По колёсам

      — Спасибо. — Ли Минхо забирает тарелку с чизкейком себе, и Джисон наконец садится снова, смотрит в сторону кухни, сощурившись. В гостиную к пианино никто возвращаться не стал. Госпожа Ли сказала, что ей нужно отойти — судя по всему, привести себя в порядок, а Нелли просто передала чай и чизкейк и ушла. Оставила его наедине с Минхо в который раз. — Ты так и не сыграл, прости.       — Всё в порядке, в следующий раз. — Джисон поздно прикусывает кончик языка.       — Хорошо. — Ли Минхо сдержанно улыбается — радуется. Джисон чувствует, как щёки теплеют. Да что такое-то, а? Блин… У Джисона это грёбаное романтизированное «тепло в груди» откуда? Чего ему так приятно? Он ляпнул не то — точнее, не совсем то, что должен был, не то, что звучало бы аккуратнее и не обнадёживало Ли Минхо. Джисон наступил в огромную дерьмо-кучу, которая завоняет, если он попытается достать ногу и уйти. Бля, ну как так, Хан Джисон? — Где ты его брал? Это вкусно. — Ли Минхо жуёт небольшой кусок чизкейка, вилкой выковыривает клубнику с верхушки.       — В C27 в Каннаме. — Джисон пробует чай. Ох… Вот это тепло в груди ему по душе гораздо больше. Оно объяснимо. Чай вкусный — сладковатый и с кислинкой. Надо будет спросить сорт и купить маме. Она любит фруктовые чаи.       — Это где двадцать семь вкусов чизкейков? — Ли Минхо поворачивает к нему голову.       — Угу. — Джисон прикрывает рот, пережёвывая свой кусок. — Там есть с камамбером и Hershey's.       — Фу. — Он морщит нос. — Хотя, это ведь чизкейк… там должно быть что-то сырное… — Ли Минхо отламывает себе ещё.       — Не камамбер, — фыркает Джисон, слыша смешок.       — Ты прав. — Конечно, прав. Портить благородный вкус чизкейка сыром с плесенью? Каким извращенцем надо быть… — Чизкейк — это торт или пирог?..       — Торт, — без задней мысли сразу говорит Джисон.       — Но торт — про тесто, которое выпекают и пропитывают. — Ли Минхо мычит, задумавшись. — А чизкейк идёт с песочным тестом и начинкой…       — Но это не пирог. Разве пуноппан и чизкейк выглядят одинаково?       — Это ведь пирожок, — смеётся Ли Минхо.       — Ладно… — Джисон громко сюрпает чаем, задумавшись. — Ходупаи! Ты же не назовёшь ходупаи тортом или чизкейком?       — Не назову. — Он всё ещё улыбается, развернувшись к нему телом в меру своих возможностей.       — Чизкейк — это чизкейк. Не торт, не пирог, не пирожное или что там ещё.       — По такой логике ходупаи — это ходупаи.       — Но ходупаи похож на другие пироги, а чизкейк ни на что не похож.       — Он похож на тарт. — Джисон откладывает вилку, немного отклоняется назад, слизывая с губы что-то мешающееся.       — Тарт?       — Это такой открытый пирог из песочного теста. — Ли Минхо прячет рот за рукой, поглядывает в сторону, прочищая горло. Он шутит? Просто выдумал слово на ходу?       — Ты это только что придумал. — Джисон щурится. — Не бывает тартов.       — Они есть в любой кондитерской, — жмёт плечами Ли Минхо.       — Я ни разу не видел.       — Это не значит, что их не существует.       — Ты мне врёшь.       — Просто посмотри в Naver.       — Если ты мне соврал, то я… обижусь, хён, — смутившись своего условия, буркает Джисон. Он достаёт телефон, видит сообщение от мамы, но пока не отвечает на него — заходит сначала в браузер и вводит запрос.       Тарт — типичный для французской кухни открытый пирог из песочного или любого другого теста. Может быть десертным или основным блюдом.       Ли Минхо ничего не выдумал.       — Ну? — Он доедает свой кусок чизкейка.       — Ладно, он существует. — Джисон заходит в диалог с мамой. — Но чизкейк — это чизкейк.       Можешь.       Мы будем дома после пяти.

