Ruining the Frat Boy: A Guide by Lee Minho

Минхо не очень-то и хочется здесь находиться. Он никогда не был большим любителем вечеринок, но сейчас подходит к концу третий курс колледжа, и если ему придется выслушивать разглагольствования Хёнджина о том, как он зря потратил все свои годы в колледже и что он останется одиночкой до конца своих дней, если не сделает что-то сейчас, он может просто сорваться. Но несмотря ни на что, Хёнджин небезразличен ему настолько, чтобы не обхватить его шею руками. Это и тот факт, что, по его мнению, Хёнджину это может понравиться слишком сильно, чтобы он мог чувствовать себя комфортно. Итак, это Хёнджин и, возможно, еще один человек. Кто-то, кого он сейчас слышит, кто-то, кто сейчас кричит откуда-то в доме – всегда самый громкий ублюдок в комнате, Хан Джисон. Его было трудно избегать, учитывая тот факт, что Минхо близко дружит с Чаном, а Чан решил не только принять этого шумного самоуверенного парня в свое братство, но и, по сути, усыновил его, взяв под свое крыло для продюсерской работы. Обычно у Минхо не возникает проблем с друзьями Чана из братства. Он может не обращать внимания на их шумные выходки, но Джисон – это другой уровень настойчивости. С тех пор, как он впервые встретил младшего, Джисон явно был увлечен или просто чертовски решительно настроен, ведь он не упускает ни единой возможности пофлиртовать, подразнить и сделать предложение Минхо в любой момент. Минхо – не самовлюбленный нарцисс. Он знает, что с его угловатой челюстью, острым носом и мягкими губами, его лицо – это не то, о чем стоит говорить свысока. Многие мужчины и женщины предлагали ему весело провести время. Впрочем, нельзя сказать, что Минхо привередлив. Просто никто не привлек его внимания – не так, как ему хотелось бы. И никогда за все двадцать два года своей жизни он не думал, что Хан Джисон станет тем, кто заманит его назад на сцену интрижек, а может, и чего-то большего. Хан Джисон – наглый маленький засранец, постоянно одетый в безразмерные толстовки или майки без рукавов – в большинстве случаев, чтобы продемонстрировать свое прекрасное подкаченное тело и бицепсы – он клянется, что это слова Джисона – с темными волосами, зачесанными назад под бейсболку. Минхо поражает то, что, несмотря на его необычайно самоуверенное поведение, у него самые нежные черты лица, с широкими невинными глазами и пухлыми губами. Минхо, в свою очередь, проводит слишком много времени, намного больше, чем он готов признать, размышляя о двойственности всего этого, и совершенно точно не думает о тех редких случаях, когда Джисон снимает рубашку, и его преступно маленькая талия оказывается на виду. Первая встреча Минхо с ним, вероятно, была самой тихой из всех, что когда-либо была у Джисона. Он был ошеломлён тем, насколько Минхо красив – опять же, это слова Джисона, а не его, поскольку он неоднократно говорил ему об этом во время различных свиданий. Теперь же, как известно всем членам их дружеской группы, как только Джисон бросает взгляд на Минхо, он тут же начинает рассказывать старшему о том, как они идеально подходят друг другу. О том, как прекрасно лицо Минхо, как горячи его бицепсы и пресс, и что он подарит ему лучшую ночь в его жизни. Есть множество примеров: «Хён, ты самый красивый мужчина, которого я видел в своей жизни! Мы должны пойти на свидание!» или «Я думаю, что умру, если ты когда-нибудь бросишь меня, хён. Я просто чувствую, что мы созданы друг для друга!», которые Джисон произносит перед их друзьями и которые вызывают различные реакции, такие как комментарии Сынмина о том, что он хочет, чтобы его засунули в пушку, из которой он мог бы выстрелить прямо в космос, или визг Феликсa на заднем плане. Когда они остаются наедине, Джисон шепчет ему на ухо: «Хён, я подарю тебе лучшее время в твоей жизни, ты еще увидишь», «Посмотри на мою выносливость, Хён. Я могу продержаться так долго, что ты будешь умолять меня остановиться» и «Доверься мне, хён. Я буду трахать тебя так хорошо, что ты захочешь, чтобы это длилось вечно». Он беззастенчив в своих комментариях, ухмыляясь яркой улыбкой, слишком милой и симпатичной для наглого отношения, исходящего от чуть более низкого парня. Его ужасные реплики не должны вызывать у Минхо такого умиления, но он немного слаб для очаровательного лица Джисона, даже когда на нем появляется раздражающе нахальная улыбка. (И даже когда он называет себя каким-то богом секса, Минхо изо всех сил старается не закатить глаза в ответ на это). И, возможно, если бы Минхо прямо сказал Джисону, что ему это не интересно, и вежливо попросил его остановиться, Джисон перестал бы его донимать. Но, вместо этого он отвечает Джисону лукавой улыбкой и подмигиванием: «Если хочешь» или «В твоих мечтах». Очевидно, что он не собирается останавливать его, и вот где они сейчас. Может быть, дело в том, что, несмотря на постоянные самоуверенные и наглые комментарии Джисона о том, как он хорош в постели, он все равно использует «хён» в каждом предложении, а может быть, у Минхо вдруг появился кинк на слово хён, о котором он и не подозревал. Хотя он многое осознает о себе, чем больше Джисон продолжает ухаживать за ним. Большинство людей, услышав большинство комментариев Джисона в адрес Минхо, предположили бы, что Минхо будет ненавидеть этого парня до глубины души –и в большинстве случаев это было бы правдой. Раздражающий болтун из студенческого братства, который не перестает его донимать. Но у Минхо другие планы. Сломить его. О, Боже, как же он этого хочет. Минхо уже давно вынашивает мысли о том, что бы он хотел сделать с этим самоуверенным мальчишкой. Джисон все время разбрасывается такими громкими заявлениями, что ему хочется спустить его вниз, может быть даже дважды. Каждый раз, когда он видит, как тот открывает рот, чтобы произнести самые отвратительные фразы и провокации, он представляет, что еще он мог бы сделать этим ртом. Он представляет себе, какие звуки он мог бы извлекать из мальчика, как бы он стонал, как бы сладко скулил или просто задыхался, не в силах сделать ничего, кроме как потеряться в удовольствии. Он будет таким громким. Возможно, временами он становился слишком громким, до такой степени, что его рот должен был быть чем-то набит. Единственный способ заставить его замолчать – это заставить этот рот хорошо поработать. Мягкие круглые щеки, выпуклые от засунутых туда пальцев, заставляющие его тренироваться, прежде чем получить удовольствие от чего-то настоящего. Дыши. Минхо нужно время, чтобы успокоиться. Он еще даже не выпил ни одной рюмки. Ему нужно перевести дыхание. Он начинает проталкиваться сквозь толпу, чтобы взять пиво на кухне. Он пришел довольно поздно, так как главная комната братства уже кажется переполненной. Протиснувшись сквозь толпу людей, ему удается найти пиво в холодильнике. Он открывает его как раз в тот момент, когда в комнату входит Чанбин с Хёнджином под боком. — Минхо-хёёён!!! Ты пришел, я так счастлив, о боже, — невнятно произносит Хёнджин, очевидно, уже будучи не совсем в себе. — Привет, Хёнджин, пожалуйста, выпей воды, — Минхо гладит опьяневшего Хёнджина по голове. Завтра он этого не вспомнит. — За этим мы сюда и пришли, — Чанбин кивает в сторону Хёнджина, пытаясь усадить его на один из стульев рядом с островом. — Опоздал, да? Веселье почти закончилось. — Да, не очень-то и хотелось, но этот пустозвон не хотел затыкаться, пока я не согласился, — Минхо бросает на Хёнджина насмешливый взгляд, но тот уже практически засыпает. — Нууу и что ты собираешься делать? Стоять здесь всю ночь… — Начинает Чанбин, но чей-то голос перебивает все остальные на заднем плане. Джисон кричит вдалеке, что-то отвечая кому-то у лестницы. — О, это мой сигнал, чтобы уйти, — Минхо игнорирует взгляд Чанбина. — Ты наконец-то