Тихие слова любви

Весна пришла в Хогвартс, но её дыхание было обманчивым. Солнечные лучи лениво пробивались сквозь редкие облака, согревая каменные стены замка, но в воздухе всё ещё витала затаённая тревога. Где-то за пределами школы мир содрогался, охваченный огнём и мраком, но здесь, у края Запретного леса, казалось, что он затаил дыхание. Четыре девушки устроили небольшой пикник — островок покоя в бурном море грядущих событий. Марлин МакКиннон безмятежно лежала на ногах Марселин, перебирая в пальцах травинку, Селена Розье устроилась на груди Лили Эванс, лениво разглядывая небо. Они будто пытались спрятаться от тревожных мыслей, но тени всё равно вползали в их разговор. — Всё чаще нападают на маглорожденных, — голос Лили прозвучал глухо, словно эти слова были камнями на её языке. — Да, и дальше будет только хуже, — Марлин нахмурилась, не отрывая взгляда от неба. — Отец говорит, что к Министерству обращаться бессмысленно. Они вечно опаздывают. Марселин лишь кивнула, переворачивая в руках маленький листок, сорванный с земли. — Я больше не разговариваю с Северусом, — продолжила Лили, сжимая край мантии. — Он… изменился. Вся эта тёмная магия… я не узнаю его. — И правильно, — фыркнула Марлин. — Он поехавший. — Полностью согласна, — кивнула Марселин. Селена молча наблюдала за Лили, но та не выдержала и, закусив губу, едва слышно прошептала: — Я его люблю… но он закрылся от меня. Марлин скептически выгнула бровь. — Он того не стоит, Лили. Марселин тяжело вздохнула. В этом и была вся Лили: даже когда ей причиняли боль, она всё ещё пыталась понять, оправдать. Но прежде чем кто-то успел что-то сказать, налетел порыв ветра. Он сорвал листья с деревьев и принёс с собой внезапную темноту. Над лесом разорвались первые раскаты грома, солнце скрылось за свинцовыми тучами, и уже через несколько мгновений мир наполнился тяжёлым гулом надвигающейся грозы. — В замок! — Лили быстро вскочила, и все разом подхватились. Холодный дождь обрушился на землю, забарабанил по их мантиям. Они побежали, но едва преодолели половину пути, как в сумеречном мраке показался знакомый силуэт. — Эй, чего вы по дождю носитесь? — голос Хагрида раздался как гром среди тишины. — Айда в хижину, пока совсем не промокли. Девочки, не раздумывая, последовали за ним. Внутри хижины было тепло и уютно. Огромный котёл над огнём испускал густой, тёплый аромат, а пёс Клык лениво вскинул голову с подстилки, сонно посмотрев на гостей. — Держите, вот вам чай, — Хагрид разлил горячий напиток по кружкам, положил перед ними несколько шоколадок. Марселин, всё ещё дрожа от внезапного холода, обхватила кружку пальцами, пытаясь согреться. — Чего-то ты редко ко мне заходишь, — с доброй улыбкой заметил Хагрид, повернувшись к Марселин. Она виновато опустила голову. — Прости, просто… учёба, да и выходить вечерами нельзя. — Я понимаю, — добродушно кивнул он, но тут же стал серьёзнее. — Да вы все будьте поосторожнее. В замке тоже есть те, кто служат темному лорду. Марселин вздрогнула. Перед глазами всплыло его лицо — холодное, чужое. Она вспомнила, как он смотрел на неё, как говорил, что хотел узнать её поближе… От этого воспоминания её пробил озноб. — Марселин замёрзла, — тут же заметила Марлин, обернувшись к Хагриду. — У тебя есть плед? — А то! — Хагрид достал большой тёплый плед и заботливо набросил его на плечи девушки. Лили, всё ещё сжимая чашку, посмотрела на него серьёзно: — Дамблдор что-то предпринимает? Как он защитит маглорожденных? Хагрид тяжело вздохнул, но его голос был полон уверенности: — Конечно, Лили. Дамблдор никогда не бросит своих учеников. Но даже эти слова не могли развеять холод, поселившийся внутри. Селена задумчиво смотрела в пламя. Её мысли уносились