По колёсам

      Нет, только подумать! Джисон и правда станет дядей. Срок маленький — чуть меньше месяца, так что они действительно спешат. Но предложение Инсон сделал не по этой причине, просто совпало.       — Хочешь быть крёстным?       — Лучше позови кого-то другого, хён. — Джисон ставит тарелку на сушку и берёт следующую.       Это хорошие новости. Он не знает, для кого, но точно хорошие. Его хён женится и будет отцом. Этот придурок будет чьим-то отцом — жаль ребёнка. Джисон усмехается себе под нос.       — Ты ему сразу скажешь, что Санты не существует?       — Сможешь переодеваться и приходить к нам?       — Да пошёл ты, — смеётся Джисон. И правда придурок. Из-за него у Джисона детство слишком рано рухнуло. Это ведь он спалил отца в костюме Санты. Джисону было грёбаных пять лет, и он ревел хуже сучки из-за этого. Ну кто вообще хочет увидеть своего отца уставшим, слегка пьяным и переодетым в Санту в Рождество? Почти сразу после того, как он вручил подарок, на секунду.       — Я буду делать то же для твоих детей — пожалуйста! — А-а, вернулись к теме про детей!       — У меня не будет детей. Я возлагаю ношу продолжения нашего рода на тебя.       — Как не будет? — возмущается Инсон. Вот дурила. Он ведь тоже знает о его ориентации. Родители пытались «решить этот вопрос» без него, но потом кто-то проболтался при нём — и всё. Инсон сразу написал ему слова поддержки. Джисон его проигнорировал. Он тогда не хотел говорить об этом ни с кем. — Ты кого-то нашёл?       — Трудно сказать, — выдыхает Джисон. — Мама с папой нашли одного парня. Он хороший, просто инвалид. Передвигается на коляске.       — Ого, — удивляется Инсон. — Гей-инвалид?       — Много чего в этом мире есть, знаешь ли.       — А ты ему понравился?       — Да. Думаю, да. Либо он просто так рад новому знакомству. — Джисон выключает воду и, убрав последнюю тарелку, вытирает руки о домашнюю футболку.       — Жесть… Что будешь делать?       — Отошью его и исчезну.       — Нельзя быть таким жестоким, Хан Джисон! — уподобляясь трагичности самых классических дорам, возмущается хён. Трагикомедию разводит, дурень. Что там дальше? — У тебя есть его фотка?       — Откуда?       — Его Kakao?       — Только номер телефона.       — Это несерьёзно, Хан Джисон! Где твоё стремление найти истинную любовь!       — Пропало. Сгинуло. Сдохло. — Может, он так из-за увеличившегося объёма работы устал? Слишком много дел в последнее время — какие отношения? Ещё и коллеги часто не дают сбежать к себе и тащат в бар. У Джисона там аж схема с барменом: он держит для него несколько бутылок с этикетками мангового соджу и наливает в них воду и чуть-чуть сиропа. Спиваться не хочется, да и не надо. Он плохо переносит большие количества алкоголя. Хёнджин до сих пор припоминает ему свою заблёванную квартиру. А так… Никто не трогает Джисоново «манговое соджу», только морщит нос, может попросить попробовать, но в большинстве все удивляются, что он не пьянеет. Джисон старается контролировать количество выпитого, чтобы не вызвать подозрений, и отгоняет любопытные носы от своей бутылки. Спасибо производителям, что в своё время выпустили самый мерзотный мощный вкус соджу, который охренеть как непопулярен. И спасибо, что эта схема работает… Второй год пошёл? Джисон отлично притворяется пьяным, да, раз оно работает так долго.       — Ладно, — вздыхает Инсон. — Увидимся. Надеюсь, до свадьбы.       — Ага. Передавай привет своей жёнушке.       — Если позовёшь того парня на свадьбу, то предупреди меня.       Джисону требуется пару секунд и звук завершения вызова, чтобы понять хёна. Сука. Блядь. Пиздец. Сука. Куда он-то?! Издевается над ним на правах старшего!       Джисон падает на кровать с громким стоном. Завтра на работу. Он удивительно сильно выжат. Обычно в вечер воскресенья бывает по-другому. Джисон подминает под себя дакимакуру, смотрит на лицо Пак Джинёна, прежде чем вжаться в него щекой.       — Я бы с Вами лучше встречался, сонбэ. Мы бы классно тусили в сонных параличах Ким Сынмина по ночам, а днём заходили бы к нему вместе за кофе. Потом Хёнджин рассказывал бы мне, как он ему жалуется. — Джисон поворачивает голову, давя зевоту. — Чонгук-хён, Вам повезло. — Он подтягивает подушку к себе и переворачивается на спину, поднимая её и разглядывая снимок Чонгука. — У Вас Ким Тэхён. — Джисон прижимает подушку к груди.       Если бы кто-то из них был инвалидом и судьба всё равно сложилась бы так, что они встретились, то какие бы отношениях у них сложились? Они созданы друг для друга. Наверное, в любом бы случае были вместе. Но если один из них был бы таких же взглядов, как Джисон, они бы даже не поняли этого, верно же? То, что они созданы друг для друга… И не были бы вместе…       А если кто-то из них попадёт, допустим, в аварию и останется в коляске, то второй-то уж точно останется с ним, да? Они давно знакомы и через многое прошли, чтобы расходиться после такого. Да и у них вполне себе есть средства для этого — они ни в чём себе не откажут. Придётся переучиваться, конечно, но это дело привычки.       А что фанаты скажут? Уменьшится ли их количество из-за этого? Появятся ли хейтеры? Типа, айдол не может быть инвалидом и это вообще стыдно…       Да нихрена это не стыдно! Кто угодно может оказаться в коляске как по своей вине, так и по вине других! Даже Джисон может! Пиздец как тупо осуждать за это или ненавидеть! А сам пострадавший так разочаруется в окружении, что наверняка попытается с собой покончить, потому что он станет в тягость своим близким! Ещё и «уродом»!       Уроды! Чтоб они сами себя поотменяли уже! Джисон бы не разлюбил Чонгука и Тэхёна, хоть отруби им руки и ноги.       А ведь он их даже лично не знает. Видел пару раз, бывал на концертах, на фанмит пытался попасть… И он бы всё равно продолжал их любить, потому что, бля, это Чон Чонгук и Ким Тэхён!       А посмотрел бы он на них, будь они инвалидами изначально? Big Ocean вот тоже инвалиды, просто по слуху. Хотя, это сильно другое… Джисон бы без особых сложностей выучил язык жестов и привык к даже полностью глухому партнёру.       А слепой партнёр? Он бы справлялся тоже. Первое время возникали бы трудности, но тоже бы привык. Хотя глаза, смотрящие в никуда… Это пугает. Как и глаза с глаукомой. Джисон помнит, как испугался своего же дедушки, когда она у того уже вовсю прогрессировала. Это пиздец как пугает. Косоглазие — тоже. Херня вроде, но, блядь, куда эти ребята постоянно смотрят? Жуть.       Джисон переворачивается на бок, устраиваясь с телефоном в руках, заходит в Naver, тут же забивая запрос: виды инвалидности. Наверняка есть совсем дерьмовые, которые даже знать не хочется.       Инвалиды по болезни типа диабета и онкологии вообще не считаются. Надо просто следить за их здоровьем и питанием и знать, что делать в экстренной ситуации. Да они сами могут это делать. Ничего особенного.       Парализованные конечности почти то же самое, что отсутствующие конечности, только они зачем-то остаются. Зачем вот человеку оставлять руку? Она же мешается. Ноги ещё ладно, но если реально руки парализованы или ампутированы будут — он как жить должен? Зубами себе кофе утром заваривать? Ногами печенье брать? Фу!       Лежачие… Джисон понимает, что Стивен Хокинг был гением и не парализованным родился, проделал охрененную работу в своей области и его вклад неоценим, но как же этот чувак плохо выглядел приличную часть своей жизни. И вот с одной стороны он серьёзный учёный, а с другой — беспомощный человек, на содержание которого явно вкладывалось бабла больше, чем на его исследования. Пусть покоится с миром. Он наверняка слишком долго этого ждал. Его жизнь даже в каком-то смысле унижение. Джисон представлять не хочет, что испытывал человек с вроде как отлично работающим мозгом, но видом своим вызывающий только жалость, отвращение и боль.       — Он чуть более весёлая рыба-капля. — Джисон быстро пролистывает фото Стивена Хокинга. Так! О мёртвых не надо так говорить! Хотя не сказать, что он дедушку собственного хорошим словом помянул…       Ох, ёпт, а вот ДЦП и другие подобные заболевания — пизда. Это буквально всё сразу: и ходить толкового не можешь, и болит всё постоянно, и говорить, слышать проблематично, и умом обделён… Джисон всего раз вроде видел человека с ДЦП — зрелище пугающее, инородное слишком. Просто хотелось как можно скорее уйти и забыть.       Ли Минхо ещё охренеть как повезло просто без ног остаться, выходит.       Джисон трёт зазудевшие глаза.       Он хороший человек. Очень милый, приятный, добрый, умный, весёлый, искренний, живой… Джисон таких людей очень редко встречает. И очень редко такие люди смотрят на него с… надеждой на взаимность?.. Джисон может ошибаться в том, что нравится Минхо, но его взгляды — удар поддых. Кто на него так смотрел вообще хоть когда-то? Кто хотел быть с ним?       Ах, это всё потому, что Ли Минхо хочет отношений и очень наивно за любую возможность цепляется!       Джисон бьёт ногами по кровати, ударяет кулаком рядом с дакимакурой и, елозя и изгоняя из себя дурные романтичные мысли, наконец смотрит в потолок, распластавшись звездой. Он сентиментальная заноза в жопе, конечно, но не настолько же! У него ещё есть голова на плечах! Хёнджин сказал, что нельзя и вообще хуёво вступать в отношения из жалости, будто Джисон этого в прошлых отношениях не понял.       Однако всё же…       — Что делать, Чонгук-хён? А, сонбэ? — Джисон обнимает дакимакуру и подушку руками, смотрит на них. — Я когда ещё такого хорошего парня встречу? А вдруг, он вообще тот самый? Чонгук-хён, как Вы поняли, что Тэхён-хён — Ваш? — Он прожигает взглядом лицо Чонгука. — Нашепчите мне, пока я буду на Вас спать, Чонгук-хён.       Джисон укладывается спать, специально используя подушку с Чонгуком вместо своей ортопедической, подаренной Чаном. И удивительно, но ему и правда снится Чон Чонгук. Вместе с Ким Тэхёном. Они просто едят вместе, и их разговор кажется очень воодушевлённым.       — Вас пристрелить? — Сынмин протирает холдер, почти спрятавшись за своей кофетачкой. Хёнджин опирается о стойку, прогибается, держась из последних сил.       — Лучше дай мне и моему другу айс-американо. Мне можно ещё порцию чистого экспрессо.       — На «экспрессо», — пародирует Сынмин, — едь к своей мамочке, если не хочешь, чтобы я насадил тебя на кран. — Он красноречиво давит на рычаг, и из крана кофетачки струёй валит пар.       — А ещё можно самгак с лососем и шоколадный торт? — просит Джисон, прилипнув к холодильнику с десертами.       — О, а мне с курочкой самгак! — игнорирует угрозу Хёнджин.       — Только если вы свалите побыстрее.       Ким Сынмин был трейни в JYP два ебучих года. Он предпочитает не вспоминать об этом и просто взглядом терроризировать Пак Джинёна, приходящего сюда только в его смены, потому что что? Потому что Сынмин, стерва такая, научился готовить кофе именно так, как он любит. А учитывая его педантичность и опыт, количество сваренного кофе и обслуженных клиентов, каждый раз он попадает в яблочко, при этом не забывая потроллить Пак Джинёна за то, что тот его слил во время одного из прослушиваний. Ну а что Сынмин мог сделать, если у него одновременно и голос нестабильным был из-за пубертата, и ещё и тогда горло накануне простудил? И то ли у него потом желание петь пропало, то ли он действительно такая мстительная стерва, но он не пошёл дальше пытаться стать айдолом. Он устроился в кофейню на первом этаже JYP, чтобы каждый день с осуждением смотреть на Пак Джинёна. Похоже, им тогда действительно двигала месть, раз сонные параличи настолько его мучали. Но последние года два Джисон не совсем понимает, что Сынмин здесь делает. Он явно остыл.       — Как у тебя дела? — Джисон садится за ближайший к кассе столик, пока Хёнджин продолжает лежать на стойке и пытаться не упасть.       — Прекрасно. — Сынмин трамбует кофе в холдере. — Я увольняюсь.       — Пиздец, — мычит Хёнджин. Его таз уходит назад, явно перевешивая, но он неожиданно ударяет ладонями по стойке, резко выпрямляясь. — В каком смысле увольняешься?!       — Дорабатываю до отпуска и увольняюсь. Ещё четыре с половиной месяца.       — С-сука… Твой кофе…       — Если хочешь нанять меня, чтобы я его тебе делал, то пожалуйста.       — Мне опять терпеть тут новичка, который постоянно сжигает всё?! — Хёнджин почти переваливается через стойку. — И путает самгак?!       Вау… Сынмин увольняется. Это что-то очень… необычное… Не в плохом смысле — ни в коем случае. Он может многого добиться, если захочет. Странно, что осел здесь на хер знает сколько лет, конечно, но это даже как будто бы в его стиле.       — Скажи ему, Джисон! — Хёнджин сильно хлопает по спине, и Джисон взвывает, выпрямившись. Аж до слёз. — Бля, прости!       — Иди нахуй, — плачет Джисон, морщась и потирая спину в силу своих возможностей. Хёнджин, конечно, тоже гладит, лишь бы смягчить страдания, но это вообще никак не помогает.       — У вас не с восьми рабочий день? — подаёт голос Сынмин, меняя тему. Джисон смотрит на большие часы за его спиной. Половина девятого: за кофе никто не идёт особо, всего-то полчаса с начала рабочего дня прошло.       — Мы вчера тут до девяти торчали, — фыркает Хёнджин. — Грёбаный камбэк… Ещё и выходные похерены.       — Да ладно, на MuCore вкусно кормят и дают места поспать. К Мингю прибьёмся — и всё. — Джисон выдыхает, поднимаясь и потягиваясь.       — Я хочу спать и жрать дома, — не прекращает ворчать Хёнджин. Сынмин бросает на него взгляд, подписывая стаканчики. Вот вроде не надо, а подписывает каждый раз. У Хёнджина точно — лишь бы поиздеваться над ним. — Вот вроде нормальная работа, да, а все, сука, в спальных мешках ночуют прямо в здании. Уён вообще у них там в караоке в прошлый раз вырубился!       — Давай просто выпьем сегодня, — терпеливо говорит Джисон, понимая, что у него уже просто накопилась усталость. Хёнджин заебался — этим всё сказано. Он заезжал в агентство на выходных несколько раз, чтобы никто ничего не похерил в его отсутствие, но утром в понедельник всё равно оказалось, что кто-то из стажёров проебался и испоганил костюм Уёна, который (цитата), блядь, идеально на него сел, но какой-то кривожопорукий червь решил убрать все булавки, сменить все параметры и подшить, чтоб мать его соски скрутила. Уён не то, что выступать в этом не может — он дышать не в силах. Ох как Джисон радовался, что не в подчинении Хёнджина находится. Он до сих пор не может успокоиться, а уже среда.       Телефон в кармане вибрирует, и Джисон достаёт его. Этот месяц будет говном. А таких в году пять-шесть. И они не чередуются, к сожалению.       Зачем ему звонит Ли Минхо? Звонит.       — Алло? — Джисон прикладывает телефон к уху. Кажется, он что-то пиздецки важное забыл, нет?       — Привет, — звучит с той стороны. — Я вчера писал тебе — ты не ответил. Всё в силе?       — Айс-американо для Лама-драмы и Левой щёчки. — Хёнджин заметно бесится. Он бы и так выбесился из-за прозвища, но то, что Сынмин «мило» подписал Джисона, выбесило его ещё больше. Какой же тролль… Джисон будет по нему скучать.       — Не ответил, — запоздало повторяет Джисон. Ох, он плохо выспался — туго соображает. Он что-то забыл. А сообщения вчера, возможно, просто смахнул, куда-то торопясь, и потом не посмотрел.       — Да, я писал по поводу сегодняшней встречи.       Да ёбаный… Ювелирные украшения госпожи Ли. Джисон обосрался.       — Хён, прости, я забыл, — выдыхает он. — У нас камбэк в пятницу — я тут в офисе днями торчу.       — Всё в порядке, — неловко отзывается Ли Минхо. Господи, как же стыдно-то перед ним. Как так вышло? Джисон же вроде и напоминалку себе ставил. Он ведь обещался и хотел уже в этот камбэк украшения пропихнуть. С ними не должно трудностей возникнуть.       — Директор на месте в любом случае. Сейчас уточню у него, можем ли провести встречу сегодня, ладно? И напишу тебе.       — Хорошо? — неуверенно отзывается Минхо. — У тебя не будет проблем?       — Я же обещал тебе. Чёрт, правда, прости. — Джисон берёт свой американо из рук Хёнджина и идёт за ним к выходу.       — Я просто буду ждать от тебя информацию.       — Постараюсь сделать всё поскорее, — кивает Джисон. — Будь на связи.       — Хорошо. Спасибо.       