Тихие слова любви

Поместье Розье возвышалось над землёй, словно древний памятник ушедшей эпохи. Когда-то это место кипело жизнью, принимало гостей, сверкая в свете магических огней, но теперь оно казалось погружённым в вечную тишину. Ветер играл с тяжелыми занавесками на высоких окнах, а в старинном фонтане застыли воды, будто даже природа затаила дыхание в ожидании чего-то неизбежного. У массивных дверей, скрестив руки на груди, стоял Эван Розье. Его тёмные глаза пристально следили за приближающимися фигурами. В этот момент он походил на статую — высокий, гордый, с идеальной осанкой. Но как только он увидел сестренку, его лицо смягчилось, и он шагнул навстречу, крепко обнимая её, прижимая к себе так, словно боялся, что она растворится в воздухе. — Ты в порядке? — его голос прозвучал сдержанно, но в нём слышалась тревога. Селена кивнула, но прежде чем успела ответить, Эван перевёл взгляд на её спутника. — А ты, Блэк, разве не должен быть у себя дома? Сириус, небрежно держа в руках вещи Селены, лишь усмехнулся и качнул головой: — Моё место рядом с ней. Эван чуть заметно прищурился, а затем медленно, демонстративно обнял сестру ещё крепче, словно напоминая Сириусу, что она принадлежит его семье. Было очевидно, что это не просто братская забота — это вызов. Но Сириус только ухмыльнулся, легко подбрасывая сумку на плече. — Давайте зайдём внутрь, — предложила Селена, не замечая напряжённости между ними. Внутри было прохладно, стены украшали старинные гобелены, а в воздухе витал лёгкий запах восковых свечей. Всё вокруг говорило о богатстве, но и о пустоте. — Как отец? — спросила Селена, откинув с плеча длинную прядь волос. Эван отвёл взгляд. — С кровати пока не встаёт, ему нужен покой, — его голос был бесцветным, но пальцы, которыми он сжимал её руку, дрогнули. Селена молча кивнула. — Я зайду к нему. Она перевела взгляд на Сириуса. — Подожди меня здесь, хорошо? — Конечно, — ответил он, его взгляд смягчился. Как только она скрылась за дверью, оставляя их наедине, напряжение между Эваном и Сириусом стало ощутимым, как гроза перед бурей. Эван первым нарушил молчание. — Селена — единственный человек, который мне по-настоящему дорог. Я отдам за неё жизнь, если потребуется. И если с ней хоть что-то случится по твоей вине… — его голос был спокойным, но в нём слышалась угроза. — Ты об этом пожалеешь. Сириус ухмыльнулся, но в его глазах вспыхнуло опасное пламя. — Забавно слышать это от тебя, Розье. От человека, который служит тому, кто разрушает её мир. Эван не дрогнул. — Я не допущу, чтобы с ней что-то случилось. Сириус сделал шаг ближе. — Проблема в том, что ты не понимаешь: именно ты можешь её погубить. Эван нахмурился, но ничего не ответил. Он знал, что Сириус может быть прав. Но признать это — значило бы предать всё, чему его учили. В воздухе повисла тяжесть, будто стены поместья впитывали в себя их слова. *** Селена медленно вошла в комнату. Воздух здесь был тяжёлым, наполненным запахом лекарств, затхлости и чего-то ещё — почти неуловимого, но тревожного. Шторы были плотно задёрнуты, не пропуская ни единого луча света, и в полумраке угадывались очертания массивной кровати, на которой лежал её отец. Она замерла у порога, словно что-то невидимое не давало ей сделать следующий шаг. Он всегда казался таким непреклонным, почти непоколебимым, а теперь перед ней был лишь человек — сломленный болезнью, призрак того, кем он был когда-то. Его кожа была бледнее, чем она помнила, словно высохший пергамент, натянутый на скулы. Руки тонкие, ослабевшие, с проступающими голубыми венами. Каждый его вдох был тяжёлым, как будто даже само дыхание причиняло боль. Селена медленно подошла к нему, её шаги почти не слышны на мягком ковре. Она села на краешек кровати, осторожно взяла его ладонь в свои руки. Её пальцы были тёплыми, а его — холодными, как мрамор. — Папа, — тихо произнесла