Love code

      Минхо в жизни особо сильно не дружил с двумя вещами — свиданиями, особенно первыми, которые обычно полны неловкости и притворства, и представлением себя людям, потому что совершенно не знал, чем может быть интересен тем, кто далек от мира хирургии.       Тем не менее, прямо сейчас он собирался на встречу, которой предстояло совместить в себе обе этих вещи. И его уже заранее потряхивало, как после трех кружек американо, наспех выпитых перед сменой.       О, к слову, та самая встреча, на которую он собирался, официально свиданием ни одной из сторон признана не была. Минхо всего лишь позвал выпить кофе своего пациента после того, как прооперировал его плечо. Всего лишь.       Пациента, с которым они несколько недель провели в виртуальной реальности, едва не поцеловались и расстались на очень неприятной для Ли ноте. Всего лишь.       Джисон не был в курсе, что именно его лечащий врач был тем, кто прикрывал его зад во время стычек с недружелюбными обитателями Элизиона в облике мужественного лучника. Но вот Минхо знал, что Джисону в душу он каким-то образом запал. Запал настолько, что, отходя от наркоза, Хан вспоминал именно их совместные моменты из игры. Это одновременно обнадеживало и пугало. Минхо не был уверен, что решится сегодня рассказать Джисону правду о себе. Все-таки он далек от своего игрового аватара, может и струсить. Как пить дать. Выстраивание личных отношений с людьми пугало его куда сильнее, чем ковыряние в чужих органах.       Сегодняшний день был свободен от рабочих обязанностей, но существовала вероятность, что Минхо могут экстренно вызвать в больницу, как старшего хирурга, например, для проведения сложной операции, что уже не раз случалось. Оставалось просто надеяться, что вселенная будет к нему милосердна и позволит провести с Джисоном хотя бы полчаса.       Ли выписал его из отделения три дня назад, как только убедился, что кости срастаются правильно, и оставшуюся часть реабилитационного периода можно провести дома, с определенной периодичностью наведываясь в больницу для планового осмотра. Стандартная процедура, которой Минхо следовал как мануалу. Вот только, будь его воля, он бы оставил Джисона в отделении еще на добрую неделю, лишь бы иметь возможность и дальше видеть его каждый день.       Минхо заглядывал к нему в палату часто. Чаще, чем это требовалось, и достаточно часто, чтобы этот необычный интерес заметил Чан. Рентгенолог донимал его вопросами в любые свободные от работы минуты, и в конечном итоге Минхо сдался, решив хотя бы в общих чертах рассказать о том, что именно с Джисоном они были напарниками в «Землях Элизиона», разумеется, умолчав о пикантных подробностях. И, конечно, не забыв отчитать друга за то, что тот заставил несчастного тестировщика несколько недель провести в женском теле. Чан в целом к ситуации отнесся с юмором, но очень настоятельно посоветовал не терять связь с Джисоном и попытаться продолжить общение в реальной жизни. Бан, кажется, был искренне рад, что спустя годы Минхо обзавелся новым человеком в своем окружении, который имел потенциал стать его другом.       Другом. Как же.       Минхо дружить не хотел. Точнее, с этого правильно было бы начать, но он пялился на Джисона, лежащего в медикаментозной коме, явно не по-дружески. И до сих пор не мог выбросить из головы это умиротворенное, почти детское выражение лица. Эти пухлые даже в расслабленном состоянии губы. Эти большие, чистые глаза, которые тогда словно в душу ему заглянули. Все в Хан Джисоне было слишком манящим, чтобы заблаговременно очерчивать границы. Разумеется, если ему напрямую скажут, что не заинтересованы ни в чем большем, чем в дружбе, Минхо настаивать не будет. Но сам Ли, положа руку на сердце, признал, что был готов рискнуть.       Да, новые люди его пугали. Но Джисон новым не был. Они уже успели узнать друг друга немного получше, пока Хан лежал в больнице. Робости, которую он источал в первую их встречу, вскоре и след простыл. На самом деле, разница между Небулой и Джисоном оказалась не так уж и велика. Те же шутки, тот же озорной огонек в глазах, та же настойчивость. Например, Хану не составило труда вычислить, где находится кабинет Минхо, какой кофе он обычно пьет по утрам, а каким предпочитает заправляться после обеда, и несколько раз приносил ему нужный напиток. Мог даже слова не сказать, просто ставил пластиковый стаканчик на край стола и мышью юркал обратно в коридор, оставляя Ли ошарашенно хлопать глазами.       Вряд ли это можно было назвать простой благодарностью за добросовестно проведенную операцию. Учитывая, как часто Джисон попадал в больницы, в частности, в отделение травматологии, ему было не привыкать к подобным обстоятельствам. Если же он так ухаживал за каждым своим лечащим врачом, то у Минхо определенно должны были возникнуть вопросы к искренности его намерений.       Но отчего-то хотелось верить, что только он удостоился такого особенного отношения. По крайне мере, среди врачей. К людям своей профессии Минхо относился с большей ревностью, чем к остальным.       Место для встречи было выбрано Минхо — небольшая, но весьма милая кофейня неподалеку от больницы, в которую он иногда заглядывал после работы, если оставались силы. Ехать в сторону больницы без необходимости выходить на смену казалось странным. Хотелось по привычке пройти еще два квартала, миновать контрольно-пропускной пункт и облачиться в белоснежный халат. Но сегодня Минхо предстояло испытание куда сложнее.       Ли вошел в кофейню в полной уверенности, что прибыл на место первым, вежливо поздоровался с бариста, начал неторопливо подбирать место, где можно сесть, и запнулся о направленный на него знакомый взгляд. Джисон сидел за самым дальним столиком у стены и постукивал пальцами по деревянной лакированной поверхности, как будто игрался с клавиатурой. На его лице расцвела немного смущенная улыбка, когда их с Минхо взгляды пересеклись. Переведя дух, Ли направился в его сторону и пересек всю кофейню буквально в четыре шага.       