далеко за стены Хогвартса — туда, где начиналась война. *** В стенах Хогвартса царил привычный полумрак. Лишь узкие полоски света пробивались сквозь высокие стрельчатые окна, но даже они не могли развеять гнетущую атмосферу, нависшую над кабинетом Защиты от тёмных искусств. Пятикурсники сидели за своими партами, лениво перебирая перья, пока профессор расхаживал между рядами, вполголоса объясняя новый материал. Барти Крауч-младший сидел рядом с Регулусом Блэком, болтая о том, что волновало его больше любой академической дисциплины. — Оно просто прекрасное — возбуждённо шептал он, наклоняясь ближе. — Метка. Она… она невероятная.  Регулус ответил  ему не так часто пялится на метку. Он опустил глаза, проводя пером по краю страницы. Вспомнив как вчера вечером он с Барти получили метку. Он не хотел, но должен был. Из-за матери. Из-за семьи.  Он поднял взгляд и заметил Селену Розье. Она сидела неподалёку, уткнувшись в раскрытый учебник, но, похоже, даже не видела букв перед собой. Её мысли явно были далеко отсюда. Когда урок подошёл к концу, Регулус не раздумывая подошёл к ней. — Что случилось? — спросил он тихо, опускаясь на скамью рядом. Селена медленно повернула голову, её светлые волосы мягко упали на плечо. В глазах мелькнула тень — глубокая, тревожная. — Пожиратели всё чаще нападают на невинных, — тихо ответила она. Регулус сжал губы. — Тебя это не коснётся, — сказал он твёрдо. Но Селена лишь печально покачала головой. — Не будь так уверен, — она понизила голос, едва шепча. — Рабастан Лестрейндж .. знаешь, что он сказал? Он сказал, что ты один из них. Регулус почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Он напрягся, но первым его порывом была вовсе не защита себя, а гнев. — Когда он это сказал? — спросил он резко. Селена пожала плечами. — Это уже неважно. Мне нужно услышать правду. От тебя. Она смотрела прямо в его глаза, и Регулусу стало не по себе. Он мог бы солгать, но… не мог. Его молчание сказало за него. Селена медленно кивнула. — Значит, он не соврал, — прошептала она. Регулус увидел, как что-то в её взгляде изменилось. Как будто перед ней был уже не тот человек, которого она знала. Он быстро оглянулся — ученики начали покидать класс, но разговор здесь, в открытом пространстве, был опасен. — Это не место для таких разговоров, — сказал он напряжённо. — Дай мне объяснить. — Попытаюсь — холодно ответила Селена. И прежде чем он успел что-то сказать, она развернулась и вышла из класса, оставив Регулуса среди теней. *** В “Трёх мётлах” было шумно, тепло, воздух был пропитан запахом сливочного пива и дыма из камина. Громкий смех студентов смешивался с гулом разговоров, но для Марселин и Джеймса это всё казалось далёким и размытым. Они сидели за столиком у окна, но Марселин почти не прикасалась к кружке перед собой. Джеймс изучал её. Обычно живые, словно танцующие в отблесках свечей, серые глаза теперь были потемневшими и печальными. Она нервно теребила край рукава кофты, словно пытаясь собраться с духом, но тревога, исходившая от неё, была ощутимой. — Марс, что случилось? — тихо спросил он, подаваясь вперёд. Она вскинула на него взгляд, полный боли, и что-то в ней сломалось. Внезапно слёзы наполнили её глаза, и, дрожащим голосом, она произнесла: — Моя мать она против нас. Джеймс нахмурился, но молчал, позволяя ей говорить. — Она ищет мне «достойного» жениха. Уже ищет, Джеймс, — её голос задрожал сильнее. — Она хочет, чтобы я вышла замуж за того , который соответствует статусу рода Блэк. Джеймс глубоко вдохнул, его пальцы сжались в кулаки под столом. — Она не может этого сделать. Марселин покачала головой, криво улыбнувшись сквозь слёзы. — Это Вальбурга Блэк. Она может всё. Джеймс смотрел на неё, ища в