Ссылка с Малфоем?!

Гермиона открыла глаза, на этот раз кукушка молчала, на её смену пришёл соловей за окном. Этот будильник вызывал исключительно умиротворённую улыбку. Прокручивая всё случившееся, у девушки не скалывалась одна целая картина. Казалось, будто ссылка была отнюдь не детским испытанием. Что-то странное творилось. Грейнджер составляла список в голове. — Так, ну первое, это отсутствие какого-либо понятия времени. Второе, странные сны и улёты в прострацию. Третье, откуда появляются разные вещи, пока мы спим. Четвёртое, нелогичное поведение Драко, да и собственное. Что касается юноши, она сделала вывод: сдержанный в последние несколько лет Малфой сорвался, как будто вышел из алкогольной завязки и не выдержал. Но ничего такого как крючок для этого Гермиона не находила. Конечно, оставался шанс, что это исключительно характер самого хорька, но в такую резкую перемену верить не хотелось. Недаром говорят, утро вечера мудренее. Сначала Гермиона была абсолютно уверена, что Малфой воплощение самого Гриндевальда. Но на свежую голову она осознала, что и сама то была немногим лучше, самообладание вчера не было её коньком. А ещё ей казалось, словно чьи-то чужие эмоции старались наполнить её сосуд чувств. Что-то извне пыталось насадить ненависть и отвращение к напарнику. Конечно, чувство недолюбливания принадлежало девушке безраздельно, но таких сильных негативных ощущений она редко разделяла к кому-то, кроме чёрных магов. Гермионе казалось: место и стресс точно влияют на мировосприятие здесь. — Ладно, надо будет примириться с хорьком, иначе ссылка продлится целую вечность. Волшебница натянула бордовое поло из шкафа и чёрные джинсы. Завязанные наспех в пучок волосы добавляли изюминку незамысловатому образу. Грейнджер вышла в коридор, уже на втором этаже пахло вкусным завтраком. Девушка спустилась на кухню, за плитой стоял в желтом фартуке с цыплятами растрепанный Малфой. Парень готовил омлет, он был так увлечён процессом и своими мыслями, что не заметил сокамерницу. Наложив на две тарелки завтрак, посыпав зеленью, Драко обернулся и неожиданно для обоих ойкнул. Опустил глаза в пол, поставил одну тарелку перед Гермионой. — Гермиона… — от прежней самоуверенности не осталось и следа, — в моём случае, никакие слова не смогут послужить извинением. Но я надеюсь на твою милость и всё-таки прошу прощения. Ты не представляешь, как мне стыдно за то, что я наговорил… Мерлин, да я вообще весь вчерашний день вёл себя как пубертатная мандрагора. Больше такого не повторится, в общем… Гермиона была рада услышать неожиданно скорое покаяние. Несомненно, она будет осторожна с ним, но такое поведение юноши не могло не задобрить сердце, которое так сильно жаждало сильной любви, теплоты и поддержки. — Хорошо, Малфой, пусть так, дальше ты будешь вести аполлонской пушишкой, обещаешь? — Конечно, — надежда на искреннее прощение мелькнула в глазах. — Знаешь, я ведь тоже виновата за то происшествие, мы оба наломали дров. Я была будто сама не своя. — Возможно, я не в том положении, когда это разрешается говорить, но у меня сейчас точно такое же чувство по поводу вчерашнего. Я бы никогда так по-идиотски не вёл себя по отношению к даме. Да и захлестнули какие-то чужие эмоции, будто эти ирландцы и англичане заразили своей злобой. — Хорошо, что сейчас это, прошло… — Потенциально бредовая идея, но что если это влияние сферы ссылки на нас? Какое-нибудь побочное действие? — Не очень понимаю, как это работает, но не могу ничего отрицать, увы, это место у Гриндевальда на куличиках меня пугает. — Смотри, может быть так, что в самую активную фазу испытания артефакт пытается нас сбить с пути прохождения. — Может… Вдруг тостер издал звук, уведомляющий о готовом хлебе. — Странно, не помню, чтобы включал его, — насторожился Малфой. Он подошёл к прибору, и увидел, что вместо приготовленного хлеба в прорези лежало письмо. Аккуратно достав бумажку, Драко кинул её на стол. — Интересный способ доставки почты — пробормотала Гермиона. — Как-то страшно теперь прикасаться ко всему тут. Волшебница взглянула пристально на письмо. На нём вновь виднелась печать с цифрой один. Раскрыв его, девушка обнаружила то же самое содержание, что и день назад. — Походу, придётся проходить этот бал столько раз, пока мы не проведём его идеально. Пара тяжело вздохнула, задача уже казалось невыполнимой, а впереди их ждало что-то более грандиозное. На этот раз обязанности разделялись демократичным путём, к гарантированному успеху приложили руку оба. Стол был накрыт вновь, Гермиона, уже зная гостей, поставила на фарфоровые тарелочки бумажки с именами гостей. Малфой нашёл граммофон и пластинки. Пара провела план