Ок

      Джисон убирает телефон. Надо будет ещё заехать взять ей цветок. Джисон в этом вообще не шарит, но выберет ей какой-нибудь интересный комнатный — она в любом случае будет рада. Да?       — Но у него в названии есть «cake», да?       — Твою мать, — вздыхает Джисон. — Cake можно перевести как пирог и как торт. — Он улыбается, наблюдая за тем, как Ли Минхо отпивает свой чай.       — Ладно, ты прав. — Кружка тихо стукается о поверхность стола. — Чизкейк — это чизкейк. — Он тоже улыбается, легко так и непринуждённо.       У Джисона аж по-новой тепло в груди расходится. Это как-то странно. Так быть не должно… Это похоже на влюблённость уже какую-то. А он не может подобное испытывать к Ли Минхо, каким бы хорошим этот парень ни был. Не будь он инвалидом, Джисон бы без задней мысли остался с ним, пошёл бы навстречу, но просто… Это, блин, нечестно! Минхо заслуживает отношений в самом лучшем их проявлении! Но как Джисону сказать ему, что у них не получится и что это по причине его инвалидности? Бля. Зачем он вообще об этом думает? Зачем церемониться? Он не Моисей и не Ной, чтобы заботиться о ком-то и о его чувствах — Ли Минхо должен это понимать.       И тем не менее, когда они прощаются, Джисон говорит, что они увидятся в среду, как и договаривались ранее.       — Так что тебя смущает? — спрашивает Феликс в сотый раз. Джисон громко вздыхает, оглядываясь по сторонам, прежде чем повернуть. Дворники скрипят о стекло, тяжёлые капли так барабанят по крыше и окнам, что аж голову сдавливает.       — Что он инвалид.       — Тебе кто запрещает попробовать?       — Бля, Ликси, он очень хороший! — стонет Джисон. — Он, бля, идеальный! Если я намучу с ним что-то и он продолжит быть таким хорошим, то я хер его оставлю! А мне будет с ним плохо, потому что мои руки никогда ничью жопу подтирать не будут!       — Не драматизируй. — Феликс чем-то шуршит, что-то грызёт, причмокнув. Джисон непроизвольно морщит нос и делает звук в наушниках потише. Мукбангер, блин… — Просто попробуй.       — Я же тебе только что сказал, почему не могу.       — А ещё раньше ты сказал, что, похоже, у тебя влюблённость. Если не уверен, что это она, тогда чего паниковать?       — Я могу чувствовать одно и то же при виде улыбающегося взрослого красивого мужчины и просмотре видео с котиками? — скептично уточняет Джисон.       — Да, — подумав пару секунд, выдаёт Феликс. — Когда я тебе улыбаюсь или целую в щеку — примерно так?       Джисон задумывается, уставившись вперёд. Когда Феликс ему улыбается или целует в щеку, то у него трепещет сердце, да. От радости, от факта физического контакта, от подскакивающего серотонина при виде улыбки лучшего друга, от предвкушения ближайших несколько часов, которые они точно проведут вместе… И при этом Джисон точно не чувствует что-то выше дружбы по отношению к Феликсу. Да, они целуются и обнимаются — и что? Лучшие подружки и даже просто подружки тоже так могут делать. Какого хрена они должны отказывать себе в том, что их обоих делает явно счастливее? Из-за наличия членов? Пф! Поцелуи — приятно. И Джисон от них не откажется.       А Ли Минхо… Они пока ещё не так близки и сильно вряд ли будут. Но… С Минхо приятно говорить, даже просто находиться рядом. За ним приятно наблюдать, слушать его, смеяться с ним, кушать вместе… Он более чем прекрасный собеседник. А его рука… По сути, это был единственный их физический контакт и он… Джисон не знает, как это назвать — у него просто подскакивало волнение во время разговора с ним.       — Я волнуюсь рядом с ним. — Джисон поджимает губы.       — Потому что вы знакомы мало?       — Бля… — Джисону надо постучаться головой о руль. Он об этом, придурок конченый, вообще не подумал — свёл всё сразу в сопливую романтику, идиота кусок. Конечно! Конечно же! Они знакомы несколько дней — да! Джисон просто интровертный дурак! — Ты прав.       — А ты дурачок, — весело говорит Феликс.       — Сам такой.       — Я могу идти?       — Да, спасибо. — Джисон поворачивает к дому родителей. — И прости, что твой друг дебил.       — Ты очень умный, вообще-то. — Феликс тихо смеётся. — Пока. Звони, если что.       — Ага, давай, ты тоже. Пока.       Джисон без понятия, как с ним можно дружить, но он безумно рад, что есть люди, которые его терпят и, наверное, любят. Любить его явно тяжело. По сравнению с тем же Феликсом или Чаном — пиздецки тяжело. И он даже не осуждает родителей, хотя всё ещё думает, что некоторые моменты они явно могли смягчить, чтобы их взаимоотношения были лучше.       — Привет-привет. — Джисон приседает, не успев снять кроссовки, и обнимает подбежавшего к нему Ппаму, уклоняясь от его поцелуев и морщась из-за его радостного тявканья прямо в ухо. — Тише, Ппама-я.       — Джисон-и, это ты?! — кричат с кухни.       — Да! — Джисон оставляет обувь на этажерке и, стараясь не наступить на Ппаму, идёт в сторону кухни, прихватив с собой цветок. Флорист порекомендовала каланхоэ, и он с ним спорить не стал. Вроде, у мамы ещё нет такого цветка — не с красными цветками точно.       — Будешь ужинать? — Она стоит у плиты, спиной ко входу, и что-то мешает в кастрюле. — Я делаю ччиге.       — Немного только если.       — Ты где-то поел? — Мама оборачивается, и Джисон готов дать руку на отсечение — она что-то знает. Правда, это ощущение длится буквально секунду, потому что её взгляд смещается на цветок. — Это что?       — Это тебе. — Джисон жмёт плечами и переминается с ноги на ногу, чувствуя себя откровенно неловко под её взглядом.       — Спасибо? — Она оставляет деревянную ложку в кастрюле и открывает ящик со специями. — Оставь на подоконнике — я потом пересажу.       — Хорошо. — Ппама, тявкнув, бежит к маме, заинтересованный содержимым ящика. Джисон подходит к подоконнику, задерживает там взгляд на орхидеях. Хоть убей, он никогда не поймёт, как ухаживать за цветами. У мамы, вон, как он ни приедет — всегда орхидеи цветут. И цветы прям с ладонь. Белые, крупные. Прям хочется в них носом уткнуться или обнять горшок и поболтать. Без шуток — Джисону кажется, что это более живые создания, чем он сам, учитывая их рост.       — Госпожа Ли звонила.       — М? — Джисон оборачивается, оставив цветок рядом с орхидеями.       — Она поблагодарила за то, что ты приехал сегодня. — Мама поднимает голову, вслепую гладя скачущего рядом Ппаму по голове. — Сказала, что её сын был очень рад.       Бля-ядь… Почему он решил, что госпожа Ли не будет звонить маме? Ах да, потому что это логично! Не должны мамы звонить друг другу, когда вы сами находитесь в хер пойми каких отношениях! Ну не должны, блин! Нелли с госпожой Ли сговорились — не иначе…       — Ли Минхо тебе понравился всё же? — уже осторожнее уточняет мама. Джисон громко вздыхает. Свалить отсюда мало, ей-богу. Он хотел поговорить с мамой об их взаимоотношениях, а не о семье Ли. — Что?       — Он хороший. — Джисон садится за стол, наблюдая за тем, как мама возвращается к ччиге. — Но я не собираюсь с ним встречаться или ещё что. Может, друзьями останемся.       — Ладно. Ппама-я, ну не мешайся. — Она несильно отпихивает Ппаму ногой. Джисон закусывает нижнюю губу. Чёрт. Он, если так подумать, вообще ни разу не говорил с родителями об отношениях. Даже не было странных разговоров на тему секспросвета и девочек. И не надо — уже поздно, опоздали на лет пятнадцать и вообще не в тему будет.       — Папа дома?       — У себя в кабинете, — кивает мама. — Инсон спрашивал, почему ты ему не звонишь.       — Позвоню, когда приеду домой. — Позорище, господи. Джисон никому из семьи особо не звонит и не пишет — что с ним не так, а? У него ведь есть контакты, и это не чужие люди. Брата вообще не видел и не слышал с самого Рождества. Они просто отметили праздник вместе — и всё. Правда, Джисон себя абсолютно лишним там почувствовал. Родители друг с другом трещали и порхали вокруг брата и будущей невестки.       — Он хочет пригласить тебя на свадьбу.       — О, он всё же сделал предложение?       — Давно пора, — кивает мама, — уже три года вместе. — Да, точно… Если Джисон не ошибается, Инсон познакомился со своей девушкой, когда ему было двадцать шесть? В этом году ему будет тридцать. И правда уже как будто бы пора. Будет иронично, если Джисон кого-то тоже до своего дня рождения найдёт, пока ему не стукнет двадцать семь. Лишь бы мама в этом случае не давила и не сравнивала с Инсоном. — Джисон-и, помоги накрыть стол, пожалуйста.       — Угу. — Джисон достаёт тарелки и, оставив их рядом с плитой, чтобы мама разложила ччиге, берёт ложки и палочки. В холодильнике обнаруживается виноградный сок, так что и его он ставит на стол вместе со стаканами. Давно Джисон не ужинал с родителями. Тет-а-тет, то есть. Всё какие-то гости, дела и другое…       — Что ел у Ли? — спрашивает мама. Джисон бросает взгляд на её спину. Пусть она и сделала вид, что ей плевать и, типа, границы сына уважены — ей всё же интересно.       — Минхо-хён готовил стейки. — Ладно, этого не избежать. Лучше ответить на всё.       — Он готовит?       — Кажется, да. — Джисон выливает воду из бутылки в графин, тут же наливает немного себе и отпивает.       — Понравилось?       — Да, было вкусно. Их домработница тоже вкусно готовит.       — Вы сидели вдвоём только?       — Нет, с госпожой Ли и их домработницей.       — Ясно. — Мама накладывает рагу в тарелки, стучит ложкой. — Позови папу.       Вот дерьмо. Если отец тоже в курсе сегодняшнего его визита к Ли, то плакал бесплатный бензин. Джисон идёт к комнате у лестницы, стучится туда и заглядывает после разрешения. Отец, как обычно, сидит, включив музыку, и читает книгу. Он слушает «Времена года» Вивальди. Когда он читает что-то, то всегда включает классику. Джисон бросает взгляд на проигрыватель на столе рядом с ним, осматривает полки. Ничегошеньки особо не изменилось, только, кажется, появилось чуть больше новых пластинок и альбомов. Кабинет точно такой же, как в детстве.       — Привет, пап. Мама зовёт на ужин. — Аж мурашки по спине. Охренеть. Джисон слишком давно это не говорил.       — Привет? — Отец смотрит на него из-за очков, удивившись. — Ты чего это приехал?       — Уже нельзя? — Он улыбается, делает шаг в кабинет, снова оглядываясь.       — Я думал, ты про нас забыл. — Отец выключает проигрыватель и, вложив в книгу закладку, поднимается. Он поседел. Не особо сильно, но заметно. — Потом покажу обновки. Пойдём поужинаем сначала.       Ох…       Джисон соскучился. Не по родителям — они давно живут отдельно друг от друга и имеют довольно-таки разный темп жизни, свои территории и принципы. Он соскучился по ощущениям. Ощущение того, что кто-то зовёт тебя есть или ты зовёшь сам, что кто-то занимает диван рядом с тобой, что кто-то сидит в своей комнате, что кто-то готовит поесть, что кто-то постоянно есть рядом, что в доме кипит жизнь… Он живёт один уже года три-четыре точно, и это стало такой обыденностью, что он действительно забыл, как приятно жить с кем-то. С Феликсом было круто… Когда остаёшься на ночь у Хёнджина или Чана, тоже круто… Или когда кто-то у тебя остаётся… Можно обняться, поговорить, просто помолчать, поесть… Когда Джисон успел так загнуть свою жизнь? Почему перестал кого-то искать? Он ведь хотел…       — Я выиграл спор, да? — Отец улыбается, устраиваясь во главе стола. Джисон кусает губу. Значит, знает.       — Типа того.       — Ещё встретитесь?       — Ну да, — кивает Джисон.       — Отлично. — Отец наливает себе воды. Джисон поджимает губы. Что с ними? Они так старательно игнорировали его влечение к мужчинам несколько лет, а теперь пытаются всеми силами пропихнуть ему Ли Минхо, что не по себе становится. Джисон бы выдохнул, если бы, ну…       — Это же не из-за доверенности? — Он садится рядом. Мало ли что может быть. Может, он своих родителей вообще не знает.       — Какой доверенности? — Отец поднимает руки, давая маме поставить перед собой тарелку.       — Он сказал, что они предлагали некоторым оформить доверенность на имущество — типа брак, но только доверенность.       — Впервые слышу. — Он морщит нос и стукает палочками о стол, собираясь приняться за ужин. Джисон бросает взгляд на маму. Та снимает фартук и вешает его на спинку стула, садясь по правую руку от отца. Ппама недалеко от холодильника ест из своей миски. Вот же бля… Он растрогался из-за песни в доме Ли, хотел поболтать с мамой, извиниться перед ней, стать ближе, возможно, но тут явно ничего подобного не выйдет.       — Пап, — тихо зовёт он, — ты бы был с инвалидом? — Отец замирает с едой во рту, смотрит в его сторону, но не поднимает глаз. Джисон поджимает губы, убирает грибы в ччиге в сторону.       — Нет. — Ожидаемо. Да что с ними, блин?       — Я бы была. — Мама отпивает воды, смотрит прямо на Джисона. — Его было бы очень просто найти, если бы он сбежал.       — Если здоровый от тебя не сбежал, то инвалид точно не сбежит, — хмыкает отец и наконец смотрит в глаза. — Тебе понравился Ли Минхо?       — Он хороший человек, но я не собираюсь с ним встречаться. — Джисон прочищает горло. Отец снова хмыкает, выбирает кусок мяса побольше.       — Зачем тогда спрашиваешь?       Чтобы убедиться в том, что они не правы — неужели не понятно? Хотя, учитывая, что отец говорит, что не стал бы оставаться с инвалидом, но при этом пытается втюхать его Джисону, о многом говорит. У мамы сложный характер — бесспорно. Только яйца-то у отца. Мама же не упиздила их за тридцать с лишним лет брака?       — Джисон-и, просто дай нам знать, если у тебя кто-то появится, — просит мама.       Они узнают раньше него об этом. Боже… Их носы длиннее, чем у завравшегося Пиноккио. И не потому, что они врут. Джисон прекрасно понимает их беспокойство — ему самому бывает не по себе от долгого одиночества. Хочется кого-то рядом. Он бы давно кошку или собаку завёл, если бы не аллергия. Растения у него дохнут (кактус пришлось отдать маме), рыбки — скучные и… мало живут… (Да простит его малыш Хан — Джисон всё ещё в ахуе, что забыл про его кормёжку на почти что неделю.) Родители знают о его трудностях — жизненных, бытовых, финансовых и других — о том, что он крайне плох в уходе за самим собой и домом, и они всё равно единственные, кто верит в его небезнадёжность. Это даже с какой-то стороны трогательно, но Джисон не хотел бы, чтобы Минхо повторил судьбу малыша Хана.       — Не думаю, что я готов к серьёзным отношениям. — Джисон уныло жуёт кусок кабачка.       — Тебе надо просто вступить в них. — Мама взмахивает палочками. — И думать о том, что они закончатся свадьбой.       — Я не хочу свадьбу, — хмурится Джисон. — Это дорого и слишком.       — А что ты будешь своим детям показывать?       — Каким детям, мам? — Он растерянно моргает, а мама краснеет, заступорившись, выдыхает и смотрит в тарелку.       — Мы оплатим суррогатную мать — это будет наш свадебный подарок. — Отец смотрит на Джисона, жуёт своё мясо, пока на кухне поселяется неприятная тишина. А потом смеётся, довольный результатом.       — Это шутка? — тихо спрашивает Джисон.       — Посмотрим.       — Мы пока дождёмся внуков от Инсона, — громко выдыхает мама, прикрыв глаза. Ох, она злится. Пока держится, но если отец ещё раз пошутит в таком тоне, не выдержит. И чего они об этом заговорили… Джисон в отношения вступить не может, а тут дети…       Дети, которых надо просто любить только потому, что они есть. Ты должен терпеть их истерики, отсутствие логики, любопытство, эмоциональную незрелость и всё в таком духе… Это просто не пойми что, пока ты не вложил в него что-то. И ведь надо вложить правильное. А ещё запихнуть свою гордость в свою же задницу, потому что никто, кроме тебя (если нет денег, конечно), не будет подтирать сопли-слюни, вставать посреди ночи, менять памперсы, мыть, одевать, кормить, играть, начищать дом и далее по списку, пока твой ребёнок не научится самостоятельности. И после того, как ему исполнится восемнадцать, ты будешь делать некоторые вещи, даже если он может сделать это сам.       Ли Минхо — почти что такой ребёнок.       Хотел бы Джисон ребёнка сейчас? Нет, упаси боже. Нет.       Хотел бы Джисон ребёнка в будущем? А… для чего?.. С этим так много мороки… И ему хватает его пятерых подопечных. Если сложить их вместе, то, в принципе, получится один такой ребёнок.       — Инсон давно сделал предложение?       — Вчера, — качает головой мама. — Они планируют пожениться в июне.       — Так быстро? — удивляется Джисон.       — А чего ждать? — Она берёт ложку и набирает в неё бульон.       Это мало похоже на Инсона. Точнее, вообще не похоже… Он с такими мероприятиями никогда не торопится. Джисон знает, что Инсон только к предложению готовился почти полгода: подбирал наиболее подходящее место, чуть к гадалкам по поводу даты ни ходил, рассматривал разные варианты, где это можно сделать, думал над эффектом, который хочет произвести… Он сам у Джисона время от времени кучу всего спрашивал, даже уточнял, можно ли парней позвать, чтобы они спели. В школьное время был вообще пиздец. Инсон часто произносил речи, как один из лучших учеников, делал кучу проектов и каждый репетировал перед Джисоном. После его выпуска из школы и переезда в университетское общежитие Джисон хотел выдохнуть, но нет. Инсон звонил ему, читал ему свои работы, спрашивал, понятно ли ему всё… Джисон тогда мог по фото определить, где скелет мужчины, а где — женщины, знал количество позвонков, рёбер и в целом костей, мог посреди ночи назвать кости с самыми изъёбистыми названиями и все ткани, их функции и особенности, органы человека, на какие системы они подразделяются и за что каждая отвечает и далее по списку. Грёбаные врачи… Джисон уверен, что это одна из причин, почему он не захотел становиться врачом.       Они с Инсоном стали меньше общаться больше из-за работы. Логично, что из-за разных работ друзья не могут видеться часто — что уж о родственниках, с которыми ты вырос и от которых надо отдохнуть до конца жизни, говорить? Но они не очень плохо общались и их отношения вполне можно было назвать доверительными. Так что Инсон наверняка ответит, почему они так быстро решили сыграть свадьбу.       Джисон ставит тысячу вон, что его девушка залетела. Хотя будет странно, если два врача не смогли проконтролировать ситуацию и не дождались свадьбы.