она. Он не сразу отреагировал, но спустя несколько мгновений его веки дрогнули, а затем он медленно повернул голову к ней. В его глазах не было прежней суровости, только усталость и… что-то ещё. Может, сожаление? Она смотрела на него, вспоминая всё. Как он был для них кем-то далёким, почти чужим, как после смерти их матери он словно утонул в собственной скорби, оставив их одних. Как требовал от Эвана быть идеальным, носителем фамилии Розье, наследником, достойным своего имени. Как его голос гремел по дому, когда он кричал на Эвана за любую ошибку. Как он почти не замечал её. И всё же, несмотря на это, он был её отцом. Она не могла просто смотреть на него и испытывать только холод. Тихо сжав его ладонь, она почувствовала, как он слабо ответил на её прикосновение. Это было едва ощутимо, но всё же было. — Отдохни, — прошептала она, не убирая руки. Он не ответил, только его дыхание замедлилось. И в этот момент она поняла — несмотря ни на что, она всё ещё любила его. *** Вечер опустился на поместье Розье, принося с собой тишину и прохладу. В столь огромном доме, где когда-то кипела жизнь, теперь звучало лишь эхо шагов по мраморным полам да приглушённый треск огня в камине. Домовики, словно тени, бесшумно двигались по гостиной, накрывая стол. Тяжёлый дубовый стол был уставлен изысканными блюдами: тёмный виноград, сочное мясо, золотистый хлеб и серебряные кубки с вином. Но даже этот пир не мог развеять гнетущую атмосферу. Эван занял место во главе стола — теперь, когда отец болел, он стал хозяином дома. Селена сидела справа от него, а напротив неё — Сириус. Свечи в массивных канделябрах бросали колеблющиеся тени на стены, делая комнату ещё более тесной, словно стены приближались, сжимая пространство. Пламя в камине плясало, отражаясь в глазах Эвана, когда он, наконец, нарушил тишину: — Сегодня вечером мне нужно уйти. Сириус усмехнулся, не поднимая глаз от бокала. Он знал, куда именно собирается Эван, и знал, к кому. Селена отложила приборы, взглянув на брата. — Ты вернёшься домой? Эван перевёл взгляд на неё, и в его голосе появилась мягкость, которую он редко позволял себе: — Конечно, милая. Ночью. Он встал, подошёл к ней и, наклонившись, коснулся губами её макушки. Сириус следил за ними с непроницаемым выражением лица, скрестив руки на груди. В его глазах плясало отражение огня, но сам он казался холодным, как камень.Эван молча покинул гостиную, оставляя их вдвоём в полумраке. Пламя в камине шептало свои истории, отбрасывая тени на стены. Селена перевела взгляд на Сириуса. Он сидел, словно статуя, барабаня пальцами по бокалу. Огонь в камине потрескивал, отбрасывая длинные тени на стены. Величественное поместье Розье казалось ещё более мрачным в свете редких свечей, и даже ужин, накрытый домовиками, не мог развеять холодную пустоту дома. Селена взглянула на Сириуса через стол, его лицо казалось странно серьёзным в полумраке. Она провела пальцами по краю бокала и, опустив взгляд, пробормотала: — Тебе не стоило приходить сюда. Это мрачный дом, чуждый тебе. Сириус откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и усмехнулся: — Ты, видимо, ударилась головой, если думаешь, что я когда-нибудь оставлю тебя одну. Она вздохнула, едва заметно улыбнувшись, но в её глазах все ещё читалась усталость. Сириус внимательно её изучал, затем, будто приняв решение, сказал: — Ты вымотана. И тебе нужно поспать. Селена отмахнулась: — Не начинай, Блэк. Всё в порядке. Но он уже поднялся. — Ну уж нет, — ухмыльнулся Сириус, шагнув к ней. Прежде чем она успела среагировать, он подхватил её, легко закинув к себе на плечо, словно она ничего не весила. — Сириус! — рассмеялась Селена, забарахтавшись. — Опусти меня сейчас же! — Покажи, где твоя комната, — невозмутимо сказал он, поправляя её, будто она всего лишь его добыча. — Направо, — всё ещё смеясь, призналась она. Он уверенно направился