По колёсам

      — Это ты? — Минхо указывает на фотографию на холодильнике. Джисон смотрит на неё, мычит, кивнув. Это одно из двух фото, которые он забрал из небольшого семейного архива, когда съезжал от родителей. И единственное, которое всегда висело на видном месте, хотя по-хорошему его уже стоит прибрать или чем-то покрыть, потому что оно нещадно выцвело из-за солнечного света. — Можно посмотреть?       — Конечно.       Джисон поднимается из-за стола, прихватив опустевшие тарелки. Всё ещё не верится, что Минхо положительно оценил его готовку. Хотя кимпаб сложно испортить… Но до этого у него же как-то получалось. Джисон оставляет тарелки у раковины и забирает фотографию с холодильника. Дурацкая она. И почему-то нравится, всё равно приятным теплом отдаёт.       — Это твой брат? — Минхо указывает на мальчишку постарше.       — Да, Инсон-хён.       — Он тоже врач, да? — Джисон мычит, оперевшись ладонью о стол, улыбается, издав смешок.       — Тут папа. — Свободной рукой он указывает на Санту. — Это последнее Рождество, когда он переодевался так.       — Почему? Тебе же тут лет пять. — Минхо удивлённо смотрит на него. — Я верил в Санту где-то до восьми.       — Потому что у тебя не было старшего брата. — Джисон вздыхает. — Я хвастался ему своим подарком тогда, а он стал говорить, что Санты не существует.       — И ты поверил?       — Нет. — Он поджимает губы, сдерживая улыбку. — Хён просто отвёл меня в кабинет папы, а он там спал в костюме Санты, только без бороды и шапки. Я расплакался из-за этого и ударил его и хёна. — Минхо хрюкает и прикрывает рот, чтобы не рассмеяться во весь голос.       Тогда Джисон искренне злился на Инсона за это и не разговаривал с ним и отцом около месяца. Очень уж обидчивым был. А потом как-то попустило… до следующего Рождества… На следующее Рождество он уже возмущался, что отец не переоделся в Санту, несмотря на то, что в этом не было никакой надобности. Но Джисону нужно было.       Минхо рассматривает фото ещё немного: Инсона с постным лицом рядом с креслом, улыбающегося под искусственной бородой отца в красном костюме и довольного Джисона на его коленях, держащего в руках запакованный в зелёную бумагу подарок. Да… Сейчас бы туда, в детство, когда тебя волнуют только игрушки, беготня где только можно, любимые конфеты на завтрак, обед и ужин и сказки на ночь… Джисон бы всё отдал, чтобы хотя бы на денёк снова оказаться там, снова стать мелким говнюком, которого вечно обижает старший брат.       — Ты милый. — Минхо неохотно возвращает ему фотографию. — У тебя есть ещё фото?       — Да ещё одна где-то валяется. — Джисон пожимает плечами и отходит, чтобы вернуть фотографию на холодильник. — И у родителей немного. Мы переезжали несколько раз, и в один из переездов некоторые альбомы потерялись. Так и не нашли.       — Это обидно.       — Не знаю. — Он возвращается к Минхо, и тот берёт его за руку, поглаживая и несильно сжимая, не давая вернуться за стол. — Меня это не особо беспокоит.       — Это же память. — Минхо нежно улыбается ему, отчего уши мигом краснеют.       — Ну, мне мама много чего рассказывает…       — Это всё равно не то. — Он возится свободной рукой с коляской, чтобы немного выехать из-за стола, и тянет к себе.       Вот это приехали. Просто так к нему на колени сесть? Ладно. Джисон не планировал, но ладно, хотя в коляске не очень удобно и лучше было бы перебраться на тот же диван. Если можно сесть на колени, то и прилечь можно, да? Он прижимается к Минхо, укладывает голову на плече, вздохнув. Его руку всё так же трогают: водят по пальцам, рисуют что-то на тыльной стороне ладони, пересчитывают, наверное, письки на ногтях.       — Я бы хотел с тобой много фото…       Джисон смотрит на Минхо снизу вверх. Тепло. Он обнимает его и не прекращает играть с рукой. И волнения никакого по поводу скромности жилья и общего времени уже нет. Подумаешь — простенькая съёмная квартирка, когда у твоего парня отдельный хороший дом. Минхо не требователен до материальных вещей и вряд ли когда-то будет.       — Например.       — М?       — Какие фото хотел бы?       — Да разные… — Минхо пожимает плечами, смотря на него. Слишком близко. Ещё чуть-чуть и Джисон снова его поцелует, только гораздо дольше и интимнее. — Просто селфи там, постановочные, может… Чтобы потом смотреть с тобой и вспоминать, что мы делали и какая погода была…       — Хорошая. — Джисон улыбается, не сдержав смешка.       — Ну не всегда ведь солнечно бывает.       — Когда рядом правильный человек, любая погода всегда хорошая. — Он целует его в щеку, отлипнув от плеча, и спешит спрятаться в шее, потому что стесняется. Как-то странно чувства выплёскиваются разом наружу. И слова идиотские изо рта вылетают. А они ведь просто относительно молча поели до этого и даже не пытались флиртовать или обсуждать что-то. Это всё Минхо начал с вопроса про фотографию. — Слушай… — Джисон прочищает горло, вспомнив про своё беспокойство. — Если нам ещё не стоит говорить об этом, останови меня, но я просто много думал об этом последние дни…       — О чём? — Минхо наконец оставляет его руку в покое, просто несильно сжимает.       — О нас? — Джисон выпрямляется. Надо было отрепетировать подходящие слова у себя в голове заранее, а не то сейчас ничего не идёт. — Ну… — Он смотрит в сторону. — Ты бы хотел когда-то… стать ближе?.. Типа?..       — Секс? — слишком спокойно уточняет Минхо. Джисон дёргается. Впервые это слово настолько его выворачивает, аж до пота на лбу.       — Ага…       — Да. — Ох ёбушки… — Но не сейчас. Мне комфортно с тобой, просто… нужно ещё немного времени.       — Да, точно. — Немного времени — это сколько? Через сколько Джисону ждать его «я готов»? И будет ли сам Джисон готов? Что нужно сделать? Как это всё будет выглядеть? Представить-то можно, но реальность ведь нещадно по голове сковородкой ебанёт.       — Нелли спрашивала, где ты будешь спать.       — О боже… — Джисон оборачивается к нему. — Что ты ей сказал?       — Она постелит тебе в гостевой. — Минхо смущённо улыбается. — Я сам об этом как-то не подумал…       Не подумал он. Джисон готов свои зубы поставить на то, что подумал. И подумал о том же, о чём он. Они оба не против поспать в одной комнате, на одной кровати. Обниматься необязательно, но было бы приятно, чёрт возьми. Наверняка хотел, чтобы Джисон сам ответил Нелли, где будет спать, когда сбежать не получилось бы, и хотел увидеть, как он покраснеет и замрёт, не зная, как лучше сформулировать «мы не встречаемся, правда, но вместе поспали бы». Почему вечно так? Почему Джисон должен решать всё за всех?       Он это так просто не оставит.       — Я хочу спать с тобой. — Джисон берёт Минхо за подбородок, вытащив руку из его. Пусть даже не смеет отворачиваться. Пусть смотрит в глаза и знает, что его ждёт. — И хочу обниматься.       — Мы ведь сейчас?..       — Обниматься в кровати — совсем другое.       Минхо сыпется. Он открывает и закрывает рот, часто моргает, оцепенев. Джисон слышит, как его дыхание тихо свистит, становится прерывистым и обеспокоенным. Он волнуется. Это так приятно. Так приятно волновать небезразличного тебе человека — живот изнутри щекочет.       — Я не про секс, — добавляет Джисон.       — Я понял, — мямлит Минхо.       — Когда все разойдутся, я приду к тебе. Это будут самые жестокие обнимашки в твоей жизни. — Господи, дай ему сил, Джисон сейчас тоже посыпется. Только если Минхо смущён и растерян, то он просто хочет встать и сбежать как можно дальше, потому что это явно перебор. Это совершенно идиотский флирт или игра. Он явно переоценил себя.       — А поцелуй?..       — Если переживёшь обнимашки. — Джисон кусает нижнюю губу, бросив короткий взгляд вниз. Минхо его мучает. Он достаточно быстро адаптируется и по каким-то причинам чувствует себя гораздо увереннее. А так быть не должно! Джисон ведь на него первым давить начал! — Ну и сейчас можно…       Минхо улыбается, подтягивая его поближе. Что творит… Иногда просто хочется закрыть его лицо и отодвинуть подальше. Так нельзя. Нельзя липнуть так близко и настойчиво и ещё и… Если подумать, то у Джисона такое впервые — даже смешно. Впервые к нему лезут без намёка на пошлость и искренне, а он тоже хочет. Хочется быть ближе к тому, кто флиртует и в будущем наверняка ещё приставать начнёт. При этом Джисон абсолютно уверен, что эти приставания будут не из разряда «ну давай потрахаемся», а самое обычное «погладь меня по голове, обними, поцелуй в лобик и просто побудь рядом».       