избегания острых углов в разговорах. Закончив всю работу, они поднялись в свои комнаты, чтобы переодеться. Вчерашние наряды висели на вешалках. И, к общему негодованию, опять раздалось мерзкое кукуканье в коридоре. Хозяева спустились вниз и подошли к двери. — Ты готова? — спросил Малфой. — Не думаю, но в этот раз хотя бы мы знаем, чего ожидать от наших гостей. Раздался стук, и всё пошло по второму кругу. Дамы, кавалеры, улыбки и комплименты. Амбридж викторианской эпохи со своим розовым веером и неприлично дорогими украшениями. Подарки и бурные приветствия мужчин в кильтах. Только теперь всё время под руку стоял Драко. Парень здоровался с гостями, шутил и задабривал обещаниями хорошей выпивки. Одна молодая девушка в клетчатом сарафане и чёрных сапожках отметила: «Вы такие прекрасные хозяева, мистер Малфой, вам так повезло с женой, не наглядеться просто». Грейнджер уже хотела опровергнуть утверждение о её замужестве, но юноша опередил. — Вы говорите абсолютную правду, миледи, сам не могу поверить моему счастью. Девушка улыбнулась и прошла дальше в холл. А Драко шепнул на ухо названой жёнушке: «Подумай, мы сразу же завалим испытание, если всё приличное общество узнает, что мы с тобой обычные сожители. Мой долг сейчас стоять на страже вашей чести, драгоценная моя». «Я и сама могу», — тихо рявкнула Гермиона, но продолжать препирания не стала. Мужчины вновь достали сигары и начали обсуждать последние новости в мире политики. Грейнджер незаметно для всех, кроме Драко, отвела молодых девушек подальше от группы курящих и начала развлекать всех образованных дам обсуждениями книг Джейн Остин. Хозяйка подошла к Амбридж и спросила не желает ли та спеть сопрано. Дама тяжело нахмурилась. — С чего вы, миссис Малфой, взяли, что я пою сопрано, знаете ли, пение удел невест и шлюх в борделях. А я, как всем известно, не отношусь ни к тем, ни к другим. Где-то послышалось: «Хах, ещё бы, такую с её то характером и в бордель не возьмут». Грейнджер побелела, буквы перестали превращаться в слова. В голове поносилось: «Ну вот и конец, сейчас опять начнутся споры, и всё повторять сначала». Но тут ей на помощь будто из ниоткуда пришёл Малфой. — Что вы, позвольте, моя супруга не верно выразила свои мысли. Она хотела сказать, что вы превосходны во всём и даже такая задача будет вам по зубам. Простите, господа. Предлагаю переместиться в нашу столовую и наконец приступить к пиру. Все загудели в предвкушении вкусной еды и забыли о конфликте. Амбридж, довольная похвалой от молодого и привлекательного хозяина, улыбаясь и снисходительно смотря на хозяйку, прошла впереди всех гостей. — Что это вообще такое было? — недопонимание не покидало Малфоя. — Она мне вчера сказала, что поёт сопрано оперы как лучшая певица Франции, в юности будто она была звездой. Я предложила ей ещё вчера спеть, но она сослалась на больное горло, — растерянно ответила Гермиона. — Тогда к чему она устроила эту сцену? — Может она забыла о вчерашнем разговоре. Знаешь, многие не вспоминают вчерашнего. — Я думал, это случайность, плохая память, но и правда, не складывается пазл. Видимо, это проделки сферы. У Гермионы ухнуло сердце, опять чёрная магия, и опять никаких разъяснений, только догадки. Малфой заметил волнение Грейнджер и сказал: — Но, с другой стороны, это же плюс, согласись, они не помнят вчерашней ссоры, и нам проще налаживать со всеми контакт. — День сурка, значит… — Значит, хорошо, что мы знаем конец фильма. Давай вернёмся к гостям, пока сфера не посчитала, что пропадать — это проигрыш. Всё было хорошо, светские беседы никого не смущали, приятно разбавляли чавканье. Однако парочка была уже невероятно напряжена, любая скользкая тема обходилась тяжёлыми стараниями увести разговор в другое русло. Один старичок отметил: «Какая прекрасная у вас усадьба, мистер Малфой, у нас на всю Ирландию таких осталось мало, мда, мало». И тут разразилась буря, была затронута тема, которая волновала не только гостей, но и самих хозяев. — Да, знаете, мистер Саливан, мало, уничтожают и сносят их больно часто, — прямо смотря на Грейнджер, сказал Драко. — А кто во всём виноват, спрашиваете? Англичане зароптали, намёк считывался легко. — Вот, — продолжал мистер Саливан, — жена у вас англичанка небось, видно по манерам и личику. Она то знает, чья потом будет усадьба. Все женщины хитрые, говорят, что сохранят прошлое, а потом воспитают детишек как англичан истинных, да и видели, ваши ирландские родственники, усадьбу. — Мистер Саливан, насколько мне известно, наше правительство забирает усадьбы, которые излишне богаты и могли бы послужить хорошую службу на благотворительности и помощи другим, — взгляд был нацелен на