позволишь ему трахнуть себя? — Чанбин ухмыляется, глядя, как Минхо проскальзывает мимо пары, прижавшейся друг к другу у кухонного островка. Минхо решает, что пришло время поиздеваться над головушкой Чанбина. Поэтому он подмигивает ему: — Это мы еще посмотрим, — и идет в сторону бормочущего вдалеке Джисона. — Хах, подожди, реально, да ну нет? Фуууу — Чанбин гримасничает. — Сам спросил! — Он смеется, выходя из кухни. Минхо снова пробирается сквозь толпу с напитком в руке. Когда он добирается до конца комнаты, его глаза блуждают в поисках источника криков, раздававшихся ранее. Он находит Джисона на вершине лестницы, кричащим на какого-то другого пьяного идиота, стоящего у подножия лестницы на первом этаже. — Я могу сделать сальто, смотри, я могу сделать его отсюда! Хочешь поспорить? — Кричит Джисон другому парню, и его наглое поведение эхом отражается от дерьмовой электронной музыки, что разносится по комнате. О боже, Джисон умрет раньше, чем Минхо успеет его трахнуть. Минхо подходит к парню, с которым разговаривает Джисон, и слегка отталкивает его в сторону, когда тот задевает его. Минхо не виноват, что он просто немного собственник, и, в свою защиту, он сделал два глотка пива. Это, конечно, не очень хорошая защита, но Минхо все равно ее использует. К тому же, парень может сказать «да» на потенциальную попытку Джисона сделать сальто, а Минхо не может этого допустить. Должно быть, Джисон заметил его присутствие, потому что он тут же озаряется широкой улыбкой и теперь направляет свои крики на Минхо. — Минхо-хён! Ты действительно здесь?! А я-то думал, что проведу сегодня скучную, трезвую ночь! — В громком голосе Джисона звучит нотка удивления, но на лице читается лишь явное удовлетворение. На нем безразмерная графическая футболка в купе с еще одной парой безразмерных джинсов. Видимо, на эту вечеринку он пришел в образе «я утопаю в своей одежде». Он сочетает этот образ с кепкой, сдвинув со лба свои обычно пушистые темные волосы. Подождите. Трезвый. Мозг Минхо внезапно распознаёт это слово. — Хм, ты сказал «трезвый»? — Аааа, да, я пообещал поработать над проектом с Чанни-хёном, поэтому должен быть не мертв на обеде с ним, чтобы все обсудить, и я знаю, что если начну пить, то уже не остановлюсь. Так что даааа, никакой выпивки, — Джисон болтает с широкой ухмылкой на лице, посылая большой палец вверх в его сторону. Минхо закатывает глаза, ставит пиво на столик у лестницы и начинает подниматься навстречу Джисону. Если Джисон трезв, то и он должен оставаться трезвым. — Ох, ответственный мальчик. Какой же ты хороший мальчик, Хан Джисон, — Минхо игриво ухмыляется. Он хочет поддразнить Джисона на этой вечеринке, и это одна из единственных хороших причин, чтобы быть здесь. Улыбка Джисона увеличивается, но в то же время он слегка краснеет. — Да, хороший мальчик… То есть я не обязательно должен быть хорошим, хён, я могу быть кем угодно, детка, — отвечает Джисон, теперь кокетливая ухмылка сменяется прежней улыбкой. Минхо был готов к этому. И теперь он хочет большего. Вот и все. Он собирается заявить о себе. — А если я скажу, что хочу именно этого сегодня? Минхо едва успевает сделать последний шаг по лестнице, как Джисон обхватывает его за талию и толкает дальше по маленькому коридору, прижав к стене. Он приподнимается на цыпочки из-за небольшой разницы в росте, чтобы приблизиться к уху Минхо: — Я покажу тебе ночь, которую ты никогда не забудешь, — Джисон шепчет, его голос низкий, знойный, очевидно, для того, чтобы соблазнить Минхо. — Давай, большой мальчик, — Минхо пробормотал в ответ. Он позволит Джисону делать все, что он хочет, несмотря на сильное желание, которое кричит, что он должен поменяться местами, обхватить восхитительно маленькую талию младшего и перевернуть их так, чтобы Джисон забился в угол и занял его место. Младший толкает его вперед, чтобы наконец прижать их друг к другу, их губы сливаются, двигаясь синхронно. Рот Джисона полон энтузиазма, он не сбавляет темпа, словно пытаясь убедить Минхо в том, что он уверен в этом. Что это именно то, чего он хочет. Джисон прижимает язык к губам Минхо, словно спрашивая разрешения войти, и кто такой Минхо, чтобы сказать «нет»? Минхо на некоторое время позволяет Джисону получить то, что он хочет; его нетерпеливое и самоуверенное поведение делает его грязным, когда он исследует рот Минхо, пытаясь с самого начала продемонстрировать свое доминирование. Минхо тянется вверх, чтобы схватить волосы на затылке Джисона, бейсболка, надетая задом наперед, не мешает движениям пальцев Минхо. Убедившись в том, что с него достаточно, Минхо проводит рукой по волосам Джисона, почти массируя и играя с прядями, которые выбиваются из-под кепки. Он постоянно давит и применяет силу, доводя Джисона до исступления. Продолжая облизывать рот Джисона, заставляя его язык вернуться к нему в рот. Губы Джисона становятся вялыми и податливыми, давая Минхо открытое приглашение делать все, что он хочет. Поглотить его, попробовать все, что Джисон может предложить Минхо, попробовать всего его. Джисон издает тихий скулеж, когда может, сквозь пиршество Минхо. Его руки, которые раньше были на талии Минхо, поднялись к его плечам, чтобы удержать себя, кисти слегка подрагивают, как будто он не может поверить, что это происходит. Минхо отстраняется, чтобы дать им обоим глотнуть воздуха, так как Джисон, похоже, думает только об одном – о поцелуях с мягкими губами Минхо, и ни о каком кислороде, который ему нужен, чтобы жить. Судя по выражению лица Джисона, Минхо уверен, что если бы младший мог, он бы в любой день дышал только поцелуями, а не воздухом. Грудь Джисона судорожно вздымается, но он улыбается до тошноты сладко, как будто все это было частью его плана – что, вероятно, так и есть, или, по крайней мере, является, частью его, - а Минхо попросту попался в ловушку. Просто Джисон еще не понимает, что все совершенно наоборот. Запустив руку в волосы Джисона, он снимает с его головы дурацкую бейсболку и, ухватившись за волосы Джисона, осторожно откидывает его голову назад. Джисон издает громкий стон, улыбка стирается с его лица, сменяясь выражением потрясенного удовольствия. Он слишком погрузился в ощущения, чтобы осознать, насколько громко он себя ведет. Минхо использует эту возможность, чтобы окинуть взглядом обнаженное горло Джисона, пока его голова откинута назад. Он весь покрыт гладкой загорелой кожей, испещренной различными родинками вдоль плеч и ключиц. Каждый сантиметр кожи кричит Минхо, чтобы он укусил ее. Он начинает медленно, продвигаясь вперед, целуя и облизывая ухо Джисона и спускаясь вниз по шее. Джисон стонет от этих ощущений, а его руки судорожно пытаются обхватить плечи Минхо. Если Джисон сейчас такой, то он не может представить, каким Джисон громким будет в постели… где, как он надеется, они скоро окажутся. Он тяжело сглатывает, и звуки, вырывающиеся изо рта Джисона, звучат лучше, чем Минхо мог себе представить. Желание пронзает всю душу Минхо – он нужен ему сейчас. Минхо медленно заканчивает впиваться поцелуем в мягкую и податливую кожу шеи Джисона, желая завладеть им. Заявить, что он занят. Что он принадлежит Минхо. Он еще не знает об этом, но скоро поймет, если Минхо что-то предпримет. Он доходит до точки над ключицей Джисона, на стыке шеи и плеча, и у Минхо течет слюна. Ему это необходимо. Он медленно целует эту точку снова и снова, а затем начинает впиваться в нее ртом, царапая зубами кожу. Мурашки медленно появляются на гладкой коже Джисона от его дрожи. На протяжении всего этого времени слышны стоны и сбитое дыхание младшего, но внезапно они обрываются резким криком, который вырывается изо рта, когда Минхо прикусывает его, не настолько сильно, чтобы пустить кровь, но достаточно, чтобы оставить отпечаток. Временная