❝ 𝓖𝓸𝓵𝓭 𝓒𝓱𝓪𝓲𝓷𝓼, 𝓟𝓮𝓪𝓻𝓵𝓼, 𝓓𝓲𝓪𝓶𝓸𝓷𝓭𝓼 — 𝓐𝓷𝓭, 𝓞𝓯 𝓒𝓸𝓾𝓻𝓼𝓮, 𝓛𝓸𝓿𝓮 ❞

Адам и Лют проводили вечер одни дома. За младшими детьми, дочерью Лиорой и близнецами, присматривала Эмили. Старший сын Азриэль увлекался своими делами, будучи подростком. Возлюбленные наслаждались ожиданием пятого ангелочка в своей семье — второй девочки. Они по очереди читали крошке сказки, малышка весело пиналась, слушая интересные сюжеты, рассказанные маминым и папиным голосами, и Адам расцеловал круглый животик любимой уже миллионы раз. Адам прослезился, глядя, как Лют счастливо водила ладонями по своему большому животику и общалась с их будущей доченькой. — Любимый… — Лют заметила его слезливые глаза, — ты чего? — она коснулась его щеки. Адам смахнул слезинки, улыбнувшись, и поцеловал ладонь жены. — Я просто очень счастлив, Люти: моя жизнь обрела новый смысл благодаря тебе, ты стала моей единственной и настоящей любовью. Ты вернула мне прежнее семейное счастье, когда я потерял его. Ты подарила мне целый новый мир — наших ангелочков, нашу прекрасную семью. Я не смел мечтать и об одном ребёнке с тобой – а теперь , через два месяца, ты дашь жизнь моей второй дочери и пятому ребёнку в нашей семье. — Адам… — Лют взяла его ладонь и приложила к выпирающему кулачку на своём животике, — я полюбила тебя таким, каким впервые увидела. Меня не отпугнул ни твой характер, ни твоё поведение, ведь я знала, что в тебе есть и хорошее. Ты можешь казаться грубым, но в моих глазах ты совершенно прекрасен, ведь я люблю тебя. Пусть весь мир считает тебя кем угодно, но для меня ты – прекрасный муж, а для наших ангелочков – замечательный и заботливый отец. Мы всегда будем вместе, и я никогда не оставлю тебя! Тем более, теперь… — Лют намекнула на их детишек, и в этот момент Адам почувствовал, как малышка в животе любимой мягко толкнула его в ладонь. Адам наклонился, задрал тоненькую ткань платья, оголяя круглый животик жены, чтобы поцеловать — и заметил обнажённую промежность любимой. Лют не надела даже трусиков. Адам изумился, а Лют похотливо улыбнулась. В период беременности Лют полностью менялась вместе со своим телом. Груди наливались грудным молоком, становясь больше, и выглядели просто аппетитно, ягодицы идеально округлялись и расширялись, а сама промежность набухала, готовясь к рождению новой жизни, и при занятиях любовью широко раскрывалась. В результате этого естественная потребность в близости возрастала у Лют втрое, и они с Адамом могли заниматься сексом чуть ли не каждый день. Сначала Лют смущалась признать это. В первую беременность — сыном Азриэлем — Адам просто не дал этого заметить, потому что, будучи ненастным в сексе с третьей женой, брал её, беременную, и занимался любовью, когда хотел, — и Лют, не осознавая, с удовольствием отдавалась ему. Тогда Адам просто сам удовлетворял физические потребности жены. Во вторую беременность — дочерью Лиорой — Лют поняла свои желания. Но тогда в Адаме слишком пробудилась отцовская любовь к дочери, и он так переживал за свою будущую малышку, что, к разочарованию Лют, решил отложить с ней занятия любовью до родов. Лют оказалась бессильной перед своими беременными инстинктами. Она подалась им — и стала ласкать саму себя. Приняв душ, мокрая и обнажённая Лют садилась, широко раздвигала ноги, прикусывала палец, чтобы возбудиться больше, опускала ладонь на пышную грудь, сжимала её, скручивая сосок, проводила рукой по круглому животику и наконец опускала к влажной промежности. Сначала она разглаживала складочки, а после медленно запускала пальцы в себя и массировала ими уже внутренние стеночки влагалища — сначала нежно, но постепенно ускоряясь. Лют ласкала себя и представляла Адама. Такие приятные занятия Лют не продолжались долго — Адам всё-таки застал жену, ласкающей свою промежность, когда она была на грани оргазма. Лют жутко смутилась тогда, но Адам понял, какой ненасытной в сексе становилась беременная жена, и тогда же занялся с ней любовью, прямо на полу ванной — бережно и осторожно, конечно, дабы не навредить их малышке. В итоге, вторую беременность возлюбленные мало позанимались любовью, и те акты любви заканчивались быстро, ведь Лют была уже на позднем сроке, что значительно повысило и ускорило её оргазмы. В третью беременность из-за того, что Лют вынашивала сразу двух ангелочков, близнецов, под своим сердцем, они с Адамом испробовали свой секс чуть ли не во всех видах: оральный, анальный, поздней ночью в душе, стоя, с элементами БДСМ. Наличие ещё одной крохи под сердцем Лют также влияло на рост её потребностей в физической близости. Сейчас Лют снова была возбуждена. Она специально не надела нижнее бельё и ничего, кроме лёгкого, домашнего платья с тоненькими бретельками, когда знала, что этот долгий вечер они с Адамом проведут лишь вдвоём. Мысль об их возможном соитии заставила её остаться раздетой. Адам изумлённо хлопал глазами, но быстро взял ситуацию в руки и широко улыбнулся, даже облизнувшись. Как же он только не заметил просвечивающего лона и больших грудей любимой из-под полупрозрачной и облегающей ткани платья? Адам всё же поцеловал круглый животик любимой, высоко задрав её платье, отчего возбуждённые сосочки мило торчали. Он пристроился меж ног жены, приблизился к самому клитору и жарко выдохнул на него, заметив, что лишь от этого Лют возбудилась настолько, что по лепесточкам лона потекли вязкие капли телесной смазки. Не осознавая, Лют положила ладонь к своей промежности, успев немного поласкать себя, но Адам резко убрал её руку, сказав, что это он сам хочет подарить ей удовольствие. Лют была просто счастлива! Она приготовилась и раздвинула ноги настолько широко, как могла; её естественная смазка напачкала уже внутренние стороны бёдер. — Но только говори мне… — Адам медленно облизнул каждую складочку промежности, слизывая капельки и намокая их своими слюнями, — что так привлекло тебя во мне сначала? — Твой голос… — шепнула Лют, цепляясь за простынь кровати от наслаждения. — А потом… — Адам поцеловал затвердевший (от возбуждения) шарик клитора, а после полизал его, — когда ты увидела меня без