наглого хорька. Сам говорил, что защищает, а тут полез с недовольствами, не относящимися к делу, ну уже неет, такого Гермиона не потерпит. У неё были козыри в рукаве — чёткие аргументы и продуманная стратегия использования мэноров. — Раздача усадьб зажравшимся коррупционным крысам это тоже благотворительность? — мужчина продолжал возмущаться. Началась суматоха, кто-то бурно доказывал что-то своему соседу, кто-то кривлялся, не находя вразумительного аргумента, кто-то переходил на личности, обвиняя уже другого гостя в не слишком изысканном наряде и простом парике. Хозяева забыли обо всём на свете, между ними разгорелся их обычный спор. Испанцы, глядя бы на всё происходившее, позавидовали бы умению ругаться. И тут случилось то, что привело к непоправимому. Гость кинул куриную ножку в сидящего напротив господина. Жёлтый смачный жир стал медленно стекать по идеально белой рубашке. Сначала все замолчали. Испачканный господин в ужасе смотрел на безвозвратно потерянную тряпку из Парижа, казалось, будто он там на месте прям и зарыдает. Он поднял взгляд полный обиды на человека напротив и объявил вендетту открытой, бросив ещё более сочную жирную ножку в ответ. И тут все заорали, начали кидаться едой без разбору. Балаган повторился. Однако на этот раз уползали все в испачканных нарядах. Платье Гермионы стала дизайнерским, по всему корсету были расставлены жёлтые пятна в форме солнца. Костюм Драко стал красным из-за вылитого на него вина. Это был провал. Сокамерникам не надо было больше ничего обсуждать, в ссылке всё тайное становилось явным и любые противоречия могли продлить срок заключения. Хлопнул двери. Оба уставшие, они стащили свои торжественные наряды и пошли в душ. … Гермиона лежала на кровати, укутавшись в тёплое махровое полотенце. Она думала о том, как же можно избежать в следующий раз повторяющейся сцены. — Надо найти что-то общее для всех, что-то что скрепляет, а не приводит к такому побоищу… Пусть завтра будут едкие комментарии и скользкие комплименты, перетерпеть надо. Решение было найдено, но сон никак не приходил. Гермиона раз за разом возвращалась к её отношениям с Драко. Они постоянно ссорились, о чём-то спорили, не находили общих точек соприкосновения. Это всё так изматывало. Но должно же было быть хоть что-то похожее в них. — Так, ну мы оба любим омлет… мда, культ омлета вряд ли поможет сдружиться. Учитывая, что он ест его со сметаной, а не посыпая сыром, как я. Пойдём по-простому, мы учились в одной школе, у нас общие друзья, мы работаем в министерстве. Для обычных людей этого в принципе достаточно, чтобы уже даже семью строить. Мы с ним, предполагаю, оба чувствуем одиночество, хоть и по разным причинам. Мы оба хорошо образованы, к удивлению, Малфой любит литературу и кино. Когда это он к маглам так пристрастился то? За такими размышлениями Грейнджер погрузилась в спокойный сон. На следующее утро повторялось всё по обычному расписанию. Но когда пришло время переодеваться в образы хозяев викторианской эпохи, пара вспомнила, что старая одежда уже никуда не годиться. Сфера не подвела и на этот раз. Новый фрак нашёл Малфой. А Гермиона обнаружила шикарное чёрное платье. — Да уж, немного траура по нашем успехам… выглядит как насмешка со стороны ссылки. Но какое же оно красивое, — выдохнула Грейнджер. Начало вечера повторялось. Обходить острые углы становилось проще, зная привычки гостей. Только продолжала удивлять розовая Амбридж, неужели она такая противная во всех вселенных и своих воплощениях. Весь вечер её взгляд был обращён на молодого хозяина, она сладко улыбалась своей кокетливой улыбкой, громче всех смеялась его шуткам, невинно сочувственно закатывала глазки, когда Гермиона говорила что-то. Амбридж старалась держаться к Драко ближе, в какой-то момент воздух от её веера стал колыхать волосы на голове Малфоя. Парень решил отойти подальше от дамы и крепко обнял Гермиону, чмокнув её в щёку. Девушка ойкнула и незаметно для всех дала локтем ему в живот. Дама в розовом с негодованием посмотрела и с разочарованием отвернулась к своему муженьку. «Хорёчку, походу, нравится наша роль, казанова нашёлся», — пронеслось у неё в голове. За столом Гермиона вела себя как истинная хозяйка, заправляла разговорами и сплетням. Как только мистер Саливан раскрыл рот, чтобы выдать свою тираду относительно столь волнующей темы, Грейнджер сказала: «Ну что, я побуду мамой теперь, время чая», и разлила всем присутствующим горячий напиток, рассказывая про цейлонский чай от самой принцессы Нури. Она не давала вставить противному разжигателю конфликта и писка. Драко тихо смеялся себе в кулак, слушая то, как Гермиона рассказывала всем о своём необыкновенном