости, надо привести тебя в надлежащий вид.       Юнги нахмурился и опустил голову, осмотрел себя. Старые, повидавшие многое спортивные штаны, серая майка-алкашка, которая когда-то была белой, и домашние тапочки с котятами. Альфа фыркнул, он уже давно всем всё доказал и сейчас может себе позволить ходить в чём хочет.       — Так, мальчики, вы тоже давайте наверх. — скомандовал Чимин, поднимаясь с дивана и таща за собой мужа. — Тэхён, немного скромнее, пожалуйста… — красноволосый омега закатил глаза, — Нини, на тебе младшие…       — Хорошо, пап.       Супруги подошли к лестнице, и Чимин, взявшись за перила, обернулся, смотря на сыновей, которые тихо о чём-то зашептались. Его взгляд задержался на них, наполняясь безмерной нежностью.       Двадцать лет назад он не мог и представить себя здесь — в этом доме, с этим человеком, окружённым смехом их общих детей. Тогда всё было иначе: страсть граничила с опасностью, счастье — со смертью, любовь — с предательством. Чимин до сих пор содрогается при воспоминании о том дне, когда чуть не потерял Юнги. Но время и множество пройденных вместе испытаний переплавили их отношения во что-то прочное и нерушимое. Они прошли долгий путь, чтобы научиться не сражаться друг с другом, а защищать общее пространство своего счастья. И теперь их главной битвой была попытка уберечь детей от всего, что когда-то терзало их самих, но при этом — не лишить их права на собственный выбор и ошибки.       Взгляд Чимина задержался на Нини. Тот сидел, подперев рукой голову, и наблюдал за братьями с непривычно глубоким, спокойным пониманием в глазах. Нини обернулся, их глаза встретились, и Чимин еле заметно кивнул, давая сыну свою немую поддержку. Сегодня вечером на этот дом обрушится тайфун. Юнги, с его гиперопекой и готовностью объявить войну целому миру из-за одного неосторожного взгляда в сторону его сыновей, столкнётся со своим самым страшным кошмаром.       До начала стихийного бедствия осталось несколько часов.

***

      Когда солнце уже начинало садиться, к особняку бесшумно подкатили два чёрных минивэна и замерли у парадного входа. Едва заглохли двигатели, как массивная дубовая дверь распахнулась, и на освещённое крыльцо вышел Юнги. Его вид — потрёпанные спортивные штаны и просторная футболка — контрастировал с властной осанкой и тяжёлым, оценивающим взглядом.       Первым из машины вышел Чонгук. Он обернулся, чтобы помочь своему мужу. Тэхён буквально выпорхнул на улицу, его лицо озарила широкая, беззаботная улыбка.       — Чего встал, старый ворчун? — крикнул он Юнги, игриво взмахнув рукой. — Разве так встречают старых друзей?       Его голос был словно сигналом. Из-за спины Юнги появился Чимин. Увидев гостей, его лицо просияло.       — Тэхён! Чонгук! — он легко сбежал по ступеням и крепко обнял друга. — Господи, как же я соскучился!       Чонгук, тем временем, с невозмутимым видом окинул Юнги насмешливым взглядом.       — Джон Уик на пенсии, — усмехнулся он, едва заметно ткнув пальцем в потрёпанную майку Юнги. — Стиль «уставший от власти мафиози» тебе идёт.       Юнги лишь фыркнул, делая вид, что поправляет несуществующие манжеты на своей застиранной футболке.       Тем временем из второго автомобиля появились Намджун и Сокджин. Намджун вышел первым, его внушительная фигура на мгновение заслонила солнце. Он потянулся, с наслаждением разминая плечи после долгой дороги, и его лицо озарила добрая, открытая улыбка, которая сразу делала его менее грозным.       — Ну, здрасьте! — его низкий бас раскатился по двору. — Чимин, хорошо выглядишь.       — Спасибо, Джуни. — улыбнулся омега, целуя Намджуна в щёку. — А где Джин?       — Я здесь!       