Десница дьявола

      В последние дни Йорк захлебывался обрушившимися ливнями. Дороги размыло, всё окрасилось в безликие серые цвета. Тяжёлый звон колокола пронёсся между кособокими старыми домами, растворяясь в стучащем по карнизу дожде. Ирсан распахнул створки окон и вдохнул полной грудью, прикрывая глаза. Представил, что под ногами песок, а впереди бескрайнее бушующее море, и волны бьются о скалы рифа. И стало спокойнее, время словно остановилось, замерло в своём первозданном виде, где нет ни начала, ни конца. Открывать глаза не хотелось, ровно как возвращаться в реальность, где его ждал остывший ужин, второсортные сериалы, неоплаченные счета и необходимость идти на работу.       Всё превращалось в рутину и заваливало тяжестью решений. Воспоминания из детства острой иглой пронзали сердце. Тогда всё казалось простым и понятным, был свой дом и семья, которая всегда рядом. Там, в том прошлом, колосья раскачивались в такт ветру и достигали самих облаков. Там был раскалённый песок, обнимали чьи-то заботливые руки. Мелодичный голос вторил ветру. Всё казалось таким постоянным и нерушимым, как горный массив.       Внутри разлилась холодная скорбь и сожаление об утраченном. Оно, подобно воде, проскальзывало между пальцами, воронкой закручивалось и стекало в слив пожелтевшей раковины. Ирсан никогда раньше не ощущал себя таким одиноким, как выброшенная на сушу рыба, то и дело открывающая рот в попытке глотнуть воздуха. Его тошнило от себя, от той жизни, в которой не оставалось ничего радостного, от собственной беспомощности. От всего и сразу. Всё давило и угнетало, косило к самой земле, словно штормом. Ему хотелось вернуться в то время, когда родители были живы, когда солнце было ярче и в руках извивался воздушный змей. Ему хотелось вновь окунуться в предвкушение чего-то нового и ощущение безопасности. Но былое не вернуть.       Положив ладони на подоконник, Ирсан выдохнул и распахнул слезящиеся глаза. Под ним разверзлась пропасть, с мельтешащими на чёрном графите бледными пятнами. Он принялся их считать. Не было цели и острой необходимости, просто потребность отвлечься. Перестать наконец жить прошлым. Вот только он предельно ясно осознавал, что и будущего как такового не было. Работа на неполный день и низкая зарплата не добавляли никакого оптимизма. Впрочем, и возможности вырваться из этого ада тоже не было. Какой-то замкнутый круг, который нельзя было разорвать.       Ирсан сглотнул и перегнулся через подоконник, вглядываясь в грязную лужу под окном. Падали тяжёлые капли, образовывая ровный круг колец. Симметрия. Именно то, чего он пытался добиться в своей жизни, именно такой же постоянности. Но жизнь оставалась непредсказуемой и капризной, постоянно меняла собственный ориентир. Ирсан устал и просто хотел, чтобы это поскорее закончилось. Но смелости не хватало, чтобы решиться на этот шаг. Замутило, в груди царапнуло и узлом… затянулось. Отшатнулся прочь, глотая солёную влагу, жадно ловя холодный воздух. «Трус!»       Отвернувшись, он сжал кулаки. Ногти впивались в кожу, ненадолго отрезвляя. Это не могло продолжаться долго. В конце концов, сколько он ещё будет способен держаться так? Шатко, без надежды на будущее, без уверенности в завтрашнем дне? Оглядываясь назад, он видел лишь одинокого, никому ненужного человека, у которого не было ничего, что он мог бы оставить после себя. Ирсан обвёл свою небольшую комнату усталым взглядом. Денег хватало лишь на маленькую комнату в старом доме, где в основном проживали рабочие с ближайшего завода. Но радовался и этому — рассчитывать на что-то большее было глупо, с его-то зарплатой, которой едва хватало на то, чтобы не умереть с голоду. Вой ветра за окном становился привычным, как и дребезжание стекла в раме, ненадёжно закреплённой. Ирсан переживал, что однажды оно всё же выпадет, хорошо, если не на чью-то голову. В небольшой обжитой комнате было всё необходимое: маленькая кухонька, состоящая из двух тумб, купленного на барахолке чайника, и одной почерневшей от времени и сажи кастрюльки. В углу, рядом с вытянувшимся до жёлтого прокуренного потолка шкафом, стояли коробки, в которых он хранил вещи — их было немного, в основном барахло, которое стоило выкинуть, да как-то жалко. Что-то дарили родственники, что-то покупал сам, оттого это казалось ценным. У окна громоздился дубовый стол, доставшийся от предыдущего жильца: столешница была исписана трещинами и сколами, с облупившейся краской и лаком. Рядом стояла небольшая одноместная кровать с металлическим каркасом, погнутыми прутьями и ржавчиной по краям. Обои и вовсе словно не меняли с тех пор, как был построен дом — давно выцветшие, с непонятным узором, в каких-то пятнах и разводах, ободранные ближе к окну.       На кровати лежал старенький ноутбук, доставшийся в наследство от старшей сестры. Его давно стоило выбросить, некоторые клавиши не работали, экран потускнел, он практически не прогружался и частенько зависал. Ирсан мог бы купить себе новый, конечно, и не раз это вызывало соблазн, когда проходил мимо электронки. Но кредитку старался брать в руки в крайнем случае, если совсем не оставалось ничего другого.       Взяв со стола коробку с пиццей, он с ногами взобрался на кровать, открыл крышку ноутбука. Экран лениво мигнул бледно-синим цветом, с шумом запустился. Выходной день хотелось потратить на какую-нибудь глупость, вроде просмотра сериала или передачи. В фейсбуке по-прежнему не было сообщений, его посты — репосты популярных статьей и мемов — никому не были интересны, но оставалась надежда, что когда-нибудь он станет великим писателем, и его страничка будет самой просматриваемой.       Так прошёл почти час за безумными переходами по ссылкам, просмотрами страниц бывших сокурсников и одноклассников. Зависть душила его, когда видел счастливые лица бывших хулиганов и отбитых придурков, даже самая страшненькая Линси обзавелась семьёй и тремя детьми. У всех жизнь налаживалась, многие путешествовали, катались на яхтах или пили дорогое вино в ресторанах. У Ирсана не было ничего, чем хотелось бы поделиться с окружающими.       Захлопнув крышку ноутбука, он упал на подушку, с силой надавливая на закрытые веки пальцами. На улице усилился ветер, по стёклам стекали крупные капли, в комнате, и без того тёмной, сгустился туман. Хотелось спать, или выпить чего-то покрепче. Всё внутри переворачивалось от бессилия и полнейшей апатии. Все вокруг, будто в насмешку, соревновались у кого жизнь сложилась лучше, чей брак прочнее, у кого семья больше. Ирсан не мог похвастаться ничем из того, чего добились остальные. Не единожды он задумывался, где же тот Бог, который дарует всепрощение. Неужели он недостаточно искупил свою вину, неужели так много просил, что от него отвернулся даже всевышний? В пору было молиться дьяволу, продать душу, лишь бы перестать ощущать это внутри. Пустоту и горечь. Его словно сжигали заживо и выворачивали наизнанку, мучали постоянными плевками в спину, осуждающим шёпотом на грани слышимости. Его не понимали, не принимали, отталкивали и убегали прочь, будто он прокаженный. Ирсан так устал от каждодневной рутины — дом, работа, соцсети — что уже не оставалось сил на собственные мечты и желания.       Глаза слипались, всё тело обмякло, сквозь полудрёму он слышал, как скрипнула дверь, но сил пошевелиться не осталось. Так и уснул, махнув мысленно рукой: если это грабитель, так может хоть он избавит его от мучений…