Так обосраться может только Хан Джисон — никто другой этим искусством настолько хорошо не владеет. Ну как так?! Он обещал себе в понедельник к директору подойти и договориться с ним.       — Что там? — Хёнджин отпивает кофе, пакет с тортом и самгаком в его руках шуршит, пока Джисон догоняет его и идёт рядом.       — Я забыл про встречу. — Так, Хёнджину нельзя про Ли Минхо говорить — это он помнит. А если они случайно пересекутся, то, как бы, случайности бывают и вообще Минхо тут по работе, по сути, будет. — Нашёл украшения парням.       — Не-ет, — издаёт смешок Хёнджин, — я не буду менять им всё за два дня.       — Ты ещё это сам носить будешь, — фыркает Джисон, заходя с ним в лифт. — Я пока к директору.       И слава всем богам, что у директора до обеда никаких встреч. Он только кивает на предложение и говорит, чтобы Минхо приезжал не позже десяти. Желательно, с фото или оригиналами украшений, так что Джисон сразу ему пишет об этом, выдувая остатки кофе и возвращаясь к парням. Кошмар какой. Чуть не обосрался окончательно. С камбеком бы так не проебаться.       Джисон падает на диван, откидывая голову на спинку. Надо дождаться звонка Минхо и пойти встретить его. Кошмар какой. Ладно сейчас голова не разрывается из-за расписаний мелких. В перерывах они всегда разные, и это дико утомляет, а сейчас у всех одинаковое с минимальными расхождениями. Чудненько.       — Вы с Хёнджином-щи поправляли вчера костюм Уёна? — Дживон, их оператор, садится рядом. Джисон осматривает площадку. Перерыв объявили, похоже.       — Ага, — кивает Джисон. — Хёнджин поправлял костюм Уёна, а я узнал, что такое пайетки. — Дживон издаёт смешок.       — Это те, которые у Дэхёна на жилетке?       — Они. — Джисон себе все пальцы исколол, пока пришивал пайетки к этой сраной жилетке вместе с одним из стажёров.       — Мы фотографируем Мингю с Дэхёном? — подходит уточнить Наын.       — Да. — Джисон потягивается. — Дэхёна надо в первую очередь отфоткать — у него стоматолог в двенадцать.       — Поняла. Пойдём, Дживон.       — Крепитесь, Джисон-щи, это всего лишь на месяц. — Дживон хлопает его по коленке, поднимаясь и уходя. Джисон готов застонать, но вместо этого просто растекается на диване. У него есть возможность чуть-чуть отдохнуть. Буквально пять минуток, пока Наын не начала щёлкать своей офигенской камерой. Потом он будет орать на парней и другой стафф вместе с ней. Ах… Тяжело…       И всё-таки классная у него работа. И коллеги с подопечными тоже классные.       Джисон улыбается, смотря, как Дэхён берёт Мингю на руки и они пытаются вытворить что-то милое, пока их снимает Дживон для влога. Идиоты. Уён, вон, просто прохаживается из стороны в сторону, немного разминается, чтобы не скучать. Где-то в углу кто-то смеётся, что-то обсуждая. Хёнджин, кажется, притих. Скорее всего, кого-то приводит в порядок. Ну и хорошо. Пусть занимается. Они всё же работать пришли.       Их коллектив всё ещё часто нестабилен. Кто-то увольняется, кто-то переходит в другие команды — это нормально. Просто некоторых бы Джисон оставил у себя. Не просто потому, что они хорошие люди и его друзья — они профессионалы. Он потерял достаточно таких ребят, так что обидно охренеть как.       Ему по свистку (их дисциплинарная традиция — сигнал к работе) приходится оторваться от дивана и пойти к Наын. Они обговаривают некоторые моменты ещё пару минут, которых как раз хватает для того, чтобы парни успокоились окончательно и встали смирно. И уже после начинается жара — кондиционер не спасает. А жарко от злости, потому что мелкие, как обычно, дурачатся и не хотят с первого раза выполнять указания. Ещё и Дэхён смешинку дерьмовую поймал — просто ржёт каждый раз, когда Мингю на него смотрит. А может, нервничает, потому что терпеть не может стоматологов.       Они заканчивают с групповыми съёмками и берут перерыв, когда Ли Минхо наконец-то звонит и сообщает о том, что скоро будет.       — Ты вниз? — Хёнджин убирает волосы в хвостик, подходя ближе. — Я с тобой.       — Тебе не много кофе будет? — Джисон открывает дверь, выбираясь в прохладный коридор.       — Я за мороженым.       — Мне возьмёшь?       — Я за кофе платил!       — Просто возьми мою карту. — Джисон достаёт её из-под чехла телефона и протягивает Хёнджину, так что тот забирает её без лишних вопросов.       — Тебе как обычно?       — Ага.       — А ты куда? — Они заходят в лифт, из которого только вышли другие сотрудники.       — Мне надо встретить кое-кого и проводить к директору.       — Трейни?       — Мне пятерых хватает. — Джисон закатывает глаза. — Знакомого.       — Чё ты мутишь?       Джисон отворачивается от него, хотя Хёнджин тянется к нему, щурясь. Господи, он его в могилу сведёт. Такой невыносимый. И дотошный. Есть только один способ оттолкнуть эту любопытную морду. Джисон вытягивает губы, разворачиваясь, и Хёнджин вскрикивает, отходя назад. Всегда работает.       — Блядь, Хан Джисон!       — Что, Хван Хёнджин?       Хёнджин громко фыркает, первым покидая лифт и двигаясь в сторону кафе. Джисон расправляет плечи, идёт в другую сторону, уже видя на входе Нелли и Минхо рядом с ней. Да… Очевидно, охранник их не пропустит.       — Здравствуйте, они на встречу с директором. Я провожу их, — обращается Джисон.       — Хорошо, проходите.       — Здравствуйте, господин Хан, — улыбается Нелли. — Я, наверное, подожду господина Ли здесь, чтобы не отвлекать. Не подскажете, где могу посидеть?       — Здравствуйте. Тут есть кофейня. — Джисон указывает в её сторону.       — Спасибо. — Нелли толкает коляску, протискиваясь через турникет. — Удачи, господин Ли, — как-то слишком уж спешит она сбежать. Джисон провожает её взглядом. Вот ведь… Точно свести пытается. Либо работать не хочет, лентяйка.       — Привет.       Джисон смотрит вниз. Минхо неловко улыбается ему. Он в костюме, и на его ногах лежит портфель. И он выглядит… по-другому… Дома Ли Минхо был одет гораздо скромнее: в свободный свитер и кардиган. То было светлым, вязаным. Он был очень похож на кота — слегка испуганного, но желающего поиграть с незнакомым человеком. А сейчас он выглядит старше и серьёзнее. Ещё и волосы уложены?.. Он, блин, как на свиданку собирался, что ли?       — Привет. — Джисон неловко улыбается, потирая шею. Такой Ли Минхо тоже красивый, но ему определённо больше по душе домашний, вязаный. — Извини, что так вышло.       — Всё хорошо, правда. — Минхо кладёт руки на колёса. — Куда идти?       — Я поведу. — Джисон обходит его.       — Не стоит, я могу сам… — Он оборачивается следом за ним.       — Это за мой косяк. — Джисон обхватывает ручки, видит, как Минхо нервничает, дёргая руками. — Добро пожаловать в экспресс-такси Хан Джисона. Мы едем к директору. — Он толкает коляску, и это оказывается несколько сложнее, чем он ожидал. У Нелли руки, наверное, охренеть какие крепкие. И у самого Минхо — тоже. Охренеть. Сколько эта дура весит? — На обратном пути угощу тебя кофе.       — Не надо, Джисон-а. — Ли Минхо, лишь бы занять руки, поправляет неизменный плед на своих ногах, приподняв сумку. Да что с ним не так, а? Джисон смотрит в сторону кофейни, видит, как оттуда выходит Хёнджин, уже смотря на него большими глазами. Плохо. Разговора сегодня избежать не выйдет.       — Тогда просто выпьем кофе здесь после встречи, м?       — Хорошо? — Минхо пожимает плечами. — Ты выглядишь уставшим. — Он поворачивает голову как может, и Джисон наклоняется, чтобы он его видел.       — Мы два дня тут по двенадцать с лишним часов торчим. А ещё остаёмся без выходных на этой неделе.       — Вам хотя бы платят?       — В соответствие с тем, как парни выстрелят.       — Хан Джисон! — Хёнджин у лифта вручает ему мороженое. Минхо переводит взгляд на него.       — Спасибо, родной. — Джисон улыбается ему. — Это мой друг — Хван Хёнджин. Хёнджин, это Ли Минхо.       — Я уже понял, — наклонившись к Джисону, цедит Хёнджин, после чего сразу тянет свою лыбу. — Приятно познакомиться.       — Взаимно. — Минхо неуверенно улыбается, неуютно ёжась в своём кресле. Вот же бля, Джисон не планировал сегодня стычку со злобным хорьком.