её глазах хоть крупицу надежды, но видел только усталость, боль, страх. — Я больше не выдерживаю, Джеймс, — прошептала она. — Всё это… дом… постоянные скандалы… Она сглотнула, опуская взгляд на кружку с пивом, но не видя её. — Я росла, слушая, как она кричит, — продолжила Марселин. — Как она наказывала Сириуса и Регулуса… Круциатусом, если они ослушивались. Джеймс замер. Он знал, что Вальбурга была жестокой, знал, что Сириус бежал из этого ада, но… он не знал, что всё было настолько плохо. — Когда Андромеда вышла замуж за того, кого любила, её просто… вычеркнули, — Марселин говорила, будто заученный урок, голос её был пустым, уставшим. — Её выгнали из дома. Её выжгли с семейного гобелена, как будто её никогда не существовало. Она горько рассмеялась, но в этом смехе не было радости. — И знаешь, что она сделала, когда я сказала, что у меня есть ты? Джеймс не ответил, он знал, что услышит то, к чему не был готов. — Она устроила скандал — Марселин всхлипнула и закрыла лицо руками. — Она ударила меня. Тишина, в которой вдруг оказалось заперто всё пространство вокруг них, казалась невыносимой. Джеймс медленно поднялся и, обойдя стол, сел рядом, заключая Марселин в крепкие объятия. — Она никогда не разлучит нас, — его голос был низким, твёрдым, наполненным гневом и решимостью. Марселин слабо покачала головой, уткнувшись в его плечо. — От неё можно ожидать чего угодно, Джеймс… Он склонился ближе, прижимая её сильнее. — Я этого не допущу, — пообещал он. И в этом обещании не было сомнений. *** Гостиная Гриффиндора в этот вечер была похожа на сердце праздника, пылающее огнём радости. Всё пространство заливало мягкое золотистое сияние свечей, музыка звучала так громко, что казалось, стены замка подрагивают от ритма. В воздухе витал аромат сливочного пива, шоколада и чего-то пряного, а повсюду раздавался смех. Сириус, Римус, Питер и, конечно же, Марселин постарались на славу — вечеринка в честь дня рождения Джеймса Поттера была грандиозной. Почти весь факультет собрался здесь, кто-то танцевал, кто-то увлечённо обсуждал последние проделки мародёров, а кто-то уже успел проиграть в карты на желания. В центре этой вакханалии стоял именинник — взлохмаченный, сияющий от счастья, с безупречно глупой улыбкой на губах. И перед ним — Марселин, его Марс, с искрящимися от озорства и счастья глазами. — С днём рождения, олень, — прошептала она с лукавой улыбкой. И прежде чем Джеймс успел ответить, она приподнялась на цыпочки и поцеловала его. Комната взорвалась аплодисментами, свистом и радостными криками. — Оу-оу, Сохатый, а ну отпусти мою сестру! — громогласно вмешался Сириус, ухмыляясь. — У тебя день рождения, а не свадьба! Марселин лишь хмыкнула, отстраняясь, но Джеймс, не размыкая рук на её талии, только сильнее прижал её к себе. — О, отстань, Сириус, дай человеку насладиться моментом! — Селена весело толкнула Сириуса в бок. Тот окинул её игривым взглядом и с ухмылкой склонился ближе. — Ты права, моя королева. Селена фыркнула, но, к удивлению Римуса, Сириус тут же перестал дразнить влюблённых, будто её слова имели на него магическое воздействие. Праздник продолжился. Музыка сменилась более медленной, многие, смеясь, пошли танцевать. В мягком свете свечей комната словно ожила, а воздух стал пропитан теплом и магией момента. Джеймс, не размыкая объятий, посмотрел на Марселин. — Ты — лучшее, что случилось в моей жизни, Марс, — произнёс он искренне, касаясь её щеки. Она улыбнулась, её взгляд смягчился. — И всё же, олень, я рада, что мы познакомились, — прошептала она, утыкаясь носом в его шею. — Даже несмотря на то, что я называл тебя батончиком Марс? Марселин хихикнула, вспоминая этот момент. — Даже несмотря на это. Они просто молча