маски? — Твои утончённые черты лица, — тяжело выдохнула Лют. Бусинка клитора запульсировала, требуя бóльших ласк языком. Адам шумно ухмыльнулся и, наконец, запустил свой умелый язык, выученный ласкать любимую женщину, полностью в её настолько широко распахнувшееся лоно, что туда могла бы поместиться его ладонь. Адам энергично проходился языком по множеству сплетённых лепесточков клитора, всасывая в себя её сладкий от беременности, телесный сок и заполняя возбуждённую промежность своими тёплыми слюнями. Лют казалось, что даже его искусный член не сможет заполнить её лоно так приятно, как его язык и слюни. Она громко стонала и прелестно выгибалась со своим большим животиком, в котором нежно пиналась малышка, чувствуя любовь родителей. Своим ласкающим языком Адам добрался до самых глубин её промежности, внутренних стеночек влагалища так, что его остренький нос упёрся прямо в шарик клитора. Адам энергично вылизывал влагалище жены, его губы приятно бились о внутренние стеночки, а от лизаний и движений головы его нос активно тёрся о бусинку клитора. Лют казалось, будто в неё создали сразу тройное проникновение, и это возбуждало настолько, что её стоны больше походили на успокаивающую колыбельную во время занятий любовью, и от невыносимого удовольствия она текла настолько, что её жидкости давно вылились из промежности, напачкав всё вокруг — щетинистое лицо мужа, низ круглого животика, по которому капельки её смазки скатывались, словно с небольшого холмика, бёдра и простынь, на которой осталось большое, нелепое и мокрое пятно — но отдающее приятным запахом возбуждения и желания беременной женщины. Кажется, один оргазм уже прошёлся, но Лют даже не поняла этого или специально упустила, ведь останавливать мужа не планировала. — Скажи, что так привлекает тебя во мне сейчас, — издевательски оторвался Адам от её клитора. — Не останавливайся! — завопила Лют и звериной хваткой вцепилась в его взлохмаченные, каштановые волосы, которые внизу также намокли от её смазки, плотно вдавив его раскрытый от удивления рот в своё распахнутое лоно, — ещё! Ещё! Продолжай! — кричала она. Адам был поражён этим — но беременная есть беременная: её поведение просто непредсказуемо. Всё-таки Адам безумно любил Лют, носившую под своим сердцем его детей, и собирался подарить ей невероятный, повторный (о чём он даже не знал) оргазм. Он вновь высунул язык и, чтобы сделать ласки интересней, стал игриво водить им кругами по стеночкам влагалища. Лют просто сходила с ума — прикрывала глаза, закидывала голову, металась по постели! Неописуемо волшебное удовольствие дарил ей язык мужа!  Напоследок, словно вишенку на торте, Адам оставил маленький, но пульсирующий клитор. Он полизал его, а затем стал увлечённо посасывать, громко причмокивая, кончиком языка Адам щекотливо потеребил твёрдую бусинку. Стеночки лона стали постепенно сокращаться, и Адам, уже как и сама Лют, понял, что наступает оргазм — конечно, за столько лет и многочисленные занятия любовью он уже научился определять, как у его любимой женщины приближается удовольствие. Лют резко замерла — Адам специально оторвался, дабы наблюдать такую прекрасную для его глаз картину, как жена скручивается от удовольствия; ведь, признаться честно, ему крайне нравился вид испытывающей удовлетворение, да ещё и при этом беременной жены. Лют протяжно застонала по накатывающей, метаясь по кровати и изгибаясь от дикого, яркого оргазма, растекающегося по её лону густой, тёплой жидкостью, которая выплеснулась прямо на бёдра и на кровать и, даже спустя время, обильно вытекала. Столь бурный оргазм также расслабил все мышцы тела (в первую очередь, мышцы клитора, конечно), уставшие от тяжелого веса беременного животика. И, конечно, испытанный оргазм полностью раскрыл Лют и подготовил её тело к тому, чтобы она могла свободно и безболезненно вобрать его член в себя. Лют тяжело дышала, приходя в себя после оргазма, но Адам не стал долго сдерживаться, ведь постепенно всё больше возбуждался сам, и одним, мощным рывком стянул тоненькое платье с её тела. Лют была полностью обнажена. Он прижался к её массивным, напухшим от молока грудям. Для начала Адам нежно разгладил их ладонями, мягко сжимая, подавил пальцами на острые, возбуждённые сосочки, а затем начал уже сжимать меж пальцев и скручивать их. Лют вновь мелодично стонала от удовольствия и сама прижала его ладони к своим грудям. Адам взял в рот милые, серые сосочки любимой, которые потемнели ещё больше от четвёртой беременности, и начал посасывать их, как крошечные, сладкие леденцы. Он кружил своим ловким языком по твердеющим бусинкам, полизывая их и щекоча кончиком языка, отчего Лют очаровательно хихикала между бурными стонами. Адам также обводил языком вокруг сосков, по тёмно-серым пятнашкам, где выступило множество крохотных мурашек от наслаждения. Лют блаженно прикрывала глаза, когда любимый ласкал её грудь, и закидывала голову, лежа неподвижно в совершенном экстазе от удовольствия. Она чувствовала себя на вершине Рая, желанной и безупречно прекрасной. Адам сосал соски её грудей, когда пылко прикусил один пульсирующий сосочек зубами, отчего Лют вскрикнула, но только потому, что это было безумно приятно — настолько приятно, что Лют казалось, будто сейчас она испытает уже третий оргазм: её промежность запульсировала, а стеночки клитора вновь начали сжиматься, наливаясь телесными соками. Странно, но Лют, беременное тело которой так и жаждало разрядки, прервала мужа. Адам не расстроился, только был рад, ведь его член уже твёрдо стоял, полностью готовый ощутить горячую и узкую плоть женского влагалища, чего он сам отчаянно ждал. Адам приставил своё естество к открытой промежности — и как только Лют почувствовала его бархатную, тёмную головку, резко привстала, отстраняя мужа. Адам раздражённо изумился, готовый уже впасть в гнев из-за этого и из-за неподобающего для него поведения жены в постели… … Но Лют давно научилась справляться со всеми выходками любимого: она так нежно приставила свой указательный, тонкий пальчик, на котором золотом сиял её маникюр, к его губам и