They are not given a happy ending

            — Вот уйду от них и будут знать, — пинает ногой камень девушка, тысячу раз чертыхаясь и бубня. Тёмный лес встречает её кучей деревьев и черной тропинкой прямо в глубь. Хван, уже зная дорогу наизусть и совершенно не боясь, идёт прямо, держа в руке лампадку, что освещает ей путь. — Дьяволы.             Рыжеволосая девица шоркает ногами, на которых красуются коричневые ботинки на небольшом каблуке. Бежевый подол платья чуть задевал землю, сразу же пачкаясь. Всё равно, отстирает в тёплой водице потом. Зелёный, как летняя трава, плащ защищал от весеннего холода. А капюшоном, Йеджи скрыла распущенные волосы, ведь когда это такое было, чтобы порядочная девушка ходила как... Прости Господи за такие слова. На руке сиял браслет из меди, пока на шее можно было разглядеть семейную реликвию. Золотое ожерелье с драгоценным красным камнем посередине.             При всем этом, Хван Йеджи не была дочуркой купцов, бояр или принцессой всея Королевства. Ей повезло быть ребёнком кузнецов. Хотя, везением это и не назвать. Наверное, даже не важно, чей ты ребёнок, важно то, что на дворе XIX век, а это значит, что повезло тут ровным счётом никому. Особенно «слабому полу». Если парней и защитников родины все ценили и уважали, то молодым дамам судьбу выстраивали родители. Никто не жаловался. Никто, кроме Йеджи.             Хван была доброй, мудрой и всеми любимой. Её красивой фигуре было завидно ещё издалека, а с каждым ее новым шагом зависть пылала как огонь по сухим сучьям деревьев. Губы в виде сердечка, правильная осанка, за счёт порки по спине в детстве и подростковом возрасте, бровки домиком. Весь вид портили лишь рыжие, как у ведьм волосы и ужасные раскосые глаза, как у лисы. За счёт всех особенностей это выглядело красиво, но так необычно, что многие даже твердили: «Послание Дьявола».             Девочку всегда манил лес. Сколько бы рассказов об опасности она не слышала, всё равно приходит сюда. Когда хочется побыть одной и просто подумать о своём, отдохнуть от всех — это идеальное место. Родители и соседи всегда говорили, что там водится всякая нечисть: оборотни, феи, ведьмы и самое по их мнению страшное, вампиры. Но Хван знает тёмный лес ещё с самого детства, когда в 10 лет бегала с подругами водить хороводы и гадать на суженного ряженого.             Только вот, прошло 9 лет, и Йеджи не особо уж и интересуется суженными ряжеными. Выяснилось это совершенно случайно, когда она поняла, что очень серьезно влюбилась в свою подругу. А потом и вовсе стала присматриваться лишь на девушек, на парней даже не обращая внимания. Родители пока не знают, но им это лучше и не знать, иначе упадут в обморок и всё тут. А ещё хуже — выгонят из дома, а такого счастья, Хван не особо-то и хочет. Да и тем более, ей скорее всего нужно будет сбежать из дома, ведь, выйти замуж не по любви она не хочет. Так и пробудет всю жизнь одна, ведь все остальные «нормальные».             Что касается нечисти, Йеджи в это просто не верит, говоря, что это сказки для детей. Она почти живёт в этом лесу и еще ни разу не натыкалась на что-то страшное и необычное. Самое опасное, что может тут быть, это ядовитые змеи с букашками и грызуны, на примере белок. Вот, чего правда боится Хван. Но совершенно не каких-то выдуманных монстров.             За все 9 лет, рыжеволосая нашла тут хорошую, никому ненужную хижину. Она была вполне себе целой и чистой. Была кровать, хлопковое одеяло и куча подушек. Три комнаты, не считая кухни, а в гостиной даже была большая тумба, на которой стояли какие-то непонятные штуки. Например, объемная квадратная коробка с кнопками сбоку и какими-то торчащими палками сверху. Из необычных вещей больше ничего не было, по крайней мере, Йеджи не видела. Куча лампадок и свеч, только не белых, как в церкви, а красных. Какие-то колбочки, внутри которых была непонятная жидкость.             