метка на время удовлетворит Минхо. Минхо отпускает жесткую хватку, запутавшуюся в темных волосах Джисона, и опускает руки, проводя ими по темным синякам на шее и плечах. Джисон должен быть покрыт такими следами каждый миг каждого дня. Закончив любоваться своей работой, он смотрит в ошарашенные глаза Джисона. — Ты все еще со мной, малыш? — Спрашивает Минхо, проводя руками вверх и вниз по изгибу талии младшего. Глаза Джисона открываются и закрываются, когда он возвращает свое сознание к жизни. Мило, не может не думать Минхо. В ответ на его вопрос он медленно, но уверенно кивает головой, и на его светлом лице появляется улыбка. Им нужно выбраться из этого коридора. Как бы ему ни хотелось показать всем, что Джисон его, публичная демонстрация – не первый способ, которым он хотел бы трахнуть Джисона. Минхо отпускает волосы Джисона, сгибает колени и просовывает руки под заднюю часть бедер Джисона, поднимая его на руки. Джисон издает очаровательный тихий вскрик удивления, а его лицо внезапно становится ярко-красным от демонстрации силы. Его ноги инстинктивно обхватывают талию старшего, одна рука обвивает шею Минхо, а другая прикрывает собственный рот, удивляясь звуку, который он издал. Мило, мило, мило. Блять. Минхо решил, что ему придется использовать грубую силу для Джисона при каждой возможности. Он идет по короткому коридору, Джисон в данный момент смотрит куда угодно, только не ему в глаза, но, тем не менее, Минхо чувствует биение его сердца, быстрые импульсы, которые отдаются в его собственное. Он большими шагами направляется к комнате Джисона, последней слева, и с помощью младшего толкает дверь. Наблюдая за тем, как Минхо пытается открыть запертую дверь, он тихо смеётся, что, по мнению Минхо, является самым прекрасным звуком в мире. Хотя, наверное, лучше будет его спросить об этом через несколько часов снова. В его голове проносится мысль о том, чтобы заставить Джисона звучать полностью разбитым и сломленным, из-за чего его член пульсирует в течение короткой секунды. Он должен услышать эти звуки сейчас. Как только он, наконец, заходит в комнату, он бросает Джисона на кровать в центре комнаты, и его тело слегка подпрыгивает на мягком матрасе. Младший снова издает звуки удивления от того, с какой легкостью Минхо его подбрасывает. Минхо ничего не может с собой поделать, поспешно отворачиваясь, чтобы закрыть дверь и снять ботинки. Ему не терпится, и теперь он не боится, что Джисон узнает об этом. Но Джисон, похоже, уже успокоился к тому времени, как Минхо обернулся и снял обувь, ведь он уже сел слегка откинувшись назад, опираясь на руки и вытянув ноги перед собой. Минхо ругается на то, что джинсы все еще на ногах Джисона, мешая ему любоваться кожей бедер и красивыми ногами Джисона, пока он сидит в центре кровати с глупой и довольной ухмылкой на лице. — Ты действительно хочешь меня, хён. Ты так долго хотел меня, и сейчас ты увидишь, чего именно тебе не хватало, — заявляет Джисон, и в его голосе слышится самоуверенность. Очевидно, что он все еще невоспитанный, слишком гордый для того, кто так легко ломается на части в руках Минхо. Ох, такого самоуверенного Джисона все еще нужно поставить на место, или, проще говоря, Минхо все еще нужно выебать из него все повадки. Широкая ухмылка Джисона медленно сходит на нет, когда Минхо решительным шагом направляется к нему. В поведении Минхо появилось что-то голодное, и Джисон чуть заметно выгибается. Это уже больше похоже на правду. В голове Минхо звучит мантра: «Пометить, пометить, пометить». Его взгляд скользит по телу Джисона. Футболка немного задралась после того, как Минхо повалил его на кровать, обнажив красивую загорелую кожу живота, на котором проработаны легкие мышцы пресса. На шее уже образовалось ожерелье из синяков, а также след от укуса, которым Минхо очень гордится. Его красивый и дерзкий Джисон. Он будет брать, брать и брать от Джисона все, что сможет. Пока не получит его целиком. Каждый стон, каждый всхлип, каждый звук Минхо поглотит полностью. Эти звуки принадлежат ему, созданы для него. — Думаешь, выдержишь? — Минхо шепчет в тишине комнаты, где слышно только тяжелое дыхание Джисона и легкий звук электронной музыки, все еще играющей внизу. Звук не настолько громкий, чтобы отвлечь Минхо от того, что он хочет. Его внимание сосредоточено на мальчике, сидящем прямо перед ним. — Я ненасытен. Ты не будешь знать, умолять меня остановиться или продолжать, — отвечает Джисон, как будто он не задыхался и не стонал, впиваясь ногтями в плечи Минхо только из-за поцелуя в коридоре. Минхо поднимает бровь. — Ты думаешь, я не смогу тебя взять, хён. Ты меня видел? Мне кажется, возраст берет свое, хён. Ты всего на два года старше меня. Я покажу тебе, на что я способен. Я, по сути, профессионал, можно сказать, бог секса, — продолжает Джисон, не желая отступать под пристальным взглядом Минхо. В результате Минхо не выдержал и слегка приостановился: — Прости, что? — Я сказал то, что сказал. Да, я бог секса, — он произносит это с тонко завуалированной уверенностью. — Ну что ж, Хан Джисон, бог секса, — собрался с духом Минхо, — Посмотрим, как долго ты продержишься с тем, что я собираюсь сделать с тобой. Джисон громко сглатывает, его адамово яблоко подрагивает, пока глаза горят желанием. Минхо подходит к кровати, обхватывая одну из лодыжек Джисона, и подтаскивает его к краю так, что его ноги свисают с нее. Другую руку он кладет на заметные очертания члена в штанах Джисона. Джисон издаёт небольшой писк от того, как легко Минхо управляется с его телом, а также от внезапного трения о его эрекцию в джинсах. Минхо не дает ему времени ответить и просто продолжает медленно проводить ладонью по твердой выпуклости Джисона, которую он, как ему казалось, прятал под джинсами. — Уже такой твердый для меня? Должно быть, ты так возбудился после нашего маленького поцелуя. Или это от того, что я тебя повалил? Тебе это нравится, детка. Держу пари, что под этой одеждой ты такой мокрый для меня, — произносит Минхо с манящей и игривой ноткой в голосе. Дразнящий. Джисон не может удержаться от того, чтобы не прохрипеть — Нет. — Нет? — Спрашивает Минхо, наклонив голову. Другой рукой он проводит по свежим следам на шее и ключицах Джисона, чувствуя, как мурашки бегут по обнаженной коже. Ему нужно снять эту футболку как можно скорее. — Похоже, тебе понравились эти милые отметины, которые я тебе подарил. Когда он вновь поднимает глаза, взгляд Джисона слегка смущен и вопросителен. — О, конечно, ты их еще не видел, — рука Минхо, не лежащая на эрекции Джисона, хватает подол футболки и сдирает ее с его худощавой фигуры, пока младший без вопросов позволяет раздеть его. — Похоже, мне придется поставить их там, где ты сможешь увидеть. А теперь подними бедра, милый. Джисон ерзает, но делает то, что ему велели. Он удивительно послушен для человека, который так много говорил о том, что он главный. Минхо помогает ему выпутаться из брюк и вместе с ними снимает боксеры, стаскивая их с его красивых загорелых ног. Минхо разглядывает его тело – у Джисона стройные, сильные руки и широкие плечи, но это контрастирует с его тонкой, ухватистой талией и мягкими бедрами. Его член покачивается на животе, размазывая по прессу небольшое количество предэякулята, словно глазированный десерт, который Минхо так и хочется слизать и попробовать на вкус. Джисон избегает взгляда Минхо, его щеки горят от того, что он вдруг оказался единственным голым. Идеально. — Теперь твоя очередь, хён, — тихо просит Джисон, по-прежнему отказываясь смотреть Минхо в глаза. — Пока нет, давай сначала сосредоточимся на твоем прекрасном теле, малыш. Ох, посмотри на себя, — Минхо делает секундную паузу, медленно блуждая глазами по телу Джисона. Секунда. Две. Три. Четыре. Пять. Заставляя