      ***

      Гиперболизированное чувство тревоги не отпускало, иглами царапало кожу, вгрызалось острыми зубами в плоть принося боль. Со всех сторон обступила темнота, а под ногами рваным дыханием пульсировало что-то живое, напоминающее собой сердце. По кровотоку текла магма, разъедающая кости и глазницы. Ирсан вцепился в лицо пальцами, пытаясь содрать с себя кожу, ощущая как тело содрогается от боли и агонии. Послышался лязг металлических цепей, по ступням заструился обжигающий холод. Ирсан судорожно выдохнул и распахнул глаза, в ужасе отшатываясь в сторону. Вместо беспроглядной ночи теперь бил яркий слепящий белый свет, а вокруг него сгущались тени, напоминающие силуэт человека с головой различных животных.       Тени шевельнулись и закружились. В том месте, где у них должны быть лица, красным тапетумом вспыхнули огни, бесформенное пространство наполнилось шёпотом. Голоса усиливались, боль скрутила настолько, что Ирсан, не ощущая больше сил, упал на колени и громко закричал. Но вместо крика изо рта вырвалось что-то похожее на рёв. Он закашлялся, схаркивая на пульсирующий пол кровь. Красная жидкость растекалась и увеличивалась, ручейками раскинулась во все стороны. Тени перестали танцевать перед плывущим взглядом Ирсана и остановились, хохот стих.       Тишину неизвестного места наполнило что-то потустороннее, пугающее: словно нарастающий гул со всех сторон. Боль перестала грызть нутро, замерев в самой глотке. Тени расступились и вдалеке он заметил шагающую к нему фигуру. Ирсан сжался, ощущая себя очень маленьким и беззащитным. Вроде ничего пугающего в этом силуэте не было, но отчего-то что-то первобытное и животное встрепенулось, испуганно вздыбилось: все инстинкты кричали, чтобы он бежал отсюда. Но откуда и куда Ирсан не представлял. Это было настолько реальным, настоящим, что сомнений в правдивости происходящего не возникало.       Когда непонятная тень незнакомца приблизилась, взгляду Ирсана предстал красивый юноша с тёмными глазами. Его чёрные волосы прятали правую половину лица, спадали длинным каскадом на плечи и грудь. Бледный, одетый в чёрный плащ, с вкраплениями красного и синего, на запястьях золотом отливали браслеты. Незнакомец усмехнулся, не обращая внимания на бледные тени за спиной, склонился над сжавшимся Ирсаном и обнажил острые зубы. Такие клыки были только у животных. Взгляд чёрных глаз придавливал своей тяжестью.       Ирсан сглотнул, отворачиваясь. Какой-то сюрреализм, голова шла кругом, язык распух, а в горле всё сжалось от охватившего его ужаса. Холодные, паучьи пальцы коснулись его подборка чуть царапнув острыми когтями нежную кожу, и потянули вперёд, вынудив посмотреть на склонившегося над ним монстра. Внешняя красота незнакомца пошла вязью трещин, подобно тонкой паутинке распространяясь по всем открытым участкам тела. Ирсан задержал дыхание, не смея пошевелиться или издать звук. Нечто дикое глядело на него из глазниц потусторонней хтони. Черные провалы глаз смотрели не моргая, а тонкие губы растянулись в жутком оскале. Пальцы на его подбородке сжались сильнее, Ирсан интуитивно поддался вперёд. Страх парализовал, но в глубине души он испытывал влечение. Жажду.       — Ты звал меня, Ирсан? — промурлыкало существо не шевеля губами. Этот голос не дарил спокойствие, он льдинками впивался в кожу.       — Кто ты? — не своим голосом выхрепел он.       Существо прошелестело что-то неразборчивое — на неизвестном Ирсану языке — и наклонилось ближе, к самому уху, обдавая его замогильным холодом.       — Тот кто исполнит твои самые сокровенные мечты и подарит наслаждение. Тот, кого ты так звал, — шептало существо, щекоча своим дыханием кожу.       «Бог»? Язык не поворачивался озвучить свои мысли, даже такому идиоту было очевидно, что существо перед ним не было светлым, от него пахло смертью и отчаянием. Тонкие паучьи пальцы прочертили линию вдоль скулы, скользнули по виску и вцепились жесткой хваткой в волосы. Ирсан по инерции вскрикнул, вжимаясь в чужое тело, лбом уткнувшись в острое плечо. Он замер, как маленький зверёк перед особо опасным хищником. Вдалеке за спиной склонившегося так близко к нему существа, всё ещё хаотично двигались тени, изгибаясь в самых невообразимых позах, каких не способен двигаться живой человек.       — Ты демон? — осторожно прошептал Ирсан, не сводя слезящихся глаз от теней.       Существо, обнимающее его за плечо, фыркнуло, пощекотав шею, отчего по спине пробежался табун мурашек. Отстранилось оно только когда Ирсан неловко пошевелился: ноги затекли, голова начала болеть, кислорода становилось всё меньше. Ощущалось будто с каждым мгновением он погружался на глубину. Демон вытянулся в полный рост, задевая своей головой бордовый туман — в какой момент он появился? — он протянул ему руку, приглашая подняться. Ирсан заколебался, неуверенный до конца, что поступает правильно, но взялся за его ладонь и позволил помочь подняться. Демон и правда был очень высоким, Ирсан поёжился, рассматривая так близко стоящую перед ним сущность из жутких книжек про демонов. С разочарованием отметил, что рогов не было, как и копыт или хвоста. Самый обычный «человек», если не брать во внимание жуткие трещины или отсутствие глаз как таковых.       — Я демон желаний, — ухмыльнулся тот, склонив голову набок. — Проси всё, что хочешь. Любовь, богатство, роскошная жизнь. Или, может, хочешь стать самым известным?       Искушение лилось подобно золотой реке, окутывая Ирсана с ног до головы. Настолько прекрасными казались перспективы оказаться на самой вершине, быть недосягаемым для тех, кому завидовал сам, что… Ирсан отшатнулся и испустил длинный выдох. Уставился на демона умоляюще.       — Я… Мне ничего из этого не нужно, — пробормотал он, обнимая себя за плечи и опустил голову. Соблазн был велик, но Ирсан лишь сейчас осознал, что не этого хотел всю жизнь. — Я просто хочу чтобы рядом был тот, с кем нет нужды притворяться. Кто научит жить без заморочек и всей этой мишуры. Мне нужен кто-то, кому не будет дела до моего кошелька, красоты и характера. Понимаете?       