Сокджин, грациозный и изящный, словно вышел на красную дорожку, а не на гравий парковки. Он поправил идеально сидящее на нём пальто и окинул владения Минов оценивающим, но одобрительным взглядом.       — Вы сделали ремонт? — заметил он, и в его голосе звучала лёгкая, почти профессиональная оценка. — Дайте номер подрядчика.       — Джин! — капризно надул губы Чимин. — Я требую обнимашки!       Сокджин широко раскрыл объятия, и Чимин с радостным взвизгом бросился в них. Намджун тем временем подошёл к Юнги и, пожав ему руку, по-дружески похлопал по спине.       — Старина, — уважительно произнёс Намджун, отступая на шаг и окидывая Юнги взглядом. — Хорошо выглядишь… ммм… по-хозяйски.       — Да заебали!       Следом за родителями из машины начали вылазить сыновья. Младшие Тэмин и Джастин выпорхнули как две прекрасные бабочки. Они быстро поцеловали Чимина в щеку и подставили головы, чтобы Юнги их потрепал, затем побежали в дом, где их уже дожидались двойняшки Мин. Джей и Киллиан выбрались из машины последними. Они поздоровались со старшими, и отправили всех в дом, сказав что багаж достанут сами.       — Не тащите всё сразу, — бросил им вслед Чимин, уже поднимаясь по ступенькам, под руку с Тэхёном, который вовсю рассказывал какую-то историю, жестикулируя свободной рукой.       — Не волнуйся, дядя, — уверенно ответил Джей, уже открывая багажник минивэна, доверху забитого чемоданами и сумками. — Мы справимся.       Киллиан лишь молча кивнул, его внимательный взгляд уже оценивал вес и габариты поклажи, составляя в голове оптимальный план погрузки. Он ловко подхватил две самые тяжёлые сумки, словно они были невесомыми. Юнги, пропуская гостей в дом, на мгновение задержался на пороге, окинув подозрительным взглядом двух альф. Уголок его рта дрогнул в едва заметном оскале. Джей и Киллиан хорошие парни. Надежные. Один боксер, другой бизнесмен. Но они АЛЬФЫ! И даже то, что Юнги знает их с детства, и является крестным отцом Киллиана, не значит, что он не должен быть на стороже своих сыновей.       — Я слежу за вами. — тихо прошептал Мин, затем развернулся и скрылся в освещённом проёме двери, из-за которого уже доносились взрывы смеха, оживлённые голоса и суета большого семейного сбора.       Джей и Киллиан остались одни в наступающих сумерках, в тишине, нарушаемой лишь хлопаньем дверей багажника и их размеренными движениями. Между ними не было лишних слов — годы дружбы и взаимопонимания сделали их действия слаженными и почти телепатическими. Они работали молча, эффективно и быстро, создавая идеально сложенную гору вещей у подножья лестницы.       Киллиан смахнул влажную челку со лба, делая глубокую затяжку. Дым сигареты клубился в прохладном вечернем воздухе, смешиваясь с парой от дыхания.       — Я миллионер, блин, — проворчал он, с неохотой подхватывая очередной дорожный чемодан. — У меня свой фонд, инвестиции, магазины... А я тут таскаю багаж, как какой-то носильщик вокзальный.       Джей лишь усмехнулся, растягивая молнию своего рюкзака. Его движения были спокойными не смотря на усталость. Изнуряющие тренеровки с отцом, делают свое дело. Из глубины рюкзака он извлек бутылку с водой.       — Перестань ныть, аристократ, — бросил он, откручивая крышку. — Забыл, как в шестнадцать на погрузке у Джексона подрабатывал? Тогда не жаловался.       Он поднес бутылку к губам, но сделать глоток так и не успел. Его отвлек четкий, ритмичный звук — цоканье каблуков по мраморным ступеням парадной лестницы.       Оба альфы подняли головы, как по команде. Из полумрака дома на освещенное крыльцо выходили Нини и Тэ.       Джей застыл с бутылкой у губ, и вода медленно стекала по его подбородку, но он, казалось, не замечал этого. Взгляд его был прикован к Тэ.       