его ждать в предвкушении. — Но что-то не так. Глаза Джисона расширились от паники, и он вскинул голову, чтобы посмотреть Минхо в глаза. — Что? — Голос слегка дрогнул от нервного напряжения. — Тебе не хватает немного меток, — Минхо медленно наклоняется и опускается прямо перед членом Джисона, опускаясь коленями на пол. Он пока не трогает его, а просто раздвигает бедра Джисона, игнорируя шокированный вздох от резкого движения и любые попытки сомкнуть ноги. Минхо просто оказывается между ними, грубо обхватывая податливую плоть. — …Вот здесь, — Минхо заканчивает поцелуй и начинает посасывать внутреннюю сторону бедер Джисона. Плоть такая мягкая, что он представляет, как легко впечатать свои руки в загорелую кожу. Джисон извивается, из его рта вырываются непроизвольные всхлипы, когда Минхо резко всасывает кожу в месте, близком к его члену. Он пытается скрыть свои звуки. Минхо не может этого допустить. — Ханн-а, веди себя хорошо. Дай мне услышать тебя, и, может быть, тогда я отсосу тебе. Джисон, кажется, внезапно вернулся к своим обычным отвратительным наклонностям, как только услышал, что ему могут отсосать. — О да, детка, — Джисон быстро прочищает горло и продолжает, пытаясь вернуть прежнюю браваду. — Ты будешь выглядеть чертовски красиво с моим членом во рту. Просто идеально, хён, твои губы созданы для… — Джисон обрывает себя громким стоном, так как Минхо решает, что на сегодня с младшего достаточно болтовни. Он вытягивает язык и облизывает полоску от основания и до кончика члена Джисона, собирая предэякулят, который там собрался, вокруг головки его члена. Он облизывает головку, не торопясь, чтобы захватить побольше длины, и смотрит на Джисона, пока непристойно облизывает его член, словно холодный леденец в летний день. Потемневшие от желания глаза Джисона встречаются с его, когда он запускает руки в черные волосы Минхо. Минхо быстро сосет член Джисона, одной рукой свободно обхватывая его основание и втягивая щеки, когда снова опускает голову вниз, чтобы заглотить его член, покачиваясь вверх-вниз. В комнате слышны только звуки грязного чмоканья Минхо и громкие стоны Джисона. Минхо чувствует напряжение в руках Джисона, в том, как его бедра начинают медленно подниматься с кровати, видит это по тому, как он заставляет себя не смотреть в глаза, пытаясь, кажется, удержаться от того, чтобы трахнуть рот Минхо. Но он видит, что Джисон проигрывает свою внутреннюю битву. Этого нельзя допустить. Он ослабляет хватку на ноге и члене Джисона и тянется к его бедрам, грубый захват ограничивает движения. Джисон испускает протяжный стон, скуля на действия Минхо: — Хён, почемууу? Дай мне трахнуть твой рот, боже, хён, да ладно. Тебе понравится. Старший не дает Джисону ответа, а лишь крепче сжимает его бедра, не позволяя двигаться ни на сантиметр. Он вдавливает пальцы в разгоряченную плоть, так и манящую сжать ее еще чуть сильнее. Он хочет впиться пальцами в его кожу и оставить свои отпечатки. Минхо дает себе время, дабы, преодолевая рвотный рефлекс, принять еще больше Джисона. Он продолжает непрерывно покачиваться, пока его челюсть не начинает немного болеть, а Джисон продолжает издавать стон за стоном, с придыханием пытаясь выкрикнуть имя Минхо. — Мм-минхо, Минхо, Минхо-хён, боже, пожалуйста, — он подводит Джисона к краю, именно туда, куда он желает. Он приостанавливает свои ласки, когда чувствует, как рука Джисона в его волосах сжимается, пытаясь толкнуть его еще ниже. Джисон всхлипывает, когда Минхо поднимается с его члена и смотрит на него слегка укоризненным взглядом, сомневаясь в смелости его внезапной остановки: — Хён, ты серьезно? Ты что, не даешь мне кончить? — Неожиданная грубость внезапно вырывается из Джисона. — Правда? Я думал, мы зайдём дальше, но если тебе нужен только небрежный отсос, то конечно, — Минхо невозмутимо вновь придвигается к члену Джисона. — Подожди, подожди, нет, я имею в виду, да, конечно, мы потрахаемся, хён. Я сделаю так, что тебе будет очень хорошо. Посмотри на нас, наши тела явно созданы друг для друга. Видишь, посмотри на мой член… и посмотри на свою задницу… — Джисон продолжает произносить совершенно неожиданные слова. — Боже, Джисон, я и забыл, каким романтичным ты можешь быть, — Минхо снова замолчал, закатив глаза, чтобы следом уставиться на Джисона, скрестив руки на груди. — Ну, на прошлой неделе я сдал анализы, и я чист… — Начал Джисон, и Минхо понял, куда именно клонит этот парень из студенческого братства. — Так что теперь я смогу трахнуть тебя без защиты, как ты и мечтал. Минхо поднимает обе брови: — Конечно, Сони, именно так, как я и мечтал, — ох, какой же его ждет сюрприз, в ближайшее время. Не обращая внимания на эти слова, он снова наклоняется к члену Джисона, сплевывает на него и берет в руку, чтобы размазать по всей длине, проводя пальцем по головке. — Да, детка, вот так, сделай все, чтобы мой член был мокрым и готовым войти в твою тугую дырочку, — Джисон откидывает голову назад и бесстыдно стонет. Ну… Ладно. Возможно, Джисон рано или поздно поймет все. Минхо поспешно отпускает член Джисона, чтобы одарить его раздражающей ухмылкой, прекрасно понимая, как все будет происходить на самом деле. В ответ Джисон с обеспокоенным видом опускает глаза, собираясь снова заныть, своенравие вырывается из него, как вторая кожа. Старший резко встает и наклоняется вперед, нависая над Джисоном, заставляя его медленно отступить к противоположному концу кровати. Минхо следует за ним, не оставляя между их телами слишком большого пространства. Нависает над ним. Словно загоняя маленького зверька в угол. Именно так выглядит Джисон для Минхо: широко раскрытые глаза, приоткрытый рот, охваченный благоговением в тишине, задыхающийся в предвкушении. Милая добыча. Джисон не может отвести взгляд. Они смотрят друг на друга в ожидании следующего шага. Невозможно предположить наверняка, что сделает Минхо в следующий момент. Минхо продолжает ползти к нему, заставляя младшего отступать назад, пока не остаётся места для побега. Он наблюдает за легкой дрожью в руках Джисона каждый раз, когда тот вынужден отступать назад по кровати. Как будто просто удерживать себя – это слишком… Он может помочь ему с этим. Минхо резко толкает Джисона вниз за плечи, дрожащий вздох вырывается из его легких, а трясущиеся руки мгновенно подгибаются под неожиданным давлением. Несмотря на это, Джисон не прерывает зрительный контакт, тихо вдыхая и выдыхая воздух из приоткрытого рта, оставаясь на удивление податливым. Минхо наклоняет голову к Джисону и прижимает его к себе, пока не оказывается рядом с его ухом. — Ааах, ты правда думал, что сегодня ночью будешь вставлять в меня свой член? Резкий вдох. Проходит несколько секунд тишины. — Да? — Звучит мягкий, дрожащий голос. Джисон явно задумался, его выражение лица всегда такое открытое и легкочитаемое, миллион мыслей проносятся за глазами, все еще остекленевшими от вожделения. Пользуясь этим, Минхо медленно обхватывает обнаженного Джисона всем телом и с кошачьей скоростью хватает его руки, прижимая их к кровати, удерживая каждое запястье над головой, прежде чем Джисон успевает среагировать. Еще один опасно низкий шепот пронизывает его ухо. — О нет, принцесса, сегодня ты в моем распоряжении. Руки, удерживающие запястья, не ослабевают, пока Минхо шепчет, воздух щекочет ухо Джисона с каждым словом, вызывая мурашки по всему телу. Младший зажмуривает глаза, пытаясь подавить рвущийся из горла звук, вызванный этим ласковым прозвищем и тем, как его прижимают к себе. Он просто создан для Минхо. — Ох, тебе это понравилось? — Минхо воркует, глядя на него, и на его красивом лице появляется почти жестокая, но игривая ухмылка. — Я не знаю, о чем ты говоришь. Это я буду трахать тебя, хён, — Джисон внезапно бросает вызов, и это