по коридору, не обращая внимания на её протесты, и, открыв дверь, вошёл в комнату. Она была такой же, как всё поместье: просторной, с высокими окнами, тёмными шторами и кроватью с тяжёлыми бархатными покрывалами. Единственным живым светом здесь была свеча у изголовья. Сириус бережно опустил Селену на кровать, пригладил выбившуюся прядь её волос и усмехнулся: — Вот так-то лучше. Он потушил все свечи, оставив лишь одну, чтобы полумрак не поглотил её полностью. Затем, без лишних слов, лёг рядом, обнял её, притянув ближе к себе, и шепнул: — Теперь спи. Я здесь. Селена подняла глаза, встретившись с его взглядом. Он был мягче, чем обычно, наполненный чем-то необъяснимо тёплым. — Ты неисправим, — прошептала она, улыбаясь. — Я знаю, — улыбнулся он в ответ. И прежде чем сомкнуть глаза, она почувствовала, как его губы касаются её в тёплом, нежном, почти обещающем поцелуе. *** Тьма. Густая, непроглядная, будто сотканная из теней ночи. Селена стояла на пустынной улице, воздух был пропитан чем-то неестественно холодным, давящим, будто сам мрак сжимал её горло ледяными пальцами. Где-то вдалеке слышались тяжёлые шаги, приближающиеся к ней, и она не могла пошевелиться. А затем она увидела его. Эван. Он лежал посреди улицы, без движения, его длинное пальто было измазано кровью. Глаза, когда-то живые и горящие, теперь были застывшими, стеклянными, но они смотрели прямо на неё. Селена рванулась к нему, колени хрустнули о мокрую мостовую, губы дрожали от страха. — Нет… Эван! Она потрясла его за плечи, но он не реагировал. Вдруг его рука резко взметнулась вверх, мертвая хватка сомкнулась на её запястье. Селена вскрикнула, пытаясь вырваться, но пальцы брата были как железо. Он повернул к ней лицо, но теперь оно было совсем другим — искажённым, потемневшим, и когда он заговорил, его голос был не его голосом. — Тот, кто убил меня, идет на встречу к тебе Его глаза загорелись зловещим красным светом. — Ты встретишь его скоро. Пальцы сильнее сжали её руку, и тьма вокруг сгустилась, скручиваясь в спираль. И с криком она проснулась. Селена резко села в постели, грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. Лоб был покрыт холодным потом. Её рука дрожала, всё ещё ощущая ледяную хватку брата из сна. Она быстро огляделась. Тьма. Сириуса не было рядом. Паника тут же охватила её, как зверь, вцепившийся в сердце. Она сбросила одеяло и вышла из комнаты, босиком ступая по холодному мрамору коридоров. Тени плясали на стенах от слабого света свечей, в каждой из них ей чудилось что-то зловещее. Проходя мимо огромных окон, она заметила слабый силуэт в гостиной. Сердце сжалось. Но когда она вошла, то увидела, что это Эван. Он сидел в кресле, сложив руки на груди, его лицо было напряжённым. В полутьме его глаза казались ещё темнее, полными чего-то, что она не могла понять. — Садись, — сказал он тихо, не глядя на неё. Селена опустилась на диван, всё ещё не отойдя от кошмара. — Что случилось? — прошептала она. Эван молчал, словно собирался с мыслями. Потом поднял на неё холодный взгляд. — Я знаю про ту ночь. Про дуэль с Пожирателями. Селена почувствовала, как у неё перехватило дыхание. — Откуда ты… — Я там был, — сказал он медленно. Селена вздрогнула. — Это был ты. Он кивнул. Внезапно он поднялся с кресла и быстро подошёл к ней. Опустился на корточки, грубо взял её лицо в ладони. В глазах металась тень гнева. — А если бы тебя убили?! Селена упрямо посмотрела на него. — А что я должна была делать? Смотреть, как они мучают невинных?! Эван резко выдохнул, его пальцы сжались. Затем он отпустил её, встал и со всей силы швырнул стоявшую рядом вазу об стену. Стекло разлетелось на сотни осколков. Селена не моргнула. — Зачем ты это делаешь? Почему ты служишь Тёмному Лорду? Эван не ответил. Несколько долгих секунд он просто стоял, тяжело дыша. Затем провёл рукой по лицу, будто стирая эмоции, и снова