Плата за вход

      Лэйн скользит взглядом по покрытым снегом веткам деревьев, виднеющихся из окна особняка. Она, закусив губу, с нетерпением ждёт наступления темноты. В Роткове солнце заходит за горизонт довольно рано, значит, ждать остаётся недолго. Лэйн стоит в нижнем белье перед стопкой одежды, найденной в коробках Анны. Морозный воздух пробегает по коже, отчего появляются мурашки.       — Надеюсь, Анна не обидится… — шепчет Лэйн, выбирая рубашку и штаны, в которых она сможет свободно двигаться.       Лэйн устала от недоверия со стороны членов отряда и собственной беспомощности. Смерти, загадки и неизвестность давят на неё и заставляют находиться в неотступном напряжении. Мысли всегда направлены в одно русло — попытке сложить пазл и прояснить странности местных жителей.       Лэйн пойдёт на всё, чтобы это сделать. Возможно, даже подвергнет себя опасности; если понадобится, пренебрежёт приказами генерала, чтобы получить хотя бы частичку недостающей информации. Лэйн отчаянно желает чувствовать себя полезной, не обузой, коей её называют члены команды за закрытыми дверями.       — Я ещё докажу, что Дмитрий не ошибся насчёт меня. — Она застёгивает пуговицы рубашки и смотрит в зеркало. Идеально гладкие чёрные волосы лежат на плечах, и Лэйн улыбается отражению, надеясь, что сегодня она добьётся своего.       А именно — под прикрытием расспросит жителей о чертовщине, что творится в Роткове. Спасибо местным, что проболтались о месте, куда она собирается. Она не любитель подслушивать чужие разговоры, но в последний раз в городе не смогла удержаться: продавцы на рынке обсуждали с послушниками церкви посещение ночного клуба, который открывается по пятницам.       Лэйн не уверена, что громкая музыка, алкоголь и светодиоды — единственное, что включает в себя это заведение. Кто знает, какие секреты таит этот город… После увиденного соития священников с щепоткой взаимных увечий Лэйн вряд ли что-то удивит, поэтому она, надев вещи местных жителей, проникнет туда и разведает обстановку ради сведений.       — Можно проскользнуть мимо Джорджа, если что-то опрокинуть на втором этаже, — вслух рассуждает Лэйн, надевая пальто. — Повезло, что все члены отряда на обходе. — Осмотрев комнату в последний раз, Лэйн тихо открывает дверь и выходит в коридор.       Она действует по плану: опрокидывает статуэтку, прячется за углом, спускается по крайней лестнице, не встречаясь с членом отряда. Притаивается возле входа, выжидает, когда Джордж поднимется на второй этаж — и выскальзывает из особняка, придерживая дверь.       «Ночной клуб в подобном городе с церквями… Даже думать смешно. Над нами летают отродья, а народ думает о развлечениях. Танцы на костях», — думает Лэйн, пробираясь через сугробы и стараясь сохранять спокойствие.       Она не замечает, как темнеет. Фонари освещают заснеженные улицы, на небе виднеются звёзды. Затейливая православная архитектура Роткова покоряет Лэйн, однако она не забывает, сколько тайн скрывают эти дома.       «Что теперь делать?» — проносится в мыслях Лэйн, когда она перестаёт отличать постройки и понимать, в какой части города находится.       Вдалеке дома сливаются друг с другом, редкие светильники едва освещают входные двери и слегка протоптанные дорожки. В этой части Роткова сооружения выглядят покалеченными временем, какие-то даже кажутся разрушенными и непригодными для жизни.       Лэйн прячется в переулке, когда слышит шаги. Группа монахов вперемешку с людьми в обычной одежде. Они бурно шепчутся и активно направляются в противоположную от Лэйн сторону. Подумав пару секунд, она идёт вслед за компанией.       Через десять минут слежки за местными Лэйн понимает, что чутье её не подвело: они приближаются к… церкви, в окнах которой мелькают фиолетовые вспышки и проносятся чёрные силуэты. Даже отсюда слышно громкую музыку.       «Значит, это то самое место. Ночью церковь становится ночным клубом. Типичный Ротков…» — устало думает Лэйн, выходя из тени и приближаясь к толпящимся у входа людям.       