Вот и сейчас, подходя к хижине, Хван бесцеремонно входит внутрь, открывает окно, зная как тут душно, скидывая рюкзак на диван и падает рядом. Немного отдохнет и потом обойдет дом, чтобы чуть убраться, вдруг пыль или ещё что-то. Тут неподалеку речка, а на кухне есть тряпки, которые девушка использует для уборки. Конечно, днём это делать легче, но что-то ей подсказывает, что днём она только вернётся домой. Ссоры ссорами, но родители переживают.             Подогнув колени под себя, она кладет на них голову, суматошно вздыхая и оглядывая комнату. Тут ничего не изменилось, да и она была, в последний раз тут вчера, поэтому, что такого могло произойти? Верно, ничего. В плаще немного жарко, поэтому, Йеджи расстёгивает пуговицу у горла и аккуратно складывает вещь рядом. Взяв одну свечку, Хван подносит её к лампадке, поджигая, чтобы было светлее. Поставив её на блюдце, что стояло на том самом комоде, девушка ищет стекляшку, которой можно накрыть свечу, находя ее лишь в рюкзаке.             Поменяв планы, рыжеволосая решает лечь и немного поспать. Взяв хлопковое одеяло, словно из дворца, она накрывается им, закрывая глаза. Сон, как на зло, не приходит, и девушке приходится вертеться. Через окно поддувает ветер, и Йеджи вздыхает. Поспать ей сегодня явно не удастся. Решив просто полежать, а там уже и сон придёт, Хван ложится ровно на спину, складывая руки на груди.             В окно резко влетает летучая мышь, на что Хван даже не обращает внимания, уже привыкнув к ним, хоть и побаивалась. Животное лапками цепляется за небольшую, но крепкую деревяшку, что зачем-то висит в метре от потолка. Как вдруг мышь превращается в девушку. Та складывает руки крестом на груди, даже не раскрывая глаз. А вот Йеджи кричит, падая с дивана. Отчего незнакомка дёргается и тоже прыгает на пол.             — Ты кто такая?! — визжит Хван, пока сама незамедлительно отходит ближе к стене. Девушка, явно не понимая, чего от неё хотят, оглядывает комнату, даже выходя за порог и оглядывая саму хижину, после чего входит обратно.             — Тот же вопрос к тебе, а ещё что ты делаешь в моём... Доме.             — В твоём доме? Это моя хижина! Я тут..! — хочет было возмутится девушка. — Иногда, конечно, но живу.             — А я то думаю, почему так чисто, пока меня нет, — тянет та. — Погоди-ка. Человеческий запах, не знаешь, кто я и сбитое дыхание из-за страха, — перечисляет незнакомка. — Да ладно, неужели людей сюда занесло? Я думала, вы опасаетесь тут ходить, — усмехается брюнетка, падая на диван. — Рада знакомству, я Шин Рюджин. Одна из самых известных вампиров в нашей стране.             — Ты сказала вампир? Но их... Вас... Не существует! Нет, бред, — отрезает Йеджи, пока старшая вытягивает бровь, даже с некой ухмылкой. Она встаёт и начинает сокращать расстояние, совсем впечатывая девушку — что пятится назад — в стену. — Что ты...             — Говоришь, не существует? — уточняет Шин, пока рыжая опасливо кивает. — Тогда почему же ты так боишься? — усмехается брюнетка, проводя ладонью по щеке, на что младшая отрекается, говоря, что совершенно не боится. — Я обладаю телепатией, милая. Ты меня не обманешь, как бы не пыталась. Я могу услышать твоё сердцебиение прямо здесь, а могу в нескольких метрах. Но, к твоему счастью, я тебя не трону, — оповещает старшая, резко отходя и вновь запрыгивая на диван. Хван даже теряется, не понимая, что ей сказать. — Можешь задавать вопросы, мышонок, я знаю, что у тебя их много.             — Как ты меня назвала? — вскипает девушка, складывая руки на груди. Рюджин смеётся в голос, оголяя свои острые клыки и идеально ровные зубы.             — Ты слишком заводишься, мышонок, — подмигивает Шин, пока Йеджи сжимает кулаки. — Я думала люди поспокойнее, — задумывается та, что-то вспоминая. Хван с ней в чем-то даже и согласна. Если сравнить их, то младшая действует более импульсивно и всё больше распаляет пламя зла, хотя, по задумке природы, она должна бояться вампиршу, как свою смерть. Да и учитывая, что младшая через минуту или даже прямо сейчас может стать новым зарядом энергии для Рюджин — сравнение со смертью вполне себе правдиво. — Да не буду я тебя есть, успокойся, — вновь читает мысли брюнетка, пока Йеджи топает ногой, возмущаясь. — Что касается спокойных людей, мышонок, раньше, примерно 300 лет назад, ваша смелая королева заключила с нами договор. Но сейчас, мы для вас, как ты сказала, бред, поэтому не удивительно, что ты не верила в наше существование. Хотя другие верят, — пожимает плечами Шин.             — С вами заключали договоры? — переспрашивает Хван, на что старшая кивает. Рыжеволосая пару секунд переваривает информацию, пока Рюджин достает из-под кофты бутыль, делая пару глотков. По её подбородку скатывается капля красной жидкости и младшая сглатывает. — Это же вино? — задает самый невинный вопрос девушка, пока Шин посмеивается, убирая сосуд обратно.             — Ну, если кровь у нас теперь считается за вино, то да, ты полностью права, мышонок, — Йеджи кривится, поджимая губы. — Садись, я тебя не трону, — приглашает на диван вампирша, пока смертная бросает на неё скептический взгляд, проверяя. — Клянусь своим бессмертием, — произносит Рюджин, пока Хван всё же принимает приглашение. Она садится в самый угол, подальше от старшей, на что та с улыбкой закатывает глаза. — Что касается того договора, ваши предки были намного умнее. Как я и сказала, одна королева заключила с нами договор на мир. Только вот, когда она умерла, люди накинулись на нас, ну и получили своё, — разводит руки брюнетка, пока Йеджи удивлённо хлопает глазами. — Может, тебя интересует что-то ещё?             — Интересует. К примеру, сколько тебе? — задаёт вопрос рыжеволосая. — Стой, я сама отгадаю. Хм. 25? Нет? 30? — Шин всё мотает головой, вслух отмечая, что это даже для ребёнка-вампира мало.             — Мне в этом году 528, мышонок, — и бровью не ведёт старшая, в то время как Хван бессовестно открывает рот от удивления. — Вообще, подростковый возраст у нас начинается со 100 лет. Вот моей сестре например, 183. По вашим меркам ей около 15 лет, если я не ошибаюсь. Уже взрослыми у нас считаются с 300 лет, обычные особи, или когда-то давно, убитые люди, которых ведьмы и превратили в вампиров. Отмечу, что нашими создателями были ведьмы, да. А вот представители знати, то есть такие вампиры как я и всё моё семейство, считаются взрослыми только с 600 лет, а старыми становятся лишь в 1800 лет. У всех по-разному.             — То есть, тебе, была бы ты человеком, было бы. 22 года?             — Думаю чуть больше, года 24.             — С одним разобрались, хоть что-то. Хм. Мне рассказывали, что у вас есть такие способности, которых нет у людей, это правда? — задаётся вопросом Йеджи, на что другая кивает. — Расскажешь?             — Самое банальное — это бессмертие. Об этом я расскажу подробнее позже. Сверхсилы. Вампиры намного сильнее людей, думаю ты должна это знать. Мы становимся намного сильнее с возрастом. Даже малый вампир, которому может быть от 50 лет, способен, например, перекинуть взрослого человека на другой конец комнаты. Среди других наших подвигов: мы без усилия можем в одиночку поднимать взрослых мужчин за горло и сворачивать им шеи. Оторвать человеку голову голыми руками или даже вырвать внутренние органы, — воодушевлённо перечисляет Шин, пока Йеджи кривится с каждым разом всё больше. — Ну, чего ты так. Мы, между прочем, из всей нечисти больше всех уважаем людей, поэтому слушай дальше. Так вот, сверхскорость. Вампиры, сколько бы лет им не было, могут запросто ускорить свои движения или действия. Такое не видно человеческому взгляду. Когда мы бежим, применяя сверхскорость, вы этого попросту не замечаете, для вас это как вибрирующие пятна. А вот нам это на руку, мы можем бесследно пропасть, будто бы нас и не было, а вы, глупенькие, не сможете ничего сделать.             — Это срабатывает на рефлексном уровне или при необходимости?             — Вообще, наши рефлексы и ловкость повышены, благодаря этому. Вот если на нас нападут с оружием, мы легко сможем словить колья и стрелы, которые с большой скоростью направляются на нас. У нас так же есть супер ловкость. Можем, как я и сказала, быстро двигаться, высоко прыгать и лазать без каких-либо трудностей или истощения, — тщательно объясняет Шин, пока рыжеволосая внимательно слушает, стараясь запомнить каждую деталь. — Теперь сверхчувства. Вампиры обладают чрезвычайно острыми чувствами слуха, зрения, обоняния и вкуса, которые намного превосходят таковые у людей и наших главных недругов — оборотней.             — Но когда ты залетела, ты ведь даже не заметила меня, — выставляет новый вопрос Хван.             — Да, ты права. Но на диван я не заглядывалась, а не услышала я тебя, потому что вампиры так как я сказала и пару минут назад, и сейчас, настолько хорошо ловят звуки, которые нам вовсе не нужны, что они отключают способность, пока она не предоставляет нам пользы. Что касается обоняния, я не успела уловить твой запах. Да и скажу честно, в теле летучей мыши это сложнее, нежели в обличие человека. Пойдем дальше. Вампиры могут наносить большой физический урон, не замедляясь. Это называется сверхстойкостью. Людьми было замечено, что даже те вампиры, в которых стреляли деревянными пулями, которые оказывают ослабляющее действие на вампиров, продолжали сражаться до тех пор, пока им не выстрелили в сердце или голову. Вампиры, которыми не были таковыми с начала жизни, а которых оживили ведьмы, всё ещё реагируют на физическую силу по-человечески, особенно молодые вампиры, которые иногда подвергаются воздействию даже силы человеческого уровня. Вампиры также все еще могут быть оглушены ударами и травмами, хотя их терпимость к этому будет возрастать с годами. Одно из самых полезных, созданных для нас вещей — это фактор излечения. Вампиры восстанавливают ткани после любых физических повреждений своего тела, в течение нескольких секунд, хотя, мы всё ещё чувствуем боль от раны, прежде, чем она заживет. Вампиры могут вправлять свои кости на место после перелома и, как было опять же замечено людьми, очень быстро полностью восстанавливаются после огнестрельных, колотых ранений и протыкания туловища, при условии, что до травмы мы регулярно употребляли человеческую кровь. Те вампиры, которые питаются животными, по-прежнему заживают намного быстрее, чем люди, но их травмы, особенно серьезные, заживают гораздо дольше, чем у вампира, который питается человеческой кровью. Единственная травма, которую может получить вампир, которую нельзя вылечить самостоятельно или потребляя больше крови, — это укус оборотня, для лечения которого, требуется кровь Брэндона или очень редкая научно созданная сыворотка.             — А кровь? Люди никогда не пытались добывать вашу кровь в цели каких-либо зелий или, может быть, раз есть фактор излечения, она может помочь от каких-то неизлечимых болезней?             — Мышонок, ты меня плохо слушаешь. Люди специально составляли с нами договор, чтобы мы не нападали на них, соответственно, нас боятся, как ведьмы огня. Да, наша кровь, если смешать её с нужными ингредиентами, может стать лекарством от ваших болезней, но все думают, что за счёт неё станут бессмертными, а это совершенный бред.             — А есть ещё что-то особенное? — Шин задумывается, видимо, обрабатывает новый поток информации.             — Есть. Усиленные эмоции, к примеру. Вампиры испытывают эмоции, сильнее чем люди. Такие эмоции, как любовь, радость и счастье, усиливаются у вампиров, позволяя нам жить более насыщенно. Эта способность позволяет вампирам испытывать эмоции на пике, независимо от нашего возраста. По секрету, настоящие вампиры испытывают эмоции так же сильно, как и 1000 лет назад. И наоборот, грусть, депрессия, вина, страх и гнев также усиливаются, в результате чего, многие вампиры становятся настолько подавленными, что «отключают» свою человечность, чтобы блокировать более болезненные эмоции. Со временем и практикой ошеломляющие ощущения обостренных эмоций исчезают, поскольку вампир учится преодолевать свои эмоции, не отключая всю свою человечность целиком.             Объясняет Шин, замечая как Йеджи внимательно слушает, даже немного удивляясь. Обычно это никому не интересно, а Рюджин рассказывает совершенно не основы, а самую архивную информацию. Рыжеволосая, помимо того, что слушает, ещё и внимательно смотрит. Видимо, её очень зацепили клыки и красные глаза.             — И, раз уж мы заговорили насчёт эмоций, я не могу не поделиться тем, что мы можем контролировать их. Вампиры обладают сверхъестественной способностью устранять или притуплять свои эмоции, «выключая» свою человечность, которая напрямую связана с эмоциями. Это позволяет нам блокировать свои более негативные эмоции, такие как страх и вина, позволяя нам, например, питаться и убивать без угрызений совести, идти против любого противника без страха и избавлять себя от болезненных чувств, таких как горе, потеря, депрессия и стыд. Вампир без своих эмоций гораздо более расчетлив и прямолинеен, чем тот, кто их сохраняет.             — А ты? Ты контролируешь их?             — Ну, я не чувствую вины, когда убиваю людей или животных. Иногда даже не для того, чтобы есть, а просто из скуки. Поэтому да, я могу их контролировать, да и получше многих взрослых вампиров, на самом деле. Однако, вампир может стать безжалостным убийцей, и в нем почти не узнать человека, которым он является на самом деле, поскольку блокирование негативных эмоций также приводит к тому, что их положительные эмоции притупляются или вообще отсутствуют. Мы способны вернуть свою человечность и вернуть свои эмоции, но это сложно из-за того, что на них будут обрушаться все наши подавленные эмоции в дополнение к чувству вины за все, что мы делали без своей человечности, — например, убивали или пытали невинных людей или близких — с повышенной интенсивностью. Эта способность исчезает со временем, и вампиры старше 500 лет говорят, что они полностью утратили способность отключать свою человечность. Я с этим не заигрывалась, поэтому и проблем у меня нет.             — Всю жизнь думала, что мама просто пугала меня этими сказками, — делится, уже более расслабленная девушка. — Что ещё интересного вы умеете делать?             — Про телепатию я сказала. Что ещё, — вздыхает брюнетка. — А, вот. Принуждение разума: Мы обладаем способностью влиять на мысли, эмоции и поведение и контролировать их, а также можем изменять или стирать воспоминания. Существует своего рода иерархия того, как работает эта способность. Но это уже сложная тема, не по твоим годам, мышонок.             — Ой, больно надо.             — Так ты уже смирилась с прозвищем? — играет бровями старшая, на что Хван бьет её рукой по плечу, краснея. — Признай, что тебе нравится. Хотя бы у себя в голове, а дальше я узнаю сама, — серьёзно произносит та, после чего, начинает смеяться, а Йеджи дуться. — Ладно, мышонок, не обижайся. Насчёт этой способности, все заметки по поводу неё хранятся в дневниках вампиров. Кстати о них, — вдруг вспоминает Шин. — Из-за своей чрезвычайно эмоциональной натуры, вампиры, желающие сохранить самоконтроль, нередко документируют свою жизнь после перехода или 70-летия в дневниках. Несмотря на то, что мы постоянно демонстрируем значительные способности к запоминанию определенных воспоминаний и дат, нам все еще необходимо просматривать свои дневники, чтобы поразмыслить о своих чувствах и других мельчайших деталях во время определенных событий.             — Как всё сложно, — вздыхает Хван, закрывая лицо руками. Брюнетка пожимает плечами, вальяжно сидя на диване, лишь иногда заглядывает в окно, посмотреть, что там да как. — Дома я видела бы десятый сон, — невесело усмехается девушка, пока часы на стене отбивают девять. — Надоело.             — Знаешь, ты можешь поделиться со мной. Я все равно никому не скажу, — предлагает вампирша, пока Йеджи неуверенно осматривает её.             — А ты не думаешь, что я сдам тебя людям и всё это лишь театр? Почему ты так доверилась мне, Шин Рюджин?             — У тебя доброе сердце, ты этого не сделаешь, — спокойно отвечает брюнетка, даже не напрягаясь. На немой вопрос смертной, она лишь хмыкает. — Я это чувствую, мышонок. Но, если ты не хочешь рассказывать о себе, то я не заставляю. Понятное дело, что ты всё ещё боишься меня, — уже более грустно произносит старшая, от чего рыжая смотрит на неё с другой стороны.             