успокаивающе шикнула, что Адам, хоть и обиженно, но замолчал. — У меня есть кое-что для тебя; я хочу показать тебе это, — невероятно пошло ухмыляясь, прошептала Лют. Она поднялась с кровати — её ножки слегка тряслись от испытанного дважды оргазма — и, чуть пройдя, остановилась в дверном проёме их спальни, выставляя в полный рост своё обнажённое тело. Лют остановилась просто, чтобы что-то сказать, но у Адама от одного её голого вида потекли слюнки: беременность была очень к лицу его любимой женщины. Лют и так была, наверное, самой сексуальной женщиной из всех, что Адам когда-либо видел, но беременность повышала её сексуальность в разы, чётко выделяя самые аппетитные и округлые формы женского тела — грудь и ягодицы. Конечно: Лют носит именно его детей! Даже сам факт того, что она вынашивала его прямое продолжение под своим сердцем, придавало особый шарм физической красоте Лют в глазах Адама. Он чрезвычайно гордился тем, что это его семя, из которого в её животе формировались маленькие, прелестные ангелочки с крохотными крылышками и нимбами, придавало ей бóльшую красоту и сексуальность. Адам зажал руки в кулаки, которые нервно тряслись от возбуждения — не будь Лют беременна, он бы без промедления встал, взял её (если бы понадобилось силой, Лют всё равно бы не сопротивлялась) и проник в неё прямо на полу! — Подожди, «тигр», — словно повелевающая королева, Лют усмехнулась – скорее, тому, как сама назвала любимого, — такой, какой ты меня увидишь сейчас, ты ещё никогда не видел… — маняще прошептала Лют, её пухлые груди изящно дрогнули, когда тьма во всём их доме медленно обволокла её беременное тело, что значило её уход в другую комнату. Адам, полностью заинтригованный и дрожащий от возбуждения, слышал шелест чего-то лёгкого, пока ждал любимую. Сзади раздался знакомый взмах крыльев, от которых отлетели пару бело-чёрных перьев и опустились прямо на его обнажённое колено. Адам мгновенно обернулся, взглядывая на жену… в его глазах засияли бриллианты. Оголённое, беременное тело его жены покрывали тонкие, золотые цепи. Лют надела на себя костюм, сплетённый из множества цепочек. Они облегали её шею, покрывали плечи, опускаясь до локтей, элегантно ложились на массивные груди, а на месте сосков торчали жемчужные бусинки. Перед животиком множество цепей сплеталось, и это сплетение украшал один большой, отливающий радугой бриллиант — а вот на самом круглом животике цепи расходились, оголяя его, но при этом к цепочкам были прикреплены маленькие, красные кристаллики, которые ярко сияли — это именно они отразились сиянием в глазах Адама. Цепи доходили до пышных ягодиц и заканчивались у промежности, оставляя её оголённой. Но всё-таки, чтобы подчеркнуть и эту прелесть, на концах цепочек висели также жемчужные, белоснежные бусинки, выделяя клитор и само лоно. Адам застыл на месте. Он замер и задержал дыхание, разглядывая жену, пока Лют, походкой кошки, надменно улыбаясь, плелась к нему. Костюм из цепочек, жемчужин и камней шумел на её теле от ходьбы. Лют была довольна собой: она заполучила желаемую реакцию мужа, к которой так готовилась. — Ну, что? Как я тебе? — Лют дразняще поставила свою привлекательную ножку на кровать, проводя по ней ладонью – специально медленно, словно движением руки она очерчивала каждый изгиб своего сексуального, беременного тела на показ мужу – и немного поднимая нижние цепочки, — хочешь взять меня в таком образе? Лют соблазнительно покусывала пальчик своей ладошки, которую неосознанно опустила на свою грудь, покрываемую золотыми цепочками, и сжала её. Лют забыла о том, как может быть приятен холод оголённому телу, и тихонько простонала, когда другой ладонью подобралась к промежности, прижимая маленькие, белые бусинки к распахнутым складочкам. Она приготовилась ласкать саму себя, почти забыв о муже, но раздался его томный голос: — Самая сексуальная женщина, что может быть во Вселенной. Ты допрыгалась, — напыщенно пробурчал Адам – он не мог стерпеть к себе подобного отношения, когда любимая женщина, тело которой может удовлетворить его член, хотела ласкать себя сама. Адам резко схватил её за груди — бережно придерживая лишь за большой животик, чтобы не навредить дочери, спокойно растущей под сердечком своей мамы — и вновь повалил на кровать. Лют свалилась боком, Адам крепко обнял её, плотно и без остатка придавливая к себе, соблюдая бережность лишь в прикосновениях к животу. Лют не могла двигаться или пошевелиться в хватке мужа — мысль об этом подняла возбуждение её беременного тела до предела. Колени Лют заострялись от предчувствия оргазма. Лют хихикала, но протяжно застонала, когда Адам, откинув все цепи на пути к проникновению в желаемую промежность, одним мощным рывком вошёл в жену. Её клитор запульсировал вновь — и почему именно в эту ночь Лют была такой ненасытной? Её телу не доставало оргазмов — Лют отчаянно нуждалась в них и была готова разорвать всё, чтобы, наконец, удовлетворить свои нужды. Лют мычала, как котёночек, пока Адам задержался в ней и не двигался — он специально застыл — не чтобы жена привыкла, а чтобы насладиться, как набухшая промежность беременной женщины с радостью принимала его член в себя. Сначала складочки медленно обволакивали ширину члена, в конце плотно обхватывая его и допуская уже в самые глубины — мокрое и тёплое влагалище. Лют покрывалась густым, золотым румянцем, пока чувствовала весь этот процесс в себе — она не могла ничего поделать: Лют была беременна, её тело вынашивало и взращивало в себе новую жизнь от любимого человека; это теперь оно, её беременное тело, выполняло свои собственные действия, а не сама Лют. Поэтому эта её промежность сейчас довольно вбирала его выдающийся член в себя, а не сама Лют с огромной охотой насаживалась на него. Адам безумно наслаждался таким беспомощным перед физическим удовольствием телом жены — которое, к тому же, облегали цепи из золота, усыпанные жемчугами и камнями. Лют была самым настоящим украшением для него! Возлюбленные вдвоём почувствовали, как его член упёрся в её влагалище. Он проник почти до самого конца, но всё же