Сопливо. Сынмин был прав.       — Сиди смирно, — просит Джисон, не понимая, куда делась котячность Минхо. Его глаза засверкали, улыбочка так и вырывалась и, будь у него хвост, он бы снёс всё, что под него попало. Минхо ведь не собака — ей-богу.       — Я никуда не убегу при всём желании. — Он хихикает и послушно выпрямляется.       — Зато укатиться можешь.       — Только с тобой на коленях.       — Перестань, — почти стонет Джисон, и Минхо трётся носом о его подбородок.       — Ты побрился? — Он жмётся губами к линии челюсти.       — Конечно.       — Мне нравится, когда у тебя небольшая щетина. — Минхо соскальзывает ниже. Джисон замирает, схватившись за его плечи. Вот туда не надо. Не то что дышать или целовать — смотреть не надо. Там буквально кнопка «поднять маленького бро» находится. Не самая большая и действующая, конечно, но достаточная для создания проблем.       — Минхо-хён, — тихо зовёт Джисон, хлопая по плечу. — Минхо-хён, это приятно, но лучше на потом оставь.       — М? — Зарывшись носом в воротник рубашки, он замирает. Джисон шмыгает. Так, это… Минхо ничего специфического не делает, но это всё-таки будоражит. Там не то что бы нельзя трогать, просто… Он может не дышать? Это приятно, правда, но дыхание щекочет эрогенные местечки и волей-неволей, а «маленький бро» реагирует.       — Это, ну… — Джисон ёрзает, сжимает вместе бёдра посильнее и пытается закинуть одну ногу на другую. Только это откровенно плохая идея: наебнутся ещё вместе с коляской.       — А… — Минхо отстраняется и смотрит вместе с ним вниз. Джисон громко выдыхает, зажмурившись. Хорошо, что полутьма, свечи и гирлянда только горят — его красной морды не особо видно. Но жар, исходящий от них, в такой близи явно ощутим. — Извини?       — Ничего. — Джисон прячется в его плече, сдержав стон.       Как же Минхо его задрал. Правда, задрал. Как он так делает? Границы нарушает и лицо такое строит, что ни поругаться в моменте, ни разозлиться. А из-за того, что Джисон не противится, продолжает ведь. И типа искренне не понимает, что творит. Он на два года старше — конечно, он понимает. Более чем прекрасно понимает, что только что чуть не поднял член Джисона и не создал ситуацию, после которой в ванной спрятаться мало — надо исчезнуть так, чтобы себя самого забыть.       — Эй, чаги, — зовёт Минхо и осторожно отстраняет от себя.       — Ну что? — пыхтит Джисон.       — Ты мне поцелуй обещал.       Да блядь…       Ну, лучше так, чем смотреть на него, краснеть и возмущаться про себя.       Джисон заглядывает в отражающие огоньки глаза, наглые и искренние. Они постоянно светятся, как у ребёнка. Да и владелец их, по сути, по жизни, несколько ребёнок: то ли наказать, то ли в макушку поцеловать хочется за выходки. Где Джисон ещё одного такого найдёт? Такого бесцеремонного, чистого, глупенького и хорошего?       — Иди сюда. — Джисон целует его поверхностно. Нахер язык и слюни в такой момент. Последних разве что чуть-чуть пустить можно было бы для удобства, но у Минхо остатки вазелина на губах — более чем прекрасная альтернатива. Да и вкусная. Клубничная, видимо. Сладенько, не приторно. Правда, клубника ему совсем не подходит. Возможно, больше подошёл бы какой-нибудь лимон или лайм, а может и малина… Ему надо что-то покислее, что-то более освежающее.       Минхо следует в поцелуе за ним. Его руки гладят бока, уходят на спину, сжимают и слабо царапают. До мурашек. Снова. Джисон хотел лёгкий ненавязчивый поцелуй, а в итоге у него всё тянет и ноет, ноет и тянет. То ли из-за того, что много думал о сексе последнее время, то ли это инерция от дыхания в шею прилетела. Главное не дать поцелую разойтись, иначе это приведёт к более чем неловкой ситуации, а они оба не готовы.       — Ты слишком… — Джисон отстраняется, и губы тянет от незавершённости. Хочется ещё. Хочется целоваться и обниматься, быть ближе, ближе и ещё раз ближе.       — Что? — осторожно спрашивает Минхо, выдержав неловкую паузу.       — Ты весь слишком, — выдыхает Джисон, решая, что лучше отвлечься на окно или гирлянду. — Не в плохом смысле.       — Я не совсем понимаю, о чём ты.       — О том, что я возбуждён. — Он поджимает губы. Уши горят в который раз. Милый романтический вечер уходит куда-то не туда. — Я не знаю… Ты мне нравишься всё больше и больше, и это немного пугает. — Джисон осторожно поднимается с его коленей. К счастью, с препятствиями и удержанием не сталкивается. Минхо вполне спокойно позволяет ему встать и даже отойти на несколько шагов. — Ты… как будто не отсюда…       — Нам стоит притормозить? — предполагает Минхо, очевидно напряжённый поднятым разговором.       — Нет. Нет, ты замечательный. — Обняв себя за плечи и немного потерев их, Джисон всё-таки снова смотрит на него. — Просто у меня были отношения с разными мужчинами, но не с такими, как ты, и я… растерян?.. Ты хороший, хён. Как друг и как мужчина, ты очень хороший. Но я как-то…       — Ты не уверен, потому что я инвалид?       Джисон громко выдыхает, качнув головой. Виски начинает тянуть. Хорошо, что он встал: хотя бы кровь в нужное место пошла и дыхание нормализовалось. Можно спокойно поговорить.       — Поначалу меня это беспокоило, но сейчас… Думаю, я больше переживаю, потому что не хочу, чтобы ты вспоминал меня так, как я своих бывших…       — Что?       Хуйню сказал. Определённо хуйню сморозил.       Джисон отворачивается, зажав рот ладонью, сопит. Как у него вообще язык повернулся? Откровенничать надо с Феликсом или Хёнджином. С Минхо такие манёвры только после минимум десяти репетиций перед зеркалом и сданного зачёта Чану (он поправляет и желает удачи).       — Повтори последнее?       Надо задержать дыхание и просто выпалить. Просто повторить хуйню, сгенерированную мозгом.       — Я не хочу, чтобы ты вспоминал меня, как я своих бывших.       — С чего ты взял, что я буду? — Коляска щёлкает. Минхо снял её с ручника. Джисон сглатывает, наполняет иссушенный рот слюной. Как они вообще до этого дошли? — Ты сформулировал это так, будто собираешься расстаться со мной.       — А-а…       — Но я хочу жить с тобой. — Минхо смотрит на него снизу вверх, оказавшись рядом. — Я хочу когда-нибудь съехаться с тобой, слышишь?       Он хочет что сделать?..       Джисон ведь не ослышался? Это правда? Это ему не послышалось? Минхо хочет?..       Минхо хочет съехаться с ним.       Какой же он старый. Его флирт и намерения, опирающиеся на традиционные ценности, сейчас мало кто оценит. Стоит подтянуть эти пробелы и дать парочку уроков, сводить к профи.       И всё-таки мило… Джисон облизывает губы и кусает их, часто моргая, топчась на месте из-за нервов. У Минхо свой дурацкий язык любви, абсолютно неясный и очаровательный.       — Это сейчас было очень тупо, хён.       — Но тебе понравилось. — Минхо сжимает его руку, дотянувшись до неё и немного повозившись, чтобы ослабить самообнимание Джисона.       — Если бы я знал, что ты настолько решительно настроен, то точно не стал бы знакомиться с тобой. — Он шмыгает, опускает руки, стискивая ладонь Минхо крепче. — Меня бы это напугало.       — Я сам не знал, что хочу этого. Понял, когда ты сказал про бывших.       Приплыли. И Джисон зачем-то продолжает нести отталкивающую пургу. Ему бы сейчас тишины и покоя, чтобы переварить всё это. Нужно глубоко подышать, окончательно успокоить «маленького бро» и изгнать лишние мысли, как когда-то его пытался изгнать с этой планеты крокодил. Но если он уйдёт, оставит Минхо здесь, то момент может похериться. А он Джисону нравится, хоть ногой по полу бей и завывай, как мультяшка в лучших традициях Warner Bros. Не хочется упускать шанс побыть наедине. Не как раньше, когда вокруг были и другие люди, нависающие над ними своим наличием — действительно наедине.       — Я хочу квартиру с гардеробной.       — Я бы хотел дом, — поправляет Минхо. — Небольшой, одноэтажный…       — С лужайкой и местом для барбекю?       — Да. Может, с бассейном.       — Я не умею плавать.       — Я тоже. Но мы можем дрейфовать в жилетах или на кругах.       — Давай лучше я куплю нам детский надувной бассейн — это будет безопаснее.       — Ладно.       Они не сдерживаются, сводя широкие улыбки к смеху. Два идиота. На том и спелись.       Два дырявых поношенных ботинка из разных пар, но почему-то похожих друг на друга. Это до приятного странно. Раньше Джисон и правда не ощущал ничего подобного.       Поп-культура, предки и дураки говорят, что противоположности притягиваются. Это так — в физике. Отрицательное и положительное магнитные поля действительно притягиваются друг к другу, в то время как два отрицательных или два положительных отталкиваются. Это непоколебимое правило природы, действующее не то что тысячелетия — миллиарды лет.       А в социуме всё ровно наоборот, потому что социум — сложнее. В нём нет чисел, расчётов, практики и науки. В нём всегда есть достаточный процент исключений и погрешности. И это не физика. Если следовать законам физики, то к человеку, увлекающемуся исключительно аниме, японской культурой в целом, должен притянуться тот, кто фанатеет по фильмам Кристофера Нолана или Уэса Андерсона. И как? О чём таким людям говорить и как магнититься? Делиться тем, что второму неинтересно? Вывозить на физическом, непостоянном, приедающемся влечении?       Смешно.       Почему Джисон раньше такой простой вещи не понял?       Противоположности притягиваются — херня. Он нашёл свой второй ботинок, с которым можно прямо сейчас в дальний путь, хотя вообще этого не планировал. Но они здесь, вместе. Они неожиданно-ожиданно сошлись.       Родители всегда знают своих детей лучше всех, да? Они не прогадали с выбором для Джисона. Они, блядь, знали, что лучше в жизни Джисона мужчины уже не появится. Удивительно только, как тонко они это чувствовали, потому что с одной встречи-знакомства так попасть… Джисон никогда так не сможет.       — Ты удивительный.       Джисон возвращается к нему на колени и прижимается лбом к его, трётся носом, всё ещё тихо фыркая от вырывающегося смеха. Этот удивительный парень — его парень. И ни с кем другим ни у одного из них не будет так же, как сейчас.       — Ты тоже. — Минхо целует, обнимает и делится самим собой: свои теплом, запахом и улыбкой. Какие же нищеброды и жлобы ранее были у Джисона. Они с ним даже такими простыми вещами, имеющимися у каждого, поделиться не могли и вряд ли хотели.       Ему стоит прекратить вспоминать своих бывших: они сейчас не имеют никакого значения.       — Я самый обычный. — Джисон ещё раз целует его — чмокает. И этот короткий поцелуй пока самый сладкий из всех за вечер. — За исключением того, что мне повезло с тобой. Я как будто счастливый билет вытянул.       — Мне, наверное, увеличат пособия. — Минхо смеётся себе под нос.       — По инвалидности?       — Ага.       — Почему? — Джисон дёргается, испугавшись.       — Если от слов может развиться сахарный диабет, то точно увеличат.       — Тебе нравится. — Джисон выдыхает смешок, гладя его щёки.       — Тебе тоже. — Минхо покручивает головой, улыбается, трётся о ладони. — Нам стоит принять эту нашу сторону.       — И открывать её только когда мы совсем наедине.       — Да.       — Но если заметишь признаки диабета, то сразу мне скажи. — Джисон целует его в нос.       — Тебя это тоже касается. Даже больше, чем меня. — Минхо неожиданно подтягивает ближе к себе уже за ягодицы.       — Йа!       — Хотя если она такая от сладкого, то можно ещё тебя покормить конфетами.       — О таком спрашивать надо! — Джисон хлопает его по груди, но не особо сопротивляется. Смысла-то нет.       — Можно я буду трогать твою попу?       — Нет.       — Всё равно буду. — Минхо гладит ягодицу, сжимает и похлопывает, чересчур довольный и наглый.       Возможно, Джисону ещё не поздно выйти из этих… абьюзивных для его попы отношений.