Тэ изменился за год. Кардинально. Его некогда темные волосы были выкрашены в ядовито-рыжий цвет, словно пламя. Они были небрежно убраны с лица, открывая высокий лоб и острые скулы. На нем надета черная водолазка из тончайшей шерсти, облегающая торс так, что не оставалось сомнений в его спортивной форме. Она сочеталась с высокими брюками-клеш из плотного шелка, которые удлиняли и без того длинные ноги. На плечах была небрежно накинута куртка-бомбер из черной кожи с вышитым на спине алым драконом. Его макияж был безупречен — подведенные смоки айс, делающие взгляд еще более глубоким и пронзительным, и на губах — почти прозрачный блеск. Он шел с уверенностью хищника, а его взгляд, скользнувший по Джею, был одновременно насмешливый и оценивающий.       Между ними всегда витало напряжение — смесь взаимной неприязни, конкуренции и невысказанного притяжения. Их вечные словесные дуэли были традицией. Но сейчас Джею, обычно такому невозмутимому, потребовалось усилие, чтобы скрыть, как учащенно забилось его сердце и как перехватило дыхание. Он медленно опустил бутылку, смахнув воду тыльной стороной ладони.       Тэ, заметив его реакцию, язвительно усмехнулся. Его губы растянулись в самодовольной ухмылке.       — Слюни утри, а то уже лужа под тобой собралась.       Джей фыркнул, стараясь вернуть себе привычную маску безразличия. Он презрительно окинул Тэ взглядом с ног до головы.       — Во-первых, это не слюни, а вода! Во-вторых, я поражаюсь смелости твоего стилиста. Или это ты сам так решил выделиться из толпы? — он указал на цвет волос. — Издалека я принял тебя за пожарный гидрант. Ярко, кричаще... и бесполезно.       Тэ не смутился. Он сделал еще шаг вперед, и тонкий вишневый аромат — донесся до Джея, проникая глубоко под кожу.       — Ой, как больно! — притворно надулся он. — Ты-то смотрю одет как амбасадор брендов… «дольче & военторг».       — Лучше уж военторг, чем на распродаже стриптезеров, — парировал Джей, его голос стал тише и опаснее. — Ты наверное там и работаешь, в стрип-клубе, да? Может поговорить с папой, он возьмет тебя к себе?       — Так и скажи, что мечтаешь посмотреть как я раздеваюсь. — облизывая нижнюю губу, ответил Тэ.       — Боюсь я ослепну…       Пока парни обменивались колкостями, Киллиан наблюдал за ними со своей неизменной, немного отстраненной улыбкой. Он докурил сигарету и раздавил окурок о подошву ботинка. В этот момент к нему мягко подошел Нини. Омега легко, почти невесомо, встал на цыпочки, и нежно клюнул Киллиана губами чуть ниже угла рта, в то место, где тень от скулы переходит в упрямую линию подбородка. Затем отступил на шаг, надув губы в наигранной обиде.       — Ты мог бы и наклониться, — прошептал он, и в его голосе играла лукавая нотка. — Мне нельзя лишний раз тянутся.       Киллиан улыбнулся, бросая короткий взгляд в сторону лестницы. Затем он нежно коснулся щеки Нини.       — Если это увидит Юнги, он оторвет мне не только яйца, но и все, что торчит, — тихо сказал он, но все же наклонился к омеге, сократив расстояние между ними. — Как дела, малыш?       Нини отвел взгляд, его пальцы нервно перебирали бахрому на его собственном свитере.       — Нормально, — ответил он уклончиво, и это «нормально» прозвучало как отдаленный гром перед бурей. — Я волнуюсь.       — Не стоит. — альфа, поцеловал его в лоб, вдыхая сладкий аромат барбариса. — Всё будет хорошо.       В этот момент Тэ, закончив свой раунд перепалки с Джейем, уже поворачивался к дому. Джей, все еще напряженный, сжал кулаки, но последовал за ним. Киллиан, не сводя обеспокоенный взгляда с Нини, легонько подтолкнул его в спину, направляя к светящемуся входу. Вчетвером они вошли в дом, где их тут же накрыла волна теплого воздуха, пахнущего едой, дорогим табаком и гулом голосов — звуком большой семьи, собравшейся под одной крышей.