посмотрел на неё — теперь его глаза были более спокойными. — Прости, — сказал он тихо и обнял её. Селена почувствовала, как его руки крепко сомкнулись вокруг неё, как он прижался лицом к её волосам. — Не задавай вопросов, прошу , — прошептал он. — Просто пообещай, что не будешь вмешиваться. Она колебалась, но в конце концов кивнула. — Не беспокойся. Эван улыбнулся, довольный ответом. — Всё приближается к войне. Береги себя. Затем он мягко провёл рукой по её волосам и отвернулся. Селена подошла к нему сзади, нежно обняла его, уткнувшись лбом в его спину. — Ты тоже… Он ничего не сказал. Она медленно вышла из гостиной и вернулась в свою комнату. Как только Селена закрыла за собой дверь, её тело всё ещё было напряжено. Кошмар не отпускал, слова Эвана продолжали звучать в голове зловещим эхом. Тот, кто убил меня, идет на встречу к тебе . Она провела рукой по лицу, глубоко вдохнула. Тишина комнаты давила на уши, но вдруг… Скрип. Где-то совсем рядом. Её сердце замерло. Опять. Она резко повернула голову в сторону балкона. Шорох. Тёмные шторы слегка колыхнулись от ночного ветерка. Селена застыла на месте, её воображение уже рисовало что-то жуткое за тонкой тканью. А если… Она шагнула вперёд, затаив дыхание. Медленно, осторожно отодвинула штору… И увидела силуэт. Сердце пропустило удар. Но затем её глаза привыкли к темноте, и она узнала эту фигуру по одной лишь посадке плеч. Сириус. Он стоял, облокотившись на перила, в одной руке сигарета, другая засунута в карман брюк. Тлеющий огонёк сигареты освещал его лицо в полутьме. — Ты что здесь делаешь?! — прошептала она, всё ещё ощущая остатки страха. Сириус лениво повернул голову и усмехнулся. — Ты бы видела себя. Думаю, в следующей жизни тебе суждено стать привидением. Она закатила глаза, но сердце уже оттаивало от страха. — Я искала тебя. — Правда? — Сириус сделал глубокую затяжку, затем передал ей сигарету. Селена взяла сигарету и, глядя ему в глаза, сделала первую затяжку. Горьковатый дым заполнил лёгкие, но было приятно — особенно делить одну сигарету с ним. Они стояли так молча, время от времени передавая друг другу сигарету. Сириус первым нарушил тишину: — Я тут подумал, раз уж мы в этом мрачном логове… — он поднял брови, будто строя коварный план, — я взял с собой кое-что интересное. Селена вопросительно взглянула на него, но как только он вынул из кармана пластинку, её зрачки расширились. — Queen? Сириус довольно усмехнулся. — Умница, угадала. Он развернулся, вставил пластинку в радиолу, и вскоре по балкону разлились первые бодрые ноты Don’t Stop Me Now. Селена широко улыбнулась. — Ты серьёзно? — Более чем! — Сириус потянул её за руку. — Если уж устраивать мятеж против скуки, то красиво! Музыка набирала обороты, и Селена не удержалась — сначала легко покачивалась в такт, но затем позволила себе полностью отдаться ритму. Сириус запрыгнул на скамейку, сделав театральный жест рукой, изображая Фредди Меркьюри: — I’m a shooting star leaping through the sky like a tiger! Селена рассмеялась и подхватила: — Defying the laws of gravity! Сириус схватил её за руки и закружил, заставляя смеяться ещё громче. Они носились по балкону, подпрыгивая, размахивая руками, словно дети, которым впервые дали свободу. В какой-то момент он подхватил её на руки и прокрутил в воздухе. — Гриффиндорская угроза в деле! Селена задыхалась от смеха. — Ты самый безумный человек в мире, Блэк! — А ты влюблена в этого безумца! Они танцевали, смеялись, подпевая во всю мощь, пока их голоса не растворились в прохладном ночном воздухе. Пластинка продолжала крутиться, а звезды над их головами сияли так же ярко, как этот момент — маленький, но бесконечно ценный, унесённый ветром ночи. *** Селена проснулась от едва уловимого, но восхитительно тёплого аромата. Густой запах свежесваренного кофе мягко пробирался сквозь сон, щекоча обоняние, пока не разбудил её