Все лица — незнакомые. Лэйн удивляется, что прежде не встречала никого из присутствующих. Они и не торопятся заходить внутрь. Некоторые, на первый взгляд, невзрачные монахини снимают капюшоны и оказываются очень привлекательными девушками. Половина толпы одета в длинные чёрные монашеские одеяния, но другая — в достаточно лёгкие куртки. Вычурные аксессуары красуются на шеях и руках, в волосах.       Охрана — мужчины в рясах и камилавках — оглядывает подходящих и решает, кого пропускать. Один парень неопрятного внешнего вида вздорит с прохожим, пара священников тут же уводят его от входа. Девушки с ярким макияжем заигрывают с мужчинами, держащими в руках сигареты и выпускающими клубы дыма.       Чёрная ткань висит за входными дверями и не позволяет увидеть происходящего внутри.       «Пора, — решается Лэйн и идёт к охране, — сейчас я узнаю больше об этом городе».       Преодолев несколько метров и оказавшись в толпе местных жителей, Лэйн замечает, что один священник у входа поглядывает на неё. Пройти незаметно не получится — это становится очевидным, когда она поднимается по ступенькам и ловит полный подозрений взгляд.       — Документы? — говорит темноволосый мужчина с длинными красными бусами и крестом на груди.       — Какие документы? — обескураженная вопросом, выдаёт Лэйн.       Взгляд бегает по лицу священника в попытке найти решение. В груди зарождается тревога, появляется страх быть раскрытой.       — Твои, — ухмыляется второй мужчина с бородой в коричневой рясе.       Они зловеще надвигаются на неё, заставляя Лэйн за секунду переосмыслить опасный и безрассудный план. Что она может против двух высоких и сильных мужчин, очевидно, придерживающихся кровожадного культа?       — У меня нет… документов, — дрожащим голосом сообщает Лэйн, оглядываясь по сторонам и пытаясь придумать путь отступления.       Мужчины оказываются всё ближе, недобро улыбаясь, отчего у Лэйн стынет кровь в жилах.       — У неё нет документов, — насмешливо говорит один священник другому, и они вместе заливаются смехом.       Смехом, который наводит на Лэйн ужас и заставляет пошатнуться, сойти со ступенек и чуть ли не начать пятиться. Лица мужчин впечатываются в память, и Лэйн, не сводя с них взгляда, готовится сорваться с места.       — Тогда есть другой вариант, — всё же остановив порыв жуткого смеха, обращается к ней священник с бородой.       — Какой? — едва сдерживая внутреннее напряжение и сковывающий мысли страх, спрашивает Лэйн.       — Выпей это. — Многозначительно улыбаясь, мужчина протягивает полупустую бутылку с мутной синей жидкостью.       — Что это? — Лэйн прикладывает много усилий, чтобы её голос не дрожал.       Паника быстро и уверенно одолевает её, не давая мыслить трезво. Угрожающие лица охранников и громкая музыка ни капли не улучшают ситуацию.       — Плата за вход, — просто говорит мужчина, показывая рукой на двери и чёрную развевающуюся от ветра ткань, за которой скрыто всё веселье.       Сзади формируется очередь, люди спрашивают, почему так долго, подгоняя Лэйн и не давая времени взвесить все за и против. Рядом с так называемыми охранниками появляются монахини, зазывающие внутрь. Мимо Лэйн проходит незнакомый парень, переговаривается с охранником и, положив руку на талию рыжеволосой девушки с ярким макияжем, заходит в церковь.       — Ну? — нетерпеливо произносит охранник, когда Лэйн нюхает жидкость в бутылке. — До дна.       Ещё один скользкий взгляд проходится по Лэйн, когда она подносит горлышко к губам. Вариантов не остаётся — Лэйн делает глоток. Неизвестный раствор обжигает горло похлеще любого алкоголя, что Лэйн пробовала за всю жизнь. Выпив половину жидкости, Лэйн только хочет отнять бутылку от губ, как девушка с чёрным каре прижимает горлышко обратно к её рту, заставляя выпить до дна.       