знакомстве с цейлонской принцессой и чудным традициям сбору чая. — Что за прекрасная история, Грейнджер, не знал, что ты умеешь так хорошо врать. — Это не врать, рассказывать басни умеют все, только не многие делают это, веря самим себе же. Затем внимание девушки вновь было обращено к гостям, которые вновь начинали спорить. — Дамы и господа, все вы знаете Оскара Уайльда? — О да, да, да, прекрасный человек, такой смышлёный, — первая же с важным видом отметила Амбридж. — Верно, как-то общался с ним, такой интеллигент, — вторили ей люди в фраках. — Он чудесный писатель, его произведения известны на весь мир. Но знали ли вы, что у него ирландские корни. Прекрасный человек, прославивший Великобританию, объединяющий Англию и Ирландию. Как мне это нравится! — вдохновенно говорила Гермиона, — давайте выпьем за единство! Все зааплодировали, восхищаясь красноречием девушки. Малфой смотрел в нежном восхищении на то, как девушка изящно справлялась с испытанием. Странный взгляд слегка смутил Грейнджер. — А ведь правда, у нас много общего в литературе, — одобрительно закивал мистер Саливан. Все разговоры были теперь посвящены искусству и творчеству. — Ты же знаешь, что они ещё не застали Оскара, — спросил Малфой. — О, да, но как видишь, они очень хорошие баснописцы и видимо медиумы, раз встречались с ним, — засмеялась Гермиона. — Предлагаю тост за здоровье гостей и хозяев, — поднял бокал мужчина в кильте. — За хозяев! — За хозяев! — послышалось ото всюду. Вечер плавно перетекал обратно в гостиную. Одна леди заиграла на фортепьяно, мужчины вновь обсуждали экономику и торговлю. Группа людей, в том числе сладкая парочка, решили сыграть в шахматы. За белых играл Малфой, он был в белой рубашке и выглядел как олицетворение короля его стороны. Сзади него столпились молодые люди, готовые давать общие советы, но точно не предлагать тактику. По другую сторону сидела Гермиона, она была чёрной королевой, воплощением идеала мудрости и женской притягательности. Её командой поддержки были представительницы прекрасного пола. Вот эта группа была уже готова предложить план получше, чем «туда-туда-в центр-съел-съел-шах-мат». Игра началась, с поля летели кони и слоны, раздавались громкие выклики «агаа, попалиись», потом стоны от того, что не увидели ответный удар. Хоть Драко и был предводителем своей команды, ему казалось, что он всего лишь передвигает фигурки, не задумываясь, какие и зачем. В его голове было только одно: Он смотрел в карие глаза, это ощущалось как эспрессо холодным утром. Её улыбка согревала его как сливочное пиво. Её голос был весёлой флейтой, поющей свою песню. — Ты начинаешь сводить меня с ума, ты заводишь меня. Началась победная комбинация девушек. «Ну что, что ты теперь сделаешь?», — смеялась довольная Гермиона. — О, поверь, я сделал бы что угодно. Я уже начал играть в твои игры и чувствую твоя победа надо мной близка. — Мат! — выкрикнула Грейнджер, девушки её обнимали, поздравляли. Мужчины убеждали всех, что это случайность. — Ты поставила мне мат, теперь ты королева, позволь мне вечно быть твоим плененным королем, — мысли Драко не подчинялись никакому контролю, они все были обращены на неё. Малфой встал и подал руку названой супруге, ты аккуратно взялась за ней. — Дорогая, почему бы нам не потанцевать, такая прекрасная мелодия, — Драко с хитрой улыбкой спросил девушку, отказать у всех на виду было просто невозможно. — Конечно, — спокойно согласилась та, её нервы были успокоены победой в шахматы, один танец с хорёчком не мог разрушить сложившейся душевной гармонии. Хотя бы пару минут можно было отдохнуть и не думать о гостях. Пара кружилась в вальсе по всему залу, им не нужно было говорить, успех был понятен уже сейчас, молчание стало отдыхом для обоих, они находили этот долгожданный отдых в друг друге. Свечи вокруг тёплым светом согревали душу и добавляли нотку романтики в их танец. Когда партия фортепьяно закончилась, они остановились. Оказалось, что все гости наблюдали за столь прекрасной картиной. Одна молоденькая девушка разрыдалась и громко выдохнула подружке: «Хочу такую же любовь», и продолжила свой плач о ещё не встретившейся ей настоящей любви. Гермиона пошла к юным леди, чтобы раскрыть им все нежные подробности брака, которые они требовали услышать. Драко отправился в компанию ирландцев, сидевших в углу с кружками пива и обсуждавших с таинственным видом что-то. Малфой сел на пустой стул и стал слушать старые, как мир, легенды. — Мужики, вы представляете, я недавно встретил самого Кухулина! — Что? — Да не может быть! — Что ты порешь, баснописец нашёлся! — А кто это? — с непониманием такого неверия спросил Драко. Мужчина