застрял на пути — к самому клитору. Адам, гордо улыбаясь, разлёгся и никак не собирался продвигаться самостоятельно: он знал, что беременная Лют не выдержит желания и возбуждения, сама возьмёт и протолкнёт его член внутрь себя. Вот это ему будет гораздо приятнее. Он мягко обнимал жену за круглый животик и совершенно спокойно расцеловывал выпирающие кулачки, которые выставляла его малышка в животик своей мамы; пальцами Адам изящно перебирал бриллиантики на цепочках и прикладывал эти кристаллы к бугоркам, которыми упиралась крошка — малышка пинала, и возникающий холмик на животике Лют поднимал кристалл, который, выходя на свет, сиял в разы ярче. Лют и это было очень приятно — но желание секса было назло сильнее. Её промежность обильно текла, а клитор пульсировал, требуя разрядки. Да, Адам не хотел проталкиваться сам, но решил ускорить процесс своего ожидания. Он дотронулся соска её груди, сжал его, покрутил и пощекотал. Лют сдалась, не выдержала, просунула руку, схватила его напряжённый член и резко протолкнула в самый клитор естество мужа. Раздался чмокающий звук от соприкосновения головки его члена с клитором её влагалища. Лют певче застонала и, чувствуя, как вся была заполнена членом мужа и его ребёнком, немного поласкала своё лоно пальцами. Адам сразу начал ускоренно и усиленно двигаться. Складочки промежности были эластичными и правильно обхватывали его член, так что он свободно проходил во внутрь любимой женщины. Лют намокла и текла так обильно, что телесная жидкость её тела была не только сладкой от беременности, но и размягчала нежную кожу влагалища лучше любой смазки, поэтому его член так и скользил в упругой промежности. В полутьме раздавались хлюпающие шлепки его яиц о её ягодицы и, конечно, не стихающие стоны Лют, что вместе это создавало чудеснейшую мелодию на свете — мелодию любви. Его член приятно заполнял широкую промежность, которая прежде пустовала и ныла от жажды близости и физического контакта. Член мужа был длинным, упругим, твёрдым и горячим — идеальным для беременного тела Лют, поэтому она с огромным удовольствием вбирала его в себя и спустя несколько толчков даже сама стала охотно подпрыгивать на члене мужа, делая ему ещё приятней, а себя ещё больше удовлетворяя. Стеночки влагалища приятно сужались и разжимались, чувствуя мужское, уверенное и сильное достоинство. Цепи на её теле громко шелестели от каждого движения. Они всё ещё сохраняли свой холод, хоть постепенно и нагревались от трения двух любящих тел, а тело Адама, к которому Лют была плотно прижата, пылало жаром. Лют вновь ощутила приятную смесь холодного и горячего и потекла ещё обильнее, отчего мышцы клитора сжали его член сильнее, когда Адам протолкнулся вновь и ему пришлось применить усилие, чтобы немного вытолкнуться, а потом заново проникнуть в любимую. Кончать он пока ей не позволил. — Положи ладонь на мой живот; обними меня за животик, — простонала Лют, с широко раздвинутыми ногами, одну из которых держала на весу, дабы любимый мог беспрепятственно толкаться в ней. Она сладко стонала. Адам не мог отказать любимой, когда она так мило прикрывала глазки от наслаждения и закидывала свою белоснежную головушку — просто потому, что получала удовольствие от его члена. Адам приятно помассировал большой животик любимой, разглаживая его ладонями. Он наклонился и с нежностью расцеловал каждый выпирающий бугорочек на её животе — кулачки своей доченьки. Лаская животик любимой, Адам изящно разложил тонкие цепи по выпуклым, выступающим, округлым линиям так, чтобы золото красиво отливало своим сиянием именно тогда, когда в животе толкнётся малышка, а её крошечные ручки и ножки поднимали кристаллы. Смотрелось это очень красиво. Адам также решил утеплить эластичную кожу беременного живота: он дотронулся промежности жены, сжимающей его член, сумел немного раздвинуть тугие складочки и пальцами взял немного смазки из влагалища, выделяемой телом Лют. Адам немного поласкал бусинку клитора пальцами, чтобы Лют выделила чуть больше жидкости. Он взял её телесную смазку, растёр на ладони и очень мягко, словно вырисовывая узоры, размазал по самому низу круглого животика — прямо туда, ближе к матке, где и зародилась новая жизнь. Лют очень мило постанывала, Адам не смог сдержаться и поцеловал её в щёчку. — Наша малышка… — опьянённо – испытывая едва уловимый оргазм от толчков его члена – улыбнулась Лют, прижимая его ладонь, влажную от её смазки, к своему животику, — так радостно пинается… — Потому что чувствует любовь своих родителей, которые так сильно любят её, — Адам поцеловал самый большой, выпирающий холмик животика любимой, — моя маленькая принцесса!  Это было действительно так: их дочь, их пятый ангелочек, пиналась в разы веселее и задорнее, когда Адам усиливал свои ласки по отношению к жене, а Лют стонала довольнее и ярче от бурных оргазмов. Родители-ангелы находили это истинным чудом… Мышцы клитора сузились резко и плотнее — новый оргазм. Адам решил, что хочет сделать: он начал долбиться в любимую со всей силой и скоростью. Лют стонала всё звучнее и протяжнее. Его член доходил до самых глубин, до пульсирующей точки клитора. Соприкосновение их гениталий происходило внутри, но Адам и Лют слышали, как громко хлопались друг о друга его член и внутренности её влагалища. Они кончили одновременно. Её клитор выделил приятно пахнущий, вязкий, мутный сок от оргазма, а из его члена изверглось густое, белое семя, каждую капельку которого Адам выпустил в любимую — он знал, как это полезно для беременного тела, как это расслабляет саму Лют и укрепляет тело женщины-ангела, которая вынашивает маленького ангелочка. Лют растеклась обильно, а его семя было слишком густым – так, что их жидкости смешались в одном её лоне, которое в разы набухло от этого ещё больше. Спермы и смазки стало так много в одной её промежности, что Лют не выдержала и чуть излилась — по её белоснежным бёдрам медленно и тепло потекли густые капли. Они были молочными и прозрачными — потому что это смешалось его белое семя и её вязкая смазка. Адам наклонился, раскинул ножки любимой и