Застрять в Песке

В семь утра её будит мама. Телефон орёт и разрывается, барабанит вибрацией по столешнице несчастной тумбочки, Сакура наверняка найдёт там пару трещин от ребра телефона, когда проснётся и пробубнит в трубку, что добралась она вчера нормально, встретили их хорошо, отель шикарен, а вечером выпьет она только пару бокалов вина и никто не будет вылавливать их с Наруто из первого попавшегося пруда.  – Ну мам, один раз было! – Она чешет лоб, трёт глаза, неприлично зевает и считает секунды, когда уже можно сбросить звонок.  Мать отключается на торопливом восклицании – забыла о разнице во времени, сколько там сейчас, часов семь?  Семь часов – убеждается Сакура, когда мать отключается. Можно ещё поспать. Она откидывается на подушку, вслушивается в мерный шум кондиционера, закрывает глаза, но уснуть так и не может – в голову почему-то лезут эти идиотские воспоминания, как они с Наруто оказались в пруду. Вообще-то, Сакура туда лезть не планировала. Наруто – да. Он хотел показать ей лягушку. А то что Сай – безмозглый идиот, Сакура вовсе не виновата. Ведь это он её тогда толкнул. Дошло всё до драки, получил и Наруто, и Сай, и ни в чём не виновный Шикамару, и даже Какаши-сенсею досталось. Потому что именно к нему с какого-то перепугу их привели патрульные. Сначала Шестой долго выслушивал яростную речь, какие все вокруг пустоголовые придурки, следом слезливую эпитафию испорченному платью, туда же, сменив настроение, Сакура приплела бумаги, которые он не мог по какой-то неясной причине подписать уже второй месяц. Утром следующего дня в кабинете её ждали одна папка и два конверта от Хокаге. В папке – стопка подписанных документов, в первом конверте – выговор, во втором – чек на двадцать тысяч рё с подписью Сая.  Уснуть теперь уже точно не получится.  Сакура поднимается с кровати, натягивает домашние шорты, поправляет свою растянутую майку, выглядывает в окно – по лужайке тянутся отельные рабочие, какой-то мужичок подстригает кусты, с самого края правой стороны, где солнце опаляет песчаные горы, можно разглядеть кромку бассейна и тёмно-голубую воду, на шезлонге – первый, самый ранний посетитель, совсем один. И больше никого. Она смотрится в зеркало, безуспешно поправляет волосы и выходит из номера.  На завтраке Сакура выпивает стакан апельсинового сока, съедает порцию оладий с шоколадным кремом, замечает у раздачи Канкуро, но не думает, что в состоянии поддержать хоть какой-то разговор, прячется за искусственной пальмой в самом углу ресторана.  С семи сорока до десяти она предпринимает ещё три отчаянные попытки уснуть. Первую – в номере. Не помогает ни гул кондиционера, ни ненавязчивый шум телевизора, ни скучная книга, которую она читала вчера в поезде, сумев вырубиться на пол поездки. Вторую – у бассейна под выходящим, нарастающим солнцем, где кроме подтянутой старушки, разрезающей водную гладь уверенным брассом, никого больше не было. Третью – когда кое-кто уже появляется, трясёт светлой головой, вопит «Лобастая, сгоришь же!» А потом тащит вместе с собой на массаж.  – Эта свадьба обойдётся Суне в стоимость полугодового бюджета, – мямлит Ино под себя.  Сакура согласно мычит, и только потом думает:  – Подожди, они ещё и массаж нам оплачивают?  – В стоимость… Ой… – В её спине что-то хрустит. – В стоимость номера входит посещение СПА, сегодня много не пей, завтра пойдёшь со мной в эту… как она у вас называется?  – Паровая баня, – отвечает массажистка. – Настраиваете под себя ароматы, а после ходите без насморка пару месяцев. Рекомендую с ментолом. Потом – в холодный бассейн.  – Ещё хочу массаж лица и обёртывание, – говорит Ино.  Сакура мучительно вздыхает, мнётся под чужими руками и вспоминает о рыбках в аквариумах в стране Воды, которые питаются ороговевшими частичками кожи.  Прийти в себя не помогают ни рыбки, ни щекотные воспоминания, ни расслабивший на какой-то момент массаж, ни целых три выходных дня впереди, ни чашка травяного чая. Что-то во всём этом не даёт ей покоя, что-то скребёт в душе и не отпускает, настороженный аккуратный взгляд Ино и полуоткрытые губы, между которых застревает не решаемый произноситься разговор, – и того хуже.  – Ну, и как вчера погуляли? – спрашивает она, отставляет чашку на столик и потягивается, кутаясь в махровый халат.  – Вчера? – не понимает Сакура. – Нормально?  – Неужели? Ну, хорошо. Если нормально.  – А что я вчера… сделала?  – А ты не помнишь? В смысле, ничего такого. Мне показалось, ты перебрала. Бывает. – Ино отмахивается, глотает чая, подозрительно на неё косится, а потом проявляет жест безграничной доброты: – Я тебе собраться помогу. Будешь красивее невесты. Как раз три часа осталось.  Невесту по дороге до номера Сакуры они нигде не встречают. Зато видят Чоджи, который тащит целую гору чипсов от вендингового аппарата в холле. Он мнётся, когда Ино спрашивает, как там Шикамару, а в лифте шепчет Сакуре:  – Наверняка проспит до самой церемонии.  Сакура хмыкает, вспоминает:  – Наруто мне пришлось кормить бульоном из ложки. Он не ел с самого утра, и мы заметили, что он в обморок скоро свалится. Лицо у него было зелёное, мы кое-как уговорили его на рамен. Сам он поесть не смог, у него жутко тряслись руки. То ещё зрелище.  – Серьёзно?  – Да. Он волновался. Никогда его таким не видела. Представляешь, вот так сражаешься с Мадарой Учиха, потом – с какой-то иноземной богиней, спасаешь весь мир, а как до собственной свадьбы доходит, то и ложку удержать не можешь.  – Теперь я переживаю за Шику. Давай заглянем? Одним глазочком.  Переживать, конечно, есть за что. Шикамару сидит, не двигаясь. Руки у него не трясутся, на вопрос Ино, как он себя чувствует, отвечает – нормально. Ел? Ел. А что, уже не помнит. Наруто, как бывалый, травит байки, пытается отвлечь, устраивает целый клоунский маскарад, но на Шикамару работает плохо, если работает вообще. Он уже потом, еле проговаривая, выдаёт:  – Я хочу к маме.  В комнате повисает тишина. Все стараются не дышать – даже Сакура, к которой эта драма имеет посредственное отношение. Чоджи – тоже – перестаёт хрустеть чипсами и натужно улыбается, будто это какая-то шутка. Наруто захлопывает рот, давит вдох и косится на Ино. Лучшего шанса, чтобы сбежать, у Сакуры не предвидится – Ино нужна здесь. Но Ино собирается с мыслями и хлопает Шикамару по спине.  – Это нервное! Пройдёт. Ты! – она тычет пальцем в Наруто, тот где-то потерял свой язык, чтобы ответить ей, что ничего это не он. – Два часа, и он должен быть в порядке, понимаешь?  – А почему я? Почему не… – Он оглядывается, Чоджи зарывается в пачку чипсов. – ..Он?  – Он сам всё знает. А ты – нет. Но на тебе ответственность тоже лежит. Тем более, что вчера… – она не договаривает, Сакура из своего угла склоняет голову, пытаясь заметить хотя бы с профиля выражение лица подруги. – Вчера ты же сказал, что будешь с ним, что бы то ни стало?  – Не было такого, – возмущённо стонет Наруто.  – Было-было. В верности и дружбе до гроба клялся, будто это ты его жена. Не помнишь разве? Вот, теперь исполняй. Пока я свои… кхм… обязанности… понимаешь?  – Не понимаю.   Ино замолкает, склоняет голову, дёрнув шеей, а после Наруто тянет тупо рот:  – А-а-а, понимаю. – И почему-то смотрит на Сакуру. – Конечно, всё сделаем, не переживайте, датеба…  – Мы пошли.  Ино хватает Сакуру за руку и вытаскивает из номера. Сакура, конечно, хочет остановиться, спросить, что там такое у них произошло с Наруто, но покорно следует за подругой до лифта – лишь бы и ей случайно не прилетело – Ино какая-то взвинченная.  Ещё больше хочется спросить, что произошло, когда Ино вдруг меняется, становится обходительной и учтивой, сама крутит ей волосы, помогает с заколками и советует воспользоваться блеском вместо помады – так, якобы, макияж не будет перегружен. Сакура плевать хотела на какую-то перегруженность, но следует совету и находит, что для человека с неясной раздражённой смутой в душе выглядит она вполне миленько.  Миленько – думает она, когда Наруто тащит за собой пришедшего в себя Шикамару. Миленько – когда Гаара выводит невесту. Миленько – когда звучат клятвы и рыжее вечернее солнце подсвечивает молодожёнов, а со стороны шикает Сай и довольно показывает получившийся снимок. Сакура, ещё полная от утренних воспоминаний о пруде, натянуто улыбается и уходит на своё место, чтобы получить от Ино – ну, ты чего? не такой уж он и плохой.  – Плохой-плохой, – хихикает Мирай по правую сторону. Куренай тихо делает ей замечание.  Сакура не совсем понимает, что она тут делает.  Одно дело – Ино и Чоджи. Они – сокомандники, друзья с детства. Одно дело – Куренай и Мирай – Шикамару не смог бы их не пригласить. Наруто в ту же компанию – вообще друг жениха. Сай? Сай на миссии и подстраховке у Шестого. Какаши-сенсей? Какаши-сенсей тут тоже где-то должен быть, но по слухам приглашение ему прислал Гаара – выдаёт же замуж свою сестру за шиноби Листа. Вот Шестой и соизволил явиться, чтобы после, когда всё закончится, может, даже раньше, прямо завтра отправиться в Суну и решать там какие-то важные государственные дела. А Сакура?  Сакура так и не придумала.  Зато потом на банкете, слушая историю знакомства жениха и невесты, косится в сторону Ино и спрашивает, какую свадьбу она хочет себе.  – Ну, ты-то в любом месте замуж бы вышла, будь это какая-нибудь тёмная страшная пещера.  – Эй! – Ино получает тычок локтём под ребро.  Наруто, разомлевший от алкоголя по правую сторону от неё, хочет сказать что-то то ли шибко умное, то ли что-то очень важное, но затыкается, едва открыв рот.  – Я молчу, – говорит Ино. – А если серьёзно, без понятия. Хочу, наверное, что-то традиционное, небольшое. Знаешь, с совсем близкими. Прямо на территории клана.  Когда Сакура слышит про территорию клана, её пробирает до дрожи. В роли своего жениха она видит только одного кандидата – на месте его клана – руины, а сам клан… В общем, всем и так известно, где тот находится. Сакура фыркает, косясь на Наруто, – а он, интересно, был бы подружкой невесты или жениха?  Сакура не успевает додумать мысль – Чоджи, краснея до ушей, зовёт её танцевать. Сакура не думает, даёт свою ладонь, танцует две или три партии, меняет партнёра на Наруто, хочет утопить его в бассейне за отдавленные ноги, но умолкает, когда где-то рядом появляется Канкуро – её третий партнёр.  В целом, думает Сакура, опираясь на крепкое мужское плечо, если забыть про кандидатуру жениха и вспомнить, что она, вообще-то, одна, лучшего партнёра – не по танцам – не придумаешь. Самое то, чтобы не чувствовать себя брошенной и одинокой на этом празднике любви.  