усмехнулся, он был рад, что заинтересовал и вызвал такую бурную реакцию, залог успеха. — О, друг, это мужчина, герой, обладающий невероятной силой и храбростью. Он получил свои боевые навыки благодаря тренировкам у самого бога войны. Он защищал королевства от врагов в одиночку. — Да, его имя символ мужества и чести уже. Но и что дальше? Помер же он уже давно, легенды да истории одни. — А что, если я скажу вам, что он сейчас здесь, среди нас, — таинственным прошептал рассказчик. Все старались сделать вид, будто им не интересно, будто россказни одни, но все придвинулись ближе и ждали продолжение. — Вот он, — выкрикнул мужчина, указывая на Драко, все остолбенели. Мгновение и все расхохотались. — Ну ты даёшь, Гомер! — А что правда, похож, я видел, как он перенёс стул с сидящей Амбридж на нём. Это уж точно тяжёлый подвиг! Все поддерживали и продолжали хвалить хозяина. — Ну всё, будет вам, расскажите что-нибудь ещё, — остановил похвальства Малфой. Роль рассказчика перехватил другой мужик. Он был тучный, бас шёпотом добавлял мистичности всему их тесному собранию. — Мне в детстве, бабушка рассказала легенду о сиддхах, или, по-вашему, феях. Кто-то верит, что они добрые и помогают людям. Да вот моя бабуля была уверена, что наоборот. Они были злыми, запутывали путников, топили странников. Сиддхи наказывали людей за неуважение к природе и традициям. Как-то один пьяница из деревни встретил фею, так после этого весь побелел от носа до пяток, стал немым на всю жизнь, боялся до обмороков грозы и дождя. Всё ждал, когда феи накажут его за грехи прошлого. Деревья за гроши рубил по молодости, а после сиддх стал, как сумасшедший, день и ночь везде сажать деревья, растил их. — И что, что с ним стало? — Умер. Пошёл однажды в лес, искать жёлуди, чтобы посадить, да так и не вернулся. Вся деревня подумала, дождался, наказали. А бабуля уверяла: простили его, много претерпел, не жил то он по-настоящему, облегчение ему дали. Хотите верьте, хотите нет, а потом вырос дуб в центре города. Говорят, что он постарался, и все, кому грозит месть сиддх, видят в дупле дуба его сморщенную коричневую физиономию. Да уж. И срубить нельзя, страшно, и смотреть на это тоже не по себе как-то. — Согласен, леса и холмы, где сиддхи обитают слишком опасные для людей места, даже колдуны обходят их стороной. В нашей местности в последнее время стал часто пропадать люди, и несчастные случаи участились. — Думаю, это всё потому, что стали забывать своё прошлое, традиции не бережём, хотят, чтобы мы опомнились. — Да народ, молодёжь часто даже не понимает, что это всё намёки, крики предостережения перед чем-то более пугающим. Не повезло нашим потомками, однако. — Ещё надо сказать, что есть существа, которые любят лес по-своему, они без разбору всех мочить хотят. — Ха ха, вот это каламбур, конечно, ты придумал. Помочат сначала в воде, а потом замочат. — Это вы про Ниаллу? — Про кого же ещё. — Ой, ну и скверная же тётка, — прошептал один мужчина. — Не боишься так говорить? Услышит ещё, проход к воде тебе заказан. Дугал пару лет назад тоже поносил её дома, все свои, магов не было уж точно, а всё равно услышала она его. В луже задохнулся. — Как это, в своей что ли? — Дурень. Упал он на дороге вечером, никого рядом не было, говорят, что не пил даже в тот вечер. Голова попала прямо в лужу, неглубокая ямка. — Что он, встать не мог что ли? Или голову разбил? — В том то и дело, что нет! На голове ни ушиба, ни кровоподтёка. А вот тело… тело нашли в жуткой позе, жене даже не показали. В конвульсиях бился, лекарь говорил, будто боролся. Но следов не было, будто призрак убил его. А умер он оттого, что под водой захлебнулся. После этого и говори о Ниаулле, уважения они все требуют. — Да уж, считают это всё нашим ирландским фольклором, а тут такое, что не инче как правдой назовёшь. — А кто эта Ниаулла то? Призрак что ли? — Неет, дружок, призраки е так страшны, от них отбиться можно, амулет надеть, тут другое. Это дух воды. Она — женщина, заманивающая людей к воде, чтобы погубить. Предки мудры были, говорили, что её создание — это напоминание нам, что нельзя доверять всему на первый взгляд. — Русалка что ли? — Грубо говоря, по-вашему, да. Но страшнее, сильнее и одна такая, конкуренток не потерпит. Хотя слышал есть у неё приспешницы. Колдуньи, которые за свою красоту и умение дышать под водой, помогают ей. Сама то она не успеет всех обойти и уследить, кто илом её покрывает и кому мстить надо будет. Так эти девки слушают, кто враг Ниаулле, кто воду не ценит и не уважает, а потом вызывают дух и направляют на того. Говорят, что ведьмы сами иногда грязную работу выполняют с помощью магии, если госпожа их занята. За