Он поднял взгляд и удивлённо охнул. Лицо снова стало похожим на человеческое, глаза демона сверкали, обещая всех людских благ. Ирсан ожидал хохота, издёвки, новой попытки искушения, но тот серьёзно кивнул и протянул ему руку. Ирсан с опаской покосился на ладонь, не спеша тянуть руку в ответ.       — Твоё желание будет исполнено, Ирсан. Чего же ты медлишь? — глаза демона почернели.       — Сколько? — спросил он, притягивая свою руку, но не касаясь его пальцев.       Уж чего-чего, а об заключения с сомнительными демонами договоров он знал из фильмов. И там обычно всё было далеко не так просто.       — Десять лет.       Десять лет жизни посвятить другу с которым он сможет разделить своё одиночество? Ирсан считал это ерундовой платой. Но потом вдруг засомневался, заколебался и опустил руку. Демон не уточнял, каким должен быть друг: человеком, животным или, может, растением. Он может быть и был в каких-то вещах абсолютным кретином, но когда буквально решалась его жизнь, он не мог поступать так безрассудно. Опять же, как будет его друг жить после того, как Ирсана не станет? Разве он может поступить так жестоко и эгоистично, удовлетворяя лишь свои хотелки?       — Не переживай. Это не будет животное, и не растение. И твой друг не будет тосковать по твоей кончине, — обнадежили его.       В голове всё перемешалось от волнения и держащего предвкушения, Ирсан сжал холодные пальцы. По руке прошёлся разряд, на запястье что-то вспыхнуло ярким светом и всё погрузилось во мрак. Он начал куда-то проваливаться. Демон и тени постепенно растворялись в пепельно-серой дымке, а его тело с огромной скоростью куда-то падало.       Он закричал, приземляясь на что-то мягкое. Распахнув глаза уставился на потолок своей комнаты и выдохнул сквозь плотно сжатые зубы. Не сразу пришло осознание, что это не иллюзия. Дождь уже прекратился, светило закатное солнце, перед глазами плясали мушки. Он предпринял попытку сесть, поясницу прострелила боль, а правая рука почти онемела. Отлежал. Привычка засыпать в неудобной позе. Ирсан задрал рукав кофты, рассматривая совершенно чистое запястье, с губ сорвался ни то разочарованный, ни то облегченный выдох. Это был всего лишь сон? Ирсан достал из кармана мобильник и посмотрел на время: шесть часов и три минуты. Весь день провалялся в постели — с ним давно такого не случалось. Да и сны такие ему не снились. Настолько реалистичные, словно всё происходило наяву.       Кое-как поднявшись с кровати, он поплёлся к шкафу, запнулся о пустую коробку из-под пиццы, выругался, в основном на себя за такой бардак, и поднял её. Мусорный бак находился на улице, откуда раз в неделю забирала мусор управляющая компания. В любом случае, необходимо было вырваться из душной комнаты и дойти до ближайшего супермаркета.       Ирсан всё не мог выбросить из головы странный сон, перебирал все возможные варианты своих желаний, от нескончаемого богатства, до всемирного признания, но отчего-то выбрал такую чепуху. Зачем ему друг? Он прекрасно обходился без друзей, да и став богатым и знаменитым, обзавёлся бы кучей поклонников, что могли стать друзьями. И пусть то был всего лишь сон, Ирсан находил своё я посредственным, жалким и пустым. Только такой закомплексованный и неискушённый благами, мог пожелать что-то настолько примитивное и ненужное. Надо же, друг! Кому в самом деле в современном мире нужны друзья? Только такому убогому и глупому идиоту как он. Досадно цокнув, Ирсан сорвал с вешалки тонкую куртку, которую накинул поверх кофты и, схватив ключи, выскочил из комнаты.       Длинный коридор терялся в темноте пролёта, где-то там слышались шаги и приглушённые голоса. Кто-то шёл навстречу, негромко переговариваясь. Ирсан решил дождаться, когда те приблизятся, чтобы пропустить их. Коридор был узким, там едва хватало места для двоих, а, судя по голосам, это была компания из трёх человек. Стоило группе людей приблизиться, Ирсан узнал в одном из двух мужчин своего соседа Денниса, с которым периодчески здоровался. Сегодня тот выглядел празднично: строгий костюм и белая рубашка, идеально уложенные волосы, а в руках он держал букет. Ирсан недоуменно моргнул. Идущая рядом девушка, совсем хрупкая и бледная, выглядела настолько несчастной на фоне двух весёлых мужчин, что сердце сжалось. Возможно, её похитили, или напоили, но вмешиваться Ирсан опасался: вдруг он всё надумал себе, и всё не настолько плачевно, может девушка просто устала или ей хотелось остаться наедине с Деннисом. В любом случае в её взгляде не было просьбы о помощи, просто печаль. Ирсан коротко кивнул и прошёл мимо, уже не вслушиваясь в бессвязную болтовню людей.       Преодолев лестничный пролёт и спустившись в вестибюль — всего-то пять этажей вниз — скупо поздоровавшись с консьержем, Ирсан прошмыгнул на улицу. Выкинув из головы сон, печальную девушку и недовольное выражение лица консьержа, двинулся вдоль домов. Когда-то эта улице была красивой, с рассадой цветов, высаженными деревьями и своим парком неподалёку. Теперь же всё медленно но верно превращалось в руины. Дома почернели от копоти, которая налипала из-за близости завода, цветы давно завяли, а на их месте проросла жухлая трава. Парк снесли, поставив на его место большой завод. Рядом с домами вообще нельзя было строить предприятия, но власти его города не особо волновались за такие мелочи. Возможно, даже, кто-то жаловался, но вряд-ли это хоть сколько-нибудь разжалобило местных олигархов. Ведь всё крутилось вокруг денег и мягкого кресла, чтобы обращать внимание на нищее население. Ирсан почти не замечал, что воздух загрязнённый, пропитанный гарью и сажей. Зато здесь были самые дешёвые комнаты, в отличие от других мест, более благоприятных. Это оставалось единственным аргументом против переезда.       Выйдя на главную улицу и перейдя дорогу, Ирсан дошёл до нужного места. Небольшой супермаркет, где было всё необходимое, подмигивал тусклой вывеской. Потянув за ручку двери, Ирсан уже представлял, как купит очередную порцию бекона и яиц, но дверь неожиданно для него не поддалась. Посмотрев время за витриной магазина, недоуменно моргнул. Магазин закрывался в десять, а время ещё даже семи не было. Подергав ещё пару раз убедился, что та точно закрыта и развернулся, чтобы уйти ни с чем, мысленно проклиная магазин и его директора, как столкнулся с кем-то на тротуаре. Высокий молодой человек, ухватился за его плечи, опасно покачнувшись. Оба едва не свалились на асфальт.       — Прошу прощения, — смущённо выдохнул Ирсан, поддерживая за локоть незнакомца. Выглядя неловко, они поспешно разошлись по сторонам.       — Это вы простите, — губы незнакомца тронула улыбка, взгляд посветлел. — Я не заметил вас, слишком торопился.       Ирсан бессознательно залюбовался им: растрепанные волосы, раскрасневшиеся скулы, лихорадочный блеск в глазах. Кого-то он напоминал, но кого вспомнить не получалось. Нужно было срочно уходить.       — Ничего страшного, — кивнул Ирсан, поглядывая в сторону своего дома. — Если вы в магазин, то он не работает. Хотя время ещё до конца рабочего дня много.       — Разве? — недоумение отразилось на его лице, рука потянулась к ручке двери. — Я видел как отсюда выходили покупатели пятью минутами ранее.       Ирсан отошёл в сторону, позволяя ему попытаться открыть магазин. В конце концов кто он такой чтобы переубеждать? Но вопреки собственной уверенности, Ирсан удивлённо охнул, когда дверь бесшумно распахнулась. Незнакомец довольно улыбнулся и посмотрел на него. Дыхание перехватило от этой самодовольной усмешки.       — Её нужно было посильнее дёрнуть. Магазин старый, иногда дверь заедает. Вы идёте?       Ирсан с неподдельной обидой воззрился на дверь супермаркета. Представил, как это выглядело со стороны, будто он такой слабак, что дверь открыть неспособен. Дождавшись пока незнакомец пройдёт первым, Ирсан тенью прошмыгнул следом, стараясь не обращать внимания на снисходительную усмешку. Они разошлись по разным сторонам, Ирсан направился в сторону мясного отдела, а случайный знакомый в противоположную сторону. Оба старались делать вид, будто не знакомы — хотя в самом деле, даже имени друг друга не знали.       Магазин был абсолютно пустым, лишь недовольный кассир листал журнал. Ирсан с тоской посмотрел на цены, заметно приуныл: ему не хватало на бекон. Можно было обойтись и без него, купить только яйца, либо ланч набор, в который уже входил бекон. Пройдясь вдоль прилавков, Ирсан приглядел себе ещё несколько продуктов, по цене ниже, чем тот же бекон, но сильно калорийнее. Не то чтобы он заботился о фигуре, просто старался держать себя в форме и не расплываться жиром. И всё же, махнув рукой на свою привычку экономить, набрал продуктов в прок: на неделю должно хватить точно. Кредитка приятно грела карман. Неизвестно, когда ещё он сможет позволить себе что-то более изысканное, чем стандартный набор яиц и бекона.       У кассы уже стоял тот самый парень, мило беседовал с кассиром и тот, утратив своё недовольство, во всю флиртовал. Ирсан даже запнулся, резко останавливаясь. Значит этот странный незнакомец вызывал подобные чувства не только у него, но и у других людей. Хотя с другой стороны, ведь вкусы иногда сходятся, а этот парень был и впрямь красив. Заметив Ирсана оба собеседника тут же замолчали. Взгляд карих глаз заинтересовано скользнул по нескладной фигуре Ирсана, останавливаясь на чудаковатом принте на куртке. Стало стыдно за собственный вид, на фоне такого красавчика в элегантном пальто, он и впрямь смотрелся убого. Рассчитавшись с кассиром, Ирсан поспешил покинуть магазин. Взгляд обжигал спину, но Ирсан предпочёл не оборачиваться. До дома идти было недолго, поэтому он решил не останавливать машину, а донести пакеты самостоятельно. Но не успел сделать и шагу, как чьи-то пальцы легонько коснулись его руки, вызывая табун мурашек.       — Позвольте помочь вам? — голос незнакомца обволакивал, стелился бархатом и порождал внутри что-то такое, о чём не хотелось думать и давать этому определение. — Я заметил, что вы набрали очень много покупок, решил помочь. Вы живёте где-то в этом районе?             — Что вы… Ээ… Я живу недалеко, да и не тяжело совсем, — ещё чего не хватало. Достаточно было того, что ему двери открыли, с пакетами был перебор. — Не стоит.       Незнакомец ухмыльнулся, склонил голову набок и посмотрел в его глаза. Ирсан смутился, но взгляд не отвёл, считая заведомо эту битву выигранной.       — И всё же. Мне кажется, я вас чем-то… расстроил. Вы избегаете меня. Позвольте представиться, меня зовут Кевин. Недавно переехал в этот город. Если я в чём-то виноват…       — Ох, ну что вы, Кевин, — Ирсан попытался махнуть руками, но вовремя спохватился, что они заняты пакетами. — Мне совершенно не на что обижаться! Зовите меня Ирсаном. Простите, пожал бы руку, но… — он виновато улыбнулся, встряхивая пакетами.       — Это прекрасно, — просиял Кевин и протянул ему руку, чтобы взять пакет. — Как вы смотрите на то, чтобы я угостил вас пивом? Тут недалеко отличный бар. Позвольте всё же помогу вам донести эти пакеты.       Сердце в испуге замерло. То место, где он жил, не самое презентабельное, мрачное и грязное. Кевин выглядел как модель сошедшая с глянцевой обложки журнала мод, и представить его среди грязных стен было сюрреализмом.       — Я живу в неблагополучном районе, — нехотя пробормотал Ирсан, неловко замявшись. — Давайте я отнесу и мы встретимся возле бара.       — Вы живёте в том доме у завода? — поинтересовался Кевин. Ирсан ожидал насмешки или отвращения, но заметил в глазах Кевина уважение. — Я живу рядом с этим районом. Не стоит переживать, Ирсан, я вполне могу постоять за себя, да и за вас тоже.       Перехватив всё же из ослабленных пальцев Ирсана пакеты, Кевин кивнул в сторону дороги и ободряюще улыбнулся.       — Не против если мы перейдём к более неформальной беседе? Без этих «сэров» и «мистеров».       Ирсан, всё ещё находясь под впечатлением, неосознанно кивнул, ощущая как жар прилил к щекам. Кевин был настоящим джентльменом, таких встретить казалось чем-то невозможным. Он добродушно делился моментами из собственной жизни, рассказывал о семье, которая осталась за океаном, о собаке, которую подобрал на улице. Ирсану почти не требовалось рассказывать о себе, всё внимание было приковано к Кевину. И он был благодарен новому знакомому за то, что тот не затрагивал неприятные моменты о нём, ни о чём не спрашивал, в основном рассказывая забавные ситуации из жизни. Ирсан позволил себе улыбнуться, расслабился, ощущая рядом с Кевином спокойствие и радость. Прежде у него ни с кем не было такой лёгкости, непринуждённости и волнения. Оно растекалось по венам и пьянило, и пахло от Кевина дождём и морем, будто тот вышел прямиком из шторма, как какое-то божество. От подобной ассоциации, Ирсан смутился и опустил взгляд. Кевину совершенно незачем знать о его мыслях и о том, что Ирсан сравнивал его с богами. Но тот, казалось, совершенно не замечал этой неловкости, с лёгкостью рассказывая про очередную забавную ситуацию из колледжа, где его облили зелёной краской. Что в этом было забавного, Ирсан не понимал, его часто обижали в школе, зажимали и дразнили. Но сам Кевин не испытывал по этому поводу никакого страха, он вспоминал об этом с напускной весёлостью. Да и вообще было странно, что такого начитанного и красивого, как Кевин, вообще кто-либо обижал. Это казалось настоящим преступлением.       