На Джисоне было цветастое худи с каким-то мультяшным персонажем, которое делало его еще больше похожим на подростка. Хотя из его медицинской карты можно было узнать, что ему двадцать шесть. Минхо в своем вязаном кардигане и клетчатых брюках ощутил себя на его фоне пенсионером. Честно говоря, он никогда и не был любителем молодежного стиля и не следил за модными трендами, всегда выбирая в первую очередь практичность и комфорт. Скорее всего, такой отпечаток на нем оставило воспитание, а подпитывалась эта любовь ко всему классическому сперва учебой, а затем работой в медицинской сфере, где не то чтобы было много пространства для экспериментов с внешностью. Однажды Чану чуть не сделали выговор за ярко-синие волосы, но ему удалось избежать этого обещанием к следующей же смене перекраситься в более нейтральный цвет. В итоге вернул родной черный.       — Привет, — на выдохе произнес Минхо, опустившись на стул напротив. — Я не сильно опоздал?       — Ты не опоздал, это я пришел слишком рано, — поспешил успокоить его Джисон. — Решил выйти из дома заранее и переборщил. Ну, знаешь, на случай, если поезд в пробку попадет и все такое.       — Понимаю, каждый день переживаю о том, не придется ли бороться с пробками в метро, — добродушно усмехнулся Ли. Он быстро осмотрелся. Кроме них из посетителей здесь находилась только пара студентов, которые засели за своими ноутбуками. — Ты голоден? Уже заказывал себе что-нибудь?       — Нет, без тебя не стал, — сказал Джисон так, словно это было само собой разумеющееся. — Посоветуешь что-нибудь вкусное? Хотя я как будто уже привык к кофе из автоматов в больнице. Наверное, вкусовые рецепторы офигеют.       — Часто кофе пьешь? — поинтересовался Минхо.       — Живу на нем, можно сказать. Плавающий график вынуждает. Вынуждал, — поправил себя Хан и, разблокировав телефон, положил его на стол между собой и Минхо. — Вот, я нашел их меню.       Им понадобилось меньше пяти минут, чтобы определиться с выбором. Ли предусмотрительно решил, что будет брать, еще в дороге, а выбрать позиции, соответствующие вкусам Джисона, оказалось проще простого — малиновый чизкейк и айс американо. Минхо предложил посидеть сегодня за его счет, ведь позвал все-таки он, но ему пришлось столкнуться с активным сопротивлением, когда Джисон заявил, что хотел, вообще-то, сам все оплатить в благодарность, что Ли нашел на него время в своем плотном графике. Тогда Минхо вежливо напомнил ему, что в их обществе существует правило, когда старший оплачивает еду. В итоге сошлись на том, что рассудить их должна старая добрая игра в «камень-ножницы-бумагу», а платить будет обязан проигравший. Проиграл Минхо. Хотя для себя он посчитал это, скорее, выигрышем.       Джисон результатами игры остался недоволен и смешно подвернул нижнюю губу, что сделало его щеки только пухлее. Ли завис на добрых несколько секунд, глядя на это совершенно обезоруживающее и выбивающее всякую почву из-под ног лицо, а затем отмер и, подмигнув Хану, пошел к стойке делать заказ.       Их кофе и десерты приготовили быстро. Настолько быстро, что они едва успели обсудить, как продвигается заживление плеча Джисона. Да, Минхо было критически важно находиться в курсе прогресса, хотя он осматривал Джисона совсем недавно. Захотелось взвыть от собственной неприкрытой и даже немного наглой заинтересованности, но вместо этого Ли предпочел утопить свой позор в колд брю. Хана, впрочем, такой интерес совсем не смущал. Более того, он сам был заинтересован в Минхо не меньше. Много улыбался, часто не мог сдерживать смех и без конца хвалил свой чизкейк, хотя, по мнению Ли, он был самым обычным. Вкусным, но далеко не неповторимым. Однако Джисон нашел в нем что-то особенное.       — В двадцать семь стать старшим хирургом в столичной больнице, — задумчиво и не без восхищения протянул Хан. — Ты либо гений, либо удачно устранил конкурентов.       — Одно другому не мешает, — загадочно поиграл бровями Ли, помешивая трубочкой лед в своем кофе.       — В любом случае, мне повезло, что я попал к тебе.       — Не преувеличивай мои достоинства. В Сеуле полно хороших специалистов.       — Но каждый ли предложит пациенту выпить с ним кофе? — озорно прищурился Джисон. — Кстати, это не является нарушением врачебной этики?       — Нет, я же не на рабочем месте. Сейчас я не доктор Ли, а просто Минхо. Хотя, признаюсь, первое звучит намного солиднее. А Минхо, — плечи непроизвольно дернулись, — Даже мое имя не уникально. Сама посредственность.       Взгляд Джисона задержался на нем чуть дольше, чем стоило бы, а потому глаза Минхо быстро вернулись к собственному десерту. Хотя он уже выпил практически весь свой кофе, заполнив желудок, что приглушило желание есть.       — Ты людей спасаешь, — спокойно, но твердо произнес Хан. — А я вот впервые лет за шесть без работы остался. Причем на последней платили неплохо, мне хватало и на себя, и родителям отсылать.       Минхо тяжело сглотнул. Он-то прекрасно знал, от какой высокооплачиваемой работы отказался Джисон. И из-за кого.       — Ты говорил, что уволился, потому что устал постоянно общаться с людьми, — напомнил больше собеседнику, чем себе, Минхо. Он вдруг сообразил, что может подтолкнуть Джисона первым рассказать о том, что с ним произошло в «Землях Элизиона», а после этого, возможно, и сам осмелится открыться.       — Это правда, — Джисон выдержал небольшую паузу, после чего добавил, — отчасти. Вживую мне ни с кем не приходилось видеться, даже встречи с руководством проходили онлайн. Поначалу моя прошлая работа казалась мне ожившей детской мечтой. Ну то есть, прикинь, я получал деньги за то, что всегда меня увлекало. Разве не здорово, когда то, что приносит доход, тебе еще и в радость?       — Это то, о чем многие мечтают, но единицы могут получить, — согласился Минхо, слегка удивленный тем, что Джисон так обтекаемо говорил про свою работу. Неужели боялся сказать прямо, потому что тестирование игр казалось ему бесполезным занятием по сравнению с медициной? Ли бы не осудил. На его взгляд, не существовало бесполезных профессий. Даже в самых сомнительных вещах некоторые люди могут найти для себя отдушину. Главное, чтобы это никому не вредило.       — И все же, раз твоя работа тебе нравилась, — усмирив неугомонные мысли, продолжил разговор Минхо, — почему ты ушел? Разумеется, можешь не отвечать, если это личное.       Но сам очень надеялся услышать ответ.       Огонек в глазах Джисона стремглав остыл, словно в них закинули пару кубиков льда, как до этого в его американо.       — Я обманул одного очень хорошего человека, — поджав губы, протянул Хан. — Он этого не заслуживал. Это стало последней каплей.       — Кинул его на деньги, что ли? — с максимальным пофигизмом, на который только был способен, уточнил Ли, приподняв одну бровь. Нельзя было даже виду подавать, что он все знает.       — Нет, я не настолько подонок, — печально улыбнулись в ответ.       — Разные обстоятельства бывают.       — Скажем так, — пауза слегка затянулась, и это сигнализировало о том, что Джисон очень тщательно подбирал слова, — у меня из близких никого и нет, кроме родителей, но мы редко видимся. Мне показалось, что я, наконец, нашел человека, который мог бы стать для меня кем-то. Кем-то важным. А может, это я с ума сходить начал от одиночества, фиг разберешь уже. Суть в том, что мне приходилось притворяться перед ним, а потом я ушел.       — Что ж, порядочным людям всегда непросто идти на такое, — Минхо замаскировал свои эмоции под непроницаемой маской, хотя внутри него все ходило ходуном, как при землетрясении. — Но, полагаю, у тебя были причины так поступить?       — Были, — механически кивнул Хан. — И все же от этого не легче. А знаешь, что гложет меня сильнее всего?       — Что? — не моргая и даже не дыша, тихо спросил Минхо.       — Он мог подумать, что для меня это было легко. И наверняка именно так и думает, ведь у меня не было времени объясниться.       Глубокий вдох через нос в попытке успокоиться не сильно помог, и Минхо какое-то время просто молча сидел, играя желваками. Джисон тем временем отправил в рот последний кусочек чизкейка, запил его остатками американо, в которых льда уже было больше, чем кофеина. Затем взъерошил свою густую копну непослушных волос и взглянул на Ли с видом провинившегося ребенка.       — Извини, что-то я тебя нагрузил совсем. И вообще, тема для разговора дурацкая. Тебе, наверное, неловко от того, что я с тобой свои душевные терзания обсуждаю, — за этими словами последовала робкая улыбка. Этого было достаточно, чтобы сердце Минхо споткнулось о невидимое препятствие на очередном ударе.       Вот он. Его шанс во всем признаться. Избавить Джисона от страданий, которые, даже спустя порядочное количество времени, все еще прочно сидели у него в голове, а заодно и себе душу облегчить. Но, когда Минхо уже было раскрыл рот, из него вылетело совершенно другое:       — Не хочешь прогуляться до парка Намсан? Погода сегодня слишком хорошая, чтобы не воспользоваться шансом побыть на свежем воздухе.       А Джисон, к его сожалению или же счастью, без раздумий согласился. Ли даже показалось, что на время потухший огонек в его глазах снова замерцал, как свеча на сквозняке, стоило ему услышать это предложение.       До парка они так и не дошли, потому что у Джисона разнылось прооперированное плечо, и им пришлось сперва зайти в аптеку за анальгетиком, а потом их приманило уличное выступление какой-то кавер-группы. Казалось бы, такими кишил весь Сеул, но почему-то, наблюдая за восторгом Хана от исполняемых песен, Минхо и сам невольно заслушался.       Как странно. Выходит, даже самые заурядные вещи, мимо которых обычно проходят, не оборачиваясь, могут заставить кого-то замереть в восхищении.

⇋ ⇌ ☆ ⇋ ⇌

      Наложив последний шов, чтобы закрыть разрез на коже, Минхо слабо выдохнул в медицинскую маску, ошпарив свое лицо горячим дыханием. Плановая операция по грыжесечению мужчины сорока девяти лет, которая обычно занимает не больше двух часов, на этот раз затянулась почти на три. Все дело в образовавшихся вокруг грыжи спайках, которые затруднили отделение тканей. Это не могло и не имело право стать поводом для малейшей паники. Проведение сложных операций — неотъемлемая часть рабочей рутины хирурга. Но когда это уже третья операция за день, а стрелка на часах приближается к восьми часам вечера, сохранять идеальную концентрацию и ясность ума становится труднее.       Впрочем, если бы такие трудности являлись для Минхо преградой, он бы не занимал свою должность и уступил ее другому, более достойному кандидату. Он стал главным хирургом, потому что выдержка и самообладание были встроены в его геном. Как однажды сказал его преподаватель анатомии: «успех врача измеряется не только результатом, но и тем, как он ведет себя в нестандартных ситуациях». За годы работы в больнице Ли в принципе отвык от всего стандартного.       Пока медсестры убирали операционную и стерилизовали инструменты, Минхо пообщался с женой пациента, заверив склонную к панике женщину, что ее мужу ничего не угрожает, и что он будет находиться под тщательным наблюдением до самого момента выписки. У себя в голове Ли уже составил план необходимого послеоперационного лечения, оставалось только зафиксировать это в электронной медицинской карте пациента.       По пути в кабинет его перехватил Чан, который выглядел куда более свежо, чем Минхо, не считая бледно-серых мешков под глазами.       — Кофейку? — рентгенолог протянул ему пластиковый стаканчик.       — Ага, спасибо, — Минхо сперва сделал маленький глоток, чтобы проверить температуру напитка, а потом выпил его залпом. Непосредственно перед проведением операций кофе он не пил, чтобы исключить вероятность возникновения тремора в руках. — Из автомата? Капсулы для кофемашины опять закончились?       — Во всем отделении. Наш отдел закупок уже задолбался нам кофе заказывать. Мне кажется, на это уходит больше денег, чем на мединструменты.       — Разве могло быть по-другому? Сперва ты вывозишь на энтузиазме, а потом на кофеине.       — Но уж точно не на зарплате, — криво усмехнулся Чан.       — Не дави на больное, — поморщившись, Ли шутливо и немного лениво оттолкнул его от себя. — Я до сих пор не понимаю, на какие деньги ты купил мне те VR-очки.       — Заработки на стороне не запрещены, — загадочно подмигнул ему Бан. — Кстати, как дела с Хан Джисоном? Вы должны были встретиться на той неделе. Ты рассказал ему?       — Еще нет. Возможности не представилось, — конечно же, Минхо не посчитал нужным сознаться, что возможность была, просто он… Струсил. А чего еще от него можно было ожидать? Все его подвиги безвозвратно захоронены где-то в бескрайних полях и пустошах Элизиона.       Он не герой. Некоторым людям попросту не суждено ими стать.       — Не в этот раз, так в следующий, — подозрительный прищур глаз Бана говорил о том, что ни черта он не поверил в то, что услышал. — Ты не ужинал еще?       — Не обедал.       — Отлично, тогда за ужином и расскажешь, как все прошло. Я плачу, — прежде, чем Ли успел открыть рот, Чан выставил вперед указательный палец и заявил ультимативно. — Не обсуждается. Напиши, как закончишь с документами.       — Айщ, — прошипел Минхо. — Может, мне содержанкой твоей стать? Раз тебе деньги девать некуда.       — Я подумаю об этом, сладкий, — Чан надул губы и причмокнул ими, как во время поцелуя, заставив Ли поморщиться.       — Мерзость. До конца смены еще почти час, так что возвращайся к работе. Иначе завтра отправишься со мной на утренний обход вместо Кима, — за этими словами последовал жесткий взгляд исподлобья.       — Вы только посмотрите, какой грозный, — рука Чана было потянулась к голове Минхо, вероятно, чтобы потрепать по волосам, но была оперативно перехвачена. — Обожаю, когда ты включаешь свой режим главврача. Неудивительно, что Хан Джисон в тебя втрескался при первой же встрече. Даже на время украл у меня право носить тебе кофе. Может, у него кинк на врачей?       — Иди уже. На нервы действуешь, — устало спровадил его Минхо. Частое общение с Феликсом определенно не шло Чану на пользу. Цирк уехал, а клоуны остались.       По пути в кабинет Ли остановили еще три человека, у каждого из которых был вопрос невероятной срочности, но он и к этому уже привык, а потому терпеливо выслушивал, отвечал и давал советы. Добравшись через тернии к родному креслу, Минхо едва успел откинуть голову на мягкую спинку и ощутить приятную прохладу кожаного материала, как завибрировал его телефон, лежащий на столе. По помещению прокатился обреченный стон. Может, вообще не отвечать? Он на работе, в конце концов. Но привитая с детства привычка всегда проверять, кто звонит, и поднимать трубку, если это кто-то из родственников, дала о себе знать. Минхо развернул телефон экраном к себе, и его сердце подпрыгнуло к горлу.       Звонил Джисон. Впервые с тех пор, как они обменялись номерами.       То, как молниеносно он нажал на кнопку «принять вызов», удивило даже его самого.       — Джисон? Что-то случилось?       — А обязательно должно что-то случиться, чтобы я позвонил тебе? — в трубке раздался добродушный смешок. — Но, если честно, да. Кажется, я ногу подвернул. У меня больше знакомых врачей нет, так что можешь подсказать, пожалуйста, насколько все серьезно? Я фотку скину. Если, конечно, не мешаю…       Минхо хватило только на то, чтобы глупо моргнуть несколько раз — настолько в ахуе он был от услышанного. Но быстро взял себя в руки и, прочистив горло, начал говорить:       — Для начала опиши состояние ноги. Какие ощущения?       — Очень больно на ногу наступать. Как будто насквозь иглой пронзает. Даже проверю сейчас…       — Джисон, не…       — Ауч! — конечно же, его не послушали, и последовала закономерная реакция. — Да, капец как больно. И стопа опухать начинает. Э-э, с внешней стороны.       — Щибаль! — кажется, это был первый раз, когда Минхо выругался при нем. — Не двигайся. Вообще ничего не делай, чтобы ногу не нагружать, понял? Я сейчас на смене. Ты далеко от больницы?       — Нет. Отсюда ехать до нее минут двадцать, наверное.       — Говори адрес, я вызову тебе такси. Заранее свяжусь с водителем и попрошу его помочь тебе сесть в машину, а у КПП сам тебя встречу.       — Не стоит, — смущенно пробормотал Джисон, и от этого почти жалобного тона остро кольнуло в груди. — Я не хочу быть для тебя обузой.       — Не будешь. Сам говорил, что моя работа — людей спасать. Вот я и спасаю, — поймав себя на том, что начал повышать голос, Минхо поубавил свой пыл и уже более спокойно добавил. — Скажи адрес, пожалуйста. Я отключусь, чтобы вызвать машину, а потом снова наберу.       Удостоверившись, что Джисон успешно загрузился в машину и терпимо себя чувствовал, чтобы доехать до больницы без рисков для здоровья, Минхо вызвал одну из медсестер и поручил ей подготовить приемный кабинет к приему нового пациента, после чего предупредил Чана о возможной необходимости делать рентген. Услышав, кто именно вскоре вновь окажется в их отделении, Бан удивленно присвистнул.       — Твой Джисон, похоже, решил у нас прописаться. Не удивлюсь, если он и со сломанной ногой будет тебе кофе таскать.       — Я тебя на ужин салфетками накормлю, если не прекратишь, — пригрозил ему Ли, но это, как обычно, не возымело того эффекта, на который он рассчитывал. — Надеюсь, там не перелом. Судя по симптомам, должно быть растяжение связок голеностопа. И как он умудрился только? — он запустил пятерню в волосы и впился ногтями в кожу головы. Все равно от укладки уже ничего не осталось.       — А знаешь, это даже романтично. Вы идеально подходите друг другу. Я из интереса глянул его историю болезни, когда он у нас лежал — ну просто ходячая неприятность. Понятия не имею, как его страховка все это покрывает.       Минхо тоже понятия не имел. Но это сейчас не волновало его так сильно, как травма ноги Джисона. Он не паниковал, нет, но переживал. Ощутимо. Ощутимо и для себя, и для чувствительного к переменам чужого настроения Чана.       — Слушай, шутки шутками, но все с ним будет в порядке, — Бан положил руку ему на плечо. — Повезло, что он сразу тебе позвонил, а не решил забить и поехать домой в надежде, что само заживет. Осознанный, значит.       — Дурак он, а не осознанный, — вспылил Минхо. — Неужели думал, что, если в виртуальной реальности мог через ущелья прыгать и по деревьям скакать, то в обычной жизни такой же бессмертный? Еще и на ногу специально наступил, чтобы, видите ли, проверить, сильно болит или не сильно. Айщ!       В потоке собственных возмущений Ли не сразу заметил, что Чан завороженно смотрел на него, улыбаясь. Не издевательски, как было ему свойственно, а тепло.       — Ты чего? — нахмурившись, спросил Минхо.       — Впервые вижу, чтобы ты так переживал за кого-то. Твоему хладнокровию обычно в морге могут позавидовать.       — И на что ты намекаешь?       — Да так, просто мысли вслух, — после этого Чан ретировался, не дав шанса отвесить ему очередную словесную оплеуху.       Не прошло и десяти минут, как на телефон пришло уведомление, что машина подъезжает к больнице. Минхо вместе с медсестрой Шин, которая заблаговременно приготовила кресло-коляску, спустились на лифте на первый этаж и, миновав регистратуру, вышли во двор. Обычно такси не пропускали дальше КПП, а потому машина оранжевого цвета затормозила перед шлагбаумом.       — Позволь мне, — Ли нетерпеливо перехватил у Рюджин кресло-коляску и покатил его перед собой. Коллега не отставала, мгновенно поравнявшись с ним.       — Снова отбираешь у меня работу, оппа, — пожаловалась девушка, цокнув языком. — Мне не требуется помощь, чтобы довезти хиленького паренька до входа.       — Не хиленький он, — буркнул Ли, непонятно почему решив встать на защиту достоинства ни о чем не подозревающего Джисона. — Просто дома сидит постоянно и спортом не занимается.       — Может, оно и к лучшему, — добродушно фыркнула Рюджин, — а то уронит на себя гантелю и еще что-нибудь сломает.       — Эй, следи за речью. Он старше тебя. Родители манерам не научили? — Минхо бы с удовольствием растрепал ее волосы в наказание, да вот только обе руки были заняты.       — Ты просто не рос с братьями. Там ни о каких манерах уже думать не приходилось.       На это Минхо возразить было нечем. Он был единственным ребенком в семье и понятия не имел, каково это — делить с кем-то свою комнату, игрушки или родительское внимание. Пожалуй, многие назвали бы его счастливчиком, но он воспринимал это как данность и не считал поводом для радости.       Все мысли о сторонних вещах мгновенно испарились из головы, как только перед ним открылась пассажирская дверь такси, и в поле зрения оказался Джисон со смущенно-виноватым выражением лица, держащий на коленях слегка помятую белую коробку. Присмотревшись, Минхо понял, что в ней находился торт. Вернее, то, что от него осталось. Сам Хан был одет не так, как можно было ожидать — никаких мешковатых вещей и потертых конверсов. На нем был оверсайз пиджак черного цвета со значками, прицепленными неравномерно с правой и левой сторон, пусть и не идеально, но выглаженная белая рубашка и джинсы классического кроя. Нетрудно было догадаться, что он собирался на какую-то важную встречу, но в один момент все пошло не по плану. Минхо обязательно спросит его об этом, но позже.       — У меня дежавю, — печально усмехнулся Джисон, но расстроенным, как полагается человеку, получившему травму, совсем не выглядел. — Добрый вечер, медсестра Шин. Доктор Ли.       — Не такой уж и добрый, раз ты снова у нас оказался, — покачала головой Рюджин. — Давай-ка мы тебя переместим в коляску. Понимаю, не самая крутая тачка, но на ней точно удобнее передвигаться, чем на костылях.       По пути в приемный кабинет Минхо задумался о том, что, если бы в мире вдруг исчезли все коляски и костыли, ему бы ничего не стоило носить Джисона на руках, пока он вновь не обретет способность ходить без чужой помощи. Это погрузило его в тяжелые размышления о том, насколько же на самом деле были сильны его чувства к человеку, который о них даже не подозревал. Зеркало в лифте показывало хмурое и озадаченное выражение лица. Впрочем, ни Джисон, ни Рюджин на это внимания не обратили, разве что первый периодически бросал короткие взгляды на Ли, но, раз за разом не встречая ответного взгляда, вскоре перестал. Шин, обладая суперспособностью уболтать любого, увлекла его в какую-то беседу, в содержание которой Минхо не вслушивался.       Ли в очередной раз поблагодарил себя за то, что получил специализацию травматолога-хирурга, ведь это позволило ему осмотреть Джисона самостоятельно и не переживать о том, что он может поставить неправильный диагноз. Рентген делать не пришлось, было достаточно обычного осмотра, чтобы диагностировать растяжение связок голеностопного сустава второй степени. Разместив ногу Джисона на специальной подставке с мягкой подушкой, чтобы купировать боль в голеностопном суставе и устранить отек в близлежащих тканях, Минхо осторожно накладывал фиксирующую повязку, стараясь не бинтовать слишком туго.       — Расскажешь, как это произошло? — поинтересовался Минхо, не отвлекаясь от своего основного занятия.       — Самым дурацким образом, если честно. Мои родители живут на холме, и мне каждый раз приходится подниматься по высоченной лестнице, чтобы до их дома добраться. На этот раз я спешил и… в общем, споткнулся и подвернул ногу, — Джисон выпятил нижнюю губу.       — Торт для особого повода? — кивок в сторону несчастной коробки, которая одиноко расположилась на пустой части кушетки, где сидел сам Хан.       — Да. У матери день рождения.       — Мне жаль. И насчет ноги, и насчет торта, — Минхо протяжно выдохнул через нос. Он, честно говоря, не помнил, когда в последний раз встречался с собственными родителями. На Чусок? На прошлое Рождество?       — Не стоит, я в любом случае поеду к ним сегодня, просто не в таком презентабельном виде, как планировал. Они даже не удивились, когда я им позвонил и предупредил, что еду в больницу. Привыкли уже, — повел плечом Джисон.       — Тебе нужно что-то с этим делать. Кости укреплять. Постарайся чаще выходить на прогулки, выполняй упражнения, витамины принимай, — Минхо сделал еще один оборот эластичным бинтом вокруг голени, слегка придерживая ее пальцами в медицинских перчатках, хотя в этом не было надобности. Ему просто хотелось касаться.       — Мама однажды сказала, что сильное и выносливое тело дается тому, чьей душе предстоит пройти через сложные испытания. Для соблюдения баланса. В моем случае, видимо, все наоборот.       — Я не верю в такие вещи. Зато в силу медицины верю, — хмыкнул Минхо. — Могу порекомендовать целый список витаминов.       — Можешь. Но я все равно буду забывать их принимать. Даже напоминания в телефоне пробовал ставить, не помогало. Я отключал их и забывал, что вообще должен был сделать, — Джисон не удержался от смешка. — Я безответственный пациент. Наверное, такие как я — ад для вас, врачей?       — Не сказал бы. Мы просто думаем, что знаем, как правильно. И пытаемся этому всех вокруг научить. Но, в конечном итоге, мы не всесильны.       Оба умолкли на какое-то время, пока дверь в кабинет не открылась, впустив внутрь Рюджин с холодным компрессом в одной руке и планшетом для ведения записей о пациентах в другой. Минхо хватило на емкое «спасибо», ведь он все еще был занят голенью Джисона и, честно говоря, мало что могло сейчас волновать его сильнее.       Он понял, что ошибался, когда было уже слишком поздно, и до него донеслись слова, произнесенные на одном дыхании, полушепотом:       — Ты так нежен. Все мужчины-врачи такие?       Минхо несколько раз моргнул, как делал каждый раз, когда его что-то озадачивало или смущало, и прокашлялся. Осознав, как это прозвучало, Джисон тут же поспешил объясниться, ощутимо запаниковав.       — Я имел в виду, что ты делаешь все так аккуратно и… профессионально! Не подумай ничего лишнего.       — Ой, совсем забыла, меня Сынмин-оппа просил к нему зайти, — «случайно» вспомнила Рюджин и улыбаясь, как хитрая лисица, направилась к выходу, чтобы поскорее ретироваться. — Если что, вызывайте, доктор Ли.       — Твоя смена скоро заканчивается. Можешь идти домой, я сам тут справлюсь, — Минхо еле сдержался, чтобы не закатить глаза.       — Не сомневаюсь. Тогда до завтра!       — Я смутил ее, да? — стыдливо спросил Джисон.       — Не бери в голову.       А у самого пазл уже сложился. Вероятно, Чан проболтался Юне, отношения с которой у них некоторые время назад вышли за рамки профессиональных, а та обсудила это во время очередного кофе-брейка со своей близкой подругой Рюджин. Иначе зачем Шин оставила их наедине? Пусть слова Джисона и можно было истолковать двояко, но это было использовано девушкой лишь как предлог, чтобы смыться. Минхо заскрипел зубами. Собрать бы их всех и устроить воспитательную беседу о том, как неприлично сплетничать о коллегах. Один Ким Сынмин его пока что не разочаровывал.       Закончив с бинтованием травмированного участка ноги, Минхо зафиксировал в медицинской карте Джисона диагноз и выписал ему необходимые лекарства, включая мазь для восстановления кровотока. Язык чесался спросить про медицинскую страховку, но он остановил себя, решив, что это будет неэтично. Вместо этого решил спросить о другом, но не менее важном:       — Ты уверен, что хочешь идти в гости сегодня? Тебе следует минимизировать физическую активность на ближайшие дни.       — Уверен, — твердо кивнул Джисон. — Я никогда не пропускаю день рождения матери. Хотя бы на час загляну.       — Но там же эта большая и страшная лестница. Как же ты собираешься по ней подниматься с твоей ногой? — прищурился Минхо.       — Наверное, попрошу отца меня встретить. Найду способ, не волнуйся. Это не твоя забота, хен, — мягко улыбнулся ему Джисон, разрушив этой чертовой улыбкой все жалкие остатки здравого рассудка.       Нет. Это именно его забота. В первую очередь его.       — Я проведу тебя. Учитывая твою невезучесть, пусть лучше рядом с тобой будет врач.

⇋ ⇌ ☆ ⇋ ⇌

      Минхо быстро для себя решил, что лучше завтра задержится на работе, чем позволит Джисону самому добираться до родительского дома, находясь не в кондиции для безопасного передвижения по городу. Вернее, люди обычно даже со сломанной ногой находят способ перемещаться, на костылях или же умных колясках. Однако Джисон был ходячей неприятностью. Возможно, это стало перерастать в паранойю, но Ли боялся, что, если отпустит его одного, то с ним непременно приключится что-нибудь еще. Да и сам Джисон как будто не был сильно против. Ему было неудобно напрягать другого человека — это да. Но кто его спрашивал?       Ужин с Чаном пришлось перенести на другой день. Учитывая всю ситуацию, Минхо уже начал морально готовиться, что в следующий раз от рентгенолога будет еще больше вопросов.       Джисону выдали бесплатные костыли, и он пообещал, что вернет их позже, потому что дома у него были свои, к которым он уже привык. Это заставило Минхо в очередной раз поразиться. Как часто вы встречаете человека без врожденных физических отклонений, который хранит дома костыли?       Им вновь пришлось спорить из-за того, кто должен заказать такси, как произошло ранее с оплатой счета в кофейне. Минхо, разумеется, настаивал на своей кандидатуре, ведь это было его инициативой — проводить Джисона. На этот раз ему не удалось одержать победу, потому что Хан просто взял и вызвал машину, пока Ли распинался и аргументировал свою точку зрения. Спорить дальше казалось бессмысленным и даже незрелым, а потому Минхо просто смирился со своей участью.       До нужного адреса они практически всю дорогу ехали молча. Минхо не любил разговаривать в общественном транспорте, где вокруг было полно людей, и даже в такси, пусть свидетелем разговора стал бы только один человек — водитель. Лишь один раз Джисон нарушил тишину, сказав:       — Больше всего за торт обидно. Его делали на заказ. Маме он бы понравился.       — Ей понравится, — заверил Минхо. — Важен ведь не внешний вид, а вкус, да?       — Угу.       — Если так сильно переживаешь, можем по пути остановиться у какой-нибудь кондитерской и купить другой торт, — сам не понимая, зачем, предложил Ли. Он проявлял слишком много участия для человека, который приходился Джисону никем. Лечащим врачом и знакомым, который один раз встречался с ним за пределами больничных стен. Ну, теперь, получается, уже два раза.       — Нет, — Джисон качнул головой, — нет, ты прав. Неважно, как он выглядит. Внутри он остался таким же.       Минхо сглотнул, но ничего не ответил. Оставшуюся часть пути они молчали.       Таксист затормозил на узкой подъездной дороге с односторонним движением. Примерно в метрах десяти находилась та самая лестница, которую не сумел преодолеть Джисон. Убедившись, что с его карты списались деньги за поездку, Минхо поблагодарил водителя и помог Хану выйти из машины, забрав у него из рук коробку с тортом. Они неторопливо дошли до лестницы, но перед первой ступенькой затормозили. Кажется, Минхо не до конца продумал, как именно он собирается помочь Джисону подняться наверх. Все, о чем он думал, когда предложил сопроводить его — о том, что должен быть рядом. Вот только, если посмотреть объективно, толку от него как от козла молока. Тот же Чан был бы куда более полезным сопровождающим. Он был атлетически сложен и регулярно занимался спортом. Минхо со спортом, кроме периодических утренних пробежек, не дружил.       Так или иначе, решение было принято.       — Взбирайся мне на спину. Я тебя донесу.       — Хен, ты с ума сошел? — едва ли не вскрикнул Джисон, переполненный возмущением. — Тут пятьдесят шесть ступеней. Я считал. Как ты собираешься это сделать?       — Просто возьму и сделаю. Будем считать это кардиотренировкой. Мне как раз этого не хватает, — только после того, как это было произнесено вслух, Ли понял, что его слова можно было трактовать двояко. Да что за день сегодня такой?       — Если хочешь заняться со мной кардио, то лучше… А, неважно.       — Что? — Минхо повернулся к нему. — Давай, заканчивай фразу, мне интересно.       — Не стоит. Это плохая шутка.       