это хвосты им даёт в воде на время. — Лес вообще раньше считался священным местом, вторил кто-то. В древние времена, когда усадьбы ещё не построили, когда замков не возвели, когда племена были, старейшины наших древних кельтских племён собирались у дерева Круна. — Ой да брехня эта легенда уж точно, этот дуб никто ещё не нашёл, а если бы спилили, то проклятья были бы на всех нас. Я прям убеждён: это всё миф старейшин, чтобы придать себе значимости, власти. Хотели они показать. Что знают больше остальных, принадлежат к культу, приобщены к магии. Ничего подобного. — Хочешь верь, не хочешь — закрой варежку, не мешай другим складывать своё мнение. Так вот, это дерево Круна было символом силы и мудрости, коснувшись его, избранные могли стать новыми старейшинами, говорят, первые короли, много времени проводили рядом с этим деревом. Но мародёры были всегда, даже тогда. Не пугала их магия и колдовство, сумасшедшие. Если они вырезали ветвь этого дерева, то навлекали на себя проклятие. Мой дед говорил: нельзя отламывать и резать деревья, особенно дубы, неизвестно же, какой из них тот самый. — А почему остальные то нельзя? Не складывает походу твоя легенда, — подловил его мужик. — Так давно всё это было, может не дуб вовсе это был, никто же толком не знает, принято просто так считать. — Не пугайте молодого человека своими россказнями, хватит шушукаться, давайте лучше танцевать, Лехри, а ну-ка, сыграй нам что-нибудь на волынке. — Лехри, ты что опять приволынил свою волынку? Ха, ну даёшь, ладно уж, давай только не похоронку, как в молодости, когда в лучших кабаках оттягивались с тобой, а! Намечалось что-то интересное, люди ожидали, когда раздадутся первые звуки национального инструмента. Мужчины приготовились пуститься в пляс со своими жёнами. Англичане хоть сначала и приняли идею с сомнением, затем заинтересовались. Началось настоящее веселье, девушки оттанцовывали в своих чёрных сапожках на каблуке удивительно быстро, перебирали ногами замысловатым рисунком. Стук о пол добавлял ритмичности, чопорные девушки тоже не выдержали и пустились в пляс, который явно по взгляду их мамаш не соответствовал этикету. Однако мужчин во фраках это не смутило. Искренние улыбки юных дев прощали им всю ситуацию. Они поддержали всеобщее веселье и начали тоже вместе с ними танцевать энергично. Драко смотрел на Гермиону необыкновенно решительным взглядом. Он подошёл к ней. — Ну же, давай станцуем, надо отпраздновать победу! Девушка без всяких возражение согласилась, они, взявшись за руки, вышли ближе к центру. Первым начал двигаться Малфой. Его ноги заплясали в ритм музыке, руки начали хлопать в такт. — Теперь ты так же! Драко увидел в её глазах каплю сомнения, что она сможет повторить. Лёгкое движение головы чуть назад, в сторону места, где она спокойно стояла. — О, даже не смей оглядываться! Не отрывай от меня глаз! Смотри на меня. И Гермиона начала тоже танцевать как никогда в жизни. А Малфой, вжившись в роль, крикнул гостям вблизи, тоже лихо плясавшим. — Эта женщина — моя судьба! — Ой-ой-ой, заткнись и танцуй со мной! Они схватились за руки и начали кружиться припрыгивая. Гермиона отклонила голову назад, смеялась и кричала, когда случайно влетали в другую пару. Драко подумал: «Да мы ведь были рождены, чтобы сойтись, о Мерлин, она взяла меня за руку. По-моему, в глубине её глаз я увидел будущее. Я понял, что это последняя возможность для меня». Музыка закончилась, музыканты зашумели радостно и довольно, публика аплодировала, кто-то продолжал кружиться. Исполнители бурно обсуждали и вспоминали прошлые выступления, чокались пивом, поздравляли всех и вся с счастливой жизнью. Драко обнял Гермиону, стараясь сделать это как можно дружескее, чтобы не выдать самых сокровенных чувств. Они засмеялись, весь стресс испарился, счастливая улыбка не покидала девушку. Чтобы оправдать случайно вырвавшиеся слова, Драко прошептал на ухо: «Мы оказались жертвами ночи». Грейнджер промолчала, но юноша не видел, как чеширская улыбка не пропадала с лица волшебницы ещё долгие секунды объятий. Через час все гости разошлись, усадьба затихла доброй тишиной. На улице пел соловей, веяло вечерней прохладой из открытой двери. — Поздравляю, мы смогли! — Да, фух, теперь эта сфера не сможет задержать нас тут на подольше, как злой тюремщик. — Предлагаю переодеться и пойти посидеть на улице, как смотришь? — Согласна, встречаемся через пять минут у входа. У себя в шкафу Гермиона нашла тёплый серый свитер, сменила длинное платье на практичные джинсы и спустилась вниз. Она не думала о случайных фразах Драко, о его полных чувств взглядов. В эйфории её розовые очки на мир скрывали всё сложное, многогранное