У неё даже созревает какой-то хмельной план, как притереться к Канкуро поближе, когда её уносит. Уносит перебор с вином – несдержанное обещание, уносит попсовая популярная песня в установленном караоке, уносит что-то другое – это когда в их невнятный с Наруто рёв вклинивается стройный, ровный голос и попадает в каждую ноту. Сакура с удивлением находит возле себя Какаши-сенсея, которому кто-то всучил микрофон и втолкнул между ними.  – Это Сай, – подсказывает сенсей, – я не хотел, – и продолжает петь.  Сакура во многом с Наруто не согласна, но глаза на лоб у них обоих лезут коллективно. Какаши вида никакого не подаёт, подтаскивает к себе Наруто, поднимает его микрофон и намекает, что его идеальную партию нужно разбавить.  Свою минутную то ли слабость, то ли увлечение она по итогу находит лишней, и от компании далеко не отходит, даже когда из неё исчезает Ино, даже когда все смешиваются в одну, и она едва запоминает имена чужих шиноби, даже когда обнаруживает, что, перебрав с вином, о чём-то болтает с Темари и выпадает из реальности настолько, что уже не помнит, что говорила ей минуту назад.  И всё-таки, думает Сакура, обгладывая свиное ребро в одиночестве у бассейна посреди ночи, не зря поехала. Она откладывает тарелку, кое-как утирает рот от соуса, пытаясь не испачкать платье, откидывается на спинку шезлонга и вытягивает босые ноги, прикрывая глаза. За спиной ещё раздаётся музыка, пьяный гомон голосов, чьё-то нелепое пение, пахнет хлоркой, сухим южным воздухом и чем-то жженым. Она, конечно, не может назвать себя подругой ни Шикамару, ни Темари, но, по крайней мере, когда им ещё удастся так собраться в веренице работы и миссий? Чьи-то похороны, дни рождения и свадьбы – вот и все поводы. Даже когда бы у них с Наруто получилось затащить Какаши-сенсея в караоке? Да никогда в жизни.  – Сакура. – Тот, кстати, лёгок на помине. – Есть разговор.  – Отстаньте, – мычит Сакура, отворачивается.  – Очень серьёзный.  Она поворачивается на другой бок, открывает глаза, сенсей сидит на соседнем шезлонге, уперев локти в колени.  – Кто-то умер?  – Удивительно, но нет.  – Тогда что?  – М-м… Ты знаешь ребят из Суны, которые…  – Вы про травку?  Лицо у него взволнованное, взгляд – беспокойный, что-то пытающийся отыскать в её зрачках.  – Так ты их знаешь?  – А вам что… достать?  – Я отобрал косяк у Наруто пятнадцать минут назад.  – У Наруто?!  – Не волнуйся, он навряд ли понял, как этим пользоваться. Я отправил его в номер. Так ты?..  – Не, я… может, бутылку выпила? Или, наверное, две? Ну, вроде того.  – Понятно. – Он поднимается на ноги, отряхивает брюки, молчит пару секунд, смотря на рябившую голубой бирюзой воду, и спрашивает: – Тебя проводить?  – А Ино туда не вернулась?  – Не видел.  – Ну, проводите, – говорит она и тянет ему руку.  Какаши помогает встать, поднимает её грязную тарелку с земли и сам несёт до стойки закрытого уже бара у бассейна. Сакура напоследок тоскливо провожает банкетную площадку взглядом, но семенит за Какаши, уверенная, что так будет лучше и никакого более благоприятного исхода сегодняшнему дню не придумаешь. Сейчас он только возьмёт две бутылки минеральной воды в круглосуточном баре, отдаст одну ей, пропустит её первую в лифт, смутно ответит на её вопрос, какие дела у Конохи с Суной теперь, дождётся у её поворота, помахав напоследок и пожелав спокойной ночи, пока она зайдёт в номер.  И, собственно, всё.  Так и должно было всё закончится. Если бы только утром её не разбудил звонок.