***

      Через сорок минут все расселись за огромным столом, ломящимся от изысканных блюд. Атмосфера была теплой и шумной, наполненной смехом и перебивающими друг друга рассказами. Настало время подарков.       Тэхён с Сокджином переглянулись и с самым невинным видом протянули Юнги два изящно упакованных пакета.       — Для нашего дорогого папочки Юнги, — сладким голосом пропел Тэхён. — Мы долго думали, что тебе подарить.       Юнги, польщенный, развернул первый пакет. Его лицо вытянулось. В коробке лежала пара… домашних тапочек. Не просто тапочек, а ортопедических, с подсветкой на пятках и надписью «Лучшему ганстеру» на подошве.       — Чтобы ножки не уставали, когда будешь гоняться за недостойными альфами твоих сыновей, — пояснил Сокджин, сияя улыбкой до ушей.       Второй подарок оказался не лучше. Это был огромный, с любовью связанный свитер ужасающего кислотно-салатового цвета с вышитой оленями мордочкой самого Юнги в центре.       — Ручная работа! — гордо заявил Тэхён. — Чтоб ты всегда был самым стильным… и самым суровым боссом в Бразилии.       Юнги молча смотрел на подарки, его лицо постепенно приобретало цвет спелого баклажана. Чимин, сидевший рядом, беззвучно трясся от смеха, уткнувшись в салфетку.       В этот момент поднял бокал Чонгук.       — Так! — его низкий голос легко перекрыл общий гомон. — Поднимем бокалы за нашего Старика! За человека, который… — он сделал театральную паузу, — …кто наконец-то обнаружил, что спортивные костюмы бывают не только серого цвета! За то, что его седые волосы придают ему такой мудрый… нет, простите, такой зрелый вид!       Стол взорвался смехом. Юнги фыркнул, но в его глазах плескалась улыбка.       — Я тебя застрелю, щенок, — проворчал он беззлобно.       — Тихо, тихо! — Чонгук поднял руку, и улыбка на его лице вдруг стала хищной и беззубой. — Оставь угрозы, дай договорить, или я отточу на тебе парочку забытых приемов.       В зале мгновенно воцарилась тишина, нарушаемая лишь сдавленным хихиканьем Тэхёна.       — Так вот, — продолжил Чонгук, снова становясь добродушным. — Я желаю тебе, Юнги, самого главного… настоящего, мужского счастья! Множества пухленьких, розовощеких…       Юнги насторожился.       — …внуков! — закончил Чонгук.       По столу пронесся одобрительный гул. Юнги вздрогнул так, что чуть не опрокинул бокал.       — Каких внуков?! — просипел он, багровея. — Это еще рано! Мои мальчики… они же домашние! Скромные! Они с альфами не гуляют! Они книги читают! В кружок макраме ходят!       В этот момент Джей, потянувшийся за соком, резко подавился. Он закашлялся, и его взгляд непроизвольно метнулся через весь стол к Тэ. Тот уже смотрел на него. Поймав его взгляд, Тэ хитренько дёрнул одной бровью, а затем медленно, нагло толкнул языком щеку изнутри, изобразил этакий беззвучный, но предельно ясный намёк. Джей отпрянул, будто его ударили током, и принялся отчаянно откашливаться, стараясь не смотреть в сторону ухмыляющегося омеги.       Но не всем за столом было весело. Пока Юнги горячился, а Чонгук ухмылялся, трое притихли, нервно заламывая пальцы. Чимин, Сокджин и Нини сидели, будто на иголках. Чимин украдкой покосился на пылающего лицом мужа, затем перевёл встревоженный взгляд на Сокджина, а потом — на бледнеющего с каждой секундой сына.       Нервы Нини не выдержали. Он резко встал, отодвинув стул с оглушительным скрежетом. Все взгляды мгновенно устремились на него.       — Извините… Мне… в туалет, — сдавленно выдохнул он и, почти не глядя по сторонам, пулей вылетел из столовой, его легкий пудровый свитер мелькнул в дверном проеме.       Неловкая пауза повисла в воздухе. Чимин и Сокджин снова переглянулись — взгляд был красноречивее любых слов. Пришло время.       Чимин откашлялся, привлекая внимание. Его пальцы сжали край скатерти.       — Юнги-я… — голос омеги дрогнул. — Мне… мне нужно тебе кое-что сказать.       Юнги, все еще под впечатлением от спора о внуках, обернулся к мужу, нахмурившись.       — Что такое, любовь моя? Ты весь какой-то бледный.       Чимин глубоко вдохнул, собираясь с духом, и выпалил, глядя куда-то в область его подбородка:       — Ты скоро станешь дедушкой.       Слова повисли в воздухе. Юнги замер. Его взгляд, острый и молниеносный, как у хищника, метнулся через весь стол к Тэ. Омега мгновенно поднял руки в защитном жесте.       — Я ни при чем! Клянусь!       — Это… это Нини, — тихо, но четко добавил Чимин, сжимая руку мужа под столом. — Любимый, я умоляю тебя, дыши.       Наступила гробовая тишина. Казалось, даже посуда перестала звенеть. Юнги тяжело дышал, переваривая информацию. Лицо его из багрового стало мертвенно-бледным. Когда он наконец заговорил, его голос был низким, хриплым рыком, полным сдержанной ярости.       — Кто… — он сделал паузу, сжимая кулаки так, что кости затрещали. — Кто отец этого ребенка?       — Киллиан, — нервно прохрипел Сокджин. — Они истинные! Слышишь, это природа!       Намджун медленно откинулся на спинку стула, его взгляд скользнул по пустому месту рядом с собой, где должен был сидеть его сын, но тот пару минут назад вышел покурить… следом за Нини. На лице альфы отразилось озарение — шок, понимание и… смутная гордость?       — Покурить, значит… по делам, значит, в Бразилию прилетал, — тихо, почти про себя, пробормотал он. — Ну что ж... получается, я тоже дедушка.       Это прозвучало как последняя капля. Для Юнги — как выстрел в упор.                   «Дедушка»?!       Могучий альфа вскочил так, что его массивный стул с грохотом опрокинулся назад.       — ГДЕ ОН?! — проревел он, и люстра закачалась под потолком. — ГДЕ ЭТОТ… ПОДЛЕЦ?! И ГДЕ МОЙ СЫН?!       И, не дожидаясь ответа, он, сметая всё на своем пути, ринулся из-за стола, его тяжелые шаги загрохотали по лестнице на второй этаж, туда, куда скрылся Нини.

                  ***

      На втором этаже, в комнате Нини, царила тихая, напряженная атмосфера. Омега сидел на краю кровати, обхватив себя за плечи, как будто пытаясь сдержать дрожь, когда в дверь тихонько постучались.       — Любимый? Это я, — раздался сдержанный голос Киллиана.       Не дожидаясь ответа, дверь приоткрылась, и в проеме показался альфа. Его обычно уверенная осанка сейчас была немного ссутуленной, а во взгляде читалась тревога. Увидев Нини, он мягко улыбнулся и закрыл дверь за собой.       — Эй, детка, — тихо сказал он, медленно приближаясь.       Киллиан присел перед ним на корточки, чтобы оказаться на одном уровне, и взял его холодные пальцы в свои теплые ладони.       — Я так боюсь, — прошептал Нини, и его голос дрогнул. — Отец… он будет в ярости. Он скажет, что ты старик, что совратил меня.       Киллиан театрально возмутился, подняв брови.       — Я старше тебя всего на семь лет! — Он ласково провел большим пальцем по руке омеги. — И вообще… — его взгляд стал хитрющим, и улыбка тронула уголки губ. — Это ведь не я пробрался в чей-то номер в отеле в час ночи. Это был кто-то другой, кому на тот момент было всего семнадцать. И, кажется, у него были очень конкретные и совсем не невинные намерения. Не знаешь, кто это был?       Нини сначала оторопело посмотрел на него, а затем на его губах появилась смущенная улыбка, и он тихо, с облегчением хихикнул. Киллиан присоединился к нему, и на мгновение комната наполнилась их приглушенным, заговорщицким смехом, который развеял часть напряжения.       Став снова серьезнее, Киллиан крепче сжал его руки.       — Слушай меня, Нини. Я буду бороться за тебя. За нас. За нашего ребенка, — его голос зазвучал твердо и без тени сомнения. — Если придется, я украду тебя. Устроим побег. Будем жить на тропическом острове, где твой отец нас никогда не найдет.       Он потянулся к нему, и их лбы коснулись. Они закрыли глаза, и в этот миг казалось, что они одни во всем мире, за стеной от всего этого хаоса.       — Я люблю тебя, — прошептал Киллиан.       — Я тоже тебя люблю, — выдохнул Нини.       Их губы вот-вот должны были встретиться в нежном, полном обещаний поцелуе… НО…       — ГДЕ ОН?! ГДЕ ЭТОТ… ПОДЛЕЦ?! — оглушительный рёв раздался прямо за дверью, заставив Нини вздрогнуть и ещё глубже зарыться в плечо Киллиану. — ЭТА СВОЛОЧЬ ОБРЮХАТЕЛА МОЕГО СЫНОЧКА!       Дверь с грохотом распахнулась, отскочив от стены и едва не сорвавшись с петель. В проёме, затмевая собой весь свет, стоял Мин Юнги. Его лицо было багровым, глаза налиты кровью, а в жилах, казалось, кипел не воздух, а чистый адреналин ярости. Следом за ним, словно обеспокоенная стая, в комнату ворвались Чимин, пытавшийся ухватить мужа за рукав, Сокджин с испуганным лицом, а также Намджун и Чонгук с Тэхёном, которые, несмотря на всю серьёзность момента, давились от смеха, прикрывая рты ладонями.       — Ты! — проревел Юнги, его палец, дрожа от ярости, был направлен прямо в лицо Киллиану. — Ты, старый развратник! Подлец! Интриган! — он орал, а Чимин повис у него на руке, пытаясь хоть как-то сдержать этот ураган. — Я убью тебя! Я сдеру с тебя кожу живьём и повешу твою шкуру над окном моего кабинета в качестве занавески!       Киллиан, бледный, но не сломленный, лишь округлил глаза и инстинктивно прижал к себе испуганного Нини, закрывая его собой. Его взгляд метнулся к Намджуну, ища поддержки, но тот, обнявшись с Чонгуком, беззвучно трясся от смеха, утирая слёзы. Тэхён же просто снимал всё на телефон, едва сдерживая довольную ухмылку.       Сокджин, отчаявшись, дёрнул Намджуна за рукав.       — Джуни, сделай же что-нибудь! Он же сейчас реально убьёт нашего сына!       Намджун, всё так же хихикая, только развёл руками, словно говоря: «А что я могу сделать?».       — Любимый, успокойся, у тебя случится приступ! — щебетала Чимин, пытаясь поймать взгляд мужа и хоть как-то отвлечь его. — Давай глубоко вдохнём! Вместе! Помнишь, как нас учил семейный психолог?       — Нет! — рявкнул Юнги, сбрасывая его руку. — Я не буду использовать нож! Это слишком милостиво! Я покромсаю тебя картофелечисткой! На тонкие слайсы, и каждый раз я буду улыбаться, смотря, как твою тонкую шкурку колыхает ветер!       В этот момент из-за спины Юнги раздался новый голос — ледяной и спокойный, каким бывает только тишина перед смерчем.       — Отец.       