Десница дьявола

Конец пути.

      Он прожил всего-то каких-то тридцать лет. В его жизни было много того, что он хотел бы отпустить, того, что хотелось вернуть.       В этот день исполнялось ровно десять лет, как он продал душу дьяволу — Кевину — и оставалось лишь ждать, когда тот явится, чтобы забрать его. Или не явится. Кто же знает этих дьяволов и их выполнение контрактов. В том, что демоном оказался именно Кевин ничего удивительного не было. Слишком уж тот был ненавистником всего людского и мирского, предпочитал сеять хаос.       Ирсан узнал об этом случайно, отнюдь не от самого Кевина, что совсем немного огорчало. Мог бы и рассказать, не чужие друг другу. Был страх, что Кевин просто развлекался и, когда Ирсан окажется рядом, тот просто испепелит его, как и других грешников. Ведь это лишь для него всё являлось реальностью, как и чувства, а для Кевина всё это не больше чем развлечение. У демонов не было понятия времени, оно существовало только в головах людей. Кевин пропал неделей ранее и с тех пор никак себя не проявлял. Ушёл на охоту и не вернулся. Будь тот обычным человеком, наверное Ирсан забеспокоился бы и отправился на его поиски.       Ждать было невыносимо, тяжело, страшно. Ирсан постоянно смотрел на часы, выглядывал в окно, мерял шагами небольшую комнату. Эту квартиру снял им Кевин, аренда заканчивалась завтра. Представив лицо хозяйки, которая обнаружит в доме труп, Ирсан невольно усмехнулся. С некоторых пор смерть и трупы его уже не пугали. Он относился к этому как к очередной рутине, которой когда-то занимался на работе. Возможно неправильно всё это. Но и он уже не был тем, кто завидовал своим недругам, ведь они все мертвы — скоро и он окажется рядом с ними, возможно в соседнем котле.       Ирсан не знал, как выглядит и на что похож ад, но если верить описаниям с форума каких-то фантазёров, ад похож на бесконечный тоннель с котлами. Смешно, конечно, но Ирсан считал это забавным фактором. Он никогда не любил горячий душ в отличие от Кевина.       Не было волнения, сожалений или каких-то молитв, чтобы искупить свои ошибки. Он и ошибкой не считал всё произошедшее, потому что впервые испытывал такие яркие эмоции. Неважно, почему так случилось и что послужило виной. Ирсан был счастлив в те моменты. Он искренне любил. Верил, что был любим. Даже если в итоге это окажется обманом, душа была отдана в залог этого чувства, жалеть не было смысла. Хуже всего было именно ожидание этой самой смерти, ожидания встречи. Ирсан скучал, забывался сном, искал в кошмарах едкую ухмылку и запах грозовых туч. Кевина не было нигде, будто и не существовало его вовсе. Тоска разъедала и выжигала в сердце Ирсана дыры. Накатывала усталость, не хотелось ни есть, ни пить, ни существовать здесь и сейчас.       Хотелось оказаться где-то, где бил о рифы шторм и грохотала буря. Чтобы ощутить боль физическую, а не только душевную. Всё становилось серым и обезличенным, ненужным. Больше ничто не имело ценности. Пустая квартира превратилась в склеп.       Ирсан вздохнул, сжимая пальцами волосы и потянул их. Закатное солнце скользнуло бликами по закрытым векам, оставляя отпечатки.       «Это поцелуй солнца», — говорил когда-то Кевин и смеялся, увлекая за собой Ирсана и забирая с собой то солнце, что согревало. Ему не хватало его. Лишь сейчас, на пороге жизни, он осознавал это предельно ясно. И будет мало даже после смерти. Но нужен ли был Ирсан Кевину — другой вопрос. Даже если нет, это останется самым важным и лучшим воспоминанием о жизни.       Часы на стене пробили девять раз, за окном завыл ветер, входная дверь с грохотом хлопнула. Сердце замерло, горло сжало спазмом. Послышались неспешные приближающиеся шаги, дверь в комнату со скрипом открылась. Кевин выглядел таким же, как и всегда, только в глазах его больше не плескалась жизнь, её будто выкачали, как и воздух из лёгких Ирсана. Он смотрел на Ирсана с какой-то обречённостью, будто прощался, пока медленно приближался. Ирсан не отводил взгляд, не отходил прочь, не пытался спастись. Зачем? Всё уже и так понятно. В руке у Кевина не было ничего, но Ирсан знал, что тот предпочитает прятать оружие, чтобы не напугать раньше времени жертву — сейчас, вероятно, он заботился о его страхах.       Но их не было. Ирсан хотел сказать об этом, но не решился открыть рот. Кевин выглядел совершенно потерянно, будто не он пришёл убивать, а его самого сейчас сожгут заживо. Этот взгляд не подходил ему, портил его, нарушал гармонию. Кевин всегда улыбался, даже когда убивал, или получал оргазм — он никогда не смотрел так, будто ему невыносимо тяжело всё это.       — Да брось. Не впервой же, — голос дрогнул и Ирсан вцепился в его плечи, лбом прижался ко лбу, ощущая жар кожи. — Сделай что должен. И мы… Встретимся там.       Там — такое зыбкое и туманное слово. Значимое для одного и совершенно неизвестное для другого. Но в любом случае, они останутся вместе. Имело ли значение, как именно они туда попадут?       — Всё не так просто, — уклончиво пробормотал Кевин, прижавшись к его телу и судорожно втянул воздух. — Я буду другим. Ты… В прошлый раз ты боялся.       — Нет. Тогда я не знал тебя. Сейчас… — Ирсан зажмурился, вдыхая жадно аромат парфюма, смешенного с запахом пота. — Сейчас всё иначе.       — Да? И что же? — Кевин нехотя оторвался от него и заглянул в глаза, пристально и жадно.       — Я люблю тебя. Кем бы ты не был и как бы не выглядел.       Прозвучало настолько сентиментально и трагично, будто он какая-то барышня. Ирсан мысленно сам себя ударил пару раз. Демон и любовь вещи несовместимые. Но всё же, назвать то, что было между ними обезличенным «симпатия» — не поворачивался язык. Да Ирсан готов был хоть сотню раз продать душу, чтобы ещё раз пройти тот путь. Кевин на его признание скривил губы и приблизил своё лицо, дыханием касаясь губ. Поцелуй вышел нежным, почти неощутимым. Ирсана начинало крупно морозить от предвкушения.       — Прости меня, — прошептал Кевин в губы, и живот обожгло болью. Из горла скорее от неожиданности, нежели от боли, вырвался стон. Ирсан покачнулся, всё ещё удерживаемый в руках Кевина. — Вообще, обычно контракников раздирают псы. Или демоны. Но… я не хотел, чтобы кто-то касался тебя. Ты — мой, Ирсан. И навсегда останешься моим. До встречи в аду.       Боль была невыносимой, хотя Ирсан пытался не издавать никаких звуков. Он слушал успокаивающий голос Кевина, ощущал касание тёплых рук, но перед глазами всё начинало расплываться. Онемела нижняя часть тела, боль сконцентрировалась где-то в области желудка — или селезёнки — Ирсан не был силен в биологии. Воздуха не хватало, и он старался надышаться впрок. Правильно говорят, что перед смертью не надышишься, потому что с каждым вздохом лёгкие начинала простреливать аналогичная боль, спазм сжимал в тиски горло. Ирсан почти потерял сознание, когда его губы накрыло поцелуем, заглушая стон.

      ***

      Ад он никак не представлял, ну, кроме, разве что, костров и котлов, стоявших по разным сторонам демонов с вилами. И каково было удивление, когда оказался в самой обычной офисной приемной. За стойкой сидела миловидная секретарша, с аккуратно забранным в пучок волосами, и что-то записывала в толстый журнал. Здесь было прохладно и пахло цветами, удивило и отсутствие очереди. Почему-то он считал, что здесь будет толпа грешников которых будут распределять в зависимости от тяжести греха. Ирсан усмехнулся мыслям: его самым большим грехом — был Кевин. И вряд ли это считалось деянием, за которое нужно было расплачиваться. И всё же он ощущал неловкость от вынужденного ожидания… Чего? Он сам не понимал, чего ожидать и нужно ли подходить к этой прекрасной даме, чтобы представиться. Или остаться на месте и желательно не шевелиться.       От скуки Ирсан огляделся по сторонам. Здесь даже окно было, за которым раскинулся шелковой дымкой туман, прятавший горы. Значит ад не внизу, как утверждала Библия, а наверху? Или это иллюзия? Ирсан поморщился, потирая живот. Фантомная боль всё ещё преследовала его, но не такая яркая. Он так же заметил, что не испытывал голода или усталости. Лишь предвкушение и совсем немного страх. Впервые оказавшись в таком месте, странно было бы не испытывать совершенно ничего. Хотя вот Кевин наверняка не испытывал никаких неудобств. Стены были выкрашены в белый цвет, никаких диванов или растений, не наблюдалось и картин. Только стол и секретарь, сбоку чёрным пятном выделялась массивная дверь. Наверное там решались судьбы всех несчастных, но Ирсана туда не звали. Его вообще как будто не замечали. И это начинало нервировать.       — Вэльски Ирсан, подойдите, — прозвучало со стороны стола.       