Смирившись с участью, Лэйн не сопротивляется и позволяет спиртному проникнуть в организм. Только сейчас она расслабляется и оставляет попытки бежать, пуская всё на самотёк.       — Добро пожаловать, — удовлетворённо говорит священник, отходя с прохода и отодвигая чёрную ткань.       Музыка мгновенно бьёт по ушам, как только Лэйн переступает порог. Обойдя ещё несколько полотен чёрной ткани, она оказывается в просторном помещении с толпой нетрезвых людей. Лэйн понимает это по их танцевальным движениям и… другим действиям.       «Не знала, что в церкви можно делать что угодно», — думает Лэйн, замечая парочку, страстно целующуюся у всех на глазах.       Ничего не стесняясь, они бесстыдно трогают друг друга где захочется, словно не находятся в священном месте. Лэйн отворачивается, понимая, что это похоже на лёгкий петтинг.       Играет непохожая на церковную музыка, в воздухе парит приятный запах, охарактеризовать который у Лэйн не получается. Слова банально не складываются в предложения, концентрация теряется. Много людей, шум, гам, синие и фиолетовые светодиоды рассеивают свет по просторному залу.       Пьяные танцующие тела сливаются в одну кляксу, Лэйн едва сосредоточивается на обстановке, шагает вглубь танцпола — и неожиданно мимо проносится незнакомец, сбивая её с ног. Мир окончательно сходит с орбит, когда Лэйн растягивается по полу.       «Что бы ни было в напитке… действует оно быст… Боже…» — проносится в голове Лэйн, когда она отползает от танцующих, чтобы её не затоптали.       Она садится на полу и опирается спиной о скамью, на которой сидят двое парней. Они смеются и пускают кольца дыма вверх, тычут пальцами в Лэйн. Не разбирая происходящего и видя образы, она тянется к посетителям ночного клуба. Над их головой загораются смазанные нимбы, а от тёмной одежды исходит белое сияние.       За всю жизнь Лэйн прежде не видела подобного. Музыка и голоса сливаются в единый гул. Лэйн предпринимает попытку подняться — безуспешно.       Но в следующую секунду она чувствует, как её подхватывают и усаживают на скамью. Рядом с лицом загорается огонёк спички, вот уже пальцы самой Лэйн берут протянутую сигарету из рук темнокожего парня с широкой улыбкой.       — Угощайся, — сладко тянет он, и его голос эхом проносится в сознании Лэйн.       Всё происходит быстро, размыто. Затяжка. И ещё одна. Лэйн не думает, что делает, а просто следует инстинктам и подстраивается под обстоятельства. Словно отдаёт контроль кому-то другому и становится в позицию стороннего наблюдателя.       Становится жарко, и Лэйн сбрасывает пальто. Она выдыхает клуб дыма в воздух, и её ведёт. Лэйн смотрит на парней, которые поделились с ней сигаретой, и будто видит их впервые. Картинка плывёт, но танцпол загорается новыми красками. Подсвечивается розовым, словно зовёт. Сигарета исчезает из пальцев.       И Лэйн идёт на зов.       — Эй, куда собралась? А развлечься?! — слышит она вдогонку, однако всё её внимание направлено на другое.       На музыку, которую она пытается расслышать. Она концентрируется на ощущениях и плавно двигает бёдрами в такт. Мысли всё так же проносятся мимо, ни одна не задерживается в голове. Чей-то крик затихает на фоне мелодии, которая завладевает Лэйн.       Она вскидывает руки и прикрывает глаза, отдаваясь во власть эмоциям. Холодный рассудок она оставила где-то там, на входе в церковь, когда решила выпить синюю жидкость. И это было лучшим решением, поскольку эйфория полностью захватывает власть над телом.       Лэйн чувствует ненавязчивое прикосновение чего-то лёгкого, воздушного. Оно быстро отстраняется, и Лэйн, желая повторить те секунды, приоткрывает глаза.       Впереди виднеются знакомые белые крылья, которые стремительно отдаляются от толпы.       Радость охватывает помутившиеся сознание Лэйн. Что-то изнутри требует, кричит: «Иди за ним! Иди! Не смей стоять». Противостоять настолько сильному порыву у Лэйн нет сил. И желания… Всё кажется разумным, правильным, естественным. Будто у неё нет другого выхода, кроме как пойти за Каином.       