Все замерли. Даже Юнги прервал свою тираду. На пороге стоял Минхо. В одной руке он держал толстый учебник по анатомии, а пальцем другой руки отмечал только что прочитанную страницу.       — Если ты собираешься кого-то анатомировать, — сказал он абсолютно серьёзно, без тени иронии, — то я бы рекомендовал начать с менее ценного экземпляра для практики. И, кстати, картофелечистка — это антисанитария. У меня в комнате есть старый, но стерильный скальпель. Хочешь, принесу?       Наступила мертвая тишина. Все присутствующие, включая разъяренного Юнги, уставились на Минхо с одинаковым выражением шока и непонимания на лицах. Даже Чимин на секунду отпустил руку мужа, пораженный выходкой младшего сына. Киллиан, всё ещё обнимающий Нини, просто не мог поверить своим ушам. Минхо — истинный сын своего чокнуто-мафиози отца.       Эта сюрреалистическая пауза длилась несколько секунд. А потом ярость Юнги, ненадолго отступившая, вернулась с утроенной силой, и её фокус снова сместился на Киллиана.       — НЕДОСТОИН! — завопил он, снова набирая воздух в легкие, но теперь его крик звучал с ноткой почти истерического отчаяния. — Мой мальчик! Мой нежный, хрупкий Нини! Он его не достоин! Ни на йоту! Я не позволю!       И тут вперед шагнул Намджун. Его добродушная улыбка куда-то испарилась, лицо стало серьезным и властным.       — С хуя ли, Юнги? — его низкий бас прорвался сквозь крик, заставив всех снова вздрогнуть. — С хуя ли мой сын недостоин твоего?       Юнги замер с открытым ртом, ошарашенный такой резкой переменой в друге.       Намджун выпрямился во весь свой внушительный рост.       — Мой сын — успешный альфа. Сильный. Порядочный. У него свой бизнес, а не какие-то тёмные делишки, как у нас в молодости! — он бросил многозначительный взгляд на Юнги. — Он лучшая кандидатура для Нини, какую ты только мог вымолить у всех святых! И ты должен быть счастлив и благодарен, что твой сын связал жизнь с таким альфой, как Киллиан!       Сокджин и Киллиан удивленно переглянулись. Между Намджуном и старшим сыном всегда висела напряженная тишина, полная невысказанных обид и холодного отчуждения. Такая горячая защита была более чем неожиданной.       Намджун сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание Юнги, и добавил уже чуть тише, с едва уловимой усмешкой:       — И кто знает, — его взгляд скользнул по испуганному Нини, — возможно, благодаря моему сыну, в вашей семье омег наконец-то появится настоящий, породистый альфа. Исправите генетику.       Юнги замер. Его гнев, казавшийся бездонным, вдруг пошел на убыль. Он смотрел то на Намджуна, то на притихшего Киллиана, обнимающего его сына. Багровость с его лица медленно спадала, сменяясь тяжелой, усталой бледностью.       Он молча повернулся и, не говоря больше ни слова, грузно зашагал к выходу из комнаты.       — Мне надо покурить, — бросил он через плечо глухим голосом и скрылся в коридоре.       В комнате повисла неловкая тишина. Оставшиеся переглядывались, не зная, что сказать. Чимин с сочувствием взглянул на Нини и Киллиана, сжатых в единый комок страха и надежды на кровати.       — Ну… — наконец проговорил Чонгук, ломая паузу. — Пойдемте вниз. Семейное совещание… Один за другим, стараясь не смотреть на пару, гости покинули комнату. Последним ушел Намджун, на прощание бросив на сына сложный взгляд, в котором было и одобрение, и укор, и смутная гордость. Дверь прикрылась, оставив Киллиана и Нини одних в наступившей тишине, нарушаемой лишь их собственным неровным дыханием.