окончательно. Вслед за кофе пришёл второй аромат — что-то тёплое, нежное, с оттенком растаявшего сыра и масла. Она лениво потянулась, всё ещё не открывая глаз, и перевернулась на бок, не желая покидать мягкие простыни. — Просыпайся, моя звезда, или я съем твой завтрак. Селена резко распахнула глаза. Прямо перед ней стоял Сириус Блэк — растрёпанный, с хитрой улыбкой и подносом в руках. — Вот тебе завтрак. Идём на балкон, соня, покушаешь как надо. Селена удивлённо моргнула, затем вскочила с кровати и буквально прыгнула на него, повиснув у него на шее. — Если бы я знала, что ты на такое способен, я бы тебя чаще использовала! Сириус рассмеялся, легко удерживая её вес. — Грех не сделать что-то подобное ради такой, как ты. Селена с улыбкой отстранилась, но тут же потянулась к подносу. — Это что, сырные круассаны? — Не просто сырные. Лучшие, что могли испечь домовики в этом мрачном логове. Он поставил поднос на небольшой столик на балконе и жестом пригласил её присесть. Поместье Розье в утреннем свете выглядело совсем иначе — тени исчезли, а весеннее солнце ласково освещало мраморные колонны. Балкон выходил в сад, и оттуда доносилось пение птиц, заполняя воздух легким щебетанием. Селена села напротив него и схватила один из круассанов, отламывая хрустящий кусочек. — Ну, француженка, приятного аппетита. Она приподняла бровь и посмотрела на него с любопытством. — Ты что, всю мою генеалогию выучил? Сириус ухмыльнулся и, даже не смутившись, ответил: — Ну, я же должен знать, на ком собираюсь жениться. Селена чуть не подавилась кофе. — Ты даже не краснеешь, мерзавец! Сириус, не моргнув, поднёс сигарету к губам, усмехнулся: — Мой талант, не спорь. Они завтракали под щебет птиц и лёгкий утренний ветер, который играл с волосами Селены, заставляя их то и дело щекотать её щёки. Сириус одновременно курил и пил кофе, ловко балансируя между сигаретой и чашкой. — Ты точно волшебник, если умудряешься не расплескать кофе, пока куришь. — Это талант, звездочка. Она лишь усмехнулась, снова отломив кусочек круассана. И это утро, наполненное ароматами кофе, солнцем и легкомысленным смехом, казалось, могло длиться вечно. Сириус откинулся на спинку кресла, выпуская последний дымный вздох, и посмотрел на неё. — Знаешь, что мне больше всего нравится в этом утре? Селена склонила голову. — Что? Он улыбнулся и, потянувшись, провёл пальцами по её щеке. — Ты. Она не ответила. Только улыбнулась — так, как улыбаются, когда абсолютно счастливы. После завтрака Селена отложила чашку и тихо вздохнула. — Мне нужно проведать отца. Сириус кивнул, не сводя с неё глаз, пока она вставала и направлялась в гардеробную. За массивной дверью её ожидал просторный зал, наполненный нежными оттенками тканей. Ряды платьев, развешанные с идеальной симметрией, мягкий свет, пробивающийся сквозь кружевные занавеси — это место всегда казалось ей отдельным миром. Она провела кончиками пальцев по шелковым тканям, пока не остановилась на кремово-бежевом платье с элегантным вырезом на груди. Оно было изысканным и в то же время простым, точно отражая её сегодняшнее настроение. Селена сняла пеньюар, позволив ему легко соскользнуть с плеч. В этот момент раздался знакомый голос: — Нужна помощь? Она чуть не подпрыгнула. Сириус нежился в дверном проёме, лениво прислонившись к косяку. В его губах дымилась сигарета, а на лице играла привычная, самоуверенная ухмылка. — Ты мог бы хотя бы постучать, дебил. — Я мог бы, но тогда пропустил бы этот потрясающий спектакль. Селена скрестила руки, но не смогла сдержать улыбку. — Застегни молнию. Сириус не заставил себя ждать. Он шагнул ближе, его пальцы коснулись холодного металла на её спине, и медленно, очень медленно, потянули молнию вверх. Селена ощутила, как его тёплое дыхание коснулось её плеча, а затем почувствовала, как его руки остались на её талии, не спеша отпускать. Она подняла взгляд