своим языком отправил каждую капельку своего семени обратно во влагалище жены. Он также немного полизал её. Жемчужные бусинки на концах цепей опустились практически в самую промежность — которая, кстати, была залита бело-мутной жидкостью и при этом всё ещё извергала естественную смазку — оргазм оказался настолько бурным, что оканчивался только сейчас. Лют застыла и закрыла глаза, пока дрожала, чувствуя, как приятно пульсирует и сжимается её промежность, принимая в себя его семя и извергая телесную смазку. Лют не соображала, не помнила ничего и не видела ничего, кроме ярких, взрывающихся искр фейерверка в своих закрытых глазах, пока испытывала этот оргазм. Адам ухмыльнулся и пальцами запустил пару мелких бусинок, свисающих с цепей, в её промежность. От только прошедшего оргазма Лют не сразу даже отреагировала на нежный, горячий язык мужа, который Адам запустил в её лоно и немного полизал во второй раз… а вот приятный холод маленьких бусинок ощутила мгновенно. И громко застонала. Лют коснулась пальцами клитора и немного потёрла упругий шарик, активными движениями своих рук запуская уже сами цепи в свою промежность. Адам с удовольствием понаблюдал, как его любимая женщина ласкала саму себя. Неожиданно он вновь резко повернул любимую на бок и ладонями обхватил её идеально круглые ягодицы. Годы упорных тренировок сделали чудо на теле Лют и особенно повлияли на красоту бёдер. Что уж говорить о четырёх беременностях — ягодицы пополнели и значительно увеличились, но при этом сохранили ровную форму. Выглядело это невероятно привлекательно, и Адама охватывала безумная ревность, если его женщина ловила пристальные взгляды и неприличные ухмылки на свою фигуру со стороны других, когда они просто прогуливались. Адам плотно прикрывал Лют своими массивными руками, особенно её выделяющиеся формы, и уводил куда подальше, где могли бы быть только они вдвоём или со своими детьми. Адам особенно стремился ограничить контакт жены в периоды её беременности — ведь вся её физическая красота округлых форм выходила наружу. Благо, его золотые, огромные крылья были отличной защитой от этого: Адам с лёгкостью заковывал в их объятиях жену, накрывая её с головой. К тому же, Лют была куда ниже любимого, что было просто на руку. Лишь чёрный, светящийся белым нимб над его крыльями выдавал, что Адам был не один. К его радости, Лют всегда хотела лишь его одного, но беременной ей было достаточно только мужского присутствия рядом, чтобы тело — не по её воле, а по своей природе — уже начинало реагировать, чувствуя накатывающее возбуждение. Именно поэтому Лют не видела ничего плохого, когда Адам укрывал её от других. Она знала, что так лучше — ей же и его спокойствию. И более того: Лют это безумно нравилось, она находила это особенно возбуждающим — принадлежать лишь ему, подчиняться ему в постели. (В периоды беременностей Адам был нежнее и бережнее с телом жены, чем обычно.) Особенно Лют заводилась, когда Адам, в перепадах ревности, брал её, сажал на свои колени, хватал её за белоснежные, короткие волосы, наматывая на свой кулак, и, ладонью мягко обхватив её нарастающий его детьми животик, шептал, что она лишь его, её тело принадлежит ему и изначально было создано лишь для него, что только он один, отец тех детей, которых она носила под своим сердцем, в силах справиться с удовлетворением всех её желаний в период беременности. И Лют не смела отрицать — ведь так оно и было. От его жгучего, шепчущего голоса в самое ухо и интимных поглаживаний по животу, который Адам специально оголял, приподнимая ткань её одежды, Лют ощущала, как меж её ног мгновенно становилось влажно, а низ самого живота, у матки, приятно потягивало. Адам крепко сжал её широкие, трясущиеся от каждого действия ягодицы (особенно соблазнительно они тряслись, когда Лют ходила перед ним в трусиках), растирая их круговыми движениями ладоней. Он также нежно погладил их, проявляя свою мягкую сторону, а затем резко шлёпнул — удары были жгучими, но, конечно, Лют от них только стонала. Нежность и грубая страсть переменялись в её муже, и это приятно дурманило разум. Помимо ласк по внешней коже, пальцы Адама касались также и внутренности меж ягодиц. Он запускал пальцы в анальное отверстие жены и игриво шевелил ими там внутри. Лют ощущала пока слабый, но какой-то новый, ранее не изведанный оргазм — уже только сзади, в ягодицах, а не в промежности. Да, беременность действительно невероятна — и творит невообразимые вещи с телом той, которая станет матерью уже в четвёртый раз. Завтра Лют, когда проснётся после их бурной ночи, определённо, почувствует смущение от того, как запросто подавалась инстинктам и испытывала удовольствие от жутко неловких для неё процессов в обыденной жизни, но сейчас она была во власти мужа и своего беременного тела — которое принадлежало теперь не ей, а лишь ему и его детям. Его пальцы заполняли её сзади, и Адам двигал ими всё быстрее, когда мышцы ягодиц чуть сжались, и Лют предчувствовала оргазм в заднем проходе. Сама промежность могла бы также запульсировать от приятных ощущений внизу живота, но её заполняли жемчужные бусинки и пару тонких цепочек с костюма Лют, которые и сдерживали новые подступы вагинального оргазма. Адам не хотел меньшего. Среди множества сплетённых золотых цепей, которые Адам откинул с низа её спины парой ловких движений, он нашёл желаемый проход, приставил к нему член и начал входить в жену сзади. Лют завопила, но Адам заткнул её ладонью — пусть лучше намочит его руку или скулит, но её крики он точно не хотел слушать. Сзади Лют оказалась очень узкой, но этого стоило ожидать. Адам обожал держать любимую в подчинении, а её покорность и преданность просто заводили и обеспечивали ему особенное возбуждение в постели, но всё-таки садистом он не был. Адам ласково поцеловал жену в тоненькую шейку, придерживая её за плечо, прикрываемое цепями, и, когда почувствовал, что Лют стихла, прокричавшись в его ладонь, вновь отпустил ей рот. Теперь Лют мило фыркала, стараясь привыкнуть к тому, что его крепкий член был у неё среди ягодиц, а не между нежных