***

      Спустя два дня задний двор особняка Минов напоминал идиллическую картину из глянцевого журнала. Юнги сидел на краю каменной скамейки, выпуская в прохладный воздух колечки дыма. По бокам от него, словно два молчаливых ангела-хранителя (или скорее дьявола-искусителя), устроились Тэхён и Сокджин. Они молча наблюдали за мирной суетой своих семей.       Тэмин, Джастин и Минджи, уткнувшись в один планшет, тихо хихикали над чем-то. Чимин и Нини сидели на садовой качалке; старший омега нежно гладил ещё плоский живот сына, и на его губах играла мягкая, светлая улыбка. Со стороны мангала доносился аппетитный запах жарящегося мяса — Чонгук с серьезным видом управлялся с барбекю.       Чуть поодаль, в тени старого клёна, стояли Намджун и Киллиан. Между ними витало непривычное спокойствие и дым сигарет.       — Знаешь, — тихо начал Намджун, глядя куда-то в сторону, — я никогда не говорил тебе этого. Просто… извини. За всё.       Киллиан молчал, удивлённо глядя на отца.       — Я был слишком строг. Слишком многого ждал. Хотел, чтобы ты был самым сильным, самым лучшим… чтобы ты никогда не ошибался. Я думал, что так и надо. Но я видел, как это ранило тебя. Прости меня, сын.       Он повернулся к Киллиану, и в его глазах читалась неприкрытая, грубоватая нежность.       — Я горжусь тобой. Каждый день. Ты вырос настоящим мужчиной. Сильным, но способным на любовь. И… — Намджун сделал паузу, его голос дрогнул. — И самое лучшее решение в моей жизни — это то, что мы с Джином усыновили тебя. Ты — мой сын, Киллиан.       Киллиан, обычно такой сдержанный, не смог сдержать скупую улыбку. Он кивнул, комок в горле не давая ему говорить.       — Отец… — он смог выдавить только это.       Намджун шагнул вперёд и обнял его — крепко, по-мужски, похлопывая по спине. Сидящий на скамейке Сокджин, наблюдавший за ними, смахнул предательскую слезу.       Юнги, наблюдавший за этой сценой, усмехнулся и затушил сигарету.       — Ну наконец-то помирились. Чёрт возьми, я до сих пор зол на этого щенка, но… рад за него. Он заслужил этого мира с Намджуном.       Трое мужчин — Юнги, Тэхён и Сокджин — на какое-то время погрузились в молчаливую ностальгию. Они вспоминали безумную молодость, полную опасностей, когда в их размеренную жизнь ворвались сначала неукротимый Чонгук, затем Намджун и очаровательный кошмар по имени Чимин.       — Я иногда вспоминаю ту ночь, когда в меня стреляли, — хрипло пробормотал Юнги. — До сих пор грудь чешется, где пуля прошла. До сих пор в голове звучит плач Чимина.       — Я до сих пор чувствую нож в своем животе, до сих пор помню глаза Брендана, когда он нанес мне удар, — добавил Сокджин, непроизвольно касаясь старого шрама на боку.       — А я… я… — Тэхён фыркнул и улыбнулся. — Я ни черта не помню, только машину до сих пор жалко. «Ламборгини» был красивый.       Они замолчали, осознавая весь пройденный путь. Двадцать лет. Смерть, предательства, кровь, слезы… и вот они здесь. Живые. Вместе. Их семьи смеются и живут под одним небом.       Идиллическую тишину нарушил Минхо, вышедший из дома с книгой в руках. Он остановился посреди лужайки и громко, без всякого смущения, заявил на всю округу:       — Отец, я только что видел, как в гостиной целуются Тэ и Джей. Довольно страстно, если честно. Кажется, у них языковой контакт.       Юнги зажмурился, сделал глубокий вдох, а затем выдохнул с таким чувством, что казалось, его душа покидает тело. Он повернулся к мангалу, где Чонгук с мастерским видом переворачивал стейки.       — Чонгук! — прогремел его голос, но в нём уже не было прежней ярости, лишь привычная усталая раздраженность. — Убери своего сына от моего! Заебали!       Чонгук лишь обернулся, широко ухмыльнулся и поднял щипцы для барбекю в виде победоносного жеста.       — Поздно, хён! Гены — не скроешь! У нас в семье — только победители!       На этом фоне Джей и Тэ, красные как раки, выскочили на террасу, пытаясь сделать вид, что ничего не происходило. Сокджин закатился своим характерным смехом, а Тэхён нежно похлопал Юнги по плечу.       И пока закат окрашивал небо в золотые и багровые тона, смех и крики снова наполнили воздух — громкие, бестолковые и бесконечно родные. Это и был их мир. Их семья. Их вечный, прекрасный хаос. Конец.