Ноги сами несут прочь с танцпола, не позволяя Лэйн упустить могущественные крылья из виду. Они сильно выделяются из толпы, не сочетаются с обстановкой. Белоснежно чистые на фоне чёрных стен, серого грязного пола, мусора кругом и испачканной мебели. Каин в целом кажется инородным в этих стенах, словно он — галлюцинация и его тут на самом деле нет.       Хотя через минуту, миновав монахинь в неподобающей служителю церкви одежде, Лэйн касается кончиков перьев. Крылья настоящие, их обладатель тоже. Каин оборачивается, и его лицо становится удивлённым.       — Привет, — несмело говорит Лэйн, вспоминая, что, вообще-то, не должна находиться и близко к этому месту.       — Ну здравствуй, — выдыхает Каин, и на его лице растягивается довольная ухмылка.       Лэйн задерживает дыхание, ожидая нравоучений или фраз наподобие «что ты здесь забыла?», однако ничего подобного ангел не говорит. Он молча стоит, сканируя взглядом Лэйн. На краю сознания она понимает, что, кажется, выпила немного больше нормы, отчего становится неудобно перед несущим за неё ответственность Каином.       — Потанцуем? — громко произносит ангел, из-за чего Лэйн растерянно охает, не предвидя подобной реакции.       Не дождавшись ответа, Каин тянет её наверх, на второй этаж, где всё выглядит так же, как на первом. За исключением барной стойки в углу. Лэйн хватается за руку ангела, когда не может устоять на ногах. Насмешливый взгляд Каина опускается на место, где соприкасается их кожа, но ангел ничего не говорит.       — Что ты здесь делаешь? — интересуется Лэйн, двигаясь в такт мелодии.       — То же, что и ты, — следует незамедлительный ответ ангела.       Он внимательно смотрит на Лэйн и подходит к ней ближе, кладёт её руки себе на грудь, медленно танцует. Музыка практически заглушает разговор, они едва слышат друг друга. Грудь Каина тёплая, Лэйн скользит руками по белой рубашке, прощупывает рельеф мышц. Ангела и его крыльев, кажется, никто не замечает.       — Я провожу расследование, — перекрикивая песню, поясняет Лэйн.       — Ага, видно, — издевательски отзывается Каин, обхватывая её талию. — Много работаешь, вижу.       Только сейчас Лэйн улавливает сарказм и смеётся, осознавая, что с заданием она не особо-то справляется. Зато вот сильные руки на талии — это куда приятнее выполненной миссии. Горячее дыхание ангела на шее, шелковистые перья, касающиеся голых участков кожи. Лэйн перемещает руки на его шею, прикрывает глаза и вслушивается в песню.       Свободные движения, открытые наряды, бесстыдные желания — никто ничего не стесняется в этом месте. Лэйн распаляется, наполняется всеобщей беззаботной атмосферой и решает поддаться внезапному романтическому порыву, воплотить в жизнь давнее сокровенное желание. Лэйн вскидывает голову, смотрит в обрамлённые чёрными густыми ресницами глаза Каина — и целует его, жадно сминая губы.       Ангел не отстаёт и с такой же страстью подаётся навстречу, раскрывает губы. Их языки сплетаются в жарком танце, и Лэйн толкает Каина вперёд, заставляя упереться в колонну. Они, распалённые и возбуждённые, целуются на глазах у посетителей заведения. Ангел плавно, без стеснения перемещает руки с её талии ниже. Лэйн что-то говорит в поцелуй, но осознаёт, что Каин ничего не слышит.       Не повторяя попытку, Лэйн запускает пальцы в пепельные волосы ангела и проходится ногтями по коже головы.       Они отстраняются через минуту — взгляды обоих затуманены похотью. Несмотря на оглушающую музыку, Лэйн слышит их тяжёлое дыхание. Вероятно, из-за веществ ощущения обостряются.       — Трахнешь меня? — внезапно просит Лэйн и прикрывает рот рукой, поражаясь самой себе. — Пожалуйста, — попытавшись смягчить фразу, добавляет она.       — В церкви… Такие выражения, — притворно поучительно говорит Каин, качая головой. — Настоящая грешница.       