танцевали, окружённые шумом праздника, но казалось, будто на этом свете есть только они двое. А в другом конце комнаты Селена, скрестив руки на груди, наблюдала за Сириусом, который, ухмыляясь, потянулся за бокалом огневиски. — Сириус, вспомни, что было зимой, — строго сказала она. — Ну чуть-чуть, — взмолился он, поднимая брови, словно ребёнок, выпрашивающий сладости. — Нет. Сириус тяжело вздохнул и  поставил бокал обратно. Римус, наблюдавший эту сцену, был поражён. — Не могу поверить… — пробормотал он, качая головой. — Чему? — Ты. Сириус Блэк. Послушался кого-то. Сириус, не моргнув, ухмыльнулся. — Я слушаюсь только её. Селена закатила глаза, но на губах её заиграла тёплая улыбка. Вечер продолжался. Музыка лилась плавным потоком, голоса смешивались в радостную какофонию, свечи горели, будто отражая тепло, которое царило в этот момент. И пусть впереди их всех ждали бурные времена, в эту ночь у них было только счастье, смех и любовь. Вечеринка набирала обороты. Музыка звучала всё громче, напитки лились рекой, и атмосфера становилась всё более безумной. В центре всеобщего веселья стоял Питер — пошатывающийся, с раскрасневшимися щеками и широко распахнутыми глазами. Сделав неуверенный шаг вперёд, он вдруг вскинул руки вверх, выкрикнул что-то нечленораздельное и… начал танцевать. Точнее, попытался. Это зрелище было похоже на смесь павлиньих брачных танцев и отчаянных попыток избежать нападения роя пчёл. Питер размахивал руками, подёргивал плечами, делал какие-то странные прыжки и совершенно не попадал в ритм. Римус, наблюдая за этим действом, тяжело вздохнул и закатил глаза. — Кто его напоил? — О, кто бы это ни был, этому человеку нужно пожать руку! — прыснула от смеха Марлин и, не раздумывая, присоединилась к Питеру. Она изящно покрутилась на месте, вытянула руки и с явным удовольствием повторила самые нелепые движения. Питер, окрылённый поддержкой, ещё энергичнее замахал руками. — ВСЕ! ПОВТОРЯЙТЕ ЗА НИМИ! — выкрикнул кто-то из толпы. И началось. К хаотичным пляскам стали присоединяться всё больше людей. Кто-то махал руками, будто пытался согнать назойливую летучую мышь, кто-то прыгал так, словно танцевал на раскалённых углях. Лили сначала прижала руку ко лбу, но поддавшись всеобщему веселью, весело рассмеялась и присоединилась к остальным. Даже Римус, с минуту сопротивлявшийся, в итоге сдался и начал неуверенно покачиваться в такт. В этот момент Джеймс, сияя от счастья, поднял свой бокал и громогласно провозгласил: — ВСЕ! ВЫПИВАЕМ ЗА МОЙ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ! Толпа дружно загудела, в воздух взметнулись бокалы, кто-то выкрикнул: “За нашего капитана!”, и зал загремел аплодисментами. Марселин, стоявшая рядом с Джеймсом, хмыкнула и наклонилась к нему: — Только не переборщи. Он посмотрел на неё, на её приподнятую бровь и слегка укоризненный взгляд, и, вздохнув, сделал всего один глоток. — Слушаюсь, моя дорогая  Тем временем, в другом конце комнаты происходило нечто, заставившее всех изумлённо уставиться в одну точку. Сириус Блэк и Селена Розье… отжигали на танцполе. Но не просто танцевали — они творили какую-то феерию. Сириус, поймав ритм, с лёгкостью закружил Селену в воздухе, потом они синхронно, с идеально рассчитанной грацией, двинулись в сторону, резко развернулись и хлопнули в ладоши, вызывая новый взрыв аплодисментов. — Бродяга! Это что, твой скрытый талант?! — прокричал Джеймс, ошеломлённый увиденным. — Чего не сделаешь ради эффектного выхода, с ухмылкой бросил Сириус, легко подхватывая Селену за талию и закручивая её вокруг себя. Селена смеялась, её золотые локоны сияли в свете свечей, а в глазах сверкал азарт. Она схватила Сириуса за руку и потянула его за собой, заставляя импровизировать дальше. — Ну уж нет, миссис Блэк ты не уведёшь у меня лидерство! — Ах так? Тогда постарайся не отставать! Их танец был настолько захватывающим, что постепенно к ним снова присоединились все остальные.