было бы более убедительно, если бы не его слегка надутые губы и то, как он отказывается снова смотреть Минхо в глаза… Так не пойдет. Он крепче сжимает изящные запястья Джисона. — Окей, поднимайся и трахни меня, — дразнит Минхо в ответ, и в его тоне проскальзывает наглость. Теперь настала очередь Минхо. Джисон резко оборачивается и смотрит в его сторону. — Давай, Сони, хорошенько трахни меня, как ты и обещал. Джисон мгновенно начинает бороться, руки напрягаются, пытаясь освободить запястья от сильного захвата. Но, несмотря на силу Джисона и его тренировки в спортзале, он предпочитает заниматься лишь для эстетики. Не то чтобы Минхо жаловался, Джисон выглядит просто греховно, однако сила Минхо, полученная благодаря занятиям танцами и боксом в свободное время, дает ему преимущество. Джисон продолжает безуспешно бороться и вырываться из захвата. Минхо чувствует пульс Джисона под своими руками, нестабильное учащенное сердцебиение; он просто зверек, попавший в ловушку. А Минхо? Минхо готов наброситься. Он наблюдает за тем, как соединяются их руки, как осторожные пальцы впиваются в запястья Сона, словно вырезая путь в кости. Он уверен, что борьба оставит следы на этих нежных запястьях, пополнив коллекцию цветущих синяков на теле Джисона. Его идеально вылепленное тело – это холст, а Минхо всего лишь художник, создающий свое самое прекрасное произведение искусства. Он с нетерпением ждет момента, когда сможет полюбоваться законченной картиной. Джисон начинает выгибаться, случайно потираясь членом о все еще одетое тело Минхо. Он шипит от трения, но все же отказывается смириться с тем, что так скоро проиграет из-за демонстрации силы Минхо. Тем не менее, Минхо оказывается сильнее, выносливее и слишком легко вдавливает его в матрас. Брови Джисона хмурятся от разочарования, а из его рта вырываются тихие стоны из-за того, что он не может освободиться. В конце концов, он опускается, позволяя силе тяжести и твердому телу Минхо вдавить его в матрас, смирившись с поражением. Его лицо сильно покраснело после того, как он потратил почти всю свою энергию на то, чтобы просто попытаться вырваться. — Минхо-хён, какого чёрта? Когда ты успел стать таким сильным? — В недоумении заскулил Джисон, его голос стал выше по множеству причин. — Я всегда был таким, Джисони, просто мне слишком нравится выражение удивления на твоем лице, — ухмылка Минхо не сходит с его лица с тех пор, как Джисон начал бороться, и она только увеличивается, пока он наблюдает, как Джисон дуется из-за того, что больше не может использовать силу как преимущество над Минхо. — Не забивай свою милую голову, малыш, кажется, ты тоже немного слишком наслаждаешься этим, — в завершение Минхо нежно целует Джисона в нос, нехарактерно мягко по сравнению с предыдущими моментами. Румянец на щеках Джисона становится еще глубже, спускаясь к груди и кончикам ушей. — Для чего все это было? — Тихо спрашивает Джисон, глядя на него такими невинными круглыми глазами, что Минхо готов поклясться, его сердце пропустило пару ударов. На мгновение оно замирает, и он надеется, что Джисон не уловил сбоя в связи между мозгом и сердцем Минхо. У него есть образ, которого он сейчас придерживается, поэтому он берет себя в руки, запечатывая последний мягкий поцелуй на плюшевых губах и отвечает: — Просто еще один сладкий поцелуй, прежде чем я сломаю тебя, малыш. Джисон глупо моргает, медленно, словно его мозг все еще пытается переварить эти сладкие речи. Но проходит всего лишь мгновение, когда его глаза сужаются в осознании слов, прозвучавших в конце предложения. Из его рта вылетает дерзкое «хмф», и Минхо недоверчиво усмехается. В ответ на действия Джисона он грубо поднимает обе руки младшего вверх над его головой, удерживая запястья младшего только одной рукой. — Ну что ж, раз тебе не нравится это, давай начинать. Минхо облизывает губы, теперь имея возможность провести рукой по загорелой груди Джисона: соски затвердели от предыдущей борьбы, когда он непроизвольно терся о Минхо в попытках высвободиться. Он сжимает правую грудь, нащупывая и сжимая мышцу, чтобы следом наклониться и облизать левую. Джисон издает низкий стон, на его губах звучит лишь одно слово: — Хён. Минхо продолжает давить и сжимать, возможно, иногда даже слишком сильно, но он все еще создает свою картину. Он проводит языком по соску, слегка приподнимаясь, чтобы подуть на него холодным воздухом, заставляя Джисона вновь скулить. Минхо продолжает эту игру, чередуя левую и правую сторону, пока Джисон слегка выгибает спину, не имея возможности выбраться, ведь Минхо лежит на нем, крепко удерживая руки. Он не может не тереться о бедро Минхо, которое находится у него между ног, с того момента, как тот накинулся на него. Отчаянные движения, пока Джисон пытается найти хоть какое-то облегчение и удовольствие в любой другой точке своего тела. За несколько минут, что Минхо потратил на издевательства над грудью Джисона, сделали ее ярко-красной, а соски на грани опухших и чувствительных. Джисон тщетно пытается оторвать рот Минхо от своей груди. — Хён, Минхо, Минхо-хён, пожалуйста, потрогай меня в другом месте, это слишком, пожалуйста, — Джисон начинает умолять, широко раскрыв глаза, впадая в отчаяние. — Оу, я уже заставил тебя умолять, Джисони, не ожидал, что это случится так рано, — Минхо усмехается, глядя на него сверху вниз, направляя очередную чеширскую ухмылку в сторону Джисона. Джисон не удостаивает его ответом, просто радуясь, что насилие над его грудью прекратилось. Он пытается вернуть внимание Минхо к своему члену, который все еще зажат между их телами, все еще болезненно твердый, несмотря на его предыдущую борьбу, и все еще непрерывно истекающий предэякулятом. Джисон приподнимает бедра, пытаясь прижаться к чужому мускулистому бедру. Минхо все еще чувствует себя немного великодушным на данный момент, поэтому позволяет ему сделать это, сгибая бедро и надавливая на член Джисона. Предэякулят определенно пачкает джинсы, но Минхо это сейчас не волнует, он сосредоточен на своей внутренней миссии – заставить самоуверенного Джисона умолять трахнуть его. Минхо чувствует, насколько младший сейчас возбуждён, и знает, что Джисон, должно быть, тоже это прекрасно понимает. Минхо сильнее прижимается к нему, но, похоже, этого недостаточно. Член Джисона зажат под грубой тканью джинсов Минхо, которые он, к досаде Джисона, до сих пор не снял. В краткий момент ясности, после издевательств над его грудью и сосками он отчаянно кричит: — Минхо, пожалуйста, сними нахуй свою одежду. Пожалуйста. Почему только я один голый? Он ворчит на Джисона, но не забывает, что тот хотя бы попытался быть вежливым, добавив «пожалуйста». Да еще и дважды. Естественно, хороший мальчик… Просто нужно немного больше тренировок, чтобы разобраться с его наглым языком. Может быть, было бы лучше, если бы вместо дерзких слов, его рот был бы занят членом. Поэтому Минхо делает то, о чем его любезно попросили. Он садится на колени, приподнимаясь со своего места, склонившись над Соном. К сожалению, ему приходится освободить руки Джисона, но это дает им обоим шанс возобновить кровообращение. Он смотрит на Джисона, как тот вытягивает руки и медленно садится, разрабатывая плечи. И как только он заканчивает, его нетерпеливые пальцы тянутся к подолу простой черной футболки Минхо. — Угх, как ты можешь заставить такую ​​скучную футболку выглядеть так сексуально? Но, пожалуйста, сними ее немедленно, — ворчит Джисон, стягивая футболку с груди Минхо. Как только она снята, Минхо проводит рукой по волосам, убирая со лба несколько длинных прядей. В наступившей тишине он еще несколько секунд молча смотрит на Джисона, который явно любуется гладкой кожей Минхо и его крепкой грудью, на которую опускает руку. Но когда Джисон проводит