Как можно легко догадаться, мало кто доверяет Рюджин, только из-за того, что она другая. Но она ведь тоже добрая. Не смотря на то, что убивает невинных людей, у неё есть по истине правдивая отмазка — это её пища. Без неё она попросту умрёт. А если учитывать, что Шин является, как она сказала, родом из знатной семьи, а так же самой известной вампиршей страны, то такого допустить нельзя.             — Мышонок, ты драматизируешь, — усмехается старшая. Йеджи фыркает, отворачиваясь от вампира, пока та даже не смеет сокращать расстояние, понимая, что может напугать девушку, а такого она не хочет, ведь Хван единственная, кто принял её. — Ладно, я больше не буду читать твои мысли, хорошо?             — Вот и правильно, это личное, — младшая ещё раз смотрит на бессмертную, понимая, что, возможно, окончательно лишилась мозгов, но ей хочется верить Шин. Она закатывает рукав платья, открывая вид на кучи синяков и ран. Рюджин сразу же расширяет глаза, продвигаясь ближе, перед этим спросив разрешения. Вампир аккуратно касается плеча, проводя по фиолетовому оттенку пальцами. — Это из-за отца. Воспитывает, — грустно усмехается Йеджи. — Мама тоже, но реже. И она предпочитает бить по спине. А папа, где не лень.             — Мышонок, мне так жаль. — действительно сочувствуем вампир, на что младшая отмахивается, говоря, что ничего серьезного. — Могу я?.. — шепчет Шин, и хоть рыжеволосая не поняла, что от неё хотели, она все равно кивает. Рюджин приближается к синяку, ещё раз проводя пальцем, а после аккуратно целуя. Йеджи замирает, пока старшая проходит лёгкими поцелуями, от предплечья до локтя. Вампир делала это так бережно и чутко, будто боялась сломать что-то хрупкое. Хотя, если сравнить силы, то Хван по сравнению с ней и правда «Что-то хрупкое».             — Рюджин.             — Если ты всё ещё боишься, что я тебе наврежу, то перестань. Да, я чувствую запах крови, который приманивает, но тем не менее, могу себя контролировать. И если сказала, что не трону — значит не трону. К слову, вампиры чувствуют страх, не помню, говорила ли, а потому, если на тебя нападёт вампир, то веди себя как можно естественнее. Не пытайся вырваться или бежать, а лучше сразу претворись мертвой. Уверяю, нежить не будет даже прикасаться к тебе, если ты «Не первой свежести», так скажем.             — Почему ты так добра ко мне? — задаёт вполне логичный, учитывая все рассказы и учения, вопрос. Шин замирает, сама пожимая плечами.             — Я же говорю, у тебя доброе сердце. Оно манит не хуже крови, — Рюджин еще раз касается синяка губами, после чего отстраняется, отсаживаясь, чтобы не пугать младшую. — К слову, если у тебя такие строгие родители, то что ты делаешь тут одна так поздно?             — Знаешь, я прихожу сюда очень часто, уже 9 лет, почти каждый день. Сегодня поссорилась с мамой и поэтому ушла из дома. Ненадолго конечно, лишь на ночь, чтобы их напугать. Но, думаю, им всё равно, — надорвано вздыхает девушка, в то время как Шин, осматривает уже её. — Просто знаешь, мне скоро 20, это уже треть жизни, а я до сих пор не замужем.             — Тебя это напрягает?             — Меня нет, наоборот, очень даже радует. А вот родителей. Да и есть одна причина, по которой я вообще не собираюсь замуж, — уже более тише делится рыжая, на что вампир заинтересованно смотрит, изгибая бровь и склоняя голову. — Ты не поймёшь.             — Я знакома со всеми видами нечисти и нежити, убиваю людей каждый день и даже прощала измены, хотя из-за усиленных эмоций мне было больнее в пять раз. Все ещё хочешь сказать, что я не пойму? — усмехается Рюджин, пока Йеджи поднимает ноги к себе, обнимая за верхушки колен.             — Просто. Я ещё лет в 15 поняла, что меня не привлекают парни, — почти заикаясь, произносит Хван, не желая глядеть в глаза брюнетки. Даже старшая, рождённая в мире нечисти, не настолько грязна, как дочь, католиков до корней волос, кузнецов. Когда Йеджи поднимает взгляд, она готова увидеть всё. Ненависть, шок, отвращение. Но вместо этого видит ободряющую улыбку.             — Это называется лесбиянство, к слову. У вас ещё нет такого понятия. Оно появится, если я не ошибаюсь в 80 годах следующего века. И, прежде чем ты задашь вопросы, я отвечу сама. Во-первых, у меня есть подруга, которая предсказывает будущее. А из-за того, что мы, нежить, умнее и образованнее, у нас другой, как лексикон, так и традиции. Вот например. — Рюджин рыскает взглядом по комнате, натыкаясь на ту самую странную коробку. — Знаешь, что это?             — Коробка. Железная, — добавляет Йеджи.             — Это называется телевизор, мышонок. У вас эта «Железная коробка» появится через несколько десятков лет, в 84 году нашего века. Отвечая на ещё один незаданный вопрос, да, я такая же как и ты. Меня не интересуют парни уже как 400 с лишним лет. У вас, людей, это правда не принято и я даже знать не хочу, как другие отреагируют на это признание. Поэтому, если и искать партнёра, то кого-то из монстров, у нас это распространено.             — Ну и. Какие девушки тебя привлекают?             — Меня? — переспрашивает Шин, на что Йеджи кивает. — Привлекают... Рыжеволосые, с кошачьими глазами, аккуратным носом, хорошим вкусом в одежде и прозвищем «мышонок». Вот, какие девушки меня привлекают. А тебя, мышонок?             — Ну тебя, — краснеет Хван, отворачиваясь, пока Рюджин усмехается с реакции. Младшая сидит пару секунд, просто качая ногами, как вдруг, произносит новый вопрос для Шин. — А где ты живёшь? Вампиры же, насколько я помню, спят в гробах, а тут я такого не замечала.             — Ну, в хижине я бываю не так часто, как ты. Удивительно, между прочим, что я не встречала тебя. А так, у моего отца гостиница для монстров, но пока он уехал по важным делам, и уже 50 лет этим местечком заправляю я, на пару с сестрой, конечно. Там и живу, — объясняет Рюджин, замечая, что эта информация заинтересовала Йеджи. — Я знаю, что ты хочешь. Но это не пройдет. Монстры учуют твой запах, и всё, тебе конец.             — А жаль. Стой, ты же говорила, что человека можно превратить в вампира, верно? А у тебя и подруга ведьма, поэтому.             — Так, погоди. Для начала, ты должна быть мертва, только после этого ведьмы могут помочь. Умереть ты должна не специально, а случайно, иначе это не прокатит. Можно, конечно, кое-что сделать, но я не думаю, что ты на это пойдёшь, — заключает Шин, после чего младшая задумывается. — Ну, я могу тебя укусить, не высасывая кровь, а наоборот, передавая немного своей. Да и чтобы есть надо два клыка, а для превращения — четыре. Но только подумай, как это неудобно первое время.             — Я подумаю над этим. Кстати говоря, вас же убивают всё-таки какие-то вещи, да?             — Ну, мало что нас может убить. Вы, люди, думаете, что мы сдохнем от чеснока, серебряных зеркал, святых предметов и еще много чего, но это не так. Даже от солнца мы придумали защиту. Я сама люблю разные зелья и весь этот процесс варки, поэтому как-то раз попробовала, и это правда получилось. У меня пара колбочек и тут стоит. Как таковой это не защищает на совсем, лишь на пару часов. Еще от огня есть, но там вообще защита слабая, на пару минут.             — Получается, ты можешь выходить на улицу и днём? — уточняет Йеджи, Шин кивает, ещё добавляя, что если пасмурная погода, то условия для дневной жизни вообще прекрасные.             — Ладно, раз уж сегодня спишь здесь, то не буду смущать. У тебя есть еда, там. Ну, всё нужное? — спрашивает Рюджин и рыжеволосая кивает. — Хорошо. Тебя никто не тронет, все знают, чья эта хижина. По крайней мере, нежить точно. Спокойной ночи, мышонок.             Шин встаёт с дивана, немного хрустит костями и разминает шею. Она решает не лететь, а, в кое-то веке, пройтись. До гостиницы не так далеко, а поэтому не обломится. Да и, лишний раз, пугать смертную не хочется. Рюджин уже подходит к двери, как вдруг Йеджи окликает её.             — Мы ещё увидимся?             — Если захочешь, то будем видеться до конца дней.