Питер пытался повторить их движения, но в итоге просто упал на пол, дико хохоча. Марлин тоже, схватившись за живот, покатилась со смеху. Римус, глядя на всю эту картину, только покачал головой. — Это, конечно, потрясающе, но я бы лучше поспорил с Филчем о необходимости содержания котов в школе, чем снова на это смотрел. Но, несмотря на это, даже он продолжил танцевать. Музыка лилась, смех звучал всё громче, свет свечей играл в глазах, и в эту ночь не было ни забот, ни страха — только счастье, безумие и веселье, которых они так жаждали в преддверии надвигающейся тьмы. *** Пасхальные каникулы в этом году ощущались иначе. Обычно это было время радости, небольшой передышки между занятиями, но теперь, когда мир погружался в тень страха, даже Хогвартс не казался таким безопасным. Многие ученики предпочли остаться в замке, не решаясь отправляться домой, где их могли ждать опасности, от которых не укроешься ни в стенах родного дома, ни за теплом семейного очага. Марселин сидела за столом Слизерина, хотя её присутствие там и привлекало лишние взгляды. Она и не думала о том, чтобы завтракать — её мысли были где-то далеко, когда над столом раздался шелест крыльев. Сова с тёмными глазами, напоминающими две пуговицы, грациозно опустилась перед ней, протягивая лапу, к которой было прикреплено письмо, запечатанное темным воском с гербом Блэков.  Марселин нахмурилась, но всё же развязала ленту и развернула свиток. Она медленно вскрыла конверт и развер-нула идеально сложенный лист пергамента. Чернила, тёмные и безупречно чёткие, словно бы светились в полумраке зала. "Моя дорогая Марселин, Я надеюсь, что ты получаешь это письмо в добром здравии. Я хотела бы, чтобы ты, Сириус и Регулус как можно скорее вернулись домой. Скоро устраивается приём, и ваше присутствие совершенно необходимо. Селена возможно еще не получила письмо от своего брата , но её отцу стало хуже. её отец не в лучшем состоянии — болезнь ослабила его, и ему будет необходима поддержка дочери. Не стоит ей задерживаться в замке дольше, чем нужно. Семья важнее всего, не так ли? Я надеюсь, ты проявишь благоразумие, Марселин. Всё, что я делаю, я делаю для вашего блага." Подпись была чёткой, изящной, без единой лишней завитушки. Марселин медленно сжала бумагу в пальцах. Вальбурга редко писала ей с такой нежностью  и это было самой страшной частью письма. В этих словах не было любви, только холодный приказ, завуалированный вежливостью. *** Весна в Хогвартсе всегда была особенной. Черное озеро, обычно мрачное и таинственное, теперь отражало ясное голубое небо, а солнце играло бликами на его тёмной глади. Лёгкий ветер шевелил кроны деревьев, доносил запах влажной земли и свежей травы. Здесь, вдалеке от суеты замка, царил мир, и казалось, что война, страх, опасность — всё это осталось где-то далеко, за пределами этого мгновения. Сириус и Селена были здесь — в своём укромном уголке, где ничто не могло разрушить их радость. — Знаешь, говорят, если написать признание на песке, оно останется в сердце навсегда, — многозначительно произнёс Сириус, сцепив пальцы её руки. — Если его не смоет первая же волна, — подколола его Селена, усмехнувшись. Сириус гордо выпрямился, как настоящий герой-романтик, и решительно опустился на колени. Он аккуратно вывел на песке слова «Я тебя люблю», словно художник, создающий шедевр. В этот момент могучая волна, явно сговорившись с судьбой, налетела на него с силой , и смыла надпись и щедро окатила его ноги.  — Ах ты ж морская зараза! — взвыл он Селена согнулась пополам от смеха. — Мне кажется, море сказал тебе «нет»! Сириус поднялся, ноги были до колена мокрые , с прической, похожей на вспугнутого ежа, и демонстративно покачал кулаком в сторону воды. — Просто море не хочет делиться тобой, — пробормотал он, отряхиваясь от песка. — Дай-ка я попробую, — сказала Селена, хитро сощурившись. Она взяла маленькую палочку и вывела на безопасном расстоянии от волн те же самые заветные слова: «Я тебя люблю». Они любовались надписью три прекрасных секунды… после чего новая, ещё более наглая волна разбежалась и с плеском стёрла её, как будто рецензент, возмущённый плохой каллиграфией. Сириус тяжело вздохнул. — Ну, по крайней мере, теперь мы знаем: это не я, это глобальный заговор моря против романтики. Они посмотрели друг на друга, затем на пустой песок. Сириус хмыкнул — Ну раз уж писать не получается, придётся говорить. Он подошел ближе, заглянул ее голубые глаза и шепнул — Я тебя люблю. Селена улыбнулась, обнимая его, прежде чем поцеловать, торжественно произнесла: — А я тебя люблю, но если сейчас опять прилетит волна, я её засужу. И, конечно же, природа не смогла упустить шанс подшутить в последний раз. Волна неожиданно накатила с громким шипением, словно подстраиваясь под момент. Они взметнулись и, не предупреждая, охватила их ноги, окутывая щиколотки и поднимаясь выше. Холодная вода мгновенно просочилась сквозь ткань обуви, заставив их почувствовать её холодную, но живую силу. Под ногами зыбко качалась морская пена, и было ощущение, что волна играет с ними, как с игрушками, оставляя после себя лишь лёгкую влажность и глубокий след в песке. — Ну всё, звездочка вызывай адвоката! — прокомментировал Сириус смеясь и крепко обнимая её.  — Ну, вот ты и попалась! — смеясь, Сириус поймал её, подхватив на руки. — Отпусти меня, Сириус! — хохотала Селена, пытаясь вырваться. — О, я подумаю… Или просто брошу тебя в воду, как тебе идея? — Даже не смей! — Она шутливо ударила его по плечу, но это только заставило его рассмеяться громче. Шум волн, ласково набегающих на берег, заглушал их смех. В этот момент они были беззаботны — двое подростков, которые могли забыть обо всём, кроме друг друга. Но идиллию разрушили приближающие Марселин и Регулус. Сириус и Селена, застыв в своём весёлом поединке, увидели, как к ним приближаются Марселин и Регулус. Их лица были напряжёнными, слишком серьёзными для такого чудесного дня. — Что с вами? Выглядите так, будто вас дементор поцеловал, — с ухмылкой бросил Сириус, всё ещё не опуская Селену на землю. — Наоборот, — хмуро ответил Регулус, в его голосе скользнула горечь. — Возможно, тебя и поцелует. Марселин сделала шаг вперёд, её серые глаза, такие же, как у брата, были мрачны. — Мама требует, чтобы мы вернулись домой. Все. Сириус мгновенно перестал улыбаться. Веселье мгновенно испарилось, сменившись холодом, который пробежал по его спине. — Она что-то устраивает? — настороженно спросила Селена. Регулус посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло что-то, что заставило её сердце сжаться. — Она пишет, что твой отец болен. И ты должна к себе поехать .Тебя ждёт Эван. Ты должна вернуться в поместье. Селена вздрогнула, резкий страх охватил её. Она не знала, правда ли это или просто очередная манипуляция, но одно было ясно — выбора у неё не оставалось. — Всё в порядке, — тихо сказал Сириус, притягивая её к себе. — Ты не одна поедешь , я поеду с тобой. Регулус стоял в стороне, наблюдая за ними. Селена, обеспокоенная, прижималась к Сириусу, а он, не раздумывая, был готов отправиться с ней куда угодно. — Нам нужно собираться, — твёрдо сказала Марселин. — Времени нет Ветер усилился, и по глади озера прошла первая рябь. Штиль заканчивался.