Бильярдная

Не ходи туда. Я не разрешаю тебе идти туда. Прима. Мама запретила идти туда. - Так ты с нами или как? Всё равно мама не узнает, - произнес Адам совершенно спокойно, но всё равно в его голосе чувствуется похоть. Я до сих пор не поняла, что в нем такого, что так возбуждает меня, что заставляет меня забывать о своих чести и достоинстве, когда он рядом. - Я.. я приду. Дура. Мама категорически против посещения бильярдных, почему до тебя так туго доходит, почему ты идешь на поводу желаниям. - Отлично, тогда запрыгивай в машину, - а это уже веселый голос Итана. Я сажусь на заднее сиденье и мы молча едем до пункта назначения. Это не общественное место, тем более мы берём приватную комнату, кто меня может заметить? Все будет хорошо, просто повеселись. Вот мы и доехали. Веди себя так, словно ты и не переживаешь, словно все его намеки и прикосновения для тебя ничего не значат. Я выхожу из машины и также тихо иду за ними в приват. Обычно я всегда расставляю шары, и раньше он не упускал момента пройтись пальцами по моей заднице пока я наклоняюсь, чтобы сделать это. Но в этот раз я села в кресло. Совершенно одна. Возможности подсесть нету. Думала я. - А шары расставить я должен? - недовольный какой, да сам расставляй. - Сейчас расставлю, прости, - да примерно так я и хотела ответить. На мне сегодня топ с глубоким вырезом, и я заметила его взгляд на своем декольте уже в десятый раз. Интересно его мой бюст возбуждает точно также, как когда я замечаю его стояк через штаны. Я расставила шары, уселась обратно и уткнулась в телефон. Не расслабляйся. Не смей. Думать. О нём. Они начинают играть, а я слушаю всякую музыку в телефоне. Как вдруг Адам начинает в шутку издавать звуки стонов, когда забивает шар. Только несмотря на то, что делает он это в шутку, возбуждают эти стоны не на шутку. А самое главное он кидает на меня эти взгляды, так и говоря: я знаю, что ты течешь. И он чертовски прав. - Адам, последний шар, озвучивай, - Итан проигрывает, впрочем как и всегда. Последний шар иииии он попадает. Я делаю вид, что не следила за игрой, продолжая глазами рыскать телефон. И вдруг разносится громкий звук сигнализации машины. - Итан, это случайно не твоя? - спрашиваю я. - Не знаю, щас гляну. Он подходит к окну и видит, что звук исходит от его тачки. Он бегом спускается вниз, оставляя меня и Адама одних. Мы переглянулись, после чего мой взгляд упал в телефон, а он пошел взять стульчик и сесть рядом со мной. Он сел так, что мы находимся бок о бок, вот только я лицом к бильярду, а он к стене. Он кладет голову на ручку моего кресла, а свою руку бесцеремонно на моё бедро. - Поиграйся с моей рукой. Он так близко, я чувствую его запах и тепло руки на бедре. Мои ногти касаются запястья и нежно поднимаются по предплечью вверх. Его вторая рука тянется к паху и оттягивает штанину. Как же я люблю это напряжение, когда мы оба хотим друг друга, но вместо того, чтобы действительно доставить друг другу удовольствие мы дразним. Я знаю его эрогенные точки, и проходясь по ним ногтями он тянулся лицом ближе ко мне. Его лицо было на уровне моей груди, и наклонись я чуть ближе он мог бы спокойно почувствовать её. Я чувствую, что он за этим и тянется, но не поддаюсь. Он убирает мою руку и начинает водить своими пальцами по ноге. Сначала он круговыми движениями провел по коленке, а затем медленно поднимался вверх, рисуя какой-то узор. Я так сильно возбудилась, что начала тянуться к нему сама. Он знает, что он сводит меня с ума. Я накланяюсь, и его щека уже лежит на моей груди. Он трется об нее, и я уже представляю как он вылизывает мою грудь. Я такая мокрая… - Ребят, какой-то чувак разбил мне боковое, - голос Итана Доннера за дверью, не успев зайти, и мы быстро отпрянули друг от друга. - Да ну, братан, тебя же папа убьет, - отвечает ему Адам слегка хриплым голосом. Отсутствие его пальцев на внутренней стороне моего бедра сразу заметно. Я пульсирую изнутри, умирая от желания снова прикоснуться к нему. - Да, погнали поможешь мне отвезти её в сервис, - говорит Итан, - Прима, ты не против, если я закажу тебе такси? - Не стоит, я позову водителя, - улыбаюсь я. Мы расходимся словно ничего не произошло.