Крылья ангела трепещут, когда Лэйн задевает их рукой. Удивительно чувствительные, они дёргаются от каждого прикосновения. Каин старается прижимать их к телу, чтобы не мешать людям.       — Каин… — скулит Лэйн, прижимаясь своей грудью к его, — пожалуйста, я хочу тебя…       Её рука гуляет по торсу ангела, затем, подняв на него невинный взгляд, Лэйн перемещает ладонь на его пах. На виду у всех, не стесняясь быть замеченной. Терять уже нечего — Лэйн сжимает руку, и Каин тихо стонет ей в ухо. Шумно вздохнув, ангел вкрадчиво шепчет так, что она отчётливо слышит каждое слово:       — Играешь с огнём. — Он отстраняется, заставляя Лэйн убрать руку с паха.       Наверное, её лицо горит от смущения. Даже выпитый алкоголь не помогает справиться с неловкостью, но её тело всё равно горит, внизу живота ноет. Лэйн отчаянно хочет секса, и она опять встречается с помутневшим взглядом серых глаз.       — Я очень хочу обжечься, — произносит Лэйн. Слова срываются с её губ, она не успевает обдумать сказанное — просто говорит. — Давно я не была такой откровенной…       Последняя фраза, сказанная низким голосом, тонет в какофонии клубной музыки и криков. Каин подаётся вперёд и подцепляет пальцами её подбородок, заставляет посмотреть наверх. Улыбка Каина заразительная — Лэйн тоже начинает улыбаться.       — Бойся своих желаний. Они могут исполниться, — весело говорит ангел и целует её, сжимая ладонями задницу.       Довольная согласием, Лэйн привычно открывает рот и позволяет Каину перехватить инициативу. Его поцелуи становятся агрессивнее, прикосновения — нетерпеливее. Кажется, не только Лэйн держится из последних сил. Ангел, оборвав поцелуй и дав им обоим немного времени отдышаться, начинает целовать её шею. Даже слегка покусывать, как вскоре чувствует Лэйн.       — Ах… Я уже не могу терпеть… — бросает она, когда Каин продолжает терзать её шею.       Вокруг ходят местные, играют неизвестные Лэйн песни. У барной стойки мужчины распивают напитки и угощают девушек в монашеской одежде. Практически раздетая парочка целуется у окна, рядом с ними молодые люди делят сигарету. Эта церковь ночью наполнена грехами, однако в этом безумии Лэйн чувствует невиданную раньше эйфорию.       — Я знаю место, — уверенно говорит Каин и тянет Лэйн из толпы.       Они минуют танцующую группу людей и поднимаются по лестнице на третий этаж, потом проходят ещё один коридор, возле которого обнимается пара.       — Не только ты его знаешь, — насмешливо тянет Лэйн, когда Каин проходит несколько дверей и открывает одну из них.       — Надеюсь, твой рот способен не только язвить, — буднично произносит ангел, заводя её внутрь.       Внутри комнаты есть раковина и зеркало над ней, тумба в углу и туалет. Тускло горит единственная лампочка без плафона, освещая тесное для двоих помещение в серых тонах.       Ухмылка, говорящая, что Лэйн обязательно покажет, на что способна, появляется на её лице. Каин задвигает щеколду и в следующую секунду набрасывается на Лэйн с поцелуями — более страстными, чем на танцполе. Ангел проникает ладонями под одежду, не переставая терзать её губы.       — Долго ещё прелюдии будут продолжаться? — интересуется Лэйн, осознавая, что больше не может терпеть накопившееся возбуждение.       — Ну так раздень меня, — невозмутимо предлагает Каин, отстраняясь.       Принимая вызов, она, словно хищник, загнавший добычу в угол, надвигается на ангела. На секунду Лэйн даже пугается настолько сильного желания, но всё же начинает расстёгивать пуговицы на его белоснежной рубашке, оголяя бледную кожу сантиметр за сантиметром. Сомнений остаётся всё меньше. Она хочет ангела здесь. Сейчас.       Он наблюдает за ней горящими красным от возбуждения глазами — Лэйн думает, что, вероятно, выглядит такой же разгорячённой. Каин помогает высвободиться из рубашки теперь уже ей, затем они синхронно расстёгивают брюки.       — Давай уже, — шепчет Лэйн, разворачиваясь к ангелу спиной и упираясь руками в раковину. — Хочу тебя в себе.       