Когда они подошли к дому, Ирсан попросил подождать его у подъезда, если бы он провёл его до самой комнаты, то точно от смущения упал бы в обморок. Кевин пусть и не обращал внимание на весь антураж снаружи, то точно испытал бы неприязнь внутри. Да и не хотелось, чтобы про него сплетничали потом соседи или задавали неудобные вопросы. Кевин хмыкнул, но не настаивал, согласился подождать у подъезда.       Пройдя мимо консьержа, Ирсан подошёл к лифту, нажал на кнопку и привалился плечом к стене. Его обуревали разные чувства, от натянутой струной нервозности, до обжигающего стыда. Конечно, он был счастлив познакомиться с таким человеком, с которым ему действительно было очень легко. Но их разделяло слишком многое. Кевин не нуждался в нём, жил в собственной квартире, зарабатывал хорошие деньги, был окружён людьми и ему не приходилось думать о том, что будет на завтрак. Ирсан был абсолютной противоположностью. Возникла трусливая мысль не выходить из комнаты, запереться и притвориться что тяжело болен. Кевина это вряд ли убедит, но, может, он разочаруется и уйдёт.       В комнате, несмотря на предзакатное солнце по-прежнему было темно и уныло. Сложив пакеты на стол, Ирсан вздохнул, взъерошив волосы досадно простонал. Кевин отличался от Ирсана примерно так же, как отличается вода от огня. И почему только тот решил пригласить его в бар? О чём говорить с таким интересным и многогранным человеком, если собственные умственные способности едва дотягивали, чтобы обсудить футбол не облажавшись? Он взглянул в зеркало, по-быстрому привёл в порядок торчащие во все стороны волосы, посокрушался над собственной неряшливостью и всё же поспешил вернуться. Кевин наверняка уже устал ждать и может поинтересоваться у консьержа о месте проживания Ирсана. В обычной ситуации пожилой мистер Логан вряд ли выдал бы такую конфиденциальную информацию, но Ирсан убедился на собственном опыте, как Кевин умел влиять на людей, располагать их. Не хотелось оказаться в ещё большей неловкой ситуации, чем оказался сейчас.       Захлопнув дверь, Ирсан прошёл к лифту, когда услышал странный стук откуда-то из темноты. Там, где находилась его комната, горел свет, но он заканчивался стоило пройти дальше, где было всего две квартиры. Того самого Денниса, и миловидной старушки миссис Шелдон. Стук был глухим, словно кто-то неспешно стучал по дверям. Ирсан прищурился, вглядываясь в окружавший тот пятачок тьму, но ничего не увидел. Да и времени не было, чтобы разбираться в природе этого стука, поэтому когда лифт с громким лязгом распахнул двери, Ирсан прошмыгнул в кабину и надавил на обугленную единицу. Что бы там не происходило, его это не касалось. Ирсан сам не любил, когда в его личное пространство лезли, поэтому старался не вмешиваться в чужие дела.       «Наверняка Деннис проводит время со своей девушкой, отсюда и стук».       Если бы это было что-то плохое, оттуда доносились бы крики. А раз никто не кричал, значит всё в порядке. Как только он вышел на улицу, сомнения по поводу соседей испарились, стоило заметить, что у подъезда лежали двое парней — были они без сознания или что похуже, непонятно. Ирсан напрягся, обвёл взглядом небольшую площадку, обнаружил Кевина у фонарного столба. Тот не выглядел побитым или расстроенным, весь лощеный и статный, будто не двое тел лежало, а куча мусора, которую он старательно не замечал. Ирсан присмотрелся внимательно, Кевин вроде никак не пострадал, но здесь больше никого не было. В самом деле не он же им навалял? Или он?       — Кевин? — Ирсан обогнул дугой лежащие тела и приблизился к столбу. — Что случилось?       Кевин, кажется, не заметил его, по крайней мере не сразу, он будто находился где-то далеко отсюда. Взгляд постепенно прояснялся и тот наконец посмотрел на подошедшего. Губ коснулась лёгкая улыбка.       — О, ничего такого, Ирсан. Просто молодые люди очень устали и я помог им прилечь отдохнуть, — хохотнул Кевин, пожав плечами.       — Ты не пострадал? — Ирсан поёжился, сам-то он ни за что не смог бы дать отпор. И откуда только у такого худого Кевина столько сил?       — Ничуть. Ты так переживаешь? — Кевин игриво поиграл бровями. — Я не так уж и слаб, как кажусь, Ирсан. Ну что, идём?       — А как же…       Ирсан замолк, оглядываясь на лежащих на тротуаре хулиганов. Ему, конечно, было совершенно плевать на них, сами виноваты и самое главное, что Кевин не пострадал. С другой стороны, он ощущал вину, ведь это он привёл его сюда и попросил подождать, можно было избежать всего этого, пригласи он гостя к себе и…       — Здесь это не редкость, не так ли? Они живы, если это так важно для тебя, — вздохнул Кевин и направился в сторону завода. Ирсан недоуменно моргнул, глядя ему вслед. Он волновался не об этих неудачниках, а о Кевине. О его душе. Неужели тот не понимал? — Ирсан, ты идёшь?       Бросив взгляд на свой дом, Ирсан кивнул и поспешил нагнать Кевина. Удивительно как один день поменял всю его жизнь. Ещё утром он думал о том, как отвратительна эта жизнь, мечтал о смерти, потому что не видел никакого смысла в том, чтобы впустую существовать. Но сейчас вдруг обрёл что-то новое, важное и нужное. Кевин как глоток свежего воздуха, луч света в кромешной тьме. Ирсан волновался лишь о том, что однажды Кевину надоест его компания. А что, если эта встреча окажется последней? С чего он вообще решил, что имеет право думать об их будущем? Стало холодно, неуютно, страшно. Будто всё это сон. Кевин исчезнет и больше Ирсан его не увидит. Внутри всё дрожало и сжималось от понимания, что Кевин окажется таким же, как другие, кто — разглядев его получше — уйдёт. На душе становилось так тошно, почти больно.       Кевин не обращал внимание на терзающие мысли Ирсана, рассказывал про этот район и как тот появился, каким был ещё десять лет назад. Ирсан это всё знал, но не смел перебивать: голос Кевина был чарующим, никто не смог бы рассказать историю упадка самого благополучного района так красиво, как делал это он. Ирсан ощущал глубокую признательность к нему, потребность быть рядом, слушать его голос, чувствовать касания. Он даже смутился от неожиданно нахлынувших ощущений, что никогда прежде ни к кому не чувствовал: влечение. Подкрался стыд и неловкость, хотелось закричать. Ирсан презирал это в себе. Разве такой приятный Кевин заслуживал, чтобы его пачкал подобными мыслями такой, как Ирсан? Прежде, он никогда не задумывался о своей ориентации, всегда считал, что ему нравятся девушки, на парней вообще не смотрел. Но в Кевине ему нравилось всё. И это открытие пугало.