и увидела их отражение в большом зеркале. Сириус стоял позади, с лёгкой ленцой держа сигарету в губах, его глаза были полны темного, мягкого огня. Селена, одетая в изящное платье, выглядела хрупкой рядом с его бунтарским образом. Но он обнял её, прижимая к себе, и в зеркале это выглядело так, будто они — единое целое. Селена повернула голову и, мягко улыбнувшись, коснулась губами щеки Сириуса. — Я скоро вернусь. Но стоило ей отстраниться, как он издал обиженный звук, точно ребёнок, которому не дали конфету. — Только в щёку? — его голос был полон притворной боли. Селена закатила глаза и театрально всплеснула руками. — О, Мерлин, ребёнок! Она подошла ближе, встала на цыпочки, обхватила его лицо ладонями и поцеловала в губы, позволив поцелую задержаться чуть дольше, чем планировала. Когда она отступила, на её губах заиграла лукавая улыбка. — Ну что, угодила ли я мистеру Блэку? Сириус лениво наклонил голову, рассматривая её с озорным прищуром. — Мисс Розье этого не сделала. Селена ахнула, хлопнула его по плечу, но он только расхохотался, явно довольный своей выходкой. — Ты гад. — А ты прелестна. Она покачала головой, разворачиваясь к выходу, а Сириус проводил её взглядом, всё ещё ухмыляясь. Утренний свет мягко ложился на тёмные стены комнаты, разгоняя привычный полумрак, царивший в поместье Розье. Воздух был наполнен ароматом лекарственных зелий, дерева и слабым запахом табака. Селена медленно вошла, оглядываясь — с вечера здесь мало что изменилось, разве что занавески были чуть раздвинуты, а на маленьком столике у дивана стоял поднос с завтраком. На самом диване сидел её отец, бледный, но собранный, как всегда. Увидев её, он чуть приподнял голову. — Селена. Она подошла ближе, осторожно опускаясь рядом, и обняла его, чувствуя, насколько он ослаб. — Не стоило тревожить тебя, — проговорил он, голос его был сдавленным, но тёплым. — Ты молодая, тебе не место в этом доме. Селена покачала головой, её пальцы мягко коснулись его руки. — Ты болен, папа. А раз Эван часто отсутствует, кто-то должен следить за поместьем. При этих словах уголки его губ дрогнули в слабой улыбке, но тут же сменились болезненной гримасой, когда его скрутил приступ кашля. Селена быстро подалась вперёд, помогая ему удержаться, пока кашель не утих. — Тебе нужно больше отдыхать. — Мне нужно другое, — тихо усмехнулся он и, дрожащими пальцами, достал табак. Она только открыла рот, чтобы сделать замечание, но он опередил её. — Ты пришла одна? — Нет, с Сириусом. — Правильно, — отец коротко кивнул, сворачивая табак. — Это поместье слишком мрачное и скучное, хорошо, что он составляет тебе компанию. Селена мягко улыбнулась: — Мне повезло. Отец, закурив, откинулся на спинку дивана, глядя в окно. Дым медленно поднимался вверх, растворяясь в свете утра. — В молодости, много лет назад, мой отец выбрал мне невесту. Селена замерла, вслушиваясь в его слова. — Это была твоя мать, — продолжил он, его голос стал хрипловатым, но не от болезни — от чего-то большего, от воспоминаний. — Я был зол. Я был слишком молод, чтобы думать о браке, слишком горд, чтобы признать, что отец мог сделать для меня правильный выбор. Он грустно усмехнулся и встряхнул сигарету. — Но мне повезло. Селена наблюдала за ним, её сердце сжалось. — Ты её любил? — Любил, — ответил он негромко, его глаза потемнели. — Но не ценил. В наступившей тишине она смотрела на него, на глубокие морщины, которые пролегли уставшей картой на его лице. — Сейчас не время для курения, — сказала она, и, прежде чем он успел возразить, ловко забрала у него табак. Он усмехнулся, но не стал спорить. Селена достала бутылёк зелья, налила немного в стеклянный стакан. — Пей. Он молча взял стакан, сделал глоток, морщась. — Теперь нам стоит прогуляться в саду, — сказала она, вставая. Отец посмотрел на неё из-под тяжёлых век, а затем, медленно поднимаясь, кивнул. — Ты права.