складочек промежности, как обычно. Она знала, что вскоре дискомфорт сменится наслаждением — новым и приятным, какого прежде она не испытывала. — Потерпи, милая, — Адам с особенной теплотой обнял её очаровательно-круглый животик, — мы пробуем с тобой такое первый раз, — он вновь поцеловал её, — лучше почувствуй, как шевелится наша малышка. Адам взял ладонь жены и сам водил ей по животику, наставляя на выпирающие бугорки-холмики. В этот момент Лют как-то затаилась от оргазмов и всех физических удовольствий, потому что стала ощущениями следить за тем, как забавно извивалась и плюхалась их доченька – их пятый ангелочек – в её животике. Её беременный живот, взращивая и храня в себе новую жизнь, наливался особой плацентой жидкостью, которая была необходима для нормального развития малыша-ангелочка, чтобы ему или ей было тепло и уютно, пока мама носит его или её у себя под сердечком. Каждый девятимесячный период Адам возносил круглый, беременный живот жены, как чуть ли не самого себя — это от его семени так рос живот одной из красивейших, по его мнению, во Вселенной женщин, это из его семени формировалась новая жизнь под её сердцем, это его ребёнок наполнял её утробу собой. Адам и сам забылся, что его член в её ягодицах, что он уже, в принципе, может двигаться, сосредоточив ощущения своей плоти на движениях своей крошки под сердцем любимой женщины. Как волнисто и радостно крутилась и вертелась девочка-ангелочек, выставляя свои очень крохотные ручки и ножки в мамин животик. Бриллианты и сверкающие цепи так и придавали толчкам малышки шарм — словно это не Лют одела костюм, сплетённый из множества цепей, чтобы поразить мужа, а одела малышка, чтобы показать свою милоту, как самая настоящая, маленькая принцесса. Она чувствовала, как счастливы были её родители в своей любви, знала, как сильно они любят её, такую маленькую и беззащитную, но уже готовящуюся вот-вот прийти в их мир. — Наша принцесса… — прошептали родители-ангелы вместе. Их губы соприкоснулись, они радостно улыбнулись и глубоко поцеловались, вкладывая всю свою любовь друг к другу и к будущей дочери, когда их ладони лежали на животе Лют. Лют ощутила приятную лёгкость и наполненность сзади: член правильно растянул анальное отверстие, и ягодицы плотно обхватили его. — Ты можешь двигаться, — прошептала Лют, чмокнув мужа в щёку. Адам опомнился и, чувствуя горячую внутреннюю плоть ягодиц его жены, которая довольно вобрала в себя его член, начал двигаться — даже мягко и спокойно: их общая, безмерная любовь к родной дочери, которую они создали вместе, пробудила в нём такую нежность и наставила совершить хоть этот акт любви по отношению к Лют мягко. Между ягодиц жены его члену было особенно тепло и горячо. Анальное отверстие было довольно узким, но его приятно растянул мужской, напористый член. Ягодицы любимой женщины были очень объёмными, мягкими, и у Адама создавалось ощущение, словно его эрегированное естество находится между пушистых подушек или даже меж молочных грудей Лют. Эти ягодицы крайне сексуально подрыгивали при каждом толчке его члена, и Адам шлёпал любимую. Адам двигался неторопливо в заднем проходе жены. Здесь не нужна была скорость и сила, как при вагинальном сексе. Ему нужно было просто наслаждаться, как нежная и чувственная к малейшим осязаниям кожа ягодиц его любимой обтягивает его член, а Лют нужно было просто расслаблено лежать, ей можно было даже скрестить свои ножки, а не держать на весу, как при вагинальном проникновении, и получать удовольствие от того, как его член приятно трётся о внутреннюю кожу её ягодиц. Лют довольно стонала, но застонала ярче, когда Адам запустил свой тонкий палец и, умудрившись пролезть к узкому отверстию, поласкал его окружность. У Лют начал собираться анальный оргазм. Её задние гениталии уже давно привыкли к растянутости, и анальная наполненность чувствовалась очень-очень приятно. Лют также закидывала головку и прикрывала глаза от блаженства. Соски её грудей вновь затвердели и стояли торчком, а во влагалище накапливалась оргазменная смазка — промежность от этого набухала, тоненькие цепочки вместе с жемчужными бусинками выбились из клитора Лют, уже обильно смоченные её телесными жидкостями. Адам целовал шейку любимой, толкаясь в её заднем проходе, чтобы было приятно, в первую очередь, его любимой и дорогой жене. Лют станет матерью в четвёртый раз уже для пяти его детей, поэтому это именно она заслуживает весь мир, всё лучшее и даже большее, что Адам способен ей дать. А он даст и больше, выбьется из сил, если нужно — потому что бесконечно любит свою Люти, носящую под своим сердцем их малышей-ангелочков. Именно поэтому Адам приказал любимой развести ножки, убрал висячие на цепочках жемчужинки, пощекотал бусинку её клитора, помассировал складочки, своими ловкими пальцами размазывая по ним естественную смазку, выделяемую её же телом, и нырнул целой ладонью в распахнутое, вечно хранящее тепло влагалище! Настолько широко оно раскрылось. Лют застонала протяжно и невероятно звучно! Да, это было слишком безумно, слишком страстно, но от этого и в миллиарды раз приятнее! Завтра Лют точно будет «золотеть» при воспоминании этого вечера, уже перешедшего в ночь, всех действий, что они вытворяли, и особенно от того, на какие практики она бессознательно соглашалась, будучи во власти своего беременного тела. От этой мысли Адам сжал другой, свободной ладонью правую грудь жены, скрутив её сосок. Её груди также очаровательно тряслись от толчков его члена. За все четыре беременности её второй размер вырос до четвёртого, что Адаму, несомненно, очень нравилось и заводило! Кажется, на соске, который скрутил Адам, выступила какая-то жидкая бель… возлюбленные пока не обратили на это внимание, да и жидкости этой всё ещё было маловато. Беременное тело Лют не только менялось увеличением прелестей и значительным ростом потребностей, но и, соответственно, готовилось дать рождение новой жизни — по этой причине влагалище Лют так расширялось при сексуальных практиках, что туда поместилась целая ладонь Адама. Лют потребовала, чтобы он двигал