и непонятное. Пара вышла на улицу на свежий воздух. Луне не хватало буквально два дня до полнолуния. Шёпот деревьев. Запах трав и цветов из оранжереи. На время обоим показалось, что ссылка отнюдь не плохое место, что здесь можно приятно провести время и просто так. — Я взял нам бутылку вина. Будешь? — Немного можно, надо расслабиться. — Я видел тут есть дрова, можно развести огонь, посидим рядом с ним. Я, конечно, не трусишка, но после тех легенд о лесе как-то не очень уютно в темноте без палочек сидеть рядом с ним. — Вполне разумно. Пойду поищу спички. Спустя некоторое время они сидели и слушали треск дров, пахло можжевельником. Лицо Гермионы порозовело от жара костра. Драко задумчиво смотрел на звёзды. — Знаешь, тут хорошо, но, если мы всё-таки хоти выбраться отсюда, выход только один — вести так, как ожидает от нас артефакт. — Оставить все свои принципы и быть паиньками. — Да… Надо сжать волю в кулак, мы это умеем. — Знаешь, мы тут застряли вдвоём, а от светских бесед, уверен, тошнит нас обоих. Давай поговорим на чистоту. Грейнджер внимательно посмотрела на юношу. Хотел ли он узнать все её секреты? Или просто ему было скучно? Но ей самой было не менее интересно узнать тайны хорёчка, что же скрывается под личиной мужественного и весёлого парня, в котором так много острых углов. — По рукам. Выпиваем после секрета? — Как скажешь, миледи, — улыбнулся Малфой. — Хорошо, тогда я первая задаю вопрос. По какому принципу ты живёшь? — Так сразу с философских вопросов, а как же что-то по типу: сколько у тебя было партнёров, во сколько лет ты лишился девственности, — наигранно пропищал парень, явно копируя чей-то голос. — Тебе, уверена, задавали их не один раз. Отвечай давай уже. — Много, это правда, — ухмыльнулся Малфой, — Ладно. Знаешь, в мире есть такой закон природы. Кролики приняли свою роль в ритуале и признали в волке сильнейшего. Кролик защищается тем, что он хитёр, труслив, увёртлив, он роет норы и прячется, когда рядом волк. И сохраняется, выживает. Он знает своё место. Никогда не вступит с волком в бой. — Какой в этом смысл? — Смысл выживания, конечно, звучит не очень приятно это сравнение с кроликом, все мы хотим быть львами. Но львы часто дерутся друг с другом и просто не выживают. Волки могут меняться, а кроликам надо подстраиваться, чтобы не быть съеденным. — А так не кажется, что ты кролик, скорее волк. — Я просто очень хитрый кролик, — Драко хлебнул из горлышка, — теперь мой вопрос. У тебя очень много способностей, про них знают все, подробно описаны в журналах и газетах. Разве врагам это не в помощь? У тебя нет секретного оружия? — Что ж, очень прозорливый вопрос. Ты прав. Об этом секрете знает только Джинни и Мерлин. Я умею колдовать без палочки. Правда, навык ещё не развит до совершенства, но я стараюсь, простые заклинания уже могу даже без слов. — А ты не пробовала здесь? — в надежде спросил парень. — Пробовала, даже пока мы тут сидели и пытались развести огонь. Пыталась вызвать хоть искру, но ничего не работает. Место какое-то проклятое… — Почему не рассказывала остальным? — Кто-то будет завидовать, кто-то не сможет хранить втайне. Всё же секрет, — горько улыбнулась девушка. — Какой твой главный страх? Чего боится этот кролик в волчьей шкуре? — Звучит банально, но факт. Одиночества. Мда, совсем не брутально. Это даже не страх темноты. Я так долго пытался найти друзей, были неплохие, но не такие, как в вашей компании. Предавали, врали, изменяли, умирали… А когда стал общаться с вами и вошёл в золотой круг, стал бояться выбыть из него. Не верил очень долгое время, что это искренняя дружба. Может, вы хотели посмеяться надо мной, наказать. Я всё время был будто с краю, со мной считались, но сокровенного практически не рассказывали. Мне казалось, что я никто и ничто для вас, в то время как вы были для меня всем. Все эти вечеринки, приёмы, помощь — всё это, чтобы показать и доказать свою пользу, дать то, за что можно меня любить. А когда мы оказались здесь, я подумал, что они решили избавиться от меня, что я им надоел, — с придыханием закончил Драко. Капельки пота скатывались по его спине. Он дрожал. В глазах была боль и сожаление о прошлом. — Драко, — выдохнула ошеломлённая Гермиона, не ожидавшая такого порыва исповеди, — Драко, могу точно заверить, что мы не играли с тобой, никто не сплетничал о тебе. Ребята наоборот старались поддержать. Они считают тебя хорошим человеком. Знаю, к твоему страху приложила руку и я, — с искренним сожалением продолжала девушка, — это правда, что я не доверяла тебе долгое время, сомневалась, но даже я надеялась на лучшее в тебе. Я не говорила мальчикам, что тебя надо прогнать или что-то в этом