Разумеется, Ли понял, о чем эта шутка. Мысли обоих ушли в неправильном направлении. Это позабавило его, ведь их общение в «Землях Элизиона», когда они были Грутом и Небулой, было примерно таким же. О, Минхо ведь обещал Джисону переспать с кем-нибудь, чтобы снять напряжение. Свое слово он не сдержал. Но Хан об этом и не узнает.       — Ладно, видимо, ты не передумаешь, — спустя несколько минут колебаний смиренно выдохнул Джисон. Затем зачем-то повторил, — Ладно. Но если почувствуешь, что тебе тяжело, сразу говори, окей? Я лучше буду ползти, чем заставлю тебя тащить меня, пока ты не заработаешь себе грыжу.       — Кажется, ты переоцениваешь свою комплекцию. Или недооцениваешь мою. Все будет нормально. Залезай, — Минхо присел и наклонился чуть вперед, чтобы Джисону было удобнее взобраться на него сзади. Он подхватил его под колени с внутренней стороны, а вот уже за сохранность костылей и торта отвечал его «пассажир».       — Ну как ты? Не надорвался еще? — абсолютно серьезным тоном спросил Джисон, когда позади остались первые восемь ступеней.       — Я почти не чувствую твоего веса. Расслабься, Джисон-а, — не без гордости ответил Минхо, довольный своей выносливостью.       Впрочем, уже после двадцати четырех ступеней его выносливость начала сбоить, но он не подавал виду. После сорока ноги словно налились свинцом, а дышать стало труднее, как будто воздух вокруг накалился и теперь обжигал легкие.       — Ох, — прокряхтел Минхо, а затем не удержался от смешка. — Было проще, когда мы могли телепортироваться, да?       Он даже не придал значения сказанному. Само вырвалось и тут же забылось, как промелькнувшая на небе молния, от которой спустя секунду не осталось и следа. Как и не придал значения тому, что следующие восемь ступеней Джисон молчал и, казалось, даже дышать перестал, больше не заставляя шею Ли покрываться мурашками. Но вот, когда было необходимо совершить последний рывок, чтобы добраться до ровной поверхности, Джисон спросил севшим голосом:       — Хен, что ты сказал?       — А? — Минхо уже и забыл о том, что говорил. Вся голова была забита лишь пульсирующими мыслями о том, что его страдания вот-вот закончатся, нужно лишь немного потерпеть. — О чем ты?       Ответа не последовало. Решив не допытываться до Джисона сейчас, Минхо преодолел последние восемь ступеней и с максимальной аккуратностью опустил парня на землю обетованную. Теперь, когда все было позади, усталость обрушилась на него в полной мере. Он уперся ладонями в колени и согнулся пополам, чтобы отдышаться. Джисон, оперевшись на один из костылей, продолжал молчать.       — Боже, мне не следовало быть таким самоуверенным, — смахнув капли пота со лба, Минхо выпрямился. — Но мы это сделали. Так, куда теперь?       — Дом родителей дальше по улице, за поворотом, — речь Джисона была заторможенной, а сам он выглядел одновременно крепко задумавшимся и находящимся в прострации.       — Отлично, самое сложное позади, — Ли, наконец, обратил внимание на его состояние и нахмурился. — В чем дело? Что-то с ногой?       — Нет, она в норме. Хен, — голос Джисона надломился, — ты сказал про телепортацию.       И тут Минхо осознал.       Дерьмо.       Как он мог спалиться на ровном месте? То есть, фактически, место тогда было совсем не ровным. Видимо, это и повлияло на работу его мозга, ведь он совсем не задумывался о том, что вылетало из его рта.       — Да-а, — протянул он. — Я имел в виду, было бы здорово иметь возможность телепортироваться, правда?       — Ты ведь не это сказал, — спокойно возразил Джисон.       — Может быть. Я не особо следил за тем, что говорю. А это имеет значение? — продолжал разыгрывать театр одного актера Ли.       — Имеет. Потому что либо я ошибаюсь, либо… ты мне лжешь.       Минхо почувствовал, как окаменело его лицо, но не мог подобрать слов для достойного ответа. Господи, он же не планировал целенаправленно лгать. Просто не хотел говорить правду. Это другое. У них с Джисоном все неплохо складывалось. По сути, им был дарован шанс начать все с чистого листа. Так зачем теперь ворошить прошлое?       — Хен, пожалуйста, — наступал Джисон. — Я задумался об этом еще в нашу первую встречу, когда попал к тебе на прием. Ты сказал, что тебя утомляет работа с людьми, и мне вспомнились похожие слова, но сказанные в другом месте и в другое время. Тогда я забил на это, потому что подумал, что это все из-за моей одержимости им. Я пытался найти его каждый гребаный день после того, как вынужденно исчез из его жизни. Опирался на скудную информацию, которую узнал о нем за то время, что мы провели вместе. И не смог. Я не смог его найти. А потом встретил тебя.       Минхо молчал, но каждое слово Джисона оставляло новый кровоточащий порез на сердце.       — Я знал, что ты врач, что у тебя никого нет и что ты живешь работой. С одной стороны — слишком много совпадений, а с другой — все равно недостаточно. Я все порывался спросить, именно поэтому постоянно носил тебе кофе. Это было предлогом завязать с тобой разговор. Но я струсил. Боялся услышать: «ты ошибся, я не тот, кого ты ищешь».       — Джисон, — голос был охрипшим, и Минхо пришлось прочистить горло, чтобы вновь обрести способность нормально говорить. — Джисон, я…       — Оказывается, бояться нужно было другого исхода. Того, что это окажется правдой, но ты притворишься, что не понимаешь, о чем речь, — Джисон прижал к себе коробку крепче, словно мягкую игрушку, которая успокаивала в трудные минуты. — Или я схожу с ума? Пожалуйста, будь честен со мной. Это все, о чем я прошу.       И вдруг Минхо понял — он чертов эгоист. Вопреки сформировавшемуся о нем мнению окружающих, которые постоянно твердили, какой он благодетель, ведь он лечит людей и буквально вытаскивает их с того света. Делает это не ради признания или премии, а бескорыстно, думая лишь о благе окружающих, а не о собственном. Видимо, это пустило ему пыль в глаза, и он убедил себя в том, что молчит ради них двоих. Но на самом деле он молчал только ради себя. Потому что стыдился того, какой он в реальной жизни. Джисон же хотел лишь одного — найти его среди миллиардов людей, чтобы…       Чтобы рассказать, что для него это не было легко. Уйти.       — Ты прав. Я тебе лгал. Но больше не буду, — стоически произнес Минхо, заставив Джисона прикрыть глаза и шумно выдохнуть. Его всего трясло, и чувство вины мгновенно начало пожирать изнутри, как черви обгладывают яблоко. — Позволь только объяснить, почему я не хотел говорить правду. Я… тоже боялся.       — Чего?       — Ты ведь знал меня другим. Бесстрашным искателем приключений. Красивым, ловким, выносливым. Я никогда не был собой в полном понимании этого слова, когда мы находились в игре. Можешь считать меня лицемером, ведь я сам говорил тебе, что комплексы есть у всех, но они не имеют значения. В моем случае… еще как имеют. Можешь больше никогда не общаться со мной, я заслужил. Конечно, я буду сильно скучать. Если имею на это право.       — У меня ведь тоже комплексы есть. Я просто программист-самоучка, которого чудом взяли в команду тестировщиков крупной игровой студии. У меня нет своего жилья, я не зарабатываю миллионы и уж точно не умею метать гребаные сюрикены.       — Это… неважно. Ты все равно мне нравишься. Даже когда ты парень. Особенно, когда ты парень.       — Я невероятно польщен, хен, что ты влюбился в меня не из-за груди третьего размера, — фыркнул Джисон, чуть оттаяв. — Но вообще я хотел сказать другое. Ты видишь во мне только самое лучшее, да? А что мешает мне видеть только самое лучшее в тебе? Даже копать глубоко не нужно. Боже, ты не представляешь, насколько ты прекрасен. И внутри, и снаружи.       — Возможно, однажды я смогу это принять, — Минхо тоже позволил себе немного расслабиться, потому что нервы были готовы лопнуть от напряжения. — Так ты простишь меня? Или мне нужно встать на колени, чтобы вымаливать твое прощение? Я готов.       — Ерунду говоришь какую-то, — буркнул Хан, но почти сразу опомнился, что разговаривал со старшим, и поправил себя, хотя Минхо в ту секунду было на это совершенно плевать. — То есть, нет, не нужно. И вообще, это ты меня прости. За то, что отключился и оставил тебя. Меня оштрафовали за то, что я рассказал тебе, кто я. Ну и за то, что не пытался переубедить тебя следовать сюжету. Мне слишком понравилось ощущение свободы. Хотя бы в виртуальной реальности.       — Эй, Джисон-а, — Минхо подошел, чтобы забрать у него из рук коробку с тортом, но сделал это с целью оказаться ближе, — а я ведь был прав? Ты действительно флиртовал со мной тогда?       — Ага, — Джисон не удержался от улыбки. — Я думал рискнуть в последний день и нарушить все правила, но это было бы жестоко по отношению к тебе. Ведь я бы в любом случае ушел, и это бы заставило тебя думать, что ты для меня — всего лишь развлечение.       — Все правила — это? — уточнил Минхо, приподняв одну бровь.       — Не сближаться с игроками. В физическом плане. Я хотел поцеловать тебя, — на выдохе произнес Джисон, и ему словно полегчало от этого признания. — Но, учитывая, что у тебя однажды встал, когда я был сверху… Думаю, одним поцелуем мы бы не ограничились.       — Можешь быть уверен, — рассмеялся Ли, совершенно не стыдясь этой правды. О, они бы точно перетрахали каждый уголок в этом гребаном Элизионе, пока их бы не отключили от игрового мира.       — К слову, я все еще хочу. Поцеловать тебя, — Джисон уставился на него в ожидании. — Теперь еще сильнее.       — Должен признаться, — с максимально серьезным выражением лица произнес Минхо, — я чуть не поцеловал тебя, пока ты был под наркозом.       — Это что, корейская интерпретация «Спящей красавицы»?       — Вроде того.       — Получается, мы оба хотели поцеловать друг друга, но никто не осмелился сделать первый шаг.       — Верно. Ну, в моем случае это было бы неправильно. Сперва я должен получить разрешение.       — Так старомодно, — не переставая улыбаться, подметил Хан. — Что ж, если для тебя это важно, я разрешаю.       Несмотря на это, Минхо все еще колебался пару секунд, пока Джисон первым не потянулся к нему. Лишь тогда в нем словно сработал переключатель, и Ли, мягко обхватив одной ладонью чужое лицо, прижался к губам Джисона. Сперва они целовались несмело, изучая друг друга, пробуя на вкус. Но обоим быстро стало мало, и вот уже язык Минхо ловко проскользнул внутрь приоткрытого рта Джисона, углубив поцелуй. Там было горячо и влажно, а еще очень сладко. На губах остался привкус клубничного сорбета. Видимо, Джисон использовал съедобный бальзам.       Наверное, со стороны они выглядели комично — один пытался в процессе не уронить торт во второй раз, а другой опирался на костыли, чтобы не потерять равновесие.       Но это было неважно. Все это было неважно. Их могли увидеть, осудить за столь яркое проявление чувств, ну и что с того? Стыд, боязнь показать себя настоящего — вот самые губительные чувства, которые прежде мешали Минхо обрести свое счастье. Он был убежден, что право быть счастливым нужно заслужить. И был готов работать до изнеможения, спасать сотни, тысячи жизней в надежде, что однажды сумеет сказать себе: «ты проделал отличную работу. Теперь ты должен быть счастлив, ведь прожил эту жизнь не зря».       Хан Джисон показал ему, что для того, чтобы быть счастливым, достаточно просто позволить себе это.       — Эй, хен, — оставив последний, почти невесомый поцелуй на его губах, Джисон отстранился, чтобы высказаться, — знаю, что ты не считаешь себя героем. Но для меня ты герой. Не только потому, что ты врач. Кто еще, кроме тебя, вот так отважно преодолел бы пятьдесят шесть ступеней под углом семьдесят градусов, неся меня на спине?       — Нашелся бы такой человек, — задумчиво сказал Минхо. — Но мне хочется, чтобы этим человеком был я. О, к слову, неплохая мотивация, чтобы начать ходить на тренировки. Тебя это тоже касается.       — Ой, а ты не голодный, случайно? — округлил глаза Джисон, решив побыстрее сменить тему. — Я точно слышал, как урчал твой живот.       — Немного. Я еще не ужинал.       — Ни слова больше. Ты идешь со мной.       — Не рановато ли для знакомства с родителями? — удивился Минхо.       — Поверь, они будут только рады принять у себя умного и обаятельного хирурга, который дважды помог их непутевому сыну не остаться калекой, — затараторил Джисон, потянув его за собой. — А еще мама обычно на целую ораву готовит, хотя нас в семье всего трое. Я помню, тебе завтра на смену, но и я не собираюсь засиживаться допоздна. И еще, должен предупредить, если начнешь выпивать с моим отцом, то это может привести к тому, что он потащит тебя в караоке…       Разумеется, Минхо не собирался отказываться от такого предложения. Даже не рассматривал такой вариант. Ему не хватало человеческого тепла и ощущения уюта, которые было неоткуда черпать.       А рядом с Джисоном было тепло и уютно. Как дома.