      ***

Прошло два года.

      Просыпаться не хотелось. Странное, знойное чувство опустошенности и тоски накатывало волной. Откуда оно взялось? Почему сейчас? Ирсан глубоко вздохнул, распахнул глаза — над ним разверзлась глубокая яма, на дне которой копошились черви. Что это? Но удивление не успело сформироваться, нечто с силой вздернуло его за руки. Он вскинул голову, рассматривая обвившие его запястья тугие цепи. Откуда-то потянуло холодом, слышался смех, тихий и мелодичный, почти детский. Ирсан зажмурился, его затрясло. Вокруг не было ничего и в то же время здесь было всё: это место не затихало. Его скул коснулось что-то холодное, шероховатое.       Ирсан распахнул глаза — напротив него стоял Кевин с выжженными глазницами, откуда лилась чёрная густая кровь. Ирсана замутило, затрясло, закружилась голова. Запахло бризом и грозой, пальцы подрагивали от волнения. Почему Кевин мёртвый? Почему они здесь?       — Ещё восемь земных лет ждать тебя, — прошептало безобразное существо ртом прекрасного, милого Кевина. Ирсан содрогнулся, выгнулся, закричал. — Мы никогда не расстанемся больше…       Демон продолжал говорить, завлекая в сети безвыходности и отчаянья. Как Ирсан мог подумать только, что Кевин был послан ему небесами, что над ним смилостивились боги за все страдания? Как он мог подумать, что это всё совпадение? Наивный. Глупый. Идиот.       Ирсан захлебывался слезами, выгибался, сдирая кожу запястий, по телу растекалась обжигающая кровь. Но он не чувствовал боли. Он ничего больше не чувствовал. Только пустоту. Его душу вырвали с корнем, сжали и выбросили в выгребную яму. Ирсан не слушал демона, но чувствовал дыхание, так близко: чьи-то тёплые руки коснулись его торса и бережно потянули прочь. Подальше от изуродованного мёртвого Кевина, подальше от распятых фигур на возвышенности курганов. Как можно дальше от смрада, коим являлось это место. Ирсан плакал, пока его губ не коснулось что-то тёплое, живое: внутри будто взорвалась целая вселенная. Он распахнул глаза, жадно глотая воздух, вцепился пальцами в чьи-то плечи и сжал их. Да так сильно, наверняка больно, точно останутся синяки, но Кевин даже не вздрогнул, лишь кончиками пальцев невесомо коснулся его лба.       — Да ты горишь, — проронил он, даже не осознавая насколько близок к истине. — Что тебе такое снилось?       Ирсан открыл рот, но так и не смог проронить и звука. Как обличить подобное в слова? Как сказать тому, кто искренне считает, что любит — всё фальшь. И их встреча. И эти чувства. Всё пустое, как и пуст этот дом.       Ирсан отвернулся, вывернулся из тёплых объятий, зажмурил глаза. Страх сковал его, запульсировал в горле, вырывался сдавленным хрипом. Он болен. Но не простудой. Это неизлечимая смертельная зараза, которая медленно убивала его. Ирсан сам виноват. Лишь он. Кевин был ни при чём. И тот не заслужил, чтобы близкий человек так реагировал на обычный вопрос. Кевин был воплощением милосердия, его искуплением, его маяком. Даже если это всего лишь иллюзия. Но почему же тогда так больно? Почему так плохо и льются слёзы?       — Мне снился ад и там был ты, — прошелестел бесцветно, не оглядываясь. — Я действительно горел. Заслужил, знаю. Просто не был готов…       Плеча коснулись пальцы, на шею легла ладонь, висок обдало горячим дыханием. Ирсан замер.       — Ад говоришь? Главное, что мы были там вместе. Почему ты плакал? — ладони проскользили по груди и замерли на животе. Кевин ждал ответа.       — Потому что понял кое-что. Это не важно, — Ирсан слабо улыбнулся и скинул его руки со своего живота. Ему нужно было подумать. О многом. — Я ещё не принимал душ. Подожди немного.       Ирсан не смотрел в его сторону, понимал прекрасно, что поступает как сволочь, игнорируя и отталкивая. Но ничего не мог с собой поделать. Слишком всё неправильно складывалось.       Зайдя в душ, он выкрутил вентиль с холодной водой до упора и просто сел на пол, привалившись спиной к стене. Вода стекала по волосам и лицу, обжигала холодом, но он совершенно не обращал на это внимание. Предавался воспоминаниям, которые тоже, как и всё, чем он жил эти два года, оказались фальшивкой.       Кевин, вопреки страхам Ирсана, не ушёл в тот день. И в последующие тоже. Поначалу они встречались на нейтральной территории и подолгу говорили. Тогда ещё Ирсан не знал, что из себя представлял Кевин, видел лишь поверхностно его поступки и манеру поведения, влюбленность застилала глаза. Кевин оказался не таким уж и идеальным. То есть для Ирсана он продолжал быть богом всех мирских грехов, но в действительности всё предстало не в самом приглядном свете. И даже это не отталкивало, а напротив, ещё больше подогревало интерес. У каждого были свои причуды, свои привычки и хобби, приносившие радость. Ирсан открыл в себе художника, мог часами просиживать за очередным поиском вдохновения, а Кевин…       Кевин любил убивать. Милый, улыбчивый и обходительный красавчик Кевин оказался серийным убийцей. Узнав об этом Ирсан, конечно, пришёл в ужас и даже подумал, будто станет очередной коллекцией маньяка. Кевин, как оказалось, Ирсаном дорожил и убивать не собирался, но всё же подобные откровения дались сложно. Долгое время каждый из них пытался примириться с этой новой ролью: для Кевина было непривычно делить тайну с кем-то ещё, Ирсану сложно было принять, что в любой момент к ним могут нагрянуть копы. Всё же больной был среди них не один, их было двое. Отчего-то и мысли не возникало встать и уйти. Ирсан действительно полюбил Кевина и готов был опуститься в самое пекло, лишь бы быть рядом. Ирсан не признавался даже себе, как стал зависим от него. Если Кевин куда-то уходил, внутри распускалась пустота и накрывала паника, вдруг тот уйдет и больше не вернётся. Ирсан дышал им как воздухом и, казалось, что никогда не надышится.       