роде. Так что может мой взгляд со стороны немного облегчит твою боль и поможет побороть страх. — Да уж, жизнь — сложная штука. Порой кажется, будто это море, ты плывёшь и плывёшь, в какой-то момент перестаёшь чувствовать дно, но силы потихоньку уходят, а страх нарастает. И ты не знаешь, буйки будут спасением или концом. — Правда, — тихо сказала Грейнджер, — есть дни, когда мимо проплывают на сапе за пару секунд добираясь до места назначения, не приложив больших усилий, а ты всё гребёшь и гребёшь. — Даже русалкой трудно стать в этом случае, — усмехнулся юноша. — А какой твой страх, Грейнджер? Лицо Гермиона побледнело, руки нервно забегали по траве, она выдернула несколько клочков. — Предсказание Трелони. — Трелони? — не поверил Драко, — ты же не веришь во всю эту чепуху, она же шарлатанка. — Вроде как, но перед тем, как я ушла с её курсов, она предсказала мне кое-что. Мы были тогда в кабинете одни, она схватила меня за руки и начала предрекать таким странным голосом, которого я никогда раньше от неё не слышала. Она предрекла, что настанет день, когда я останусь одна, друзья покинут меня по вине другого названого друга, и очутюсь я в ситуации, из которой, будучи одинокой, не выберусь живой. Малфой ошарашенно молчал. Не у него одного был страх одиночества. Гермиона продолжала. — Поэтому я боялась твоей дружбы, твоего присутствия в нашей компании, думала, что ты будешь этим названым другом. А оказалось, что мы с тобой в одной связки. Когда мы тут только поселились, я думала, что вот, тут, в этой ссылке я сгину от одиночества, — волшебница вытирала накатившие слёзы рукавом свитера. Сделала глоток вина. — А ты, Малфой, почему же ты так противишься моим идеям с мэнорами, это же прямая помощь? Драко мрачно ждал этого вопроса. Раз настала ночь откровений, придётся расставить все точки над и. они поделились секретами, стали связаны чем-то большим. — Мэноры ведь недаром старинные и передаются из поколения в поколение чистокровкам. Мы храним тайны магии, которые не должны выйти наружу всем и каждому. Если уничтожить мэнор, то древнюю энергию и магию ничего не сможет удержать. За столетия она стала тёмной, поэтому такой колодец открывать лучше не стоит, тогда справиться не сможете даже вы, победившие Волондеморта. Начнётся хаос, поэтому тайну держат поколениями. Я не мог раскрыть это при всех, сама понимаешь, паника, попытки овладеть магией и так далее. Между прочим, хозяева мэноров очень тесно связаны магически с ними, особенно те, которые рождаются там. Это только поверхностно, не вдаваясь в подробности. — А книги про это есть? — Была пара, но они не в нашем мэноре. Малфои доверяли только друг другу, и поэтому передавали из уст в уста. — Но почему же нельзя сделать мэнор приютом домовых эльфов, которые жили там тоже веками. — Они часто такие скрюченные и страшные, потому что вся эта магия давит на них и выпивает все жизненные соки. Но в то же время даёт больше сил, без которых они е могут представить себе жизнь. Обычно хозяева управляют непроизвольно ей и защищают своих помощников, но без них домовые эльфы не смогут так долго жить и не тужить. А если собрать их всех вместе, то не выдержат: или что-то сделают с мэнором, или всем расскажут, в чём себя будут винить и накажут себя за предательство, как это было с Добби. Так что хаоса и массового жертвоприношения миру не надо точно. — Я не знала, что тогда можно сделать с мэнорами. У многих же не осталось хозяев? — Это сложно. Моя работа очень медленно двигается, потому что, держа в тайне задачу от всех сотрудников, придумывать решения проблемам очень трудно. Теперь ты понимаешь? Как вернёмся, если захочешь, можем попробовать работать вместе. — Можно. Вот всё министерство удивится и разочаруется, их вечный сериал закончится. Ну всё рано или поздно заканчивается, даже Санта-Барбара. — Кстати, интересные сериал, — прокомментировал Драко. Гермиона засмеялась. — Что? Не смейся, правда, хороший, я даже несколько раз плакал над ним, — Малфой тоже улыбался. — Хватит на сегодня депрессивных философских разговоров. Давай танцевать, теплее и веселее станет. Они встали, держась за руки, двигались в такт одним им ведомой мелодии. — Этой ночью мы молоды, так давай зажжём этот мир, мы можем сиять ярче солнца, — пропела Гермиона. — О, я слышал эту популярную магловскую песню. Обещаю, как вернёмся домой, я устрою в нашу честь вечеринку, как в их клипе. Кузнечики напевали свою музыку, которая была известна людям многие тысячелетия. Где-то взмахивала крыльями сова, выискивая жёлтыми глазами мышку. Вдалеке слышался заунывный вой волка. Парочка вернулась в усадьбу, оставив все переживания, страхи и тайны там, у костра.