Ирсан не вздрогнул и даже не моргнул, похвалил себя за сдержанность и почти улыбнулся. Как будто только этого и ждал. Девушка одарила его нечитаемым взглядом, протянула ему ту самую толстую книгу — и как только она её удерживала, — и показала где нужно расписаться. Расписаться при том нужно было кровью, что даже не удивляло. Это же ад, здесь всё было завязано на крови и мучениях. Правда, откуда вообще у души бралась кровь оставалось загадкой. Ирсан пообещал себе, что спросит потом у Кевина. Или он теперь не Кевин? Сатана? Дьявол? Люцифер? Ирсана вообще не заботили на этот момент такие вопросы. Как бы его не звали, Ирсан принимал Кевина всяким. Видел в гневе, в печали, в меланхолии, даже когда тот думал, что на него не смотрят. Ирсану было без разницы какое у него на самом деле имя, как он выглядит и чем занимается в аду. Всё это всего лишь формальность. Кевин оставался Кевином, какую бы личность не скрывал. И почему он решил, что они встретятся? Оставалось в это верить, не больше.       Расписавшись, Ирсан посмотрел на дверь: она была единственной и вела скорее всего туда, куда нужно. Но секретарша покачала головой и, впервые показав эмоции, указала в другую сторону, где ещё недавно была совершенно глухая стена. Теперь там была небольшая простенькая дверь с золотой ручкой.       Ирсан с сомнением покосился на секретаршу и направился в сторону появившегося прохода. Если это какая-то ловушка, Ирсан точно был уверен, что его вытащат. Наивно и глупо думать, что в аду его будут спасать, но Ирсан верил Кевину. И этого хватило с лихвой.       За дверью оказался просторный зал с лепниной. Дорогая фреска, расписные потолки и много зеркал. Паркет тоже был весь в рисунках, как и стоявшие у стен мягкие стулья. Ирсан настороженно замер. Зал был пустым, ни дверей, ни окон. Только зеркала, и в их отражении плясали тени от бледного света свечей. Где-то вдалеке послышались шаги, а после показалась фигура, закутанная в чёрный балахон. Ирсан напрягся, но не шевелился и не издавал звуков. Эта территория не его. Даже бежать в случае чего было некуда, да и не было в этом смысла. Реальный мир с его симметрией и границами был далеко.       Ирсан совершенно не представлял, как себя вести. С Кевином было проще и спокойнее, а здесь будто знакомились заново. Когда фигура приблизилась, Ирсан ощутил запах грозы и моря, облегчённо выдохнул, покачнувшись на ногах. Через глубокий капюшон показалось лицо, такое знакомое и родное, но в тоже время совершенно чужое. Ирсан дрожащими руками обнял его за шею, вжимаясь всем телом. Тепла не было, как и холода. Просто что-то струящееся и невесомое, но родное и знакомое.       — Кевин… — Ирсан зажмурился, опасаясь, что его сейчас же оттолкнут, но почувствовал легкое дуновение ветерка и бархатный смех у виска. — Или не Кевин? Как к тебе… Вам, обращаться?       Кевин отодвинулся и скинул капюшон. Лицо такое же, но глаза более глубокие, чёрные, совершенно не злые, как казалось ему когда-то во сне.       — Для тебя я тот же Кевин. Но только для тебя, — подмигнул тот и, взяв его за руку, повёл по залу. — У меня немного времени, Ирсан, и я хочу показать тебе кое-что, чего ты никогда не видел прежде. Это будет твоей работой, поэтому прошу, отнестись серьёзно, — хотя в голосе дьявола так и вспыхивала насмешка, и небрежная весёлость, но Ирсан заметил некую сталь, которую не привык слышать от Кевина, поэтому кивнул.       Они вышли в нигде — точнее это было некое пространство напоминающее бесформенный зал, такой же, как тот из которого они вышли. Только без зеркал, света и мягкой мебели. Просто пустота, которая вдруг ожила и зашевелилась в хаотичном движении, послышался гул. Из темноты проступили лица зверей и каких-то обезображенных людей. Все смотрели на него не моргая, шёпот и гул стихли, но незримое беспокойство никак не покидало. Ирсан будто вернулся в сон. Только его уже не привязывали цепями. Он стоял тут добровольно.       — Теперь ты будешь здесь главным. Вторым после меня, — вдруг произнёс Кевин и самодовольно вздернул подбородок, сжав руку Ирсана. — Дети мои, преклоните же колени и ваши головы, во благо служению мне и моей Деснице.       Тени вздрогнули и тут же упали на пол в поклоне. Послышался нестройный хор голосов на непонятном языке. Хотя теперь Ирсан его понимал, но звучал тот как пение. Вряд ли все демоны обрадовались ему, но и он не был в восторге от такой работы, поэтому в недоумении посмотрел на Кевина. Совершенно не представляя, что ему с этим делать.       — Я расскажу тебе потом о твоих обязанностях, — уклончиво пробормотал Кевин и довольно улыбнулся. Искренне, как прежде. — Пойдем, я покажу тебе нашу комнату. Наш дом огромен, моя радость, но полон чарующих сюрпризов…       Ирсан скривил губы и, не оглядываясь, пошёл за своим Кевином куда бы тот его не привёл.