Два года они прожили бегами. Из города в город, так постепенно перебрались в Штаты. Ирсану тут нравилось, спокойный район, красивые виды, много мест, где можно было погулять вечерами. По той прошлой жизни он никогда не скучал, старался не вспоминать. Кевин на какое-то время залёг, как говорится, на дно, что тоже успокаивало разбушевавшуюся бурю внутри. Но это затишье ненадолго. Ирсан это знал. Принимал так же, как и всё остальное. Если бы не сон, всё оставалось бы прежним. А теперь он невольно задумывался: настоящие ли эти чувства? Действительно ли Ирсан принимал все те решения самостоятельно или по чужой воле? Страх вновь сжал горло. Продал душу, чтобы прожить эти годы в иллюзиях настоящей жизни, в объятиях выдуманного им же героя, пока однажды не станет его жертвой. Почему так? Чем он заслужил это?       — Ирсан?.. — дверь ванной скрипнула, в проёме двери показалась взъерошенная макушка Кевина. Даже в таком сонном виде он смотрелся прекрасно. Щемящее чувство любви скреблось по израненной душе. — Ты что, в холодной воде сидишь? Да что с тобой сегодня?       — Н… ничего. Я просто… Всё это фальшь, слышишь? И ты. И этот город. И моя жизнь. На самом деле я скоро умру. Попаду в ад. Как и ты, Кевин! Мы оба окажемся там…       Заботливые руки обняли его и потянули наверх. Ирсан не сопротивлялся, послушно поднялся, позволил укутать себя в пушистое полотенце. Кевин выглядел озабоченным и встревоженным, но Ирсан знал, что тот в принципе не способен испытывать эмоции, лишь отголоски их. Но всё равно полегчало, как только он оказался в крепких объятиях. Они так и стояли в узкой ванной, на мокром полу, где растекалась набежавшая с него лужа. Ирсана трясло, то ли от холода, то ли от накрывшего волнения, а Кевин мягко поглаживал его по спине. Это можно было назвать почти умиротворением, если бы не всё, через что приходилось проходить им двоим.       — Ты так боишься попасть в ад, дружок? — прошептал Кевин тихо. Ирсан засомневался, что это не взыгравшееся воображение. — Так ты туда и не попадёшь. Тебе нечего бояться. Это мои руки в крови. А ты чист. В тебе нет этой грязи Ирсан. Она на мне.       Ирсан услышал смех — не сразу пришло осознание, что смеётся он. Надрывно, раскатисто, с отчаянием. Если бы только Кевину знать, что вся их встреча и этот дом было предрешено. Как бы он отнёсся к этому? Они оба были похожи. Оба не любили контроль. И оба оказались в ловушке собственных амбиций. Кевин не поверил бы в этот бред. Никто не поверил бы. И Ирсан в первую очередь. Но так уж сложилось, что оба стояли в маленькой ванной, обнимались и каждый думал, как защитить.       — Я продал душу дьяволу, чтобы быть с тобой. Создал своими руками эту декорацию. Нет ничего настоящего, Кевин. Всё рассыплется, как только придёт срок. И ничто уже не спасёт нас.       — Я убью саму смерть, если понадобится. Но никому не позволю отнять тебя у меня. Даже дьяволу, — фыркнул Кевин, кажется, не поверив в этот бред.       Губы накрыли поцелуем: сначала мягко, почти невесомо, потом более требовательно и жадно. Как умел только Кевин. Собственнически прижал к себе, впиваясь зубами в подбородок, царапая кожу шеи, спускаясь ниже к ключицам. Ирсан запрокинул голову, ловя ртом воздух, которого не хватало. Горячие губы контрастировали с холодной кожей, то жадно всасывали, собирая влагу, то едва касались, щекоча. Ирсан застонал, цепляясь в его плечи, пытался удержаться, но ноги подкашивались. Кевин бесстыдно ухмыльнулся. Падая на колени, он прижался губами к головке члена, обдавая его горячим дыханием. Ирсана затрясло в сладостном ожидании. Все мысли об аде, демонах и смерти улетучились, оставив лишь лицо Кевина и этот горящий огнём взгляд. Язык коснулся уздечки, скользнул по головке слегка пощекотав и, надавливая, опустился до самого основания к яйцам. Ноги задрожали, дыхание сбилось. Ирсан уцепился трясущимися пальцами за косяк двери, проваливаясь в эту пучину наслаждения. Член дрогнул, стоило губам плотно обхватить основание и двинуться. Всё тело напряглось, вытянулось, вжалось в стену. Ирсан неотрывно наблюдал за манипуляциями Кевина, смотрел в его глаза и видел там то же, что испытывал сам: жажду.       Им было не напиться друг другом, не хватило бы и десяти лет, чтобы насладиться этими моментами. Весь мир утрачивал какую-либо важность в такие моменты. Только они. И время будто тоже останавливалось. Кевин начал двигаться увереннее, быстрее, в уголках глаз скопилась влага, но он не останавливался. Ирсан сглотнул, дрогнул всем телом, ощущая пульсацию члена — пока в глазах не потемнело и мир не рухнул к его ногам. Задрал голову, крепко зажмурился, чтобы увековечить под веками этот момент. Такого раскрепощенного Кевина, со стекающей по подбору спермой.

      ***

Прошло пять лет.