рукой внутри неё. Адам ласково гладил внутренние стеночки влагалища, по которым непрерывно стекали миллиарды тёплых капелек смазки, теребил торчащий шарик клитора и со всей нежностью крутил самой ладонью, чувствуя напряжение в собственном члене от того, как изгибались, подобно волнам, мышцы клитора и мягкие складочки, сжимая его ладонь — словно нежный цветок заковывал в свои лепестки попавшую бабочку. Адам ощущал постепенно нарастающее напряжение в своём члене, а Лют уже, похоже, испытала очередной, вагинальный оргазм, пока анальный норовил вот-вот наступить. Адам целовал любимую, и его ладонь лежала на её большом животике. Возлюбленные на мгновение замерли, почувствовав новые, ещё более энергичные движения своей малышки. — Помню, как я тебя впервые увидел… — начал шептать Адам, целуя плечо жены, попадая губами прямо в её хрупкую, ангельскую кожу, красиво покрытую множественным сплетением цепей, — я изначально разглядел тебя такой смелой… упорной… — Адам сам начал прикрывать глаза, чувствуя, как приятно затянулись мышцы ягодиц вокруг его члена, и двигая ладонью в любимой, — покладистой… Лют громко застонала. Адам сам возбудился от последнего слова. Покорная, его, полностью его покорная жена — его сладкая, сексуальная, мать его детей — его Люти! — О чём ты думаешь? — сумела произнести меж стонами Лют, повторяя вопрос мужа тогда, когда он только начал ласкать её промежность ртом. — О нашей первой ночи! — рыкнул Адам, прибавив скорость и вложив силу в новый толчок меж её ягодиц, отчего Лют вскрикнула — какой неопытной ты была… как сладко кричала от первого раза… как мой член впервые проник в тебя, не тронутую до меня никем! Как же я люблю тебя! — Адам зарычал, грубо толкнувшись в проход жены. Удовольствие вновь завладело им. Благо, Лют уже не было больно. Анальные мышцы растянулись и привыкли, мгновенно превращая каждое движение его члена в наслаждение. — А я помню, как узнала о беременности нашим сыном… — очаровательно прошептала Лют, переполненная материнской любовью. Пинающаяся дочь в её животике наполняла её беременное тело ещё большей любовью. — Да, не описать словами, каким счастливым ты меня тогда сделала! — Адам мило улыбнулся, целуя жену. Возлюбленные до сих пор помнят счастливый трепет, когда узнали, что Лют беременна их первенцем Азриэлем. Да, после первого раза Лют не забеременела, хоть Адам и кончил прямо в неё — но уже тогда Лют ощутила какое-то тепло… особенное и приятное. Это было началом чего-то нового, живого, великого и, непременно, прекрасного. По окончании каждой следующей бурной ночи, как только Адам заканчивал и выходил из неё, Лют касалась живота ладонью и поглаживала его, чувствуя тёплое семя, наполняющее её чем-то новым и живым. Когда ангелы были в начале своих отношений, они оба не заводили разговоры про детей. Лют знала всю историю Адама и пережитую им боль — его спокойствие было для неё важнее, поэтому она специально не стремилась поднимать эту тему. Лют очень любила малышей-ангелочков — именно они были в её глазах настоящим чудом и главным величием всего Рая, бесспорно заслуживающими этого Потрясающего Места. Но становиться матерью в её планы не входило. Ещё в детстве непоседливая, но бойкая малышка Лют решила для себя, что хочет посвятить свою жизнь другому — становлению экзорцисткой, чего она и добилась. Но любовь не задаёт лишних вопросов: когда Адам появился в её жизни, прежняя цель сошла на дальний план — и уступила место новому смыслу в её жизни. Всё изменилось. Как и здоровье Лют, которое, в конце концов, от бесчисленных занятий любовью стало давать о себе знать — частая тошнота, необъяснимые перемены настроения и задержка. После их последнего истребления, из которого Адам чудом любви вышел живым, Лют поняла, что беременна. У неё под сердцем его малыш или малышка. Она положила дрожащую ладонь на маленький холмик своего животика, а её ноги, всегда уверенно стоящие, как у солдата, подкосились. Лют тихо расплакалась тогда от непонимания, что делать. Слёзы непонимания быстро сменили слёзы счастья. Лют поняла, что она счастлива стать мамой — по крайней мере, это её малыш, её частичка, её кровинка с крохотными крылышками и нимбом — которая уже образовалась новой жизнью в ней и росла под её сердцем. Отважная и ответственная, Лют решила, что сохранит этого ангелочка вопреки всему, пусть Адам и бросит её. Адам же к тому времени влюблялся в свою Люти с каждым днём всё сильнее. И захотел окончательно ознаменовать свою любовь к Лют, сделав её своей женой. Адам хотел отыскать идеальный момент среди постоянных истреблений, отвести любимую в сады Эдема, встать перед ней на колено и сделать предложение. Ведь также со временем Адам, о чём прежде боялся думать, пожелал с Лют завести общего ребёнка. Сама Лют постепенно начинала заводиться при каждом их занятии любовью от мысли, что он, Адам, оставляет в её матке своё семя, а она так охотно принимает это в себя. Теперь при сексе Лют возбуждалась не от его вида или физических ласк, а от понимания, что она может понести ребёнка от любимого мужчины — настоящее, живое, дышащее существо. Лют настаивала на сексе без предохранения, охотно брала его твёрдый член в свою утончённую ладошку и приставляла его к своим половым губкам, в мольбах стона, чтобы Адам излился прямо в неё. Лют желала ощутить, как его густое, горячее семя наполняет её матку, как из его семени в ней формируется их общий ребёнок. Лют кончала в два раза быстрее и испытывала оргазмы ярче от удовольствия, что любимый мужчина оплодотворяет её тело, способное возрастить в себе плоды их любви. Однажды Лют громко простонала, что хочет от него сына — Адам был невероятно впечатлён. И, конечно, специально без остатка изливал своё семя в любимую по окончании каждого их секса. Тогда же, после последнего истребления, Лют и сообщила ему, что беременна. Адам вновь наполнился счастьем и любовью. На втором месяце он сделал Лют предложение, а на третьем они поженились. Первые месяцы беременности Лют скрывала от любимого слёзы счастья, которыми она тихо плакала в ночи, когда Адам засыпал. Слёзы