рукой по мягкой коже живота Минхо, он выдыхает: — Красивый. — Что такое, Сони? — Поддразнивает Минхо. — Ты очень красивый, Минхо-хён, — Джисон просто смотрит в глаза Минхо, и в этот момент от веселья не остается и следа. Черт. Искренние сентиментальные слова Джисона подрывают психическую стабильность Минхо. — Разве ты не хочешь сначала увидеть больше? — Вместо продолжения он решает перевести тему: ему нужно придерживаться плана. — О. Да, конечно, снимай штаны, — поспешно отвечает Джисон. Минхо быстро снимает джинсы, оставаясь в одних боксерах. Боже, его член такой мучительно твердый, и забытый, если не считать легкого трения, которым они с Джисоном занимались, пока он был одет. Громкий вздох Джисона заставляет Минхо мгновенно повернуть голову в его сторону. — Боже. Он видит, на что именно смотрит Джисон, потому что он явно уставился на Минхо, а точнее, на крупную выпуклость, выступающую сквозь ткань его боксеров. — Ты не настоящий. Минхо лишь ухмыляется и просовывает руку под пояс боксеров, чтобы обхватить себя руками, слегка шипя при этом. Он сплевывает в левую руку и подносит ее к своему члену, помогая свободной рукой двигать вверх-вниз по его болезненно твердому члену. Боже, он так сильно хочет Джисона. А что касается его самого… Он смотрит завороженно, не двигаясь, затаив дыхание, словно под действием заклинания. Только медленное моргание глаз показывает, что он действительно все еще тут. Минхо хочется засунуть пальцы ему в рот, посмотреть, как он растягивается вокруг него, как пытается покрыть их слюной. Но желание просто обладать Джисоном пока отгоняет его от этой идеи. В другой раз. Он позаботится о том, чтобы после этого был другой раз. Минхо, наконец, заканчивает медленный стриптиз, спуская боксеры ниже задницы, обтягивая ими свои бедра, при этом обнажая член для прохладного воздуха. — Хён, ты огромный. Что за хрень, это ни за что не влезет в меня. Ты сумасшедший. — Джисон, ты уже сдаешься? Ты же говорил мне, что ты просто бог секса… Если только мой милый Джисони не врал своему дорогому хёну? — Минхо дразнит его, наслаждаясь тем, как Джисон краснеет, услышав в ответ свои собственные слова. — Нет… — Джисон задумывается, а после неуверенно говорит: — Смотри на меня, хён. Я буду хорошим. — А что, если я скажу, что хочу смотреть, как ты кончаешь, до тех пор, пока ты не сможешь? В тишине слышен лишь громкий сухой глоток. — Ты всегда можешь сказать «нет», малыш. Это нормально – признавать, когда ты просто не можешь что-то сделать, — продолжает Минхо. — Просто признай, что ты не хороший мальчик, а всего лишь лжец. — Нет! — Быстро отвечает Джисон. — Нет. Я хороший мальчик. Я, я, эм, я имею в виду, что я хорош в постели, просто безумно хорош. — Значит, ты сможешь кончить не один раз? — Подначивает Минхо. Джисон на секунду замирает, но тут же заглатывает наживку, которую Минхо приготовил специально для него. — Конечно, хён. За кого ты меня принимаешь? В это братство попадают только чертовски горячие люди. — То есть ты хочешь сказать, что Чан и Чанбин тоже боги секса? — Подожди, нет, хён, я не хочу сейчас думать о них, — кричит Джисон, закрывая лицо руками. — Но ты признаешь, что ты один из них, да. — Нмнх, — Джисон издает тихий всхлип. Минхо получает просто огромное удовольствие, дразня Джисона. — Ох, это значит «нет», Сони? Очень плохо, возможно, нам придется отменить твой статус. Хммм, не волнуйся, Хани. Мы найдем что-то веселое, чем сможем заняться. — Нет! — Огрызается Джисон. Даже он сам, кажется, удивлен своей внезапной вспышкой, но быстро берет себя в руки, громко заявляя: — Я буду лучшим нижним, который у тебя когда-либо был. Я покажу тебе, хён. Ты не сможешь думать ни о ком, кроме меня. — Звучит восхитительно, принцесса, — на его лице явственно читается ухмылка. Он думает, что после сегодняшнего общения с его милым Джисоном она может стать его постоянной чертой. Джисон на секунду задумывается и нервничает, когда, кажется, понимает, в каком положении он сейчас находится. Минхо наблюдает за тем, как в глазах Джисона вспыхивает легкая нерешительность, но она тут же смывается стеной яростной решимости. Точно так же он смотрит, когда они с Чаном выступают перед толпой, читая рэп и отталкиваясь друг от друга на сцене. Ну, на сцене их братства, но все же на сцене. — Ох, ты никогда раньше не был снизу? — Спрашивает Минхо, любопытство просачивается в его тон. — Нет, конечно я был, хён. Я в порядке, просто давно не практиковал, — Джисон с нетерпением машет головой. — Мы можем не спешить, если ты хочешь… — Нет, хён! Я могу взять все, что ты мне дашь. Я же сказал тебе, хён, я лучший. Я дам тебе самый лучший секс в твоей жизни. Я выдержу, поверь мне. — Ты уверен, малыш? — Определенно. — Ты не против системы светофора? — Да, да, хён, — Джисон пытается побыстрее закончить разговор. — Серьезно, Сони, повтори мне, — Минхо заставляет Джисона посмотреть ему прямо в глаза, и его лицо приобретает более трезвое выражение, чем раньше. — Зеленый – хорошо. Желтый – пауза. Красный – полная остановка, — Джисон кивает, перечисляя каждое слово и загибая пальцы, а Минхо снова улыбается. — Ладно, хороший мальчик. Теперь мне не придется сдерживаться, — Минхо отвечает с дьявольским блеском в глазах, и Джисон вздрагивает, слегка напуганный, но очень возбужденный. — Давай подготовим тебя, малыш. Хён собирается растянуть тебя пальцами. Джисон в предвкушении выдыхает и с готовностью кивает. Минхо велит Джисону встать в колено-локтевую, чтобы он мог при необходимости опереться на изголовье кровати, а сам направляется за смазкой. — Где твоя смазка и презервативы, Сони? — Спрашивает Минхо. — Смазка в верхнем ящике прикроватной тумбочки… — Небольшая пауза. — И тебе действительно не нужен презерватив, хён. Я чист, а ты? — Смущенно заканчивает Джисон. Боже, этот мальчик станет смертью Минхо. — О, да, я тоже чист. Прошел тест несколько недель назад. И да, с тех пор я ни с кем не спал… — Минхо замялся, а затем и вовсе покраснел. Он просто не мог думать ни о ком, кроме Джисона, так что все остальные даже не рассматривались. Минхо берет смазку и возвращается к изголовью кровати, где лежит Джисон. Он слегка, игриво шлепает его по пышной заднице, наслаждаясь тем, как она покачивается, а сам занимает позицию, готовясь подготовить другого. Он начинает медленно осыпать задницу Джисона нежными поцелуями, пока открывает лубрикант и обильно смазывает им пальцы. Положив руку на поясницу Джисона, он дразнит его первым пальцем, медленно проводя им по дырочке, и наконец вводит его внутрь, пока Джисон осторожно вдыхает воздух. Давая младшему привыкнуть к ощущениям, он медленно проталкивает палец, прежде чем начать поступательные движения, осторожно двигая им в Джисоне, пока тот не начинает скулить, прося Минхо поторопиться. Минхо не может отказать ему в этом, поэтому он вынимает палец, чтобы нанести больше смазки, и медленно побуждает средний палец присоединиться к другому, неторопливо растягивая его. Он повторяет этот процесс, пока не заставит Джисона стонать на трех пальцах. — Пожалуйста, давай уже начнем, я готов, пожалуйста, — Джисон протягивает свои просьбы, из его уст вырываются прерывистые стоны, когда он опускается на пальцы в своей заднице, пытаясь ввести их еще глубже. Минхо наслаждается просто играя с мальчиком, он улыбается и продолжает вводить и выводить пальцы из Джисона в более быстром темпе. — Хён, я смогу это выдержать, я могу это выдержать, доверься мне. — Хорошо, я доверяю тебе, Джисони, так что хён теперь не остановится. Он возьмет все, что захочет. Тебе нравится, принцесса? — Да, да, конечно, Минхо-хён, — Джисон с готовностью кивает. — Хороший мальчик. Джисон хнычет от похвалы, а Минхо усмехается, беря смазку и нанося ее на свою твердую длину. Он шипит от