      — Веришь в Бога? — спросила его Мия, она была открытой и такой невинной, что Ирсан ощущал себя рядом с ней абсолютно грязным. — А я верю. Всё в этом мире принадлежит ему. И мы тоже!       Ирсан бы поспорил. Но Кевин просил не спугнуть, всего лишь поддержать разговор, чтобы девушка не сбежала. Что же, это он умел. Притворяться понимающим и духовным было не сложно. Сложнее было смириться со смертью, пусть и незнакомого ему человека.       — Бог есть всё живое на Земле, он же абсолютное начало, он же и конец, — процитировал Ирсан библию. — Иначе я бы здесь не сидел.       Ирсан участливо улыбнулся, отворачиваясь от миловидной красавицы. Мия являлась дочерью священника и помогала ему на службе, а вечерами просто сидела в молебне и долго о чём-то беседовала с Богом. Ирсан считал это пустым занятием, но не мог подвести Кевина, пришлось создавать видимость своей просвещённости. Как оказалось, Кевин не мог находиться в церкви, его начинало душить и выворачивать. Однажды Ирсан оказался свидетелем этой сцены. Разумеется тот мог и притворяться, но отчего-то это казалось правдой. Тогда он впервые пошутил, что Кевин порождение абсолютного зла, раз сам Бог его отвергает. Кевин не посмеялся. Долго почему-то рассматривал его.       Почему жертвой должна была стать Мия, Ирсан не понимал. У Кевина был какой-то особенный пунктик на причастных к церкви, он подобно тёмному демону карал всех святых. Ирсан больше не спрашивал, Кевин не объяснял. Это был уже десятый штат, где они засели, более оцерковленный, чем какой либо другой. И здесь Кевин дал волю своим тёмным желаниям, извращаясь и насмехаясь над всем светлым. Впервые Ирсан принимал участие, поэтому не спорил, не пытался внести изменения, следовал указаниям. Руки от волнения подрагивали, от ответственности перехватывало дыхание. Возможно, так влиял и ладан, в любом случае Ирсану не с чего было выбирать. Мия шептала неразборчиво молитвы, Ирсан повторял едва шевеля губами. Всё шло хорошо. Но чувство чего-то неправильного никак не покидало, и его пришлось затолкать куда поглубже. В витражном окне золотом пробивался луч солнца, ложился искривлёнными узором на пол, создавая причудливую карикатуру повешенного грешника.       Ирсан отвернулся, чтобы не смотреть, остановил свой взгляд на распятом Иисусе, долго размышлял о том, сколькому он позволил случиться. И сколько ещё случится по его вине. Но ожидаемого раскаяния не пришло, оно затерялось где-то между ребер.       — Ты придёшь завтра? — с надеждой поинтересовалась Мия, посмотрев на него широко распахнутыми глазами, в которых отражалась галактика. Или так причудливо играли блики витража. Бледная кожа щёк покрылась пятнами румянца, что совершенно не выглядело мило, как описывали это романтики.       — Ну… Если не нужно будет в город, то, возможно, — не стал отпираться Ирсан. Не говорить же несчастной, что завтрашнего дня для неё не наступит.       Мия зарделась, смущённо заправив прядь волос за ухо. Ирсан устало поёрзал. Сидеть так целый час и рассматривать витражи утомляло. Кевин бы просидел хоть три, уж у кого точно была выдержка и воля. В этом они кардинально отличались. Когда молебна закончилась, Ирсан вызвался проводить Мию, ссылаясь на сгущающиеся сумерки.       Сумерки были ни при чём и он старался об этой части не думать. Мия ему нравилась, и он сожалел, что скоро её жизнь оборвётся, хотя и понимал, что это бессмысленно. Какой прок жалеть, если не способен предотвратить? Если бы пришлось выбирать между ней и Кевином, выбор был бы очевиден. Кевина он любил, а Мию знал всего неделю. К ней он испытывал лишь жалость, ничего больше. Дойдя до покосившегося сарая, за которым начиналась её улица, Ирсан остановился, заметив из-за кустов условный знак от Кевина. Оставаться и смотреть, как будут убивать девушку он не хотел. Это всё ещё было выше него. От одного только взгляда на труп бросало в жар и его рвало. Кевин поначалу обижался, но потом смирился и перестал брать с собой. Хотя бы в этом Ирсан ощущал себя победителем, отвоевавшим право на собственное желание быть подальше.       Стоило Мии отвлечься на него, сзади бесшумно — и как только у него это получалось — подкрался Кевин. В его руках сверкнула леска, которая в следующее мгновение стянула девичье горло. Ирсан вздрогнул и отошёл на пару шагов назад. В глазах обычно улыбчивой и мягкой Мии проступил страх и охватила паника. Она боролась. Конечно, она сопротивлялась. Ирсан просто не мог смотреть, но почему-то не отводил взгляд и продолжал наблюдать за тем, как угасала её жизнь. Его пробил озноб, мутило, всё тело обмякло и он едва не повалился на землю, удерживаясь от крика рвущегося наружу. Он ничего не мог сделать. Хотел, но мышцы одеревенели и перестали слушаться. Ноги тоже приросли к асфальту. Ирсан ощутил на щеках влагу и коснулся пальцами кожи. Слёзы. Впервые он плакал. По убитой невинной девушке, по тому, в какое чудовище с каждым годом превращался Кевин, по утраченной возможности всё изменить.       Он часто думал, можно ли было изменить что-то ещё тогда, когда Кевин признался в своём тёмном хобби. Можно было обратится к психиатру, найти лечебницу, можно было даже нанять священника. Того же мистера Уайта, отца Мии. Можно было избежать этих трагедий. Или же нет? Неужели всё было предрешенно ещё в тот момент, когда дьявол воспользовался его слабостью и помутнением рассудка? Неужели Ирсан был виноват в том, что создал монстра?       Он любил Кевина. Любил настолько сильно, что совершенно не пытался спасти ни себя, ни его. Позволяя всё то, что происходило все эти годы. Кожа покрылась мурашками, когда девушка упала к ногам Кевина и в тусклом свете фонарей, его глаза будто провалились вовнутрь, как из того кошмара. Кевин предстал перед ним в образе дьявола. Но это уже не пугало. Скорее завораживало и влекло, отчего становилось не по себе. Ещё каких-то пару лет назад он бы с ужасом убежал куда подальше. А сейчас смотрел. Наблюдал. И что-то тёмное, дикое, необузданное в тот момент заскреблось внутри. Больше не вызывала страха предстоящая смерть. Напротив, он ждал её как искупления, чтобы омыться кровью всех убитых жертв Кевина. Чтобы впитать его в себя до остатка. Стать его путеводной звездой и маяком в ночи.