счастья от того, что она станет матерью и у неё с любимым будет прекрасная семья. В конце концов, беременность, как всегда, победила, и с пятого месяца Лют стала активно показывать свои слёзы радости мужу — которые Адам нежно стирал с её щёчек поцелуями или поглаживаниями, что Лют, конечно, нравилось. Возлюбленные никогда не забудут первые девять сладких месяцев, проведённых в ожидании их первенца Азриэля. Первые неожиданности, первые очаровательные странности, первые перемены и, конечно, первые занятия любовью при беременности Лют. Их мальчик — умный, смелый и сильный, как всегда говорил о своём сыне Адам. Азриэль по-прежнему оставался маленьким ангелочком для своих родителей, хоть ему было и двенадцать, и он уже стал подростком, и проявлял все стороны своего характера. А теперь эти беспредельно любящие друг друга ангелы — чудесные родители четырёх прекрасных малышей-ангелочков. А уже совсем скоро и пяти… Малышка вновь толкнулась в животике Лют, и Адам поцеловал её крохотный кулачок. Адам готов был излиться — его член изрядно набух и напрягся, а Лют близилась к двойному оргазму — вагинальному и анальному: промежность раздулась, набитая не столько его ладонью, сколько смазкой, а анальное отверстие сужалось. Но в этот момент произошло ещё кое-что… Одной ладонью Адам сжимал большую, мягкую грудь любимой, Лют прижимала его руку, беря его палец и давя на самый сосок, который заменяла белоснежная бусинка на цепочках. Невероятно, но сами цепи так и оставались холодными, а их тела изрядно пылали от физической любви. Лют и забыла то, насколько это приятно, когда создаётся резкий контраст горячего и холодного — особенно на беременном теле. Цепочки, украшенные бриллиантами, на животе, были, кстати, холоднее остальных частей. Лют чувствовала, как горячее и холодное трётся о чувствительную кожу её беременного тела. Смешанная температура от горячего тела и холодного металла создавала особенную, дополнительную ласку, на которой тело Лют отзывалось сладостными ощущениями больше всего в промежности и на груди. Адам специально разложил элементы цепочки на эрогенные зоны любимой, дабы Лют ещё сексуальнее изгибалась и громче стонала. Его член в её ягодицах, его ладонь в её промежности, украшения на беременном теле и движения их ребёнка под её сердцем — Лют чувствовала своё тело заполненным, где только можно, и чувствовала себя при этом бесконечно блаженно; её переполняла необъятная любовь к мужу, детям и их будущей дочери. Член утеплял, а цепи охлаждали, что создавало прекрасный контраст температуры в сексе для беременной Лют. Возлюбленные были готовы кончить, но тут Адам страстно сжал грудь любимой, отодвинул жемчужинку с соска, взял его в рот и оттянул зубами. Грудь набилась, соски запульсировали — и из них выступила белёсая жидкость. Грудное молоко. Полное витаминов, сладкое и питательное — только из её грудей, чтобы их маленькие ангелочки кушали, набирались сил и росли здоровыми и крепкими — как этого требовал сам Адам. Иной раз, когда Лют кормила их детей, он приказывал жене, чтобы она чуть подольше кормила ангелят — Адам ловил эти моменты и похотливо облизывался от таких видов: шикарные, голые, пухлые груди жены, из которых их комочек любви упоенно высасывал необходимое и желанное, вкусное мамино молоко. Лактация должна была произойти только после рождения девочки, чтобы кормить её, но проявилась сейчас — из-за того, как Адам поласкал грудь любимой ртом, словно младенец, который присосался к груди матери, чтобы кушать. Лют не выдержала, издала протяжный стон и бурно кончила: из её промежности вытекла куча обильной смазки, а анальное отверстие сжалось от оргазма. Адам с рыком излился в ягодицы любимой; теперь внутренности Лют стали значительно теплее. Адам снял цепочный костюм с её великолепного тела, потому что цепи и все украшения на них, бусины, кристаллы, были испачканы и залиты их телесными жидкостями. Возлюбленные легли, прижавшись друг к другу, как сложившиеся вместе кусочки пазла, и Адам обнял любимую за животик. Лют было так тепло и хорошо только с мамой и папой, в детстве, когда она сама была крошкой. А сейчас ей так же хорошо, но с мужем. Лют засыпала, измотанная, пожалуй, самым ярким их соитием за всё время. Адам поглаживал животик, целуя любимую, чтобы ей было слаще засыпать… Но неожиданно! Большой животик Лют ярко засиял золотым светом! Родители-ангелы удивлённо уставились на живот Лют, забеспокоившись за свою доченьку. Но всё было прекрасно! Это засветился белый нимб малышки, отдающий золотым сиянием, и её маленькие, белые крылышки, сзади и внизу покрытые золотыми перьями. В животике Лют вырисовались чёткие очертания миленького тельца, но ярче всего — блестело крошечное, золотое сердечко девочки! Адам кое-что вспомнил и мгновенно успокоил любимую. Он поцеловал Люти и напомнил ей слова врача, к которому они постоянно ходили, пока Лют была в положении, чтобы проверять здоровье будущих ангелят: когда родители-ангелы сильно любят друг друга и проявляют эту любовь физически, малыш или малышка чувствует это и сияет в животике своей мамы, согреваясь любовью своих родителей. Лют счастливо всплакнула от этого, но Адам нежно смахнул слезинки, погладив щёчки любимой. — Да, Ариэ́ла, твои мама с папой очень сильно любят тебя! — Адам наклонился и осыпал животик любимой многочисленными поцелуями. — Ариэла? — удивилась Лют. — Да, наша дочь – Ариэла. Как видишь, ей нравится это имя, она отзывается на него, — серьёзно ответил Адам, прикладывая ладонь к выпирающему кулачку малышки в подтверждение своих слов. — И когда вы это с ней успели выбрать имя? Да ещё без меня?! — возмутилась Лют, но успокоилась от глубокого поцелуя мужа. — Пока ты уже спала, а Ариэла захотела поболтать со своим папой в твоём животике, — хитро улыбнулся Адам. — Ладно, оно мне нравится! — удовлетворённо ответила Лют, засыпая в уверенных объятиях мужа. Адам заснул вместе с любимой. Оба родителя наслаждались, как в животике Лют умиротворённо и размеренно пиналась малышка Ариэла, которая стихала в своих движениях вместе со спящими родителями.