Лэйн смотрит в зеркало на пылающие глаза Каина и своё раскрасневшееся лицо. Хриплый смех раздаётся за спиной, и Лэйн, сильнее выгнув спину и упёршись в раковину, ощущает горячие руки на пояснице. Они поглаживают бока, бёдра и наконец-то приближаются к промежности.       Больше тянуть становится невозможным. Пульсация разгорячённой кожи даёт о себе знать, чувствуется, как дрожат от возбуждения бёдра. Из груди вырывается облегчённый стон, когда ангел погружает в неё палец.       — Какая мокрая, — удовлетворённо произносит он, поднимая взгляд на отражение. — Мне нравится. — И он просовывает палец глубже, двигает им внутри Лэйн.       Её дыхание учащается, она стискивает край раковины. Снаружи безостановочно играет музыка, периодически раздаются звуки, словно кто-то наваливается на дверь. Тем не менее Лэйн не отвлекается ни на секунду, все ощущения концентрируются там, где Каин ловко двигает рукой.       — Да… Ещё, прошу… — между шумными вздохами и тихими стонами просит Лэйн, прикрывая глаза от удовольствия.       Ангел добавляет второй палец и разводит их в стороны, наблюдая за реакцией Лэйн в отражении. Она закусывает губу, чтобы не застонать, хотя кто их здесь может услышать?       — Достаточно, — уверенно говорит Каин и вытаскивает пальцы.       Жалобный женский стон слышится в тесном помещении, но следом за ним с губ слетает удовлетворённый — ангел быстро, нещадяще входит в Лэйн, заставляя пуще прежнего прогнуть спину. У неё кружится голова, а тело перестаёт подчиняться, и каждый миг наполняется острыми вспышками наслаждения.       Каин грубо двигается внутри неё, стискивая талию и не давая Лэйн упасть, и она закрывает глаза, позволяя ангелу полностью завладеть контролем. С каждым толчком Лэйн всё больше забывается в потоке страсти и похоти. Ощущения, обострённые веществами, превращаются в вихрь вожделения, где каждое прикосновение отзывается сладким блаженством.       — О боже, — стонет Лэйн, едва держась на ногах.       — «Боже» здесь не поможет, — замечает Каин, кожа которого блестит от пота в тусклом свете лампочки.       Не получается никаких медленных движений и ласкового начала, сейчас, в этой комнате, люди всего-навсего хотят удовлетворить потребности, не заботясь о том, что последует после этой ночи. Они сгорают от страсти и надобности дойти до финиша, так что не обращают внимания на пыльную мебель и общую запущенность помещения. В голове у Лэйн только одна мысль — побыстрее кончить.       — Ещё, Каин… — выдыхает она, и её руки соскальзывают с раковины. — А-а-а!       Лэйн успевает ухватиться за края зеркала и удержаться на ногах. Ангел, кажется, даже этого не замечает, остервенело вбиваясь в податливое тело. Она не просит быть нежнее или замедлиться, ей нравится доминантность Каина и грубые движения, заставляющие ноги дрожать. Член проникает в её влагалище до конца с хлюпающим звуком, и Каин сразу подаётся назад.       Тяжёлое дыхание и сдавленные стоны слышатся в комнате вместе с постукиваниями с внешней стороны двери — кто-то старательно пытается попасть внутрь. В голове Лэйн проносятся подозрения насчёт надёжности щеколды, но через полминуты стучаться перестают.       — Кончишь для меня, грешница? — Ангел хватает растрепавшиеся волосы и приближает её лицо к своему. — Ты будешь послушной, да?       Толчки замедляются, становятся глубокими, и Лэйн не может произнести ни слова, пока его жадные до прикосновений руки ползут по телу к груди. Каин неприкрыто наслаждается зрелищем в зеркале: выгибающаяся обнажённая Лэйн, молящая о разрядке.       — Буду… — с придыханием соглашается она, когда ангел резко сжимает грудь.       Нетрезвой Лэйн голову сносит окончательно, поцелуи в шею только усугубляют положение. От былых сомнений в правильности происходящего не остаётся и следа из-за ощутимо приближающегося оргазма. Из горла доносится только хрип, отдалённо напоминающий стон, когда шею обхватывает рука.       