прикосновения, чувствительный от того, что его так долго не трогали. Его мысли заняты только одним – Джисон, Джисон, Джисон, и в этом его нельзя упрекнуть. Минхо встает на колени, располагаясь прямо за Джисоном, и снова любуется его идеальной задницей. Он дразнит свой член между ягодицами, потирая предэякулят вверх и вниз по дырочке Джисона, прежде чем, наконец, медленно вставить. Джисон испускает протяжный стон, который усиливается, как только головка члена Минхо проникает внутрь. — Ах, хён, о боже, — бормочет он. Минхо продолжает медленно входить в Джисона. Он такой тугой. Минхо на секунду возносит хвалу Богу за то, что он создал такого совершенного человека. Его переполняют чувства, он так сильно хочет войти в Джисона полностью одним толчком, но в нем все еще немного присутствует здравый смысл, так что вместо этого он просто впивается в бедра Джисона так сильно, что боится, что может повредить кожу. Вдруг Джисон снова начинает бормотать: — Я не могу, хён, это слишком много, я не могу, я не могу, ты слишком большой, — слова уже застыли у него в горле от пальцев, но теперь они вырвались из-за проникновения члена Минхо. — Разве не ты только говорил, что примешь меня, это было меньше двух минут назад? — Минхо качает головой и произносит слегка снисходительным тоном. — Сони, ты сейчас посылаешь хёну множество противоречивых сигналов, и он не в восторге от этого. Джисон издает стонущий звук в ответ, давясь, будто у него слишком много слюней. Минхо еще немного расслабляется: — Хён еще даже не до конца вошел. Это вызывает еще более громкий стон из глубины горла Джисона. — Хё… хх… хххёён, он не влезет, не влезет! Джисон кричит, слова путаются, а тело дрожит. Похоже, он сейчас закатывает истерику, и Минхо придется отучить его от такого поведения. — Это слишком, ты меня сломаешь. Джисон еще не знает, насколько он прав, но это только начало. Минхо прижимается к спине Джисона и шепчет ему на ухо. — Дыши, малыш. Ты уже настолько отупел от члена? — Злобный тон, резкие слова. — Я еще даже не до конца вошел в тебя. А мой Джисони уже даже слов своих не помнит. — Ты примешь его, потому что ты создан для меня, а я – для тебя. Джисону нравится это замечание, и он пытается сдержать всхлипы, пока из его приоткрытых губ вырывается шепот: — Да, да, да, извини, хён. Минхо не может сдержать низкий стон, который срывается с его губ, когда он продолжает медленно входить в младшего, положив одну руку на бедро Джисона и направляя его назад, чтобы он глубже насадился на член. Он чувствует, как дрожит тело Джисона, как подрагивают его колени и руки от одного только проникновения Минхо, как крепкие мышцы его бедер прижимаются к мягким ягодицам Джисона. — Хорошо, я могу сделать это сейчас. Видишь, я в порядке, так чего же ты ждешь, хён. Поторопись, — Джисон явно принял слова Минхо близко к сердцу, и по позвоночнику старшего пробежала волна возбуждения. Электрическая искра, которую он хочет зажечь. Он собирается сжечь все дотла. Боже, Минхо изо всех сил старается держать себя в руках, поскольку тугое тепло Джисона кажется абсолютно божественным, и Минхо слышит явное напряжение в его голосе, как его слова скачут вверх-вниз. Джисон не готов, но кто такой Минхо, чтобы в этот момент отказать Джисону в его приказе? Самообладание Минхо на исходе, последние остатки его рационального разума истерлись. Его Джисони явно не собирается сдаваться, а значит, пора поставить его на место. Джисону приходится сдерживать себя, когда Минхо вынимает член, пока внутри не остается только головка, а затем резко вталкивает его обратно, от чего младший издает пронзительный крик. Минхо снова начинает выходить, готовый вновь резко войти. — О, о боже, подожди, подожди, — Джисон использует эту возможность, чтобы попытаться отползти, переполненный ощущениями. Он карабкается вверх, судорожно хватаясь руками за изголовье кровати, чтобы отстраниться. Мысли Минхо кружатся в голове. Его добыча убегает. Нужно поймать добычу. Удержать добычу. Он грубо натягивает Джисона на свой член и тут же заполняет его одним плавным толчком. — Ааах, хёёён, — крик вырывается из открытого рта Джисона. Накажи его за попытку сбежать, накажи, накажи, накажи. Нужно преподать моему Джисону урок. Он тащит Джисона вниз, вцепившись в его талию с такой животной потребностью, с такой отчаянной хваткой, будто если он будет держать его нежнее, тот просто исчезнет. Его пальцы впиваются в Джисона, словно заявляют о своих правах, оставляя на его талии неизгладимые синяки, если бы только он мог их вытатуировать, чтобы они никогда не исчезали. — О боже, хён. Это слишком, — хнычет Джисон, его тело опускается так, что он вжимается лицом в простыни, а его руки сдаются и продолжают цепляться за простыни. Он так отчаянно пытается вырваться, что выдирает простыни из того места, где они были заправлены. Минхо наблюдает за Джисоном, за его отчаянными попытками. У него течет слюна. Жажда, желанием разливаются по его телу. Мое. Его хватка на Джисоне железная. Не позволяет ему отстраниться ни на сантиметр. Он прижимается к Джисону, словно пытаясь впитать себя в его существо, стать единым целым. Минхо делает с ним все, что хочет, чередуя жесткие медленные толчки, настолько глубокие, что Джисону кажется, будто он чувствует Минхо в своем горле, с короткими быстрыми толчками, которые вырывают высокие отрывистые ноты изо рта Джисона, короткими резкими криками, его голос становится музыкой, сопровождающей танец толчков Минхо. — Ммнг, Минхо-хён, это так приятно, ах… — Джисон заикается сквозь беспорядочные стоны и всхлипы, его спина выгибается от интенсивности происходящего. Должно быть, Джисон наконец осознал, какие звуки он издает, и поэтому прикрывает рот рукой, чтобы скрыть их. Нет, Минхо этого не допустит. Минхо отпускает талию Джисона, чтобы схватить его за руку, прикрывающую прекрасные звуки. — Я хочу слышать тебя полностью, мой Джисони, - каждый твой стон, всхлип, слово. Каждый твой звук принадлежит мне, так дай мне услышать это, — рычит Минхо, и собственничество охватывает все его тело. Джисон просто стонет в ответ, закатывая глаза. Он обмякает, такой податливый, позволяя Минхо маневрировать своим телом так, что обе его руки обхватывают запястья Джисона и тянут его тело назад, заставляя его выгибаться к нему. Непролитые слезы образуются в уголках его глаз от интенсивности всего этого. Ближе. Ещё ближе. Кричит разум Минхо. Он продолжает стремительно двигаться, с каждым толчком сжимая запястья Джисона все сильнее, пока пальцы Хана так же сильно цепляются за запястья Минхо. В какой-то момент во время непрекращающегося издевательства над простатой у Джисона пропадает голос, и он не может составить ни одного связного слова, все выходит слишком оборвано. Он просто бредит. Он продолжает повторять имя Минхо, словно молитву, которую из него вытрахивают. Половина из них незакончена и неразборчива для ушей Минхо, но он знает. Знает, что Джисон молится тому, пред кем преклоняется. Когда Минхо наконец попадает в ту самую точку внутри Джисона, тот испускает самый непристойный стон, слюни текут, и он мгновенно кончает. Он содрогается, а его тело продолжает дрожать, пока он пачкает простыни под собой. Как бы ни были прекрасны стоны, вырывающиеся изо рта Джисона, Минхо жаль, что он не смог увидеть, как Джисон ломается под ним. Минхо жаден, он хочет большего. Ему просто нужно заставить его кончить снова. Сначала Джисон не осознает, что он кончил, а Минхо - нет, или что Минхо на самом деле не прекратил трахать его, несмотря на то, что младший уже кончил. — Блять, Минхо, что? Боже, это слишком, слишком много, я не могу… Джисон всхлипывает, и Минхо знает, что по красивому лицу Джисона свободно текут крупные слезы, стекая по мягким щекам. Ему нужно это видеть. Минхо внезапно отстраняется, и Джисон должно быть поверил, что тот наконец-то дает ему передышку, но сильные руки переворачивают его так, что он оказывается на спине, распростертый перед Минхо, словно главное блюдо на пиршестве, выставленное напоказ. А Минхо все еще голоден. Умирает с голоду. — Мне нужно видеть твое лицо, пока ты кончаешь подо мной. Минхо впивается в выражение лица Джисона, широкие недоуменные глаза все еще немного расфокусированы, пытаясь осознать огромное чувство после того, как он только что кончил. Слезы свободно текут по его большим ярко-красным щекам, окрашенным цветом, который он хочет видеть на Джисоне чаще. Его рот приоткрыт, он отчаянно хватает воздух, словно весь кислород был высосан из комнаты в тот момент, когда он кончил. — Пожалуйста, подожди, п-подожди… — Но Минхо неумолим, и вместо того, чтобы замедлиться, он наращивает темп, кровать сотрясается от огромной силы. Джисон срывающимся голосом хнычет: — Нгх, Мнгн… Это слишком, слишком много, пожалуйста, хён… — Ах, моему бедному Сони больно? Разве это не то, чего ты хотел? — Фальшивое сочувствие капает с губ Минхо, как кислота, жгучая и острая. Глаза темные от желания, на лице чеширская ухмылка. Он обхватывает его бедра так, что они оказываются прижаты, а пальцы надавливают на талию Джисона, располагаясь над уже образовавшимися синяками, указывая, где следует держать Джисона. Джисон дергается и извивается в жестком захвате Минхо, пытаясь вырваться, пытаясь спастись от переполняющих ощущений. Минхо просто улыбается, наблюдая за тем, как наслаждение медленно начинает затмевать боль. Лицо Джисона восхитительно, голова откинута назад, словно он потерял все силы, чтобы удерживать себя, став бесполезным и податливым. Глаза зажмурены, слезы вытекают из глаз. Он слушает хор стонов и всхлипов Джисона, резко и непрерывно целясь в простату Хана. Джисон начинает плакать еще сильнее, что только подстегивает Минхо трахать его сильнее, трахать глубже. Минхо хочет, чтобы он рыдал. Джисон издает неистовые рыдания, сотрясаясь в объятиях Минхо, отчаянные стоны эхом разносятся по комнате. Минхо удивился бы, если бы никто не услышал, как громко кричит Джисон, несмотря на орущую музыку вечеринки внизу. Минхо проводит большим пальцем по слезам, катящимся по его раскрасневшимся щекам. Он не может сдержать тоску в груди, глядя на сломанную фигуру Джисона, такого красивого и полностью принадлежащего Минхо. Он наклоняется над телом Джисона, чтобы сблизить их – ему нужно попробовать. Он замедляет свои движения, чтобы уделить милому лицу Джисона то внимание, которого оно заслуживает. Минхо добирается до того места, где только что вытирал слезы со щеки Джисона, уже мокрой от нового потока слез, и нежно целует ее. На языке появляется привкус соли. Он переходит к другой щеке и начинает осыпать обе щеки нежными поцелуями. Контраст его действий на мгновение повергает Джисона в шок, заставляя замолчать. Он замирает от этого ощущения, а затем снова начинает всхлипывать, когда медленные толчки Минхо попадают по его простате. Минхо переключает свое внимание на сладкий рот Джисона, сглатывая стоны и облизывая рот, пытаясь съесть его целиком. Он был в целом тихим, издавая только слабое мычание от усилий и напряжения, трахая Джисона так, будто от этого зависит его жизнь, и, как кажется Минхо, возможно, так оно и есть. Минхо начинает издавать низкие стоны в тандеме с высокими стонами Джисона. Минхо чувствует, как внутри него поднимается жар. Он уже близко. Давление нарастает и нарастает, пока не желая вырываться наружу. Он отрывается от поцелуя и закидывает ноги Джисона себе на плечи, насаживая его на свой член и приподнимая его бедра с кровати. Вновь наклоняясь, чтобы занять устойчивое положение и еще быстрее трахать Джисона, стремясь достичь кайфа для них обоих. Минхо наблюдает за тем, как Джисон напрягается и дрожит, зажмурив глаза от бесконтрольного ощущения чистого удовольствия, как он откидывает голову назад, кончая на живот, пока струи спермы расплываются по его телу. Минхо вскоре следует за ним, наблюдая за блаженным выражением лица Джисона, заставляющим его отпустить себя, когда он стонет, почти так же громко, как Джисон. Он позволяет ногам Джисона мягко опуститься на матрас, глядя на прекрасного мальчика под ним. Он смотрит на беспорядок, который устроил. Джисон, лежит там, с ошарашенными и уставшими глазами, с лицом, покрытым потом, слезами и слюной, с открытым ртом, глубоко глотающим воздух. Воистину, зрелище, которое стоит увидеть. Минхо жалеет, что не может сделать фото, чтобы запечатлеть этот момент навсегда. Или может быть лучшее мгновение это следующее, когда Джисон, кажется, собрался с мыслями и снова смотрит на Минхо, пока его глаза все еще немного затуманены, и просто улыбается ему. Широкая улыбка в форме сердца озаряет его лицо, выставляя зубы на показ, пока с его губ срывается лёгкий смех. Сердце Минхо сжимается. К нему возвращается непреодолимое чувство желания, но не такого собственнического, как раньше, хотя оно все еще не покидает его, а такого, что он хочет подарить этому глупому мальчишке весь мир. Минхо уже знает, что он бросил бы все в мгновение ока ради него. — Эй, — произносит Джисон, снова посмеиваясь. Этот ебанный смех. После всего, что Минхо только что сделал с ним? Минхо определенно мертв. — Думаю, я усвоил урок, хён. Кажется, это ты – бог секса. Минхо не может удержаться от смеха, когда Джисон первым делом говорит ему об этом, ласково покачивая головой. — Конечно, малыш. Я всегда в твоём распоряжении, если понадоблюсь, но сейчас давай приведем тебя в порядок. Минхо медленно вынимает член, слегка морщась от чрезмерной чувствительности, ведь только кончил (прости, Джисони), и смотрит, как сперма стекает из дырочки Джисона. На секунду он замирает от восторга, прежде чем Джисон осознает, что Минхо делает, и пытается сомкнуть ноги. — Хёёён, перестань смотреть, пожалуйста, — Джисон смотрит на него такими большими невинными глазами, точно осознавая, что он сейчас делает. — Ладно, ладно, — произносит Минхо со своего места, все еще между ног Джисона. — Я ухожу. — Подожди! — В его тоне слышна паника, пока ноги инстинктивно обхватывают тело Минхо, прежде чем он успевает встать, и это удивляет Минхо, так как он думал, что ноги Джисона в этот момент будут, словно из ваты. — Не оставляй меня одного. — Эй, Джисони, кто сказал, что ты останешься один? Я просто схожу за салфетками, чтобы вытереть тебя, — отвечает Минхо, услышав страх в голосе Джисона. Он не может этого допустить. — Эм, хён, ты все еще хочешь видеть меня после этого? Например, сходить на свидание? Или просто секс, просто секс – тоже нормально. Или ты, наверное, не хочешь больше ничего, вероятно. Ааааа, ну, я бы очень хотел сходить с тобой выпить кофе, потому что ты мне нравишься, и ты это знаешь, но на всякий случай… — Джисон путается в своих мыслях, пока паника не начинает захлёстывает его разум. — Джисон, — Минхо прикладывает руку к его щеке, стирая остатки слез. — Я бы очень хотел увидеть тебя снова. Кстати, завтра с утра я свободен, так что мы можем сходить позавтракать. Как раз рядом с музыкальной студией недавно открылось милое заведение, в котором у тебя и будет обед с Чаном. — О, звучит прекрасно, — Джисон покраснел, но улыбка вернулась на его лицо, и это все, что волнует Минхо в данный момент. — Ты ведь останешься на ночь? — Я бы не хотел оказаться в другом месте, Сони. Кто еще будет обнимать твою задницу? — Тебе слишком нравится моя задница, чтобы позволить кому-то еще ее трогать, хён, — поддразнивает Джисон. — Ты прав. Эта задница – моя, — Минхо ухмыляется и оставляет короткий, сладкий поцелуй на губах милого парня. И так же ярко улыбается Джисону. Джисон был прав, они созданы друг для друга.