Ещё пару мгновений, грубых толчков во всю длину — Лэйн громко, не сдерживаясь, стонет. Тепло разливается по каждому нервному окончанию; ритм сердца синхронизируется с пульсацией внизу живота, когда Лэйн достигает пика наслаждения.       — Ещё один грех в твою копилку… — шепчет Каин, не сбавляя темпа, подаётся бёдрами вперёд.       Тело дрожит от удовольствия, и только руки Каина, крепко обхватывающие талию, заставляют оставаться в прежнем положении. В ушах — звон, заглушающий даже музыку из общего зала. После разрядки наступает долгожданное расслабление.       Но, похоже, у Каина другие планы, потому что он резко выходит из Лэйн и поворачивает её к себе лицом.       — Мм? — успевает промолвить она перед тем, как упасть на колени.       — Сделай благое дело, открой рот, — заискивающим тоном просит ангел.       Беспрекословно подчинившись, она наблюдает, как Каин, хитро улыбаясь, помогает себе рукой и тихо стонет, находясь на пике кульминации. Белая жидкость брызгает на лицо и губы Лэйн.       Слабая улыбка возникает на её лице, когда она поднимается с колен и поворачивается к зеркалу. Раздетая, Лэйн смотрит на себя словно через дымку. Раковина плывёт перед глазами, пока она пытается найти, чем можно вытереться.       — Вот. — Каин внезапно находит салфетки и показывает ей.       Он аккуратно собирает волосы Лэйн с лица и убирает остатки спермы. Обнажённые, они помогают друг другу очистить одежду, собравшую пыль с пола. Постепенно возбуждение сменяется на прежнее веселье — состояние, в котором находится Лэйн с тех пор, как переступила порог церкви.       Белые крылья ангела также собирают мелкую грязь с пола. Удивительно, как они вообще помещаются в этом узком помещении.       — Одеваемся и выходим, — спокойно говорит Каин, натягивая брюки.       — Надо будет потом прочитать молитву, — смеётся Лэйн, надевая рубашку. — В этой же церкви днём.       Они застёгивают финальные пуговицы и, последний раз посмотревшись в зеркало, выходят из осквернённого церковного туалета. Музыка уже привычно бьёт по ушам, хотя на третьем этаже она чуть тише, чем на предыдущих.       Кто-то из толпы машет Каину — он делает то же самое. Лэйн даже не успевает рассмотреть человека, как ангел берёт её за руку и предупреждает:       — Мне нужно идти, потом тебя найду.       Лэйн, не в силах даже что-то спрашивать, кивает и идёт к барной стойке пошатывающейся походкой. Белые крылья остаются позади и вскоре вовсе сливаются с толпой. Лэйн оборачивается, но глазами их уже не находит. Ангел испаряется за минуту.       — Можно мне, пожалуйста, вон то налить. — Лэйн показывает бармену на стоящую позади него зелёную жидкость в красивом графине.       Бармен ставит перед ней стакан и наливает заказанный Лэйн алкоголь. Однако она, не успев сделать и глотка, встречается взглядом с подходящими к барной стойке Анной и другим членом отряда.       — Вот ты где! Мы тебя всюду обыскались, совсем с головой не дружишь?! — Анна набрасывается на Лэйн и обнимает, затем внимательно вглядывается в её лицо. — Ты в порядке? Что-то принимала?       Опешившая Лэйн даже не сразу понимает заданный вопрос. Вместо вразумительного ответа она глупо открывает рот, показывая на стакан с алкоголем.       — Ничего по собственной воле.       Анна осматривает Лэйн и злится — это становится понятно по поджатым губам и нахмуренным бровям. Музыка становится громче и заглушает следующую речь соседки.       — Дальше с тобой Дмитрий разберётся. — Единственное, что слышит Лэйн перед тем, как её грубо поднимают и тянут из помещения.       Они минуют этажи с толпами, откуда-то появляется давно позабытое пальто. Лэйн не осознаёт, что происходит и почему они покидают клуб, пока не оказывается снаружи. Холод отрезвляет и помогает ей немного прийти в себя.       — Так Каин же там остался! — вдруг вспоминает Лэйн, тыча пальцем на окна